Текст книги "Королевство Джонни Кула"

Автор книги: Джон Макпартленд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 9 страниц)

Для Ордена смерти Луиса Мерфи, Оби Хиндза и Бена Фрэнда не были делом первостепенным. Ни один из них не состоял в Братстве. Но если в них повинен этот молодой гангстер, называющий себя Джонни Колини, это касалось Ордена, потому что тот знал знаки и ритуалы. Если так, он ответственен перед Братьями.

В Нью-Йорке был день, в Риме ранний вечер, когда мороженый позвонил старому Джонни Колини.

Старик изучал берберийку. Маленькая, смуглая, худенькая, с огромными глазами, она стояла, обнаженная и безмолвная, пока старик ходил вокруг, изредка ощупывая её податливые мускулы.

Камердинер позвал его к телефону, и он услышал приветствие старого друга Майка Сантанджело.

После нескольких минут разговора о Риме и о Нью-Йорке, об общих знакомых и старых друзьях, Мороженый задал вопрос о молодом человеке.

– Знаю его, – сказал Колини. – Замечательный молодой человек.

– Он хорошо известен в Сицилии? – спросил Сантанджело.

– Возможно.

– Он прибыл в Штаты не без чьей-то помощи.

– Я помогал ему немного. Но теперь нет.

– Он прибыл не на экскурсию. Трое мертвы. Трое, которых ты знаешь.

– Все мы смертны.

– Они умерли слишком быстро. Луис Мерфи, Хиндз, Бен Фрэнд.

– Я знал их.

– Их убил Мастер без санкции Ордена.

– Не все смерти касаются Братства.

– Мы вели дела со всеми тремя.

– Почему ты звонишь мне, дружище?

– Ты Великий Мастер.

– Как и ты.

– Мы встречаемся через час для обсуждения. Мы можем наказать этого молодого человека.

– Тебе решать.

– Решать Совету.

– Это не касается Сицилии или Италии. Мне все равно, сказал Колини.

– Мы выпьем за твое здоровье и удачу, – сказал Мороженый.

– Каждую ночь я думаю о моем старом друге Майке Сантанджело, – ответил Колини.

– До свидания, Джиованни, – сказал Сантанджело.

Старик смотрел мимо ожидающей девушки на мраморный бюст Цезаря. Цезарь тоже посылал убийц в Египет и в Испанию, использовал наемников, чтобы убить одного, но получить власть над десятками тысяч.

Жизнь многое дала ему, он хотел еще. Он хотел того, чем обладал Цезарь. Деньги дают все, и не нет предела деньгам, которые можно вытянуть из Америки.

Трое из них мертвы. Остались человек в Калифорнии и его добрый друг ещё с тех времен, когда они были бедняками в Чикаго и грязными детьми играли на улицах, добрый друг Майк.

Убить Майка будет нелегко, но он послал лучшего.

Джулиано.

И Джулиано будет ему сыном, будет выполнять его приказы и подчинять себе мафию, чтобы все деньги перетекали сюда.

А когда будет необходимо, если так случится, Джулиано тоже умрет.

16

Адвоката из Беверли-Хиллз звали Крэндал. Дом его стоял у глубокого каньона Кулуотер примерно в миле от Беверли-Хиллз, там, где дорога, изгибаясь, карабкается через холмы Санта-Моники к Долине Сан-Фердинандо.

Леннет Крэндал занимался многим, помимо юриспруденции. В мафии он владел приличным куском "агенства талантов", и, как директор, боролся, как голодный ягуар, чтобы звезды, группы поддержки, актеры, писатели, директора, продюссеры, певцы, оркестры продавались кому нужно, куда нужно и на сколько нужно.

Он отвечал за приглашение крупных звезд в отели мафии.

Он владел нефтяными промыслами мафии в Калифорнии, Техасе и Луизиане.

Его конторы представляли крупные имена за крупные суммы: разводы, тяжбы, криминальные случаи. Его служащие под его трезвым руководством составляли контракты для звезд.

Леннет Крэндал был небольшим, сухопарым человеком, нервным, надменным и немного хвастливым. Он орал на официантов, жаловался метрдотелю на плохое обслуживание, оскорблял и презирал людей в обратной пропорции к их состоянию. В отличие от многих, вращающихся в шоу-бизнесе, он ничуть не восхищался талантами.

