Текст книги "Лабиринт (ЛП)"

Автор книги: Джордон Грин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)

– Да, – согласился Кэйден, останавливаясь за несколько футов до следующего перерыва в коридоре и поворачиваясь лицом к своей маме. Он указал позади себя на одну из тропинок, уводящих в другом направлении. – Я думаю, что в прошлый раз мы повернули направо.

– Ты уверен? – cпросила Тэмми.

– Вроде того... – признался Кэйден, приподнимая щеку и щуря свои медово-коричневые глаза. – Я имею в виду, я так думаю. Разве это не та же самая сова там, наверху?

Кэйден указал пальцем на пластиковую сову с большими желтыми глазами, ее голова дергалась из стороны в сторону, как будто на шестеренках внутри не хватало нескольких пазов. Тэмми наклонила голову, рассматривая птицу. Оранжево-красный вспыхивал вдалеке и на потолке позади него, затрудняя фокусировку.

– Я думаю, он прав, Тэмми, – наконец заговорил Кен.

После инцидента с Тыкволицым он в основном молчал.

Тэмми кивнула, перекидывая свои волнистые каштановые локоны по плечам.

– Тогда давай вместо этого пойдем налево, – настаивала она.

Она едва могла разглядеть его, чтобы сказать, но Кэйден кивнул в тусклом свете, прежде чем развернуться и повести их по коридору. Пройдя коридор, который привел их обратно к этому точному месту, Кэйден повернулся лицом к новой части лабиринта. Там было темнее и теснее. Они не могли идти по нему бок о бок, может быть, по двое за раз, но не больше.

– Пошли, – подтолкнул Кэйден и вышел в коридор, щурясь, чтобы разглядеть в тусклом свете.

Он думал, что его нос приспособился к гнилостной вони, но здесь было хуже, и чем дальше он шел, тем хуже становилось. Кэйден прикрыл нос. Тэмми и Кен сделали то же самое, скорчив гримасы.

– Достало, – выпалил Кен из-под рубашки. – Где, черт возьми, ты достаешь для этого такой запах?

Ему никто не ответил. Они продолжали идти. Становилось все темнее, как вдруг вокруг них засиял угрожающий красный свет, осветив что-то толстое и мясистое, висящее на стене.

Кэйден уставился в пустые, затуманенные глаза и, спотыкаясь, попятился назад, прижимаясь к противоположной стене.

– Успокойся, Кэйден, – засмеялась Тэмми. – Это просто манекен. Действительно реалистичный манекен.

– Это отвратительно.

Восхищение Кена пересилило отвращение и запах. Он подошел ближе, осматривая тело.

Онo виселo на веревке, перекинутой через верхнюю часть стены, примерно в футе от пола. Веревка впилась в плоть шеи манекена. Огромная открытая рана, окрашенная в черно-синие тона, тянулась над правым ухом, вокруг щеки и шеи и заканчивалась чуть выше ключицы. Испачканная графическая футболка манекена была в лохмотьях от верхней части груди вниз, ленты ткани и искусственной плоти смешались в ужасной демонстрации бардака. Ноги полностью отсутствовали ниже колен.

– Определенно не подходит для "семейного отдыха", но посмотри на детали, – Тэмми покачала головой.

– Я нашел ногу, ну, одну из них, – крикнул Кэйден, отправляясь медленной трусцой туда, где лежала одна из отрезанных ног манекена.

Он наклонился и поднял конечность. Она была кожистой, кожа бледной, как тело, которому она принадлежала. Кэйден осмотрел культю. Он был поражен продолжающимися деталями, показывающими кость, разрезанную насквозь, мясо и сухожилия, навсегда застрявшие на месте. Ему захотелось потрогать месиво из плоти и мышц по какому-то странному инстинкту, но он воздержался.

– Положи ee на место, Кэйден, – предупредила его Тэмми, скорее из отвращения, чем из-за беспокойства о том, что может попасть в беду. – Ты не знаешь, кто еще прикасался к ней.

Кэйден пожал плечами и выпустил конечность из рук. Она ударилась о бетонный пол и остановилась у стены.

– Это безумно крутое место, – ухмыльнулся Кэйден, наконец-то обрадованный лабиринтом.

