Текст книги "Кричащая лестница"

Автор книги: Джонатан Страуд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

13

В тот же день вскоре после полудня мы совершили короткую прогулку до станции метро «Бейкер-стрит». Было очень приятно вновь оказаться на свежем воздухе, на солнце. Настроение у всех было приподнятое. Оделись мы кто во что. Локвуд был в длинном коричневом кожаном пальто, которое подчеркивало его худобу и размашистую походку. Джордж нарядился в нелепую стеганую куртку с высоко поднятым на талии эластичным поясом, который подчеркивал грузный зад Джорджа. Я оделась как обычно – куртка, водолазка, короткая темная юбка и леггинсы. Все мы шли с рапирами (для себя я взяла запасную рапиру из холла). Вместе с порезами и ссадинами на наших лицах рапиры говорили о нашей профессии и нашем статусе, и встречные сторонились, когда мы проходили мимо них.

Вагон метро был набит пассажирами и утопал в сладком запахе лаванды. Мужчины носили веточки лаванды в петлицах, женщины прикалывали их к своим шляпкам. А еще вагон буквально сиял от блеска бесчисленных серебряных брошей, заколок, колец, булавок для галстука, переливавшихся в неоновом свете ламп. Мы молча и серьезно простояли весь пятиминутный перегон по туннелю до станции «Грин Парк». Пассажиры, ехавшие с нами в одном вагоне, тоже всю дорогу молчали, а теперь провожали нас взглядами.

Пока мы ехали, Джордж листал латинский словарь, а как только мы встали на эскалатор, вытащил карандаш и написал несколько слов на каком-то клочке бумаги.

– Ладно, – сказал он. – Я сделал все, что мог. На кулоне написано «Tormentum meum, laetitia mea», правильно? Итак, tormentum означает «страдание, боль, мука». Laetitia – «радость, блаженство». Ну, а meum и mea – это одно и то же: «мой, моя». Таким образом, надпись на нашем кулоне гласит: «Моя мука, моя радость». Какое-то нездоровое любовное послание, не находите?

– В точности совпадает с тем, что я почувствовала, – ответила я. – Их отношения действительно не были здоровыми. Их бросало из крайности в крайность. Половину времени они были на седьмом небе от счастья, вторую половину сгорали от ревности и ненависти. В конечном итоге ненависть взяла верх.

– Не думай больше об этом, Люси, – сказал Локвуд. – Ты свою часть работы уже сделала. Остальное сделаем мы с Джорджем. Послушай, Джордж, сколько, по-твоему, времени у нас займут поиски в Архиве?

– Не слишком много, – ответил Джордж. – Только просмотрим местные газеты начиная с той даты, на которой я остановился. Если в прессе есть дальнейшие упоминания об Аннабел Вард, мы их скоренько обнаружим. А потом заглянем еще в журналы светской хроники, нет ли там чего-нибудь. Как мы знаем, Аннабел была светской девушкой.

Мы вышли из метро и направились вверх по Пикадилли. Лучи послеполуденного солнца косо падали между высокими зданиями, поэтому мы то и дело переходили из яркого света в синюю тень и обратно. Стояла поздняя осень, дни становились все короче, поэтому уже сейчас город начинал готовиться к вечеру. Рабочий катил свою тележку, посыпая из нее тротуар солью – белая соль ложилась на асфальт словно снег. Перед большими отелями суетилась обслуга – кто-то наполнял жаровни веточками сушеной лаванды (их зажгут с наступлением темноты), кто-то полировал линзы висевших над входными дверями призрак-ламп.

Быстрая ходьба хорошо разминала затекшие мышцы, с каждой минутой идти становилось все легче. Локвуд все еще слегка прихрамывал, но в целом был полон сил и свеж как огурчик. Он снял повязку с пострадавшей от прикосновения призрака руки, давая ей погреться на солнышке.

– Если мы сумеем распутать ту старую тайну, – сказал он, – если сможем выяснить личность убийцы и восстановить справедливость, это будет сенсация. Мы станем знаменитыми, и все сразу забудут о том доме, который мы спалили.

– А также позволит нам спасти агентство «Локвуд и Компания», и оно не уйдет с молотка, – добавила я.

– Хотелось бы надеяться, – кивнул Локвуд, быстро проходя мимо человека, продававшего туристические карты Лондона с отмеченными на них «безопасными зонами», и не обращая внимания на другого торговца, призывавшего купить у него железные вещи. – Но для этого нам нужно получить несколько хороших заказов, причем как можно скорее.

