Текст книги "Глаз голема"

Автор книги: Джонатан Страуд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

Она сделала большой глоток чая. Мистер Пеннифезер спокойно изучал её, ничего не говоря. Лицо его оставалось серьёзным, однако глаза искрились довольством.

– Это все этот волшебник, Тэллоу! – продолжала Китти. – Я знаю, это он! Он пытается отомстить мне за то, что я говорила на суде. Этот демон пропал, но он пришлет следующего. Я не знаю, что мне…

– Да съешьте же хоть кусочек эклера! – сказал мистер Пеннифезер. – Это первое, что вам стоит сделать. А потом, когда вы успокоитесь, я скажу вам одну вещь.

Китти слопала эклер в четыре укуса, запила его изрядным количеством чая и слегка успокоилась. Она огляделась по сторонам. Оттуда, где она сидела, ей была хорошо видна большая часть посетителей кофейни. Часть из них были туристами – они сидели, уткнувшись носом в яркие карты и путеводители. Остальные – молодежь, по всей вероятности – студенты, плюс несколько семей, выбравшихся отдохнуть. Похоже, в данный момент новое нападение ей не грозило.

– Ладно, – сказала она. – Выкладывайте, мистер Пеннифезер.

– Хорошо.

Старик промокнул губы аккуратно сложенной салфеточкой.

– К этому… инциденту я вскоре вернусь, но для начала мне хотелось бы сказать кое-что другое. Вам наверняка любопытно, отчего это я так заинтересовался вашими проблемами. Ну так вот: на самом деле меня интересуют не столько ваши проблемы, сколько вы сами. Кстати, ваши шестьсот фунтов – вот они!

Он улыбнулся и похлопал себя по нагрудному карману.

– Вы действительно получите их в конце нашей беседы. Итак. Я присутствовал в зале суда и слышал ваш рассказ о Чёрной Молотилке. Никто, кроме меня, вам не поверил: судья – из гордыни, прочие – из невежества. Но я навострил уши. «К чему бы ей лгать?» – спросил я себя. Ни к чему. Стало быть, это правда.

– Это и есть правда! – сказала Китти.

– Но никто из тех, кого зацепила Чёрная Молотилка – хотя бы и самым краем, – не уходил целым и невредимым, не унеся на себе её следов. Это я тоже знаю.

– Откуда? – резко спросила Китти. – Вы что, волшебник?

Старик поморщился:

– Послушайте, вы можете оскорблять меня, как вам угодно: можете говорить, что я лысый урод, что я – старый дурень, воняющий кислой капустой, или ещё что-нибудь, – но только не обзывайте меня волшебником! Это оскорбляет меня до глубины души. Разумеется, я кто угодно, только не волшебник. Но не одни волшебники владеют знаниями, госпожа Джонс. И мы тоже умеем читать, пусть даже мы и не погрязли во зле, подобно им. Вот вы, госпожа Джонс, читаете книжки?

Китти пожала плечами:

– Конечно. В школе.

– Нет-нет, это не то, что следует читать. Школьные книжки все написаны волшебниками, им верить нельзя. Однако я отвлекся… Поверьте мне: Чёрная Молотилка оставляет след на всем, к чему прикоснется. А вы утверждаете, что она коснулась вас, однако следов на вас не осталось. Это парадокс.

Китти подумала об исчерченном полосами лице Якоба и ощутила приступ вины.

– С этим я ничего поделать не могу.

– Тот демон, что напал на вас только что. Опишите его.

– Черненькие крылышки. Огромная красная пасть. Два тонких прямых рога…

– Толстый живот, покрытый шерстью? Без хвоста?

– Да, именно так. Старик кивнул:

– Мулер. Мелкий демон, не обладающий особой силой. Но в любом случае вы должны были потерять сознание от его отвратительной вони.

Китти наморщила нос:

– Он вонял, конечно, но не настолько уж сильно!

– К тому же мулеры обычно не взрываются. Они вцепляются тебе в волосы и висят так, пока хозяин не прикажет им отцепиться.

– Ну, а этот просто лопнул.

– Дорогая госпожа Джонс, вы уж простите мне, что я так веселюсь. Видите ли, меня просто очень радует то, что вы мне говорите. Это означает, всего-навсего, что вы обладаете особым даром: врожденной устойчивостью к магии.

Он поудобнее устроился на стуле, подозвал официанта и с улыбкой заказал ещё кофе, чаю и пирожных, не обращая внимания на ошеломленное лицо Китти. Всё время, пока не принесли заказ, он только сидел и улыбался ей через стол, время от времени хихикая себе под нос. Китти заставила себя оставаться вежливой. Денег-то она пока не получила, они все ещё у него в кармане…

– Мистер Пеннифезер, – сказала она наконец, – я очень извиняюсь, но я совершенно вас не понимаю.

– Чего же тут непонятного? Мелкая магия – как насчёт более серьёзных вещей, мы пока ещё не знаем, – на вас не влияет, ну, или почти не влияет.

Китти покачала головой:

– Чушь. Я ведь потеряла сознание от Чёрной Молотилки!

– Я сказал – «почти». Вы не полностью неуязвимы. Я, кстати, тоже, однако мне довелось пережить нападение трёх фолиотов одновременно, что, на мой взгляд, довольно необычно.

Китти это ничего не говорило. Она взглянула на него непонимающе. Мистер Пеннифезер нетерпеливо махнул рукой:

– Я хочу сказать, что мы с вами – и кое-кто ещё, поскольку мы не одни такие, – способны противостоять некоторым заклинаниям волшебников! Мы не волшебники – но мы и не бессильны перед ними, в отличие от большинства «простолюдинов», – в последнее слово он вложил немало яда, – этой несчастной, забытой Богом страны. Голова у Китти шла кругом, однако же она всё ещё относилась к услышанному скептически и не готова была ему поверить.

– По-моему, всё это фигня, – сказала она. – Никогда не слышала о такой «устойчивости». Я хочу одного: не попасть в тюрьму.

– Да ну?

Мистер Пеннифезер небрежно сунул руку в карман пиджака.

– В таком случае, вот ваши деньги. Берите и убирайтесь. Отлично. Однако сдается мне, что вам хочется не только этого. По лицу вижу. Вам хочется нескольких вещей. Отомстить за вашего друга Якоба. Переменить то, как устроена наша жизнь. Жить в стране, где такие люди, как Джулиус Тэллоу, не катались бы как сыр в масле и не ходили бы задрав нос. Не все страны такие, как наша, – кое-где волшебников нет вообще! Ни единого! Подумайте об этом в следующий раз, как пойдёте навещать своего друга в больнице. И я говорю вам, – продолжал он, понизив голос, – что вы можете что-то изменить. Если послушаете меня.

Китти смотрела на чаинки, оставшиеся на дне её чашки, и видела вместо них изуродованное лицо Якоба. Она вздохнула:

– Я не знаю…

Она подняла голову и посмотрела на мистера Пеннифезера. Старик улыбался ей, однако глаза его блестели тем же злым блеском, который Китти видела в них, когда его толкнули на набережной.

– Волшебники причинили вам зло, – сдержанно сказал он. – Вместе мы сможем поднять меч возмездия. Но только если сперва вы окажете мне содействие. Помогите мне, а я помогу вам. Это честная сделка.

На миг перед Китти вновь всплыло лицо Тэллоу, самодовольно ухмыляющееся в зале суда, исполненное самоуверенности. Он рассчитывал на то, что дружки его поддержат… Китти содрогнулась от отвращения.

– Сперва скажите, в чем вам нужна моя помощь.

Кто-то, сидевший за два столика от них, громко кашлянул, и в душе у Китти словно вдруг упала тяжелая штора: она осознала, в какой опасности она находится. Она сидит среди чужих людей и открыто ведёт разговоры о государственной измене!

– Да мы с ума сошли! – прошипела она. – Нас же кто угодно подслушать может! Вызовут ночную полицию – и нас заберут!

На это старик только рассмеялся.

– Никто нас не подслушает, – сказал он. – Не бойтесь, госпожа Джонс. Все предусмотрено.