Его тело было напряжено, каждый мускул и волокно были готовы, но детали и усилия, вложенные в лабиринт, были потрясающими, настоящая попытка создать атмосферу страха. Он мог уважать это. Он полез в карман за телефоном, он хотел отправить фотографию Мире – ей бы это не понравилось, но он получил бы от этого удовольствие, – но его рука нащупала пустой карман.

Черт возьми, это в том чертовом сейфе.

В темноте раздался вопль. Кэйден напрягся, но заставил себя расслабиться.

– Это место сумасшедшее, – сказал Кен, выразительно качая головой. – Сумасшедшее, а не крутое.

4

– Ты думаешь, мы хоть немного приблизились к концу, Фло?

Оскар осмелился спросить, зная, что, вероятно, звучит как ребенок, спрашивающий в миллионный раз, прибыли ли они уже.

– Думаю, да. Я имею в виду, не то чтобы я зналa расположение, но я не думаю, что на этот раз мы снова свернули, – Флоренс прокралась за другой угол, готовая на случай, если из-за угла выскочит какой-нибудь призрак или паук. Этого не произошло. – Это не может продолжаться слишком долго; это точно не самый большой лабиринт. Моя семья всегда делала кукурузные лабиринты в Пеори, и мы обычно справлялись с этим в течение часа. Дома это всегда было важным событием .

Она продолжала говорить. Это помогло успокоить нервы Оскара, и она чувствовала себя немного виноватой из-за того, что затащила его сюда, уверив, что это всего лишь жалкий маленький лабиринт в каком-то захолустном городке. Она ошиблась в первом подсчете, и Оскар не был любителем фильмов ужасов. Он предпочел бы хороший триллер или научно-фантастический фильм, где больше всего крови вы видите от огнестрельного ранения или содранного колена. К тому же Тыкволицый действительно напугала ее до чертиков ранее.

– В городе была пара, – продолжила она, идя рядом с Оскаром, когда они дошли до конца другого коридора, оценивая их выбор. – Мы всегда пробовали все их лабиринты. Обычно у меня это неплохо получа...

Она замолчала, когда они сделали поворот, позволив последнему слогу соскользнуть с ее языка после того, как она перевела дыхание.

– ...лось.

Оно, он, стоял посреди коридора.

Тыкволицый.

Флоренс покачала головой и усмехнулась, глядя на своего мужа с веселой улыбкой.

– Что ж, похоже, мы встретились снова.

Она позволила своим глазам вернуться к стоической фигуре в маске. Его грудь медленно двигалась, его огромная тыквенная голова наклонилась вправо, а затем снова влево, как будто он оценивал свою добычу. В правой руке он держал тот же игрушечный нож.

– На этот раз мы тебя не боимся. Ты уже достал нас раньше. Кстати, хорошая работа. Ты напугал меня до чертиков.

– Да, – вторил ей Оскар, подмигивая в качестве поздравления за то, что потрепал нервы его жене. – Хорошая работа, между прочим, она требует многого.

Флоренс покосилась на попытку мужа казаться важным и плохым.

– Хорошо, что ж, нам нужно идти в ту сторону, – oна указала мимо Тыкволицего. – Так что, э-э... мы просто пройдем мимо.

Он не сказал ни слова, он не двигался, он просто наклонил голову из стороны в сторону. Электрические зеленые импульсы энергии за массивными глазницами и почерневшими зубами послали мурашки по спине Флоренс. Это была жуткая маска.

– Э-э, ладно, – снова запнулась Флоренс и потянула Оскара за руку, жестом приглашая его идти.

Она не собиралась стоять там в вечном соревновании в гляделки, пока тикали часы, чтобы выйти через час. По ее часам они прошли отметку в полчаса и быстро приближались к отметке в три четверти часа.

Они двинулись вперед.

Тыкволицый стоял неподвижно, как камень на бетоне.

Флоренс сглотнула, заставляя себя не быть такой глупой. Это был просто кто-то переодетый, пытающийся напугать их, вероятно, Джаспер, – он был достаточно высоким.

В пасмурных оттенках красного и оранжевого маска, казалось, пульсировала, глубокий ритм жуткой музыки был созвучен сердцу Флоренс. Тыкволицый не двигался, но она отказывалась вести себя как маленькая девочка.