– Ты, конечно, понимаешь, что ДЕПИК тоже будет копаться в этом деле, – заметил Джордж. – Это не главное их направление, но они расследуют старые убийства, если они случились на памяти тех, кто еще жив.

– Это еще одна причина, по которой нам следует пошевеливаться, – сказал Локвуд. – Так, здесь нужно перейти.

Мы перешли улицу, перешагнули канавку с проточной водой, отделявшую проезжую часть от тротуара. Известно, что бродячие мертвецы не любят проточную воду, поэтому узкие канавки с такими ручейками проложили вдоль многих главных торговых улиц Вест-Энда, надеясь, что они помогут людям безопасно передвигаться здесь по вечерам. Поначалу власти рассчитывали проложить такие канавки по всему городу, но потом признали этот проект слишком затратным. Так что, если не считать призрак-ламп, жители окраинных районов Лондона могли полагаться только на себя.

Мы прошли сквозь большую каменную арку и оказались на плавно изгибающейся по дуге Риджент-стрит. Чуть впереди прямо на тротуаре был установлен прилавок. Над его ярко-красным навесом трепетали на ветру флажки с золотым геральдическим львом и стилизованной буквой «Р».

– Эй, взгляните-ка! – воскликнул Джордж. – Горячие каштаны! Кто хочет?

Возле прилавка стояла группа мальчиков и девочек в темно-красных куртках, они бесплатно раздавали всем прохожим веточки лаванды, соляные бомбочки и сласти. На открытой жаровне пощелкивали каштаны, прыщеватый подросток раскладывал их огромной ложкой по бумажным кулечкам. Волосы юных агентов были тщательно причесаны, рапиры отполированы, лица у всех чисто умытые, улыбающиеся и какие-то одинаковые, словно плохо пропеченные в одной и той же форме для кексов. Это были представители «Ротвелл», второго старейшего парапсихологического агентства в Лондоне, и, благодаря умелой рекламе, пожалуй, самого популярного. За прилавком, чуть в стороне от дороги, поднимался к небу огромный, из стекла и мрамора, центральный офис агентства «Ротвелл». На раздвижных входных стеклянных дверях красовались все те же рычащие львы, держащие рапиры в передних лапах. Мне был знаком интерьер этого офиса – в свое время я провалила здесь собеседование.

Когда мы приблизились к прилавку, маленький, лет десяти, мальчик протянул нам кулек с каштанами.

– Подарок от агентства «Ротвелл», – сказал он. – Безопасной вам ночи.

– У нас безопасных ночей не бывает, – проворчал Локвуд. – Джордж, я хочу, чтобы ты просто прошел мимо.

– Но я проголодался.

– Потерпишь. Ты не можешь идти по улице с таким кулечком в руках. Рекламировать соперника по бизнесу – преступление.

Локвуд прошел мимо мальчика, даже не взглянув на него.

Джордж замедлил шаги, взял у мальчика кулек с каштанами и сунул его в карман куртки.

– Вот так, – сказал он. – Никто не увидит. По-моему, отказываться от вкусной еды – вот преступление.

Мы протиснулись сквозь довольно густую толпу у прилавка, прошли дальше и уже через несколько минут оказались в тихом зеленом сквере в квартале от Риджент-стрит. Над сквером возвышалось колоссальное по величине и неимоверно уродливое по архитектуре кирпичное здание. На медной табличке рядом с входной дверью было написано:

«Национальный архив периодических изданий»

Очки Джорджа сверкнули. Это была его территория, здесь он был у себя дома, и потому я увидела на его перепачканном каштанами лице даже что-то вроде улыбки.

– Пришли, – сказал он. – Говорите вполголоса. Библиотекари здесь очень строгие.

И мы вслед за Джорджем пересекли железную линию и прошли сквозь вращающиеся двери.

В детстве я не очень много читала. Это мягко говоря. В доме моих родителей книга была редким гостем, а в обучение Якобсу меня отдали раньше, чем я пошла в школу. Разумеется, во время обучения я читала – сертификат агента нельзя получить, не сдав письменных экзаменов, – а к двенадцати годам наизусть вызубрила «Руководство Фиттис для охотников за призраками». Ну а потом… Потом, честно говоря, я была слишком занята работой, чтобы достаточно много времени проводить над книгами. Правда, иногда Якобс посылал меня в местную библиотеку поискать исторические справки о зараженных призраками местах (особенно часто они появлялись в районе Джиббет Хилл, в полумиле от нашего городка), так что нельзя сказать, что я так уж никогда не видела здания, битком набитого печатной макулатурой.