Но Китти его не слушала. Её внимание привлекла белокурая девушка, сидящая за столиком за левым плечом мистера Пеннифезера. Стакан девушки давно был пуст, однако она все сидела, по-видимому, поглощенная чтением. Голова её была опущена, взор скромно потуплен; рука теребила уголок страницы. Но Китти внезапно заподозрила, что всё это – сплошное притворство. Она смутно припоминала, как эта девушка села за столик. Всё это время она просидела, не меняя позы, и, хотя Китти было её прекрасно видно, девочка не припоминала, чтобы девушка хоть раз перевернула страницу.

В следующий миг подозрение превратилось в уверенность. Словно почувствовав взгляд Китти, девушка подняла голову, взглянула ей в глаза, мило улыбнулась и снова погрузилась в чтение. Ну да, сомнений быть не могло: всё это время она подслушивала!

– С вами всё в порядке? – послышался откуда-то извне, из-за пределов её страха, голос мистера Пеннифезера.

У Китти едва язык не отнялся от ужаса.

– У вас за спиной… – прошептала она. – Девушка… Шпионка, доносчица. Она слышала все, о чём мы говорили.

Мистер Пеннифезер даже не соизволил обернуться.

– Белокурая такая? Читает книжку в жёлтой обложке? Это, наверное, Глэдис. Не волнуйтесь, она – одна из нас.

– Одна из?..

Девушка снова подняла голову, широко улыбнулась и откровенно подмигнула Китти.

– Слева от неё – Энн. Справа от меня – вот за этим столбом, – сидит Ева. Слева от меня – Фредерик; Николас и Тимоти – у вас за спиной. Стенли с Мартином столика не хватило, так что они сидят в пабе напротив.

У Китти голова пошла кругом. Она огляделась. Из-за правого плеча мистера Пеннифезера улыбалась ей черноволосая женщина средних лет. Справа от Китти поднял голову от затрепанного «Торговца мотоциклами» прыщавый, неулыбчивый юнец. Женщину, сидящую за столбом, было не видно: Китти разглядела только чёрный пиджак, висящий на стуле. Рискуя свернуть себе шею, Китти оглянулась назад и мельком увидела за соседними столиками ещё два лица – молодые и серьёзные.

– Так что, как видите, волноваться не из-за чего, – сказал мистер Пеннифезер. – Вы среди друзей. Никто, кроме них, нас не слышит, а демонов поблизости нет, мы бы об этом узнали.

– Как?

– Время для расспросов наступит чуть позже. А сперва я должен перед вами извиниться. Боюсь, с Фредериком, Мартином и Тимоти вы уже встречались.

Китти снова почувствовала, что ничего не понимает. Похоже, это входило у неё в привычку…

– Там, в переулке, – пояснил мистер Пеннифезер.

– В переулке? Погодите-погодите…

– Это они напустили на вас мулера. Постойте! Не уходите! Мне ужасно жаль, что мы вас напугали, но надо же было убедиться, сами понимаете. Удостовериться, что вы так же устойчивы, как и мы. Стакан с мулером был у нас под рукой, остальное было очень просто…

Китти наконец обрела утраченный было дар речи.

– Ах вы свинья! Да вы ничем не лучше Тэллоу! Я же могла погибнуть…

– Не могли. Я же вам говорил: самое худшее, что мог причинить вам мулер, – это заставить потерять сознание. Его вонь…

– А это, по-вашему, пустяки? Китти гневно, вскочила на ноги.

– Если уж вы уходите, не забудьте это!

Старик извлек из кармана толстый белый конверт и пренебрежительно швырнул его на стол между чашками.

– В нем вы найдёте шестьсот фунтов. Старыми купюрами. Я своему слову хозяин.

– Не нужны мне ваши деньги!

Китти разозлилась до белого каления. Ей ужасно хотелось что-нибудь разбить.

– Не будьте дурой! – Глаза у старика вспыхнули. – Что, хотите сгнить в тюрьме Маршалси? Это место, куда отправляют несостоятельных должников, знаете? Этот пакет выполнит первую часть нашей сделки. Если хотите, можете считать его извинением за мулера. Но возможно – возможно, – это только начало…

Китти схватила конверт, едва не расшвыряв стоявшие на столе чашки.

– Вы псих! Вы, и ваши дружки тоже! Ладно. Деньги я возьму. Всё равно я только за ними и пришла.

Она продолжала стоять. Свой стул она задвинула на место.

– Рассказать вам, как все начиналось для меня?

Мистер Пеннифезер подался вперёд, его узловатые пальцы крепко стиснули скатерть. Говорил он тихо, но страстно, борясь с одышкой.

– Поначалу я был такой же, как и вы: волшебники для меня ничего не значили. Я был молод, счастлив в браке – какое мне дело до остального? Но потом моя драгоценная жена – упокой, Господи, её душеньку! – попалась на глаза одному волшебнику. Почти такому же, как ваш мистер Тэллоу: жестокому и чванливому хлыщу. Он захотел, чтобы она принадлежала ему. Поначалу пытался соблазнить её драгоценностями и роскошными восточными нарядами. Но моя жена, бедняжка, отвергла его ухаживания. Она только посмеялась над ним. Это было смело, но глупо. Теперь я бы предпочел – я думал об этом все тридцать лет, – чтобы она согласилась и ушла к нему. Жили мы в квартирке над моим магазинчиком, госпожа Джонс. Каждый день я работал допоздна, раскладывая товары и разбирая счета, а жена моя уходила наверх пораньше, чтобы приготовить ужин. Однажды вечером я, как обычно, засиделся за работой. В камине пылал огонь. Перо скрипело по бумаге. И вдруг на улице завыли собаки. Мгновением позже пламя задрожало и потухло, только раскаленные уголья зашипели, точно на них плеснули водой. Я вскочил на ноги. Мне уже стало страшно… Чего, я и сам не знал. И тут – я услышал крик своей жены. Короткий вскрик, и он тут же оборвался. Никогда ещё я не бегал так быстро. Вверх по лестнице, спотыкаясь второпях, распахнул дверь, ворвался в нашу маленькую кухню…

Глаза мистера Пеннифезера уже не видели Китти. Они смотрели куда-то вдаль, и видели нечто иное. Китти машинально, сама не сознавая, что делает, опустилась на стул.

– Тварь, которая это сделала, – сказал наконец мистер Пеннифезер, – едва успела уйти.

В воздухе ещё ощущалось её присутствие. Когда я опустился на колени на старый линолеумный пол рядом с моей женой, газовые конфорки снова ожили, и мясо на плите закипело как ни в чём не бывало. Я услышал, как загавкали собаки, как на улице захлопали окна от внезапно налетевшего ветра… – и тишина.

Он сгреб пальцем крошки эклера, лежавшие на тарелочке, ссыпал их в горсть и отправил в рот.

– Она хорошо готовила, госпожа Джонс, – сказал он. – Тридцать долгих лет прошло, а я все ещё помню.

На другом конце кофейни официант пролил кипяток на посетителя. Поднявшийся шум словно бы отделил мистера Пеннифезера от его воспоминаний. Он моргнул, снова уставился на Китти.

– Ладно, госпожа Джонс, к чему долго рассказывать? Довольно будет сказать, что волшебника я отыскал. В течение нескольких недель я выслеживал его, разузнавал, когда и где он бывает, не поддаваясь ни скорби, ни нетерпению. И в своё время случай представился: я подстерег его в пустынном месте и убил. Труп его присоединился к прочему мусору, плывущему по течению Темзы. Однако прежде, чем умереть, он вызвал трёх демонов. Один за другим нападали они на меня, но все их атаки завершились ничем. Вот таким образом я – к своему немалому удивлению, потому что я твёрдо приготовился умереть, верша свою месть, – обнаружил, что устойчив к магии. Не стану делать вид, что понимаю, в чем тут дело, но факт остается фактом: я устойчив к магии, мои друзья устойчивы к магии – и вы тоже устойчивы к ней. Каждый из нас может выбирать: воспользоваться этим или нет.

Старик умолк. Он внезапно сделался ужасно усталым, и лицо его показалось древним и изможденным.

Китти немного поколебалась, прежде чем ответить.

– Хорошо, – сказала она наконец, ради Якоба, ради мистера Пеннифезера и ради его погибшей жены. – Я пока не уйду. Расскажите, пожалуйста, поподробнее.

20

В течение нескольких недель Китти регулярно встречалась с мистером Пеннифезером и его друзьями: то у Семи Циферблатов, то в других кафе, разбросанных по центру Лондона, то в квартирке мистера Пеннифезера над его магазином, на шумной улочке на южном берегу Темзы. Каждый раз она все больше узнавала об их организации и её целях; и каждый раз она все теснее сходилась с ними.