Затем его плечи опустились, Тыкволицый прижался к бетону и рванулся вперед, размахивая руками, нож сверкал красным и оранжевым в свете мигающих огней. Он преодолел разделявший их ярд менее чем за секунду, вонзив нож Оскару в живот.

Оскар хмыкнул, выражение ужаса застеклило его глаза.

– О, прекрати это! – Флоренс заворчала, хлопнув его по плечу, когда Тыкволицый обхватил Оскара своими большими руками, притягивая его ближе в медвежьи объятия, держа игрушечный нож у его живота. – Я знаю, что это подделка, он достал меня раньше, придурок.

Ее руки покрылись мурашками, и ей пришлось замедлить дыхание. Это была подделка, но все вместе взятое напугало ее до чертиков за секунду между тем, как Тыкволицый стоял неподвижно, рванулся вперед и вел себя так, будто он ударил ножом ее мужа.

– Я... – попытался Оскар.

– Да ладно тебе, Оскар, правда? – настаивала Флоренс. – Я знаю, что это подделка, это чертов "Лабиринт Хэллоуинa". Он и меня достал, помнишь?

Тыкволицый просунул руку под живот Оскара, повернув голову, чтобы заглянуть Оскару в глаза. Оскар застонал и содрогнулся.

– Фло... – попытался он. – Б... беги!

– Что? – Флоренс сделала непроизвольный шаг назад, ее лоб наморщился, в нем начало проявляться неподдельное беспокойство. – Что?

– Беги!!! – закричал Оскар, когда Тыкволицый вытащил нож.

Твердое металлическое лезвие было пропитано теплой, влажной кровью. Кровью Оскара.

Он продолжал обнимать Оскара другой рукой, но взглянул вниз на лезвие, а затем на Флоренс. Как будто он хотел, чтобы она увидела, что он сделал, как будто он гордился этим.

Флоренс попятилась, ее спина ударилась о грубую деревянную стену.

– Что за черт?! – закричала она, ее разум кружился, слезы сдерживались смятением и паникой.

– Беги Фло... – попытался Оскар, но быстрый удар в живот оборвал его слова, и он согнулся вперед в агонии.

Лезвие вонзилось в тугую плоть и изогнулось. Тыкволицый повернул стальное лезвие влево, вспоров широкий участок плоти и живота Оскара. Кровь хлынула между прорехами на его бело-синем поло.

С молниеносной скоростью Тыкволицый убрал лезвие и снова нанес удар, вонзив его глубоко между лопаткой и ключицей Оскара. Оскар закричал, когда нож вошел в его плечо, заставляя его упасть на колени.

Монстр вытащил нож и снова повернулся к Флоренс. Она застыла на месте, подняв руки и в шоке прикрыв рот ладонями. Она дрожала, по ее щекам уже текли слезы.

– Беги, Флоренс, – Тыкволицый передразнил ее мужа, который скорчился на полу, его грудь быстро вздымалась и опускалась. Голос мужчины был глубоким и угрожающим. – Сделай все немного интересней. Давай! Беги, сука!

Злобный крик вернул Флоренс к реальности, она развернулась влево и помчалась по открытому пространству. Она не хотела оставлять Оскара позади. Она не могла, но продолжала бежать, что-то внутри, помимо ставших незначительными страхов здания и несущейся музыки над головой, что-то не позволяло ее ногам остановиться.

Она не пробежала и десяти шагов, как мимо нее эхом донеслись три тихих – пфф! – за которыми последовала жгучая боль от чего-то длинного и твердого, вонзившегося в ее икру и поясницу, а затем лязг металла о бетон. Она тяжело упала, разбив руки и лицо о бетон. Воздух вырвался из ее легких, и ее бок закричал, когда то, что застряло в ее коже, ударилось о землю и скрутилось внутри ее тела.

Флоренс закричала, этот крик пронзил темноту и заглушил музыку, с которой она соперничала. Восстановив некоторое подобие самообладания, она приподнялась на боку и осмелилась взглянуть вниз на пораненную кожу. Оттуда торчал острый кончик толстого длинного гвоздя, окровавленный и с него капала кровь. Примерно в футе к югу находилась головка другого гвоздя, вонзившегося в толстую мякоть ее обнаженной икры, раздвигая кожу вокруг головки.