Больше всего он любил бывать в "Чазенс", "Хвосте петуха" в Долине, в отеле "Беверли-Хиллз", в "Романофс", "Вайн Стрит Дерби" и в "Хилкрест Кантри Клаб". Руководство и обслуга этих заведений ненавидели Леннета Крэндала. Он оспаривал счета, а на чаевые давал меньше пяти процентов.

Он унижал младших служащих и клерков; нанимал два типа женщин: молодых и привлекательных он отбирал для постели, платил им много, но не задерживал дольше месяца; старым и работящим, которые содержали детей или престарелых родителей, платил самый минимум.

С помощью закона, доносов, денежного давления и собственного неистовства, Крэндал добивался своего так же жестоко и беспощадно, как Оби с помощью железа, пистолетов, бомб и бензина.

Немногие люди хоть в чем-то походили на Оби Хиндза. И не было человека, который не считал бы Леннета Крэндала самым большим сукиным сыном всех времен и народов. Даже его мать.

Она жила в однокомнатной квартире в Голливуде. Сын присылал ей сто долларов в месяц, вычитая их из доходов в налоговой декларации. Леннет был одним из трех детей. Брат его погиб во Второй Мировой, сестра была замужем за пилотом и жила в Лейквуд Виледж. Она отсылала матери десять долларов в неделю, и доход старушки составлял сто сорок три доллара в месяц. Она была хорошей матерью, страстно любящей своих детей. Леннета она разлюбила, когда тому было семнадцать. Далеко не блещущий умом, он обманом получил степень после того, как обманом закончил колледж. И выказывал полнейшее презрение к отцу, матери, сестре и брату.

Когда отец умер от сердечного приступа, Леннет украл бумажник мертвеца, часы, кольцо и деньги. Позже он утверждал, что отец сам ему это дал.

Леннет вырос в Эль Монте, пригороде Лос-Анжелеса. Получив степень юриста, он ушел из дома, где жил бесплатно, но продолжал занимать деньги у старшего брата, выдавая ему расписки. После смерти брата зимой 1944, Леннет доказал его вдове, что смерть отменяет обязательства. Позже он пробрался в дом и украл их.

Он убедил мать оформить фамильный дом в Эль Монте на него. Вскоре после этого он продал его, и сестра помогала матери перебраться в квартиру в Голливуде.

Состояние Леннета Крэндала составляло около трех миллионов. Он женился на вдове на двадцать лет старше себя, и утвердился с помощью её состояния. Выпивоха, он и её сделал алкоголичкой, и прикончил однажды ночью, напоив до потери сознания, наклонив над посудиной с бренди и накрыв полотенцем. Она надышалась парами спиртного до смерти.

Убрал бренди и мокрое полотенце, он вызвал семейного врача. Диагноз смерть от алкоголизма.

Полмиллиона она оставила детям, имущество – Леннету. Он сжег завещание. Леннет Крэндал отсудил свою долю по закону Калифорнии, был назначен управляющим поместья и сумел отсрочить его раздел на десять лет.

С начальным капиталом в полмиллиона остального он добился сам. Не будучи умным, он был достаточно проницательным, чтобы дурачить других. Его юридическая контора собрала странную коллекцию сильных юристов: один эпилептик, лицо другого было изуродовано родовой травмой, один пил запоями, другой дисквалифицирован в Иллинойсе за лжесвидетельство.

Сотрудничество Леннета с мафией началось с управления нефтепромыслом для главы "агентства талантов". Когда тот понял, что нашел в лице Леннета, он ввел его в другие дела мафии. Птичка вернулась в родное гнездо.

Он женился вторично, теперь на двадцатилетней блондинке-старлетке. С помощью связей Леннет выбил ей через "агентство талантов" контракт на главную женскую роль в телесериале – вестерне за пятнадцать сотен в неделю.

Из этих пятнадцати сто пятьдесят долларов шли агентству, семьсот пятьдесят забирал Леннет как её деловой менеджер, двести пятьдесят расходы на его фирму, а остальное поглощали текущие расходы. Леннет был хорошо знаком с законами, и не хотел, чтобы какая-нибудь женушка-блондиночка предъявила ему иск, как предъявлял он другим мужьям на бракоразводных процессах.

Что до нее, она была счастлива, делая карьеру. Леннет кормил и содержал её, покупал меха и драгоценности.