Но такого огромного хранилища, как Национальный архив, я еще никогда не встречала.

Здание состояло из шести просторных этажей, расходящихся от центрального бетонного крытого внутреннего дворика – атриума. Когда стоишь внизу, среди пальм и прочих растений в кадках, тебе кажется, что эти этажи с рядами полок и столов для чтения уходят вверх до самого неба. Под куполом крыши парила подвешенная металлическая скульптура – украшение, оно же защита от призраков. На каждом этаже многочисленные фигуры, сгорбившись за столами, рылись в грудах пожелтевших от времени газет и журналов. Одни из них, вероятно, искали ключи к решению Проблемы, обрушившейся на нас как чума. Другие были агентами – тут и там я видела синие пиджаки работников агентства Томворт, лиловые тона агентства Гримбл, но чаще всего – мрачную темно-серую униформу агентства «Фиттис». И уже не в первый раз я подумала: а почему Локвуд не выбрал какую-нибудь униформу для своего агентства?

Локвуд, казалось, был потрясен архивом не меньше моего. То ли дело Джордж – тот ориентировался здесь легко и уверенно, словно в собственной спальне. Спустя несколько минут он поднял нас в лифте на четвертый этаж, усадил за пустой стол, ненадолго исчез и возвратился с первой огромной кипой пыльных серых папок.

– Это местные газеты из округа Ричмонд сорокадевятилетней давности, – пояснил он, кладя папки на стол. – Аннабел Вард исчезла в конце июня. Статья, которую я вам показывал, была напечатана примерно через неделю или чуть позже после этого. Локвуд, просмотри, пожалуйста, июльские номера. Думаю, для нас они могут оказаться наиболее полезными. Люси, а ты пролистай папки за осень. Я же пойду разыщу выпуски «Лондон Сосайети». Дрянной журнальчик, но там среди сплетен тоже может отыскаться что-нибудь интересное.

Мы с Локвудом скинули куртки и погрузились в старые номера «Ричмонд Икзаминер». Свадьбы, именины, пропавшие кошки, извещения о продаже земельных участков – никогда не думала, что всего этого может оказаться так много в одном лишь округе Лондона. Хватило бы на всю Европу, наверное. О Проблеме газета тоже писала, но довольно мало – в то время природу этого страшного явления только-только начинали обсуждать. Отыскала одно из самых первых обращений к властям с требованием установить призрак-лампы (со временем их установили), а также призывы снести бульдозером все кладбища и засыпать их потом слоем соли (этого сделано не было: затея оказалась слишком дорогостоящей и сомнительной с моральной точки зрения. Вместо этого кладбища просто обнесли железными оградами). Но о пропавшей в конце июня девушке я не нашла ни строчки.

Локвуд и Джордж, который рассматривал черно-белые фотографии в светском журнальчике, тоже ничего не нашли. С каждой минутой Локвуд все сильнее начинал проявлять нетерпение и то и дело многозначительно поглядывал на часы.

На страницу, которую я просматривала, упала тень. Я подняла голову и увидела трех человек, которые стояли возле нашего стола и с нескрываемым любопытством разглядывали нас. Два подростка – мальчик и девочка – и очень молодой мужчина. Все трое были одеты в мягкие серые куртки и черные брюки – униформа старейшего и самого престижного в Лондоне агентства «Фиттис» – прославленной Старой серой леди со Стрэнда.

Эфесы их рапир были выполнены в изящном итальянском стиле – выглядели несколько старомодно, но были намного дороже наших простых рапир. У всех троих в руках были элегантные серые кейсы, украшенные – как и их куртки – знаменитой эмблемой агентства «Фиттис»: серебряной фигуркой вставшего на дыбы единорога.

Локвуд и Джордж поднялись на ноги. Молодой мужчина улыбнулся им.

– Привет, Тони, – сказал он. – Это что-то новенькое. Никогда прежде не встречал тебя здесь.

Тони. За полгода совместной работы я еще ни разу не встретила человека, который осмелился бы назвать Локвуда хотя бы «Энтони». А тут сразу Тони! На секунду я предположила, что они очень старые друзья – этот молодой инспектор из «Фиттис» и Локвуд. Но сразу же поняла, что это далеко не так.

Локвуд тоже улыбался, но такой улыбки на его лице я еще не видела. Это была не улыбка, а скорее волчий оскал. В уголках глаз Локвуда появились глубокие морщинки.

– Квилл Киппс, – сказал он. – Ну, как жизнь?

– Занят. Очень занят. А как ты, Тони? Выглядишь, извини меня, довольно паршиво.

– А, ничего серьезного. Несколько царапин. Не жалуюсь.

– Да у тебя, наверное, и времени нет жаловаться, – усмехнулся молодой мужчина. – Зато все другие на тебя жалуются.

Квилл Киппс – так, кажется? – был тщедушным, как птичка, и весил, наверное, меньше, чем я. У него был маленький, слегка вздернутый нос, худое, усыпанное веснушками лицо, и остриженные почти под корень рыжеватые волосы.

На его куртке поблескивали четыре или пять медалей, рукоять рапиры украшал большой зеленый камень. Правда, в последнее время он вряд ли часто пускал ее в ход. Киппсу, по моим прикидкам, было лет двадцать, так что его лучшие дни остались позади. Его Дар потускнел, а может быть, и почти пропал. Как и мой бывший шеф Якобс, Киппс превратился в одного из тех бесполезных инспекторов, которые заполонили агентства. Да, в этом возрасте Киппс мог лишь командовать отданными в его распоряжение детьми.

Локвуд, казалось, пропустил насмешку Киппса мимо ушей.

– Сам знаешь, – сказал он. – В нашем деле всякое случается. Ну… Что ты сейчас расследуешь?

– Кластер призраков в дорожном туннеле возле Мургейта. Пытаюсь понять, кем они могут быть, – Киппс мельком взглянул на разложенные у нас на столе газеты. – А ты, я вижу, тоже что-то ищешь?

– Да.

– О, «Ричмонд Икзаминер»… Понимаю. Знаменитое происшествие на Шин-роуд. Разумеется, мы у нас в «Фиттис» проводим такие исследования до того, как встретиться с Гостем. Мы не совсем уж глупы, знаешь ли.

Стоявший рядом с ним юнец – высокий, нескладный, с большой костистой головой и серенькими, как у мыши, волосенками – послушно захихикал над шуткой начальника. Девочка никак не отреагировала – очевидно, ее умишку не был доступен даже такой примитивный юмор. Подбородок у девочки был маленький, слегка заостренный. Светлые волосики коротко подстрижены сзади, но спереди на лоб наискосок падала длинная челка, почти полностью прикрывавшая один глаз. Я подумала, что эта девочка должна быть очень послушной и исполнительной.

– Кто это? – спросила девочка, глядя на меня.

– Новая помощница, – ответил Локвуд. – Она у нас совсем недавно.

– Люси Карлайл, – представилась я, протягивая ей руку. – А как тебя?..

Девочка издала короткий смешок и отвернулась в сторону, будто заметила там что-то более интересное, чем я.

– Береги себя, если взялась работать вместе с Тони, дорогуша, – сказал мне Квилл Киппс. – Его последний помощник плохо кончил.

– Не беспокойтесь обо мне, – вежливо улыбнулась я. – Со мной все в порядке.

– Да, но с теми, кто находится близко к Тони, то и дело происходят неприятности. Так было всегда. С самого начала.

Киппс пытался сказать последнюю фразу как бы невзначай, но тон выдал его. В голосе Киппса что-то прозвучало, только я не могла понять, что именно. Я перевела взгляд на Локвуда. В нем что-то изменилось. Напускное безразличие исчезло, теперь он выглядел жестким и неуступчивым. Я почувствовала, что он собирается что-то сказать, но тут вмешался Джордж:

– О твоих делах я тоже наслышан, Квилл. Тот юный парнишка, которого ты отправил одного в катакомбы в Саусварке, а сам остался снаружи «ждать подкрепления», – что с ним случилось, Квилл? Или его до сих пор не нашли?

– Кто тебе об этом сказал? – нахмурился Киппс. – Это было совсем не так…

– А тот клиент, к которому притронулся призрак, потому что твои агенты оставили кость от его руки в мусорном ведре?