– Ну, вот и любовь к тебе, – голос прогремел поверх музыки, монотонный, но ликующий крик из-под маски Тыкволицего. Он стоял в нескольких шагах от Оскара, снова наклонив голову, как будто наблюдал за чем-то интересным. – Ты думаешь, что знаешь их. Ты женишься на них, и что они делают, когда кто-то вонзает тебе нож в гребаное брюхо? Они убегают, как испуганные маленькие сучки, и оставляют тебя собакам.

Боль пронзила ее бок, почти затмив гнев, вспыхнувший в груди Флоренс. Она не была беглянкой, она не могла оставить его. Упершись руками в бетон, она подтянулась, но в тот момент, когда она позволила своему весу упасть на поврежденную ногу, ее тело вывалилось из-под нее, отбросив ее обратно на холодный бетон.

Тыкволицый уверенно шагнул вперед, пневмомолоток небрежно перекинут через плечо в правой руке. Флоренс поискала нож, который был у него в руке, но не смогла его найти. Она собиралась двинуться, когда красный отблеск привлек ее внимание. Ее взгляд метнулся к Оскару. Его глаза встретились с ее, испуганные и обеспокоенные за нее одновременно. Нож был пробит сквозь ладонь его левой руки и застрял в стене, пригвоздив его к месту лезвием вместе с несколькими длинными гвоздями.

– Беги, Фло! – слабо крикнул он.

Флоренс стиснула зубы и попыталась снова подняться на ноги, но боль была слишком сильной, когда гвоздь глубже вонзился в ее икру, разрывая мясо и сухожилия. Она снова упала на пол, но раскинула руки и начала подтягиваться вперед.

– Но, я не собака, милая, – Тыкволицый проигнорировал крики Оскара. Затем его голос стал тише, а шаги ускорились, приближаясь. Он стоял, скосив на нее свои большие глаза. Флоренс отказывалась смотреть, но она знала, что он был там. Он зарычал: – Я гребаный дьявол!

Крепкая рука обхватила Флоренс за шею и оторвала ее от пола. Ее ноги болтались в воздухе, когда ее тело прижали к стене, а основной удар пришелся на лицо. Глаза Флоренс закатились, когда ее нос разбился о деревянную доску, агония отразилась на ее лице, а из носа и губы потекла кровь. Она судорожно вдохнула, чтобы наполнить свои пустые легкие.

– Нет! – закричал Оскар. – Пожалуйста, не надо! Я сделаю все, что угодно!

Звук пневмомолотка, выпускающего очередной снаряд, не успел долететь до ушей Флоренс, как гвозди начали пробивать ее кожу и пригвождать тело к стене. Боль пронзала ее тело с каждым выстрелом, начиная с левой лопатки и стекая по руке, а затем по боку и ногам, пока, наконец, не вернулась к другой лопатке.

Флоренс кричала от каждого укола, когда кожа и мышцы туго натягивались на деревянные доски. Ее тело было подвешено в нескольких дюймах над землей, гвозди удерживали ее вес, разрывая плоть и сухожилия. Она снова попыталась закричать, но ничто не могло сорваться с ее губ. Никакой звук не мог описать боль. Ее тело затряслось, когда шок начал овладевать ею.

– Остановись! – снова закричал Оскар, пытаясь привлечь внимание Тыкволицего. Тот проигнорировал его. – Почему? Почему ты это делаешь?

Тыкволицый не потрудился посмотреть Оскару в лицо, вместо этого он отступил назад и полюбовался своей работой: Флоренс, пригвожденная к стене, ее кожа распласталась по дереву под каждой шляпкой гвоздя. Он восхищался нежным изгибом ее шеи, тем, как гвозди впивались в ее плечи, промежутками между гвоздями и тем местом, куда они изначально вошли, и кровью, которая просачивалась на ее рубашку. Он позволил своим глазам опуститься ниже, следуя за изгибом ее спины, еще больше гвоздей, а затем за изгибом ее задницы под этими крошечными шортиками.

Он подошел ближе, держа правую ладонь в нескольких дюймах от ягодиц Флоренс, и посмотрел на Оскара.

– Вопрос в том, почему нет? – oн тихо рассмеялся и отошел в сторону, оставив Флоренс между собой и Оскаром. – Она действительно красива, не так ли?

– Отойди от нее, урод! – застонал Оскар.