Да, к пятидесяти Леннет стоял не меньше десяти миллионов.

Его дом стоял почти возле дороги в каньоне Кулуотер. Когда он отнял его, отказав в праве выкупа закладной, у английского актера, который слишком подолгу был в отъезде или на съемках, рядом был прекрасный бассейн. Леннет узнал, что подогрев его стоит всего несколько долларов в месяц, и стал пловцом из-за необходимости использовать собственность.

Его худое, нервное тело приняло эту воду лучше, чем милтаунскую. Когда он бывал на грани срыва, он расслаблялся, плескаясь в бассейне. Со временем он стал неплохим пловцом.

В тот день он прибыл в свой офис в Вилшире, в Беверли-Хиллз, в девять. Урод, пьяница, эпилептик, дисквалифицированный напряженно работали, как и его старые, усталые, озабоченные женщины. Секретарша с другими красотками пили внизу кофе и устало беседовали о том, что Леннет все же самый выдающийся и отъявленный сукин сын за всю историю.

Он уже читал о смерти Луиса Мерфи в "Таймс" и "Уол Стрит Джорнел". Мерфи часто сотрудничал с офисом Крэндала по поводу собственности, контрактов и вложений высших слоев мафии.

Встречаясь, они ненавидели друг друга; Крэндал кричал на Мерфи, вопил и оскорблял, Мерфи улыбался и веселился, обнимал толстыми руками Крэндала за плечи и говорил, какой он славный малый.

Крэндал поручил уроду разузнать о Мерфи все, чтобы знать, что он может выгадать от его смерти. Обнаружилось очень много хитрых тайных сделок по нефти и по собственности в Тахо и Лас-Вегасе.

В десять Крэндалу позвонил Марк Кромлейн, который только что прилетел на юг. Кромлейн позвонил бы Крэндалу в любом случае; ему нужен был ростовщик, который ссудил бы ему на операцию пять тысяч на пару недель, с выплатой тысячи в неделю.

Было несколько вариантов; один проводил время, слоняясь на углу Голливуда и Вайн и одалживая игрокам на скачках от двадцати до тысячи долларов за двадцать процентов в неделю, другой восседал в крупном ресторане на Уилшир, ещё парочка – в гольф-клубе. У таких акул не было офисов, они встречались с клиентами под открытым небом, зато у них были сборщики долгов.

Но сначала Марк из вежливости позвонил члену мафии и Ордена и крупной шишке героинового бизнеса и рассказал новость о происшедшем в Вегасе двумя часами раньше.

Он был шокирован: новость Крэндала ошеломила.

Крэндал положил трубку и посмотрел на усталую, старую, озабоченную женщину, свою секретаршу.

– Оби Хиндз и Бен Фрэнд убиты! Боже, если они убили такого парня, как Бен Фрэнд, могут убить и меня!

Секретарша смотрела на него.

Леннет Крэндал замер с раскрытым ртом.

– Да, кто бы ни застрелил Бена Фрэнда, он может застрелить и меня!

Секретарша медленно кивнула и тихо вздохнула.

– Я еду домой. Позвони Ворхису, Круку и Галлахеру – пусть немедленно приезжают ко мне.

Юридической фирме Леннета Крэндала нередко требовались мускулы, часто и с пистолетом. Ворхис был помощником шерифа, Крук и Галлахер имели разрешение на оружие.

Дорога от стоянки до дома на середине каньона заняла пять минут. Крук ждал его. Ворхис и Галлахер прибыли в десять тридцать.

Леннет превратил дом в крепость. Галлахер сидел в машине на частной дороге тридцатью футами выше каньона Кулвотер; Крук засел в холле напротив входной двери, одновременно контролируя черный ход. У него был пистолет, у Галлахера – "кольт" калибра 38.

Ворхис не отходил от Крэндала. Он был без пиджака, и в наплечной кобуре у него тоже лежал "кольт".

За домом Крэндала на пятьдесят футов возвышалась отвесная скала. По обеим сторонам – двенадцатифутовые каменные стены.

Теперь смерть Луиса Мерфи стала беспокоить Крэндала всерьез.

Хиндз и Фрэнд были крупными фигурами в мафии, как и Мерфи. На западном побережье ближайшим по значимости к Мерфи был Леннет Крэндал. В замке закона он был ключом ко многим деньгам мафии. Как и Мерфи.

– Если они убили юриста типа Мерфи, они явно могут попытаться убить меня, – думал он.

17

От аэропорта до Голливуда Джонни добрался на такси. Они с Дэа должны были встретиться на углу Голливуда и Вайн около десяти. Он позавтракал яичницей с беконом в кафе отеля "Никербокер", просматривая утренний выпуск "Миррор Ньюс". Говорили только про Мерфи, и пока все.

Стыд сжигал его. Он подумывал вернуться в Сицилию и вновь стать Джулиано. Ту жизнь он знал, и в той жизни он был самым лучшим. Парни, из которых брызжет жизнь, в старости все ещё будут его вспоминать.

Джулиано никогда не был одинок, ему никогда не было стыдно. Джонни вспоминал имена и лица своих людей, Джиакомо-Медвежонка. Но Джиакомо умер, и та жизнь умерла.

В "Плазе" он долго стоял по душем, уложил пистолет в коробку и тщательно её завязал, убедившись, что пистолет скрыт под пачкой старых носков. Потом спустился с пакетом вниз и выписался. За номер он заплатил вперед и не собирался возвращаться.

В трех кварталах от Вайн, на Вилкокс, нашелся отдел упаковки. Его коробку завернули в плотную коричневую бумагу и тщательно перевязали. На почте, он заполнил квитанцию на посылку за границу, обозначив содержимое как "бесценное", адресовал его другу в Палермо, подписался, а обратный адрес надписал "Майк Сантос, Отель "Плаза", Голливуд".

Пистолет отправился за границу. Он будет приятным и загадочным сюрпризом для молодого человека в Палермо, который прекрасно разбирался в пистолетах и который – для своего же удобства – немедленно сотрет серийный номер.

Джонни Колини ненавидел этот пистолет.

Она ждала его в баре, с бокалом "кровавой Мери". При виде его Дэа будто вернулась к жизни. Минутой раньше она была похожа на куклу.

– Привет, Джонни, – ласково сказала она, коснувшись его руки.

Их глаза встретились, и они поняли друг друга без слов. Он понял, что без него она была, как потерявшееся в тумане привидение. Она поняла, что он сделал, что должен, а теперь злился и страдал из-за этого.

Гнев и отвращение к себе, которые она увидела в его глазах и искривленном рте, её переменили. Неизвестно, что за женщину он сделал из неё за эти несколько дней, но это была женщина в полном смысле слова.

– Давай пройдемся, Джонни, – сказала она, соскальзывая со стула, и взяла его за руку.

Коктейль она оставила недопитым. Они вышли из серо-голубой дымки Голливудского бульвара и свернули на Вайн.

– Сколько, Джонни?

– Четыре. Считаются три.

– Это было легко, Джонни?

– Слишком легко.

– Что насчет человека здесь, в Лос-Анжелесе?

– Пусть живет. Я насытился убийствами по заказу старика.

– Нет, Джонни. Ты не насытился. И ты делаешь это не для старика.

– Я думал, все будет, как во времена Джулиано. Но все совершенно не так.

– Разве ты можешь быть не первым, не самым-самым?

Они шли по Селм стрит. Вокруг них проворно сновали по двое-трое сладкоречивые рекламные агенты и люди с телестудий.

– Я мальчик-посыльный, – сказал Джонни. – Я разношу смерть.

– Я знаю, ты следовал своему плану. Один в Нью-Йорке, два в Лас-Вегасе. Ты не можешь сейчас остановиться, Джонни.

– Если бы я убил его за деньги или за женщину, если бы он оскорбил меня или бросил мне вызов, его надо было бы убить. Но причины не было. Я застрелил его потому, что старик назвал мне его и сказал, где его найти.

– Кого, Джонни?

– Еврея с дружелюбным лицом и голосом. Его даже звали Фрэнд 5* 0.

(5* 0Фрэнд – англ. – друг (прим. пер.))

– Его смерть дала тебе чуть больше власти, Джонни.

Он крепче сжал левый кулак.

– Ты права, Дэа. В Лас-Вегасе я был на волосок от смерти. Я поднялся на вершину небоскреба, и меня поджидали с пистолетом. Но твоя звезда удачи была со мной.

– Я говорила, что ты сделаешь все, что должен, Джонни, голос Дэа стал низким и хриплым. – Джонни, я хочу почувствовать твою любовь. Сколько часов прошло с убийства в Лас-Вегасе?

– Около трех. Может, чуть больше.

Она содрогнулась. Какое дикое, грубое, жестокое животное живет в ней, подумала она. Еще три дня назад животное было заперто, спрятано, она не знала о нем, пока Джонни Колини не освободил его, и теперь они были едины. Мысль, что этот стройный, крепкий, загорелый красивый мужчина так недавно убил, вызывала неудержимое желание обладать им, принадлежать ему, соединиться, сплестись, совокупиться с ним, с человеком, который забирал жизнь и раздавал смерть, с этим жестоким, сильным, улыбающимся мужчиной.

– Ты нужен мне, Джонни. Нужен прямо сейчас. Можешь взять меня здесь, на тротуаре, у всех на виду. Ты хочешь этого, Джонни?

Джонни перевел её через Вайн к входу в бар. Внутри было темно и стоял затхлый запах утра, как в любом заведении, живущем по ночам. Там были только бармен и одинокий посетитель.

– Иди в конец зала, – сказал он Дэа. – Там есть кабинки.

Девушка отошла, и Джонни взглянул на бармена:

– Там кто-нибудь есть?

Бармен понял взгляд Джонни, сверкающую белую улыбку без намека на юмор, осознал предостережение холодного ровного голоса.

– Нет, друг, там никого нет.

– Я хочу недолго побыть один.

Джонни вынул бумажник из серой кашемировой куртки и кинул на стойку десятку.

– Ты будешь совершенно один, друг.

Через полчаса Джонни с Дэа вышли из бара.

– Да, это Голливуд, – сказал посетитель.

– За десять баксов они могли пойти в хороший мотель, ответил бармен.

– Может, они спешили.

Джонни и Дэа шли под серо-голубым туманным небом летнего Голливуда к Сансет.

– Ты должен спешить, Джонни, и убить здешнего человека, сказала Дэа.

Она стыдилась, что он знал то освобожденное животное, каким стала Дэа Гинес в темноте кабинки.

– Пару месяцев назад в отеле на Кагуенга я оставил пакет. Он мне нужен. На Айвер есть прокат машин. Возьми любую марку с откидным верхом. Я тебя там найду.

Они шли к Айвер. Он покинул её и прошел квартал на восток к Кагуенга. Увидев маленький отель в старом здании ещё тех времен, когда Голливуд был тихим пригородом с перцовыми деревьями вдоль тротуаров, Джонни усмехнулся. У него было неоспоримое доказательство, что пакет был все ещё там и что никто его не трогал. Неоспоримое доказательство – отель был цел и невредим. Два месяца назад он спрятал шесть палочек динамита. Он вложил их в маленький чемоданчик, который взрывался, если его открывали любым путем, кроме как снизу.

Он узнал эту штуку от немцев. Они оставляли подобные сюрпризы американцам, когда отступали с Сицилии. Джулиано тогда был худеньким темноглазым мальчуганом, страстно познающим то, чему его учил мир.

Высохшему старику за пыльной стойкой он назвал фамилию, которую написал на пакете, дал ему доллар – не десять и не двадцать, потому что старик воспринимал только доллар, не больше – вышел с маленьким чемоданчиком и позвонил в офис Крэндала.

Дэа уже ждала в машине. Он положил чемоданчик на переднее сиденье и сел за руль.

Они поехали по Сансет, обогнули Стрип и – на запад, в Беверли-Хиллз, в сторону каньона Кулуотер. Они проезжали особняки знаменитостей, великих людей, известных богачей.

По пути он рассказал ей, что затеял.

– Я видел этого человека, когда был здесь раньше, – сказал он. – У него большой офис в здании на Уилшир. Там убить его легко, но скрыться невозможно. То же самое – по дороге домой. Я мог бы притереться сбоку и накрыть его, но транспорт может зажать меня в ловушку. Единственное подходящее место – его дом.

– Но это будет вечером.

– Думаю, нет, – ответил Джонни. – Я звонил в офис. Он ушел и не собирался возвращаться. Должно быть, он уже узнал об убийствах в Лас-Вегасе и испугался. Он поедет домой и запрется. Возможно, окруженный телохранителями.

– Почему он должен испугаться? Откуда он знает, что тоже в списке? На западном побережье есть мафиози покрупнее этого адвоката.