– Это случилось по ошибке! – вспыхнул Киппс. – Они просто выбросили не тот мешок…

– А еще я слышал, что в твоей группе самая высокая смертность среди агентов во всем «Фиттис».

– Но…

– Не самый лучший послужной список, не так ли?

Повисло молчание.

– Да, твой поезд ушел, – подытожил Джордж.

Киппс опустил голову. Он знал, что это горькая, но правда. Лицо его покраснело. Пальцы потянулись к эфесу рапиры, и он сделал полшага вперед. Джордж не шелохнулся, лишь кивком головы указал на табличку «Тишина!» на стене.

Квилл Киппс глубоко вздохнул, пригладил волосы и сказал, улыбаясь:

– Жаль, что я не могу заткнуть твою жирную пасть прямо здесь, Каббинс. Но придет время, когда я это сделаю.

– Хорошо, – согласился Джордж. – А тем временем можешь потренироваться на ком-нибудь, кто тебе больше подходит по весу. С хомячком, например. Или с мышью.

Киппс что-то невнятно промычал и выхватил рапиру…

Боковым зрением я уловила какое-то стремительное движение. Затем сталь звонко ударилась о сталь. Казалось, Локвуд не сдвинулся с места, однако его рапира уже вытянулась наискось вдоль стола, пересеклась с лезвием рапиры Киппса и сильно прижала его вниз.

– Прежде чем вытаскивать рапиру, научись владеть ею, Киппс, – сказал Локвуд.

Киппс ничего не ответил. На его шее пульсировала жилка, было видно, как под серым рукавом куртки напряглись мышцы. Он попытался освободить свою рапиру, повернув лезвие влево, потом вправо, но Локвуд без видимого усилия удерживал ее. Лезвия рапир оставались неподвижными, как и их владельцы. Мы с Джорджем и агенты Киппса тоже застыли на месте, следя за поединком. Вокруг нас в библиотеке поднялся негромкий гул.

– Ты не сможешь удерживать меня до бесконечности, – сказал Киппс.

– Это верно, – Локвуд стремительно повернул запястье, и рапира, вылетев из руки Квилла Киппса, взмыла вверх и воткнулась кончиком в потолок.

– Превосходно, – сказала я.

Локвуд с улыбкой вернул свою рапиру в ремешок на поясе и сел на свое место, оставив тяжело дышащего Киппса у себя за спиной. Киппс подпрыгнул, чтобы вытащить свою застрявшую в потолке рапиру, но не дотянулся до нее. Подрыгнул еще раз – с тем же успехом.

– Давай-давай, Киппс, старайся, – подбодрил его Джордж. – Осталось еще совсем немножко.

Закончилось тем, что Киппсу пришлось забраться с ногами на соседний стол – только так он смог наконец вернуть свое оружие.

Его агенты молча наблюдали за возней шефа – мальчик глупо улыбался, лицо девочки оставалось, как всегда, каменным.

– Ты мне еще заплатишь за это, Локвуд, – сказал Киппс, спрыгивая на пол. – Клянусь, я заставлю тебя заплатить. Всем известно, что ДЕПИК собирается прикрыть твое агентство, но только мне этого будет мало. Я найду способ заставить тебя страдать по-настоящему. Тебя и твоих друзей-идиотов. Билл, Кейт, пойдемте.

Он развернулся, его детки-агенты сделали то же самое, и вся троица в ногу зашагала к лифту.

– Еще когда я работал с ним, Киппс славился ужасно вспыльчивым характером, – заметил Джордж. – С тех пор ничуть не изменился – ты согласен, Локвуд?

Но Локвуд уже вновь погрузился с головой в свои файлы. Губы его были сжаты в тонкую ниточку.

– Давайте продолжать, – сказал он. – У нас еще масса дел. Не будем понапрасну терять время.

Прошло всего чуть больше минуты, и наконец нам улыбнулась удача. Открытие сделал сам Локвуд. Он радостно присвистнул и указал пальцем на лежащую перед ним газету. Там была она, Аннабел Вард. Фотография другая, но на ней все та же волна светлых волос, та же ослепительная улыбка. Аннабел была одета в бальное платье, а сама фотография украшала первую страницу «Ричмонд Икзаминер». Этот номер газеты вышел в свет сорок девять лет назад.

«Анни Вард. Допрошен ее бой-френд.