По всей видимости, свою организацию мистер Пеннифезер собрал с бору по сосенке, с помощью слухов или газетных репортажей выходя на людей, которые могли обладать необычными способностями. Временами он посещал залы суда, выискивая таких, как Китти. А то и просто использовал подслушанные в барах разговоры о людях, которые пережили магические атаки – и вышли сухими из воды. Его магазинчик, торговавший товарами для художников, более или менее процветал. Обычно мистер Пеннифезер оставлял его на помощников, а сам бродил по Лондону по своим тайным делам.

Последователей он собирал очень долго. Энн, жизнерадостная сорокалетняя дама, присоединилась к нему лет пятнадцать назад. Они вместе пережили немало битв. Глэдис, белокурой девушке, которую Китти видела в кафе, было немногим больше двадцати. Она ещё ребенком пережила побочный эффект поединка двух волшебников. Они с Николасом, крепко сбитым, слегка задумчивым молодым человеком, работали на мистера Пеннифезера с детства. Остальные были моложе – никому ещё не исполнилось восемнадцати. Китти и Стенли, оба тринадцатилетние, были самыми младшими. Но старик самодержавно повелевал всеми, одновременно вдохновляя и подавляя их. Воля у него была стальная, дух – неутомим, однако тело мало-помалу подводило его, и это порой вызывало у него вспышки безудержного гнева. Однако поначалу такое происходило нечасто, и Китти внимательно слушала его страстные повествования о великой борьбе, в которой все они участвовали.

Обычно, утверждал мистер Пеннифезер, противостоять волшебникам и их власти невозможно. Они творят, что хотят, в чем каждый из членов организации имел случай убедиться на собственной шкуре. Они заправляют всеми мало-мальски важными общественными институтами: в правительстве сидят волшебники, все чиновники – волшебники, волшебникам принадлежат все крупные предприятия, и газеты издают они же. Даже пьесы, идущие в театрах, подвергаются строгой цензуре, чтобы не пропустить тайной крамолы. И в то время, как волшебники наслаждаются радостями жизни, все остальные – подавляющее большинство людей! – занимаются тем, что обеспечивают волшебникам их безбедное существование. Работают на заводах и фабриках, готовят и подают еду в ресторанах, служат в армии – короче, всюду, где речь идёт о настоящей работе, трудятся простолюдины. И волшебники их не трогают – до тех пор, пока простолюдины тихо делают своё дело. Однако стоит проявиться малейшим признакам возмущения, волшебники жестоко подавляют недовольных. Их шпионы повсюду, одно неосторожное слово – и тебя схватят и отправят в Тауэр. Многие возмутители спокойствия исчезли таким образом навсегда.

Волшебники обладали такой огромной властью, что восстать было практически невозможно: они повелевали тёмными силами, которые большинство людей не могли даже обнаружить – и тем сильнее их боялись. Однако организации мистера Пеннифезера – горстке отважных душ, собранной воедино и движимой его неутолимой ненавистью, – повезло больше, чем остальным. Во многих отношениях.

Все друзья мистера Пеннифезера в той или иной степени разделяли его устойчивость перед магией, но насколько велика была эта устойчивость, сказать трудно. Благодаря прошлому мистера Пеннифезера можно было с уверенностью утверждать, что он способен выстоять перед довольно серьёзной атакой. Большинство же остальных, подобно Китти, до сих пор подвергались лишь сравнительно мягким испытаниям.

Некоторые из них – а именно, Энн, Ева, Мартин и прыщавый Фред – обладали иными талантами. Они с раннего детства замечали мелких демонов, снующих туда-сюда по улицам Лондона. Одни из этих тварей летали, другие прохаживались в толпе. Никто другой их не замечал, и постепенно выяснялось, что большинство людей демонов либо не видят вообще, либо видят лишь личины, в которые те рядятся. По словам Мартина, который работал на фабрике, изготовляющей краски, и был самым страстным и непримиримым борцом после самого мистера Пеннифезера, очень многие кошки и голуби – совсем не то, чем кажутся. Фред рассказывал, что однажды видел, как демон, усаженный колючками на манер ежа, зашёл в бакалейную лавку и купил связку чеснока. А мать Фреда, которая была там вместе с ним, увидела только сгорбленную старую леди.

Эта способность видеть сквозь иллюзии была, разумеется, чрезвычайно полезна для мистера Пеннифезера. Другой способностью, которую он высоко ценил, обладал Стенли, довольно задиристый и самоуверенный парнишка, который, хотя и был ровесником Китти, школу уже бросил и торговал на улицах газетами. Демонов Стенли не видел, зато он был способен видеть слабое, неверное свечение, распространяемое любым предметом, что обладает магической силой. Когда он был маленьким, эти магические ауры так ему нравились, что он повадился воровать предметы, у которых они имелись. И к тому времени, как мистер Пеннифезер с ним повстречался (в суде), Стенли сделался закоренелым воришкой. Энн и Глэдис тоже обладали похожими способностями, однако у них этот дар был не настолько выражен, как у Стенли, который чуял волшебные предметы сквозь одежду и даже сквозь тонкие деревянные перегородки.

В результате Стенли сделался одной из ключевых фигур в организации мистера Пеннифезера.

А вот тихий, сдержанный Тимоти (курчавый шатен пятнадцати лет, все ещё учившийся в школе) не столько видел магическую ауру, сколько слышал её. Как он это описывал, присутствие магии воспринималось им как некое гудение.

– Словно колокольчик звенит, – говорил Тимоти, когда от него требовали объяснений. – Или звук вроде того, какой бывает, когда постучишь по пустому стакану.

При отсутствии других посторонних звуков Тимоти, хорошенько сосредоточившись, мог определить источник шума – демона или какой-либо магический предмет.

По словам мистера Пеннифезера, благодаря объединению этих способностей они все представляли собой небольшую, но эффективную силу, способную успешно противостоять власти волшебников. Разумеется, они не могли заявить о себе в открытую, однако могли действовать втайне, подрывая могущество своих врагов. Они могли обнаруживать магические артефакты, избегать скрытых опасностей и, главное, нападать на волшебников и их подлых прислужников.

Эти откровения с самого начала завораживали Китти. Она видела, как Стенли в день тренировки уверенно различил магический кинжал среди шести обычных предметов, каждый из которых был спрятан от него в отдельной картонной коробке. Она следовала по пятам за Тимоти, который ходил взад-вперёд по магазину мистера Пеннифезера, разыскивая на слух волшебное ожерелье, спрятанное в банке с кистями.

Магические предметы были основой стратегии их организации. Китти то и дело видела, как члены организации приносят в магазин сверточки или мешочки, которые они вручали Энн, правой руке мистера Пеннифезера, чтобы та спрятала их в надежное место. В этих сверточках и мешочках находились краденые артефакты.

– Китти, – сказал ей мистер Пеннифезер как-то вечером, – я в течение тридцати лет изучаю наших отвратительных властителей и, как мне кажется, сумел определить их наиболее слабое место. Они чрезвычайно жадны до всего: денег, власти, положения, чего угодно, – и непрерывно из-за всего этого грызутся. Однако ничто не возбуждает в них большей страсти, чем магические безделушки.

Китти кивнула:

– Всякие волшебные кольца и браслеты, вы это имеете в виду?

– Не обязательно драгоценности, – уточнила Энн. Они с Евой сидели вместе с Китти и мистером Пеннифезером в подсобке магазина, рядом с рулонами ватмана. – Это может быть что угодно: посохи, вазы, лампы, деревяшки. Вот, например, тот стакан с мулером, который мы в тебя швырнули, – он ведь тоже считается магическим артефактом, так, шеф?

– Считается. Потому мы его и украли. Потому мы и воруем все эти вещи, при любой возможности.

– Этот стакан, кажется, был из дома в Челси, так ведь? – продолжала Энн. – Того, куда Ева со Стенли проникли по водосточной трубе, пока в парадных комнатах шла вечеринка.

Китти разинула рот от изумления.

– Но ведь это ужасно опасно, разве нет? Ведь дома волшебников защищены… ну, всякими там заклинаниями?