Джонни кивнул.

– Да, но они не аутсайдеры. А он – да.

– Аутсайдеры?

– Мерфи, Хиндз, Фрэнд. Крупные мафиози, но все же аутсайдер. Как и Крэндал.

– Не Братья?

– Не Братья.

– Но последний человек – в Нью-Йорке – Великий Мастер, как ты говорил.

– Это будет мое место. Я возьму его тем же путем, как и он.

Дэа не ответила. Она не верила, что он доберется до вершины и станет королем. Но она желала, чтобы он достиг вершины, потому что для такого человека перестать пытаться, перестать верить – хуже смерти. А когда он доберется до вершины, он умрет.

Для Джонни, молча ведущего машину, это было осознание неизбежности. Этим утром он был неправ, она ему это показала. Он был палачом, и, когда вернется в Нью-Йорк, он спокойно оборвет жизнь Майка Сантанджело.

Спустившись на четверть мили в каньон, Джонни свернул направо, поднимаясь на гребень холма. Остановившись на узком выступе, он подошел к трем перекрученным ветром деревьям и взглянул вниз на дом Крэндала. Отсюда были видны дорожка, вход, бассейн.

В бассейне плавал человек.

Он взял Дэа Гинес в Лос-Анжелес для двух целей. Первая – приманка для Леннета Крэндала. Оби Хиндз со своей значимостью в мафии и полной уверенностью в собственной неуязвимости послужил приманкой для Бена Фрэнда и выманил того из неприступного офиса. Джонни собирался использовать Дэа Гинес, чтобы выманить Леннета Крэндала навстречу смерти.

Результатом, в котором он себе не признавался, стала связь между ним и этой женщиной. Он рассказывал ей все, и настолько же безумно было бы идти нагишом по улице и орать, что он Джонни Колини-убийца. Он не может оставить её одну, пока они оба живы.

Дэа Гинес как ловушка для Крэндала не понадобится. Джонни вернулся к машине, где ждала она. Он поднял чемоданчик и открыл его снизу. Ключ лежал в бумажнике, и он осторожно и мягко отомкнул корпус. Пальцы его нащупали тело мины-ловушки, отсоединили её от запала.

Дэа была поражена.

– Почему снизу?

– Я не мог допустить, чтобы кто-нибудь его открыл. Если бы динамит нашли, полиция искала бы меня и ждала моего звонка. Поэтому я установил ловушку. Если бы чемодан открыли, я узнал бы об этом, едва придя на Кагуенга. Тот маленький отель разнесло бы взрывом вдребезги.

– Ты мог бы убить полсотни человек.

– Я видел больше полусотни расстрелянных немцами в нашей деревне, когда мне было десять. Несколько месяцев спустя четверых моих кузенов убило американской бомбой. Так я рос, Дэа.

– И все же тебе было стыдно за одного убитого человека.

– Я посмотрел в глаза этому человеку, когда убивал его. Это большая разница. Тот американский пилот не убил бы четверых малышей. Но на войне бомбы, деревни, мертвые – все нереально. Это было бы то же самое.

Джонни отогнул край чемодана возле замка, срезал часть запального шнура и укрепил его на связке динамита, оставив другой конец высовываться через отогнутый край. Потом закрыл чемодан и запер его.

– Садись за руль и разворачивай машину. Потом задом подъедешь ко мне. Держи мотор прогретым и будь готова сразу взять с места. Когда я сяду, гони обратно к каньону и в сторону Беверли-Хиллз.

– Я поняла.

Джонни пошел по дороге к участку над домом Крэндала. На этой дороге было всего два дома, второй – в четверти мили отсюда. Он держался вне видимости из дома внизу и карабкался по уступам над каньоном, пока не оказался над самым домом Крэндала.

Там он подполз к краю утеса, прижимая к себе чемоданчик. Видна была крыша дома, протянувшегося на сотню футов в длину, и бассейн за ним. Там плавал Крэндал.

Такая возможность не была запланирована. Месяц назад он планировал ночью прикрепить динамит к скале, чтобы взрыв уничтожил спальню Крэндала.

Пятьюдесятью футами ниже Джонни лениво плавал юрист. Он расслабился и оживился, и уже не паниковал от страха. После купания он закажет билет на самолет до Нью-Йорка, возьмет с собой троих телохранителей. Ему удастся заключить сделку с Сантанджело. Никто не умел заключать более практичных сделок, чем Леннет Крэндал.

Переворачиваясь в воде, он увидел, как от скалы отделился предмет и полетел в бассейн.

Леннет заорал, и Ворхис вбежал в калитку проволочного ограждения.

Чемоданчик коснулся воды. Короткий запал быстро догорел. Джонни Колини кинулся к Дэа и машине.

– Прикрой голову! – закричал он и бросился на землю.

Крэндал неистово греб к краю бассейна. Вода вздыбилась, высоко подняла его похолодевшее тело и швырнула об забор. Стены и окна, выходящие на бассейн, взвились смерчем осколков стекла, камня и дерева.

Ворхиса отшвырнуло на проволочный забор, выворотив тот из гнезд. Тело и руки впечатались в ячейки, как вафля в форму. Крука и Галлахера сбило с ног, кусок кафельной плитки пробил Круку голову.

Когда волна начала спадать в обезображенный и разрушенный бассейн, от стен каньона отразилось эхо взрыва и звука разбитых в домах стекол. Мгновение полнейшей тишины было нарушено грохотом рушащихся стен и испуганными воплями из соседних домов.

Взрыв был частично погашен тоннами воды бассейна. Но часть дома и одна стена были уничтожены. Крэндал и Крук мертвы. Галлахер вскочил, не понимая, где он. Ворхис умирал.

Дэа рванула с места, как только Джонни прыгнул в машину, и они помчались вниз к каньону. Транспорт двигался в обоих направлениях. Дэа на небольшой скорости вела машину к Беверли-Хиллз.

Первые пожарные грузовики с сиренами они встретили в миле от дома Крэндала. Пока они доехали до Беверли-Драйв, уже выли сирены полиции и скорой помощи, мчавшихся в Кулуотер.

– Высади меня возле отеля "Беверли-Хиллз", – сказал Джонни. – Ты поедешь на восток в Хайлэнд, свернешь на голливудскую автостраду. Там будут указатели. Доедешь до автопроката и вернешь машину. Потом возвращайся самолетом в Нью-Йорк.

– Я останусь с тобой, Джонни. Единственная причина моей поездки на запад – быть с тобой.

– Ты помогла мне, была вероятность, что ты понадобишься еще. Но сейчас ты вернешься в Нью-Йорк. Я найду тебя в "Рейнбоу Рум" в течении пяти дней, начиная с завтрашнего, он заметил впереди постройки отеля. – Сверни здесь и притормози.

Когда она затормозила машину, Джонни открыл дверь и выпрыгнул. Он пошел по дороге к отелю, не оглядываясь и стягивая мокрую куртку.

Воздух дрожал от визг сирен на Беверли-Хиллз и Рексфорде. Только сейчас Дэа обратила внимание на мокрый капот машины и свои мокрые волосы. Должно быть, её промочило взрывом, чего она до сих пор не замечала. Она свернула на Сансет и направилась на восток, к Голливуду.

Джонни понимал все последствия такого душа. Кашемировая куртка промокла со спины, и он нес её на руке. С черного хода в парикмахерской был туалет. Джонни зашел и высушил волосы бумажным полотенцем. Портье не было, и никто не заходил, пока он был внутри.

Когда волосы высохли, он поднялся наверх, прошел через холл к парадному входу в отель и дал швейцару полдоллара, чтобы тот остановил такси.

– Вы слышали о крупном взрыве в Кулуотер, сэр? – спросил швейцар, когда подъехало такси.

– Недавно я слышал какой-то грохот, – кивнул Джонни.

Швейцар взялся за дверцу такси.

– Это он и был. Никто пока не знает, что произошло.

– Может, чья-то оплошность, – сказал Джонни.

Шоферу он приказал отвезти его в аэропорт Бербанк. Это заняло около сорока минут. Джонни купил билет на туристский рейс до Сан-Франциско. Ждать следующего рейса на север предстояло около часа, и он купил два "мартини" и сэндвич. Сам полет длился час двадцать.

Три часа спустя после того, как при взрыве в бассейне погибли три человека, Джонни Колини поймал такси в международном аэропорту Сан-Франциско, заказав билет на рейс до Нью-Йорка. До следующего вылета было четыре часа, и он не собирался сидеть в аэропорту, хотя и считал его лучшим в Штатах.

Дэа Гинес в Лос-Анжелесе сдала машину, сиденья и корпус которой высохли за двадцать с лишком миль. Она купила хороший костюм, льняное платье, светлое шерстяное пальто, нижнее белье, подвязки, чулки, туалетные принадлежности и немного косметики. Потом привела волосы в порядок и прогулялась по Вайн-стрит. Стало возвращаться сознание реальности. Она припомнила, что в Калифорнии приговоренных к смерти не обривают и не притрагиваются холодными электродами – одно слепящее мгновение они отнюдь не холодные. В Калифорнии таких сажают в маленькую камеру, и убийцей становится отравленный окружающий воздух.

Сегодня она помогла Джонни. Она в такой же степени причастна к убийству.

Меньше, чем неделю назад она планировала поехать на пару дней в Мон Тремблен в надежде встретить нового парня. Считалось, что там лучшие молодые люди.

Она часто мечтала о замужестве, единственном на всю жизнь, и детях. Ее беспокоило собственное увлечение работой, и она боялась, что её уделом станет карьера. Она хотела сменить прическу и решила пользоваться помадой посветлее.

Меньше недели назад.

Сейчас, идя по Вайн-стрит, она думала о тюремной камере с окошечком, в которое будут наблюдать, как она, связанная, попытается не дышать.

Она представило странное ощущение голой головы, которое, должно быть, появляется после обривания, представила, как она, униженная, бьется перед зрителями в смертельных судорогах и почувствовала запах паленой кожи.

– Дэа Гинес!

Она остановилась, узнав мужчину. Бил Маккейб, телережиссер с восточного побережья, забрал у неё чемодан и улыбнулся. Год назад в Нью-Йорке он познакомился с Дэа Гинес.

С другой Дэа Гинес. С той, которая делала выбор между тонами помады, а не между газовой камерой и электрическим стулом.

– Бил Маккейб, – протянула она, с улыбкой прежней Дэа.

– Мы с вами прямо сейчас выпьем, – сказал он. – В "Рекорд Рум" у "Дерби" как раз подходящее место. У нас хорошие новости, и мы их отмечаем.

– Хорошие новости?

– Какой-то крутой парень только что взорвал вошь по имени Леннет Крэндал. Вы не знали его, но все, кто знал, пьют за это.

Он открыл дверь, и она вошла. За одним из столиков сидели люди, которых она знала по работе на телевидении, и две девушки из агенств рекламы восточного побережья.

Как будто она вернулась во времени на неделю назад.

Но пока она пожимала руки и светилась улыбкой, её жгла мысль, что послезавтра, в "Рейнбоу", она снова будет с ним.

Только несколько часов назад она – дикая и бесстыдная – была с ним в кабинке на задворках бара, всего в квартале отсюда. Ее тело вспоминало его, словно переживая все снова.

– Ты выглядишь просто изумительно, Дэа, – сказала одна из нью-йоркских девушек. – Надеюсь, ты откроешь мне секрет.

18

Взрыв, убивший адвоката, крупную фигуру в шоу-бизнесе, и двух его телохранителей, превратил Соединенные Штаты в охотничьи угодья. Непосредственно подключены были Федеральное Бюро Расследований с отделениями в Нью-Йорке, Лос-Анжелесе и Лас-Вегасе, отделения полиции этих трех городов и Беверли-Хиллз, финансовый отдел из-за возможных перевозок наркотиков, шерифы пригородов Лос-Анжелеса и Лас-Вегаса, Дорожный патруль Калифорнии и полиция штата Невады.

Кроме того, была установлена прямая связь между Федеральным отделом юстиции, под личным руководством министра юстиции США, и министрами юстиции Калифорнии и Невады.

В течении получаса вся территория вокруг дома Крэндала была оцеплена, саперы, вызванные шефом полиции Беверли-Хиллз, осматривали мокрые обломки. Эксперт по взрывам из Форта Макартур был в пути.

Подчиненные шерифа расспрашивали жителей в окрестности полумили по обе стороны каньона Кулуотер. Сектор выше взрыва был изучен особенно тщательно, и найден след машины, разворачивавшейся как раз над домом Крэндала. След шины на обочине дороги сфотографировали, и криминалисты из лаборатории прочесывали дорогу и кусты в поисках улик.