В деле Аннабел «Анни» Вард произошел новый поворот, когда прошлой ночью полиция арестовала одного из ее бывших бой-френдов. Это мистер Гуго Блейк, 22 лет, известный карточный игрок и популярная в светских кругах Лондона личность. В настоящее время мистер Блейк содержится в полицейском участке на Боу-стрит. Формальное обвинение ему до сих пор не предъявлено.

По сведениям из полицейских источников, мистер Блейк был в числе обедавших вместе с мисс Вард в ночном клубе «Гэллопс» в субботу, 21 июня. В ту же ночь мисс Вард пропала. По показаниям свидетелей, мистер Блейк покинул ночной клуб сразу же вслед за мисс Вард, а во время допроса вынужден был признать, что именно он подвозил ее в тот вечер до дома. Как стало известно, мистер Блейк и мисс Вард в течение нескольких месяцев состояли в тесной связи, однако в последнее время их отношения испортились. Роман мистера Блейка и мисс Вард широко обсуждался в светских кругах Лондона. По настоянию мистера Блейка мисс Вард практически поставила крест на своей карьере начинающей актрисы, хотя в самое последнее время вновь предпринимала попытки найти для себя новую роль в…»

– Гуго Блейк, – негромко сказала я. – Ее бывший бой-френд. Готова поспорить, что это он подарил ей кулон.

– И отвозил ее домой той ночью, – кивнул головой Джордж. – Я думаю, нам известно, что он сделал тогда.

– Но смотрите, – сказал Локвуд, – они арестовали его, однако мы не знаем, было ли ему выдвинуто обвинение. Из того, что нам известно, он мог получить срок, даже если полиция не смогла обнаружить тело Аннабел Вард.

Долго искать ответ на этот вопрос нам не пришлось. В одном из следующих номеров газеты была помещена крохотная заметка, в которой было сказано, что Гуго Блейка выпустили на свободу, не предъявив ему никаких обвинений. В Скотланд-Ярде пришли к выводу, что «мисс Аннабел Вард словно провалилась сквозь стену».

– Сквозь стену, это точно! – воскликнула я. – Именно в стене она и была все это время. Вот идиоты!

– У них не было тогда достаточно доказательств, чтобы припереть Блейка к стенке, – сказал Локвуд, проглядывая газетные страницы. – Хотя он и был единственным подозреваемым, предъявить ему было нечего. Блейк утверждал, что высадил мисс Вард возле ее дома, но внутрь не заходил. Доказать обратное было некому, и полиции ничего не оставалось, как только отпустить его… Итак, они дали ему уйти. Отлично. Что ж, похоже, что Блейк – тот человек, который нам нужен.

– Сколько тогда ему было? – спросил Джордж, откидываясь на спинку стула.

– Двадцать два, – ответила я. – А бедной Анни Вард всего двадцать.

– И случилось это сорок девять лет назад. Много времени прошло, однако сейчас Блейку должен быть всего семьдесят один год. Он вполне может быть еще жив.

– Спорю, что так оно и есть, – кровожадно заметила я. – Убил, ускользнул от кары – и до сих пор живет себе припеваючи.

– Жил припеваючи до сегодняшнего дня, – уточнил Локвуд. – Теперь нам нужно подумать, как все лучше сделать. У меня план такой. Мы связываемся с ДЕПИК. Если Блейк еще жив, они его арестуют. Тем временем мы отправимся в редакции газет и обо всем расскажем журналистам. Убийца пойман спустя полвека! Это станет настоящей сенсацией!

– Хороший план, – медленно проговорил Джордж. – Только я не уверен, что нам сразу стоит обращаться к журналистам. Вначале нужно еще покопаться, узнать как можно больше о прошлом Анни Вард, – он похлопал рукой по лежащей перед ним кипе журналов «Лондон Сосайети». – Здесь обязательно о ней что-нибудь отыщется. А если повезет, мы сможем найти пикантные подробности и относительно самого Блейка, которые помогут нам…

– Вот ты этим и займешься, – сказал Локвуд, поднимаясь на ноги. – Расскажешь потом, что тебе удалось узнать. А я тем временем хочу переговорить с некоторыми людьми. За сегодняшнее утро мы потеряли троих клиентов. Так что нужно пошевеливаться.

– Хорошо, – нерешительно ответил Джордж, поправляя на носу очки. – Только, прошу тебя, не спеши хвататься за что попало.

– Я буду осторожен и внимателен, – лучезарно улыбнулся нам Локвуд. – Вы же меня знаете.