Мистер Пеннифезер кивнул:

– Да, защищены, хотя насколько это мощные заклинания – зависит от того, насколько могуществен сам волшебник. У того волшебника из Челси была всего лишь сигнализация, невидимые магические верёвки, натянутые по всей комнате. Естественно, Стенли без труда через них переступил… Мы тогда раздобыли немало ценных предметов.

– А для чего они вам? – спросила Китти. – Ну, разумеется, если не считать того, что вы швыряетесь ими в меня.

Мистер Пеннифезер улыбнулся:

– Артефакты – основной источник силы любого волшебника. Мелкие чиновники – такие, как помощник министра сельского хозяйства, бывший владелец стакана с мулером, – могут позволить себе только слабые артефакты, в то время как могущественнейшие из волшебников стремятся завладеть вещами ужасающей мощи. Они все цепляются за артефакты, потому что все они ленивы и искусство их приходит в упадок. Ведь куда проще поразить врага с помощью волшебного кольца, чем вызывать из бездны какого-нибудь демона.

– И к тому же куда безопаснее, – добавила Ева.

– Вот именно. Так что, сами видите, Китти, чем больше магических предметов мы раздобудем, тем лучше. Это заметно ослабит волшебников.

– И мы сможем пустить их в ход сами! – тут же добавила Китти.

Мистер Пеннифезер помолчал.

– На этот счёт мнения расходятся. Вот Ева, к примеру, – он слегка осклабился, – она полагает, что подражать волшебникам – опасно с точки зрения этики. Она считает, что артефакты следует просто уничтожать. Однако я – а фирма, в конце концов, принадлежит мне, так что последнее слово остается за мной, полагаю, что против таких врагов следует использовать любое оружие, которое нам доступно. В том числе и их собственную магию.

Ева поерзала в своем кресле.

– Мне кажется, Китти, – сказала она, – что, используя подобные вещи, мы уподобляемся волшебникам. А если так, чем мы лучше их? Не стоит поддаваться дурному искушению.

– Ба! – Старик пренебрежительно фыркнул. – А как ещё мы можем подорвать владычество сильных мира сего? Для того, чтобы дестабилизировать правительство, требуются прямые атаки. Рано или поздно народ поднимется и поддержит нас.

– И когда же? – осведомилась Ева. – Пока что никаких…

– Мы, в отличие от волшебников, магии не обучаемся, – перебил её мистер Пеннифезер. – Так что нашей морали ничто не угрожает. Однако благодаря кое-каким исследованиям – например, тем сведениям, которые можно вычитать в украденных нами книгах, – мы можем узнать достаточно, чтобы управиться с простейшим оружием. Вот ваш стакан с мулером, Китти, – он потребовал всего лишь несложного заклинания на латыни. Этого достаточно для небольших… проявлений нашего неудовольствия. Ну, а более сложные артефакты мы можем хотя бы хранить в безопасности, там, где они недоступны волшебникам.

– А я думаю, что мы идем неверным путем, – тихо возразила Ева. – Несколько мелких взрывов погоды не сделают. Они всегда будут сильнее. Мы…

Тут мистер Пеннифезер стукнул своей тростью по прилавку, так громко, что Ева с Китти обе вздрогнули.

– Так что же, вы предпочли бы сидеть сложа руки?! – возопил он. – Пожалуйста! Возвращайтесь обратно в стадо баранов, живите не поднимая головы, тратьте свою жизнь впустую!

– Я не это имела в виду. Я просто не понимаю…

– Магазин закрывается! Поздно уже. Вас наверняка дома заждались, госпожа Джонс.

У родителей Китти камень с души свалился, когда они узнали, что она сумела вовремя заплатить судебный штраф. Они всегда были нелюбопытны – не стали и теперь особо допытываться, откуда взялись деньги, с радостью поверив сочиненной Китти байке про неведомого благодетеля, основавшего фонд для исправления судебных ошибок. Они с некоторым изумлением наблюдали, как Китти все больше и больше меняется: шли летние каникулы, а она все дни проводила со своими новыми друзьями в Саутуорке. Её отец, в частности, не скрывал своего удовлетворения.

– Вот так-то лучше, – говаривал он. – А от этого мальчишки, Гирнека, держись подальше. А не то он снова втравит тебя в неприятности.

Китти продолжала навещать Якоба, однако визиты эти были краткими и малоприятными. Силы к Якобу возвращались медленно, и его мать постоянно дежурила у постели больного, отсылая Китти восвояси, как только замечала малейшие признаки того, что Якоб утомился. Так что рассказать ему про мистера Пеннифезера Китти никак не удавалось, а кроме того, и сам Якоб был всецело поглощен своим изуродованным, чешущимся лицом. Он сделался замкнут. Китти казалось, что он слегка завидует её силе и здоровью. Постепенно она стала все реже заходить к Гирнекам, а через несколько месяцев перестала совсем.

В обществе мистера Пеннифезера Китти удерживали две вещи. Во-первых, благодарность за то, что он уплатил её штраф. Она чувствовала, что это накладывает на неё определённые обязательства. Мистер Пеннифезер никогда об этом не упоминал, но вполне вероятно, что старик понимал её чувства. Однако, если так, он ни разу не попытался её разубедить.

Вторая причина во многом была куда более важной. Китти хотелось как можно больше узнать о той «устойчивости», которую обнаружил в ней мистер Пеннифезер, и выяснить, на что она способна. Судя по всему, единственным способом это выяснить было присоединиться к организации. Кроме того, это сулило ей цель в жизни, обретение смысла существования и, вдобавок, приятное ощущение принадлежности к замкнутому, тайному кружку, недоступному подавляющему большинству людей. И вскоре Китти уже начала сопровождать остальных в их вылазках.

Поначалу она оставалась простым наблюдателем: стояла на страже, пока Фред или Ева писали на стенах антиправительственные лозунги или забирались в машины и дома волшебников в поисках артефактов. Китти стояла в тёмном уголке, теребила серебряную подвеску у себя в кармане, готовая свистнуть, едва завидев какие-либо признаки опасности. Потом стала сопровождать Глэдис или Стенли, когда те выслеживали волшебников по аурам предметов, которые те имели при себе. Китти запоминала адреса для будущих налетов.

Временами ей случалось видеть, как Фред или Мартин ближе к ночи уходили из магазина по делам иного рода. В таких случаях они одевались в чёрное и мазали лица сажей; подмышкой они держали небольшие, но тяжелые сумочки. Куда и зачем они идут – никто открыто не говорил, но на следующий день в газетах неизменно появлялись сообщения о необъяснимых атаках на государственную собственность. Китти оставалось только сделать выводы.

Мало-помалу Китти, будучи умна и решительна, стала играть все более значительную роль. У мистера Пеннифезера было заведено отправлять своих друзей на дело небольшими группками, где у каждого были свои обязанности. И несколько месяцев спустя он назначил Китти главой одной из таких групп, куда входили Фред, Стенли и Ева. Тупая агрессия Фреда и несдержанная прямота Евы всегда мешали им работать вместе, однако Китти удалось обуздать их настолько эффективно, что они не раз возвращались из экспедиций в закрома волшебников с ценной добычей. В числе прочего они раздобыли пару больших голубых шаров: мистер Пеннифезер сказал, что это, по всей видимости, шары с элементалями, вещица весьма редкая и ценная.

Вскоре время, проведенное отдельно от товарищей, стало казаться Китти немыслимо скучным. Чем дальше, тем сильнее презирала она своих узколобых родителей и ту пропаганду, которой её пичкали в школе. А ночные предприятия, в которых ей доводилось участвовать, напротив, приводили её в восторг. Однако они были сопряжены с немалым риском. Однажды вечером некий волшебник застукал Китти и Стенли, когда те выбирались из окна его кабинета с магической шкатулкой в руках. Он вызвал мелкую тварь в обличье горностая, которая погналась за ними, изрыгая языки пламени. Караулившая внизу, на улице, Ева швырнула в демона стакан с мулером. Это отвлекло демона и дало им возможность благополучно уйти. В другой раз в саду одного волшебника на Тимоти напал сторожевой демон: он подкрался сзади и облапил мальчика тощими синими руками. Тимоти бы несдобровать, но Нику удалось снести твари голову древним мечом, который они украли буквально за минуту до того. Тимоти выжил благодаря своей устойчивости к магии, однако потом всегда жаловался на лёгкий душок, от которого никак не мог избавиться.