– Пожалуйста, просто позволь нам уйти, – Флоренс наконец нашла нужные слова, ее голос был еле слышен и полон ужаса. – Пожалуйста.

– И испортить все веселье? – Тыкволицый издевался, сжимая задницу Флоренс, чем вызвал легкий визг женщины. Его голова качнулась вправо, глядя вниз на ее тело, когда он позволил своей руке переместиться дальше на юг. – Нет.

Флоренс рыдала, ее тело неудержимо тряслось. Как это произошло? Как простое путешествие в лабиринт превратилось в это? Она задрожала под мужской ладонью, скользнувшей по ее заду, ее глаза были закрыты, но слезы все еще пробивались сквозь щели.

Его ладонь скользнула вниз по ее ягодицам, но затем он изменил курс и двинулся обратно вверх. Он крепко сжал, глубоко застонав под маской, прежде чем отпустить.

– Жаль, что это не часть игры, – посетовал он, позволяя своей руке еще раз пощупать ее задницу. – Что ж, вернемся к делу.

– Просто остановись! – закричал Оскар, страх пропитал его голос.

Флоренс попыталась повернуть голову, чтобы увидеть то, что увидел Оскар, но это было бесполезно. Тем не менее, она почувствовала это. Лезвие было холодным внутри ее правой икры, когда оно впервые коснулось ее. Первый кусок был чуть больше, чем она могла съесть. Она закричала, ее голос сорвался.

– Пожалуйста! Пожалуйста!!! – умоляла она, когда лезвие скользнуло взад и вперед, разрезая ее ногу. Зазубренный край зацепил ее за внешнюю поверхность бедра и оторвал от ноги целый кусок сухожилий и кожи. Он свисал с ножа, раскачиваясь взад-вперед, кровь капала на землю дождевыми шариками, когда лезвие дергалось взад и вперед. – Пожалуйста, остановись, пожалуйста!!!

Лезвие остановилось, когда встретилось с костью, дернув все ее тело на гвоздях, царапая ее о деревянные доски, к которым она была прибита. Флоренс хмыкнула, затем вознесла молитву, чтобы все закончилось, умоляя Бога остановить этого монстра.

– Хм... – Тыкволицый хмыкнул. – Мне действительно нужно достать пилу для костей.

Ничуть не смутившись, он вытащил нож из кожи, заработав тошнотворный отсос от ее широко раскрытого бедра и алую струйку, прыгнувшую в растущую лужицу внизу. Затем он отступил назад и снова замахнулся ножом, вложив в удар всю силу своего толстого тела. Нож вонзился ей в ногу, миновал разорванную плоть и застрял в кости. Он дернул его обратно, не теряя ни секунды, и вернулся к работе, рассекая кожу и кости, с каждым ударом отрывая ленты плоти от ее ноги. Кровь и кусочки мышц и ткани соскользнули с лезвия ножа и упали на пол, покрывая его красным. При последнем рубеже лезвие прошло насквозь через кость, остановившись только после того, как коснулось мышцы с другой стороны ноги.

– Бля-я-я-а-адь!!! – застонала Флоренс, когда боль захлестнула ее.

Он снова начал пилить, конечность тряслась и раскачивалась с каждым рывком лезвия, держась только на связке мышц и кожи. Наконец, мышца раскололась надвое, и кожа оттянулась назад, разорванная. Ее правая нога, от колена ниже, непочтительно упала на бетон. Кровь хлынула фонтаном из культи под ее голенью и собралась вокруг отрубленной конечности.

– Теперь, когда ты не можешь сбежать, – сказал Тыкволицый без капли беспокойства в голосе, – пришло время разобраться с муженьком. Мы не можем позволить тебе получить все удовольствие.

– Мне так жаль, милая, – заплакал Оскар, протягивая свободную руку к Флоренс. – Мне так жаль. Я люблю тебя.

Она не могла подобрать слов, чтобы сказать, так как шок взял верх. Это была не его вина, но боль, пронзившая ее тело, была слишком сильной, чтобы издать хоть звук, а от потери крови у нее кружилась голова. Она смотрела, как Тыкволицый трусцой направился к Оскару. Он повернулся и посмотрел на Флоренс, как только оказался на месте, как будто хотел убедиться, что она наблюдает.

Он вложил запасной нож в ножны, закинул пневмомолоток обратно за плечо и ухватился за рукоятку, прежде чем направить его на Оскара. Первый выстрел пришелся в верхнюю часть ступни Оскара. Он закричал, но музыка была властной, маскируя его мольбу. Следующие двa гвоздя вонзились ему в колено и нижнюю часть бедра.

– Ты – больной ублюдок! – взревел Оскар. – Чего ты хочешь?

Ответ пришел гвоздeм в пах. Оскар закричал.

Тыкволицый поднял рабочий конец пневмомолотока вверх и выровнял его по ладони Оскара. Он нажал на спусковой крючок и послал залп новых гвоздей в руку Оскара, и для пущей убедительности несколько вонзилось в запястье и предплечье, крепко пригвоздив его к стене.

Крики Оскара разбили сердце Флоренс, даже когда недостаток крови начал истощать ее энергию. Ее зрение начало расплываться, но она быстро сморгнула дымку.

Пневмомолоток с тяжелым грохотом упал на пол, а Тыкволицый схватил нож в руке Оскара и отшатнулся назад, растопырив ладонь Оскара, когда лезвие оторвалось от стены. Кровь полилась на ладонь Оскара, на разорванные слои кожи, которые вяло свисали до земли. Затем урод присел и вонзил нож в существующую рану на животе Оскара, но на этот раз он проделал брешь до грудной клетки того. Лезвие резко остановилось, зацепившись за кость; от удара тело Оскара оторвалось от земли и вызвало стон молодожена.

Тыкволицый потянул нож назад, высвобождая лезвие из тела своей жертвы и разбрасывая капли крови по бетону и противоположной стене. Флоренс не могла видеть улыбку этого человека, но могла представить ее. При всей его жалкой жажде боли она могла представить злобную усмешку на его губах. Она ненавидела его, хотела его смерти.

Он зарычал. Это был гортанный, почти животный звук, прежде чем он запустил руки в дыру, которую его нож вырезал в груди Оскара. Его пальцы переплелись под кожей, жиром и сухожилиями, крепко сжимая, и потянули назад. Кожа содралась наружу, а мышцы разорвались под его хваткой. Кровь булькала через открытый живот и грудь Оскара, его органы были видны любому, кто мог бы пройти мимо.

– Пожа... Ос... Остановись, – попытался Оскар.

Тыкволицый отпустил его, а затем снова погрузил руки внутрь, обхватив часть тонкой кишки Оскара своими теплыми ладонями. Они были скользкими, покрытыми кровью и студенистым веществом, которое поддавалось сильным рукам мужчины. Он отшатнулся, вытаскивая кишки из тела Оскара в мир. Он продолжал тянуть, оборачивая часть мясистого аккорда вокруг своей руки.

– Угx...

Оскар стонал и извивался, его тело содрогалось от боли и ощущения, что его внутренности вырываются из тела.

Тыкволицый снова выпрямился. Он вздохнул, прежде чем шагнуть вперед и направиться обратно по коридору в направлении Флоренс. Кишки Оскара оставались в руке, все еще торчали из живота мужчины, густые капли крови стекали по бетону. Он остановился рядом с Флоренс и на мгновение оглядел ее, прежде чем сосредоточиться на своей цели. Он сильно дернул скользкое мясо в своих руках, вытягивая еще на несколько футов. Мускульный аккорд шлепнулся об пол. Затем он ослабил натяжение и накинул конец тонкой кишки Оскара на шею Флоренс, закрепив конец прямо рядом с ее лицом.

– Остановись, – умоляла Флоренс между прерывистыми вдохами, наконец сумев снова взять под контроль свой голос.

– Но я еще не закончил, – сказал он ей как раз перед тем, как вонзил нож ей в бок и сильно потянул вверх, вспарывая его. – Я должен соединить вас двоих.

Он сказал это так, как будто альтернативы не было, как будто это был моральный императив, чтобы он выполнил свою задачу. Несмотря на боль, Флоренс отвернула голову от стены и, прищурившись, посмотрела на мужчину, смущенная и испытывающая отвращение.

Когда ее зрение начало темнеть, она почувствовала, как что-то большое и чужеродное вторглось в ее бок в том месте, где ее вспорол нож. Она закричала, когда расцвела боль от присутствия рук Тыкволицего, протягивающихся в ее сторону, хватающихся за что-то, пальцы растягиваются и сжимаются между ее кишками. Это чувство ворвалось в ее мозг и почти перегрузило ее чувства. Затем боль изменилась, когда он вытащил руку, вытаскивая ее внутренности через созданную им дыру. Она осмелилась взглянуть вниз, когда он поднял что-то круглое и окровавленное, чтобы посмотреть в ее детские голубые глаза. Это был ее собственный тонкий кишечник. Она обдумывала это, глаза были плотно закрыты, губы дрожали.

– Почти готово, – сказал он, как будто в этом не было ничего особенного, просто работа, которую нужно завершить.

Он отступил, и ее тело напряглось, когда ее самый длинный орган начал сжиматься внутри нее, а затем выскользнул через бок наружу, на открытый воздух. Ее тело содрогнулось от неестественного ощущения, когда ее внутренности выходили из плоти. Она уловила проблески сквозь затуманенные глаза, когда он вытащил ее кишки и встал рядом с Оскаром. Она не могла заглянуть так далеко вниз, но знала, что если бы могла, то увидела бы другой конец длинной массы, которую Тыкволицый разбросал из ee глубин туда, где он сейчас стоял.

– Ах, черт возьми. Он уже мертв.

Тыкволицый пожал плечами, как будто это было не хуже дохлого муравья или таракана.

– Нет!!! – Флоренс закричала, не обращая внимания на боль в боку. Она боролась, пытаясь освободиться, но боль была невыносимой, и гвозди только царапали ее кожу. Ее тело сотрясалось от боли и эмоциональной агонии. – Нет!

Тыкволицый снова снял с плеча пневмомолоток, игнорируя ее крики. Он вырвал еще пару футов кишок из тела Флоренс, заработав глубокий стон и брызги крови на бетон, и приставил другой конец к виску Оскара.

– Пока смерть не разлучит вас, – передразнил Тыкволицый и нажал на спусковой крючок, прижав кишки Флоренс ко лбу Оскара и отправив гвоздь прямо в мозг того.

Голова Оскара дернулась назад, брызнув красным.

Тыкволицый громко рассмеялся, когда Флоренс закричала, и почти подпрыгнул к ней. Он прижал мягкий влажный конец кишечника Оскара к ее лбу.

– Теперь твоя очередь, дорогая. Пока смерть не разлучит вас.

Последнее, что она увидела, был кончик пневмомолотка, за которым последовал тихий звук рассекаемого воздуха.

5

– Мы снова повернули назад? – Кен цинично нахмурился. – Клянусь, я видел это место раньше.

– Я так не думаю, милый, – попыталась утешить его Тэмми.

Кен начинал испытывать клаустрофобию, чувствовал себя в ловушке. Каждый раз, когда они оказывались в очередном знакомом коридоре, Кен волновался тем сильнее. Это был знакомый зал, собственно, тот, с которого они начинали, но Тэмми сочла за лучшее придержать этот лакомый кусочек информации ради блага своего мужа.

– Да, это так, – не согласился Кэйден. Он не мог видеть поджатые губы и свирепый взгляд своей матери, пытающейся сказать ему заткнуться в темно-красном сиянии зала. – Это буквально то, с чего мы начали.

– Ты серьезно? – Кен почти кричал.

Его голос перекрывал музыку и прошел мимо ушей Кэйдена. Toт вздрогнул, наконец осознав, что пыталась донести до него мама.

– Извини, – одними губами произнес он.

Тэмми закатила глаза и утешающе положила руку на плечо Кена, подталкивая его вперед, по коридору, отличному от того, который они изначально выбрали.

– На этот раз, мы просто попробуем пройти этим путем. Может быть, нам повезет больше, – попыталась она. – Просто успокойся, милый.

Кен сделал глубокий вдох, и Кэйден на мгновение последовал за ним, прежде чем обогнуть их и взять инициативу в свои руки. Его отцу это могло не понравиться, но Кэйден считал, что это здорово. Жуткая музыка, старая дешевая аниматроника, точно расположенные детекторы движения, готовые напугать кого-нибудь из-за угла. Это не значит, что его сердце не забилось быстрее, когда какой-то скелет выскочил из тени коридором или двумя позади.

– Не уходи сейчас, Кэйден. Нам не нужно разделяться, – Тэмми предупредила мальчика, махнув свободной рукой, чтобы он возвращался.

Он замедлил бег, но держался на несколько футов впереди. Он осмотрел комнату, рассматривая каждую деревянную планку, которая образовывала набор параллельных стен, углы, где они встречались с холодным бетоном внизу, темные стропила, которые нависали над ним. Кэйден уловил установку. В разных местах в небольших отверстиях в дереве были вырезаны видеокамеры, чтобы запечатлеть ходящих по лабиринту. Срабатывание одной из них всегда вызывал какой-нибудь хорошо поставленный испуг как раз вовремя, чтобы прохожий получил полный эффект. Пока ничего.

Они свернули в другой коридор, сворачивающий налево после того, как Кен и Тэмми добрых две минуты спорили о том, какое направление имеет наибольший смысл, как будто у кого-то из них была подсказка, какое из них действительно правильное. Кэйден прислонился спиной к стене, приподняв бровь, наблюдая. Наконец, они повернули налево. Менее чем на полпути по новому коридору Кэйден остановил их и указал на углубление в стене.

– Смотрите, – указал он им, показывая расположение одной из видеокамер. – Здесь должна быть еще одна ловушка.

Его родители молчали, следуя вплотную за Кэйденом. Он осторожно продвигался вперед, осматривая стены и пол поблизости. Если не считать естественных дефектов дерева, брызг красной краски и случайных искусственных переплетений виноградной лозы и паутины, стены остались невредимыми. Никаких характерных линий, других отметин или вмятин.

Кэйден раздраженно фыркнул, сбитый с толку. С таким же успехом можно было бы это проверить.

Он шагнул вперед, в поле зрения камеры. Сначала ничего не было, затем сверху донесся свистящий звук. Он вытянул шею назад, когда огромный паук с размахом лап не менее двух футов пролетел над их головами только для того, чтобы остановиться в футе над ними. Он дернулся, закрыв глаза и вздохнув. Он ненавидел пауков.

Черт, – мысленно воскликнул он, отводя взгляд от паука и обнаруживая, что его родители ухмыляются ему.

– Просто паук, – сказала Тэмми.

– Я знаю, – Кэйден чуть не огрызнулся, но вовремя спохватился и смягчил тон.

– Хорошо, давайте двигаться дальше, – проинструктировал Кен и прошел под свисающим членистоногим. Он проскользнул мимо Кэйдена, когда мальчик развернулся, и прошел мимо него дальше по коридору, делая следующий поворот. – Давай...

Кэйден склонил голову набок, наблюдая за выражением ужаса на застывшем лице своего отца. Он обменялся взглядами со своей мамой, и они ускорили шаги.

– Нет! Отойди, – попытался Кен, но было слишком поздно.

Тэмми закричала, когда завернула за угол, это был пронзительный звук, громче любого другого, который когда-либо прорывался сквозь музыку. Все в реакции его родителей на то, что лежит за углом, говорило Кэйдену оставаться на месте, но любопытство заставило его переместиться. Сбитый с толку и обеспокоенный, Кэйден миновал поворот, и его глаза сразу же встретились с источником ужаса его родителей.

Это была пара молодоженов. Тэмми упала позади Кэйдена и закрыла ему глаза, но он стряхнул ее руку. Его глаза уже успели рассмотреть достаточно, чтобы понять, что их ужаснуло. Он знал, что даже если бы он был ослеплен на всю жизнь, это зрелище все равно запечатлелось бы в его памяти.

Первое, что бросилось ему в глаза, была отрезанная нога. Онa небрежно лежалa на бетоне, разрезанная пополам чуть выше колена, лоскут разорванной плоти на культе, лежащий в луже крови девушки. Затем его глаза нашли девушку, ее тело было прибито, как какой-то знак, к стене, ее оставшаяся нога болталась в нескольких дюймах над землей. Кровь все еще текла из культи под ее бедром, порез был свежим.

Кэйден отшатнулся, позволяя своему весу упасть на мать. Его разум гудел. Нога, которую я подобрала ранее... oнa былa реальнa? Новая дрожь пробежала по его телу. Он сглотнул, чувство тошноты проскользнуло в желудок.