Текст книги "Охотники за головами (Headhunters)"

Автор книги: Джон Кинг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Джеймс Уилсон оказался достойным большего, чем Кингз Кросс. Агентство поставляло высококлассных профессионалок, а он должен был выложить кругленькую сумму за право выебать женщину, у которой правильный выговор и дорогие тряпки, он рассматривал это как хорошее капиталовложение. Национальности на выбор. Модели из Цюриха, Парижа, Копенгагена. За деньги сделают все что угодно. Понятно, что проститутка есть проститутка, но в поведении этих девиц не сквозило такое же отчаяние, как в повадках потаскушек с Кингз Кросс. Эти малолетки из Галифакса – определенно жертвы, а с дорогими девушками по вызову Манго, но крайней мере, ощущал холодную сталь финансовой транзакции. Они даже не назывались шлюхами. Это все гораздо более изысканно. Корпоративный секс. Чувствовался в этом интернационализм, никакого этого англо-саксонского сводничества, в котором он вырос. Это евросекс. Мультинациональные деловые сделки. В WorldView чувствовалось влияние религии, люди, подобные Ридли и Хедрингтону, учились в общественных школах, которые сурово контролировались Англиканской Церковью. Вероятно, это и значит -быть христианином, делать деньги и с уважением относиться к богатству. Это – следующая ступень развития для Манго. Он напомнил себе, что он христианин. Вот, блядь, он снова оказался прав.

– Все нормально у меня с Пенни, – пустился в объяснения Манго, понизив тон. – Была одарена тряпками, не говоря уж о ежедневных чулках и подвязках. Спрашивала, можно ли надеть на меня колпак. Еще бы спросила, голосовал ли я за консерваторов, слушался ли учителей, получал ли розгами по жопе и проводил ли ночь за решеткой.

Гарри улыбнулся, ему стало немного получше. Картер покачал головой и изумился подобному женскому мышлению. Балти чувствовал себя так, как будто сейчас его стошнит. Кошмарная ситуация. И так-то приходится несладко, когда правящий класс только и делает, что ставит тебя раком, и так день за днем, год за годом, мучает тебя, а потом заявляет, что ты только и делаешь, что высасываешь из них все эти льготы, за которые ты уже раз сто заплатил в течение предыдущих десяти с половиной лет. Они унижают тебя каждый день твоей ебаной жизни, а потом их женщины хотят надеть колпак тебе на голову, чтобы у тебя не было даже твоего ебучего лица, выпороть, как делали в Средние века. Ебучая шлюха, вот к кому в лапы угодил Манго, принял эти догмы и уже всех заебал, пытаясь оправдать своих денежных мешков. Балти вспомнил о тех двух телках, про которых рассказывал Манго. Телка из Галифакса. После этого Балти чуть башку не свернул этому мудиле, еле сдержался. Окажись эти девки на пару лет младше, и Балти его уделал бы без проблем. Друг, не друг, какая разница. Нельзя изменять своим моральным устоям, иначе проебешь все на свете, но самое трудное – определить для себя эти принципы и следовать им. Вокруг полно всяких дрочил, которые пытаются указать тебе, что правильно и что неправильно. Карен в этом плане оказалась права. У них состоялся долгий разговор на эту тему, и для Балти все более-менее прояснилось. Она сказала ему, что он оказался жертвой, не преступником. Тяжело видеть себя в роли жертвы, выглядишь как дрочила, честное слово, как будто ты очередной кастрированный пиздюк, из тех, что разоряются по ящику о подавлении женщин и виновности белых мужчин. Нужно следовать собственным принципам. Смешно, право слово, но вскоре после того, как он потерял работу, Уилл, помнится, говорил ему примерно то же самое. Просто другими словами. Не так прямо. Карей просекла, в чем тут суть. Он уважал ее, ifo он не был жертвой. Никоим, блядь, образом. Он опорожнил свою пинту и пошел к бару за добавкой, оставив друзей за спиной, тратить деньги, которых у пего не было.

Ничто не может сравниться с субботним вечером. Кроме разве что вечера пятницы. А еще они обычно выпивают по несколько пинт по четвергам, это вроде как разогрев перед пятницей. Впрочем, но субботам бывает хорошо. Собирается разношерстная толпа в «Юнити», «Хайд» – паб для более молодых, разогнаться перед «Блюзом», куда валит народ со всего Западного Лондона, а «Юнити» – заведение для своих. Картер сегодня был более спокоен, тянул свою выпивку вместе с парнями. Бывало, он выводил всех из себя своими выходками, когда начинал рыскать вокруг и бросаться на все, что движется. Мимо них с ухмылкой прошел Слотер, направился к бару, чмокнул Дениз в щеку, а потом ушел вместе с парой своих дружков. Картер улыбнулся про себя.

– Уилл, какого хуя ты тут делаешь, еблан? – прокричал Балти, обнимая за плечи вновь прибывшего. -Я-то думал, что у тебя уже сдала печень, а ты тут весь такой романтичный заявился.

– Захотелось дернуть пинту, – ответил тот смущенно.

– Привет, – сказала Карен.

– Все в порядке, дорогуша? – сказал Балти уже более спокойно. – А я тебя не видел. Что будешь пить?

– Я пойду сам возьму, – настоял Уилл. – Нам только парочку.

Он направился к бару. Остальные парни слегка подвинулись, чтобы освободить место для Карен. Балти был пьян в говно, но все равно смущен. Это дурные манеры – орать матом перед классной телкой.

– Не ожидал, что ты сегодня появишься, – сказал Картер.

– Хотелось выпить. Пришлось дать Уиллу пинка, чтобы он двинулся с места. Мы пошли было смотреть

видео, но фильм оказался дрянь. Теперь возвращаемся на футбол. Слышала, Челси сыграли ноль-ноль. Вот Брентфорд выиграл. Побили Кардифф 3-1.

– Вполне приличная была игра, – сказал Гарри. -Типичный матч конца сезона, когда уже не за что бороться, но Голландец как минимум попытался. Он, конечно, зарабатывает и так нехило, но по мне так пусть лучше он, чем какой-нибудь дрочила из Вестминстера. Мы думали было поехать в Амстердам на уикенд в следующем месяце. Это духовное пристанище Терри, да, приятель?

– Типа того.

– А почему так, Терри? – спросила Карен.

– Просто люблю голландский футбол, вот и все. Когда я начал увлекаться футболом, я вспомнил, как смотрел матч, где играла Голландия, с Кройффом и Неескенсом. Мне нравится идея тотального футбола. Посмотри на сегодняшние команды. Овермарс, Клюверт, Давиде. Блестящие игроки.

– Ты слышал про Санкт Паули? – спросила она.

– А это еще что такое?

– Футбольная команда в Германии, в Гамбурге. Там оккупированная территория, и полицию вообще не пускают на стадион. Фаны в большинстве своем анархисты, вместо национального флага они вывешивают черный флаг. Когда в Гамбурге случались стычки с легавыми, некоторые игроки выступали на стороне фанов и тоже дрались с полицией. Я об этом читала. Это здорово. Не так далеко от Амстердама, хотя, думаю, к тому времени, когда ты туда поедешь, сезон уже будет закрыт.

– Я был бы не прочь посмотреть на игру Аякса, – признался Терри. – Как они называются, эта немецкая команда?

– Санкт Паули. Это в Гамбурге.

– Тоже звучит нормально. Зависит, конечно, от анархистов. Если они такие же, как те, которые тусуются здесь, то еще ничего. Студенты, которым приспичило поиграть в политику, а через пару недель они выходят на приличную работу.

– Так, наверное, даже лучше, – сказала Карен. – Я просто про это читала, вот и все.

Уилл вернулся с двумя пинтами, взял «Гиннес» для Карен и «Директоре» для себя.

– Мы думали смотаться на уикенд в Амстердам как-нибудь летом, – сказал Балти Уиллу. – Ты же не против, чтоб он тоже поехал, ведь так? – повернулся он к Карен.

– Конечно, нет. С чего бы?

– Не знаю. Некоторые женщины не любят, когда их бойфренды, или как их там, шатаются где-нибудь в одиночку.

– Ты в душе традиционалист, правда? – со смехом сказала Карен.

– Так значит, ты едешь, Уилл? – спросил Манго.

– Не знаю. Подумаю об этом.

– Там до хрена наркоты.

– Так и здесь до хрена наркоты. Вопрос в цене.

– Манго собирается попробовать выбить билеты на поезд на своей работе, – сказал Терри. – Только ради того, что нам оплатят дорогу, можно, так уж и быть, потерпеть общество Манго. Заметь, он не оплачивает нам наркотики, и красные фонари тоже не входят в меню. Впрочем, я бы в любом случае не назвал бы себя клиентом проституток.

– Вы все – не клиенты, правда? – спросила Карен. Секс-Дивизион замотал головами. Больше всех -

Манго, хотя именно он был единственным из всей компании, который когда-либо платил за секс. Он предвкушал увидеть знаменитый район красных фонарей Амстердама, хотя, если верить описаниям Картера и Гарри, похоже, это полное дерьмо. А за этим последует Рипер-банн в Гамбурге. Но теперь, он вышел на элитный рынок. Девочки по вызову. Ему неловко было продолжать этот разговор. О таком никогда не хочется рассказывать, честно говоря, это не достижение, а промашка, лучше бы он вообще не заводил разговоров на эти темы.

– Уилл говорил, что ты, может, летом на недельку смотаешься в Корнуолл, – выдавил из себя Манго.

– А я всегда мечтала съездить в Тинтагел, – сказала она. – С самых детских лет. В Корнуолле красиво. Там меньше народу и пейзаж скорее ирландский, чем английский…

И тут Гарри почувствовал прилив счастья. Да, он обладал даром. Может, он двинулся умом. Он мог видеть события будущего. Понятно, что это только начало, но от волнения у Гарри побежали по спине мурашки. Если это так, то он окажется сильнее судьбы, сможет держать ее в своих руках. Если он скрупулезно исследует свое дарованние, если он сможет управлять своим даром, тогда ему несказанно повезло. Представь, что это значит – уметь предсказывать будущее. Срубаешь кучу денег на скачках и выигрываешь в лотерею каждый божий уикенд, его никто не сможет остановить, он будет постоянно получать свои бабки. Он станет хозяином мира.

– Прошлой ночью мне как раз приснилось вересковая долина с разбросанными камнями, – сказал он Карен, ее, казалось, это впечатлило. – У меня такое уже случалось несколько раз, я видел во сне вещи, которые потом происходили в реальности. Вначале, ничего не понятно, но потом что-то случается, и я точно понимаю, что это оно.

– Ты что, умеешь создавать сновидения? – спросила Карен.

– Это когда тебе снится сон и ты знаешь, что это сон, вот так, и ты можешь контролировать его и повернуть в ту сторону, в которую захочешь, да? Тогда это не будет настоящим сном.

– Да так и есть, это настоящий сон, – вдруг возмущенно вмешался Балти. – Это как просто мечтать.

Можно видеть сны, бодрствуя. Некоторые сны не забываются.

– Ничего в этом страшного нет, если ты честен с самим собой, но фишка в том, что ты всегда хочешь повернуть их так, как тебе самому больше нравится. Лучше оставаться незаинтересованным, и пусть эти сны развиваются самостоятельно. А надо же еще понять, что это значило, и увидеть смысл сна. Вот это меня убивает. Но когда в конце концов ты все прорубаешь, то дело сделано.

– А кто сказал, что твоим снам можно верить? Видеть сны – это естественно.

– Я тебе сейчас скажу, что естественно, – сказал Терри, он был уже сыт по горло всем этим дерьмом про сновидения, мечты и путешествия в иные миры, это все – сказки, причудливый хипповый бред. – Что естественно – так это залить себе в горло приличную пинту.

Все засмеялись. Карен нравились друзья Уилла. Ей был интересен Манго. Для нее было удивительно познакомиться с человеком, прыгнувшим столь высоко по социальной лестнице, но который все же, в глубине души, понимал, что происходит. Он знал это, но сдался. Уилл настаивал, что глубоко в душе Манго оставался таким же, как в детстве, что все это связано с Питом.

– Я собираюсь пойти домой и посмотреть футбол, – объявил Балти за двадцать минут до закрытия. -С меня достаточно.

– Ты все равно поставил видео на запись, – сказал Гарри. У него открылось второе дыхание, ему захотелось выпить еще. Картер знал, что тот в курсе насчет Дениз.

– Подожди, я пойду с тобой, – сказал Уилл.

Они допили и начади продвигаться к выходу. Уилл каждый раз удивлялся, приходя трезвым в питейное заведение. Это безумие – смотреть, как с каждый кружкой меняются разговоры и поведение. Это весело, если не случается чего-нибудь совсем уж мерзкого, хотя в таких пабах, как «Юнити», всегда царят какие-то подводные течения, впрочем, в «Хайде» еще хуже, драки там – обычное дело, и кто-нибудь обязательно получает кружкой в морду. Это местечко – вечный очаг напряженности, забит под завязку мудилами, всегда готовыми помахаться.

Ему не нравился «Хайд». Там было мерзко. А в «Юнити» все хорошо. Милый вечер. Он действительно думал, что отлично проведет предстоящее лето.

Уилл, Карен и Балти свернули с главной улицы, решив срезать путь до дома и пройти кратчайшей дорогой. Сквозь сетчатые занавески светились экраны телевизоров с мелькающими картинками, а перед ними сидели мужчины и женщины и смотрели, как мимо проходит жизнь. Все так хорошо получилось. После периода спада бизнес снова стал набирать обороты, и Уилл с Карен любили друг друга. Они даже это друг другу сказали. Она собиралась вскоре с ним съехаться. Уже много лет своей жизни Уилл не чувствовал себя настолько прекрасно. На улицах было спокойно, и он мог собраться с мыслями, пара пинт – для такой жарищи, как сейчас, вполне достаточно. Изредка проезжала машина, Карен наклонилась, чтобы погладить белую кошку, но та зашипела и быстро смылась прочь. Они дошли до своей улицы, и Балти отказался от предложения посмотреть футбол вместе с Уиллом. Он устал и сегодня вечером больше не хотел никуда идти.

Балти взглянул на часы. Он был пьян, но свежий воздух помог привести мысли в порядок. Он глубоко вдохнул и почувствовал бодрящее воздействие кислорода. Начал выдыхать и ощутил, как закружилась голова, подумал было, что это шутка, и ему захотелось рассмеяться, увидев, как перед глазами промелькнуло знакомое лицо пятимесячной давности, его последнее воспоминание о мире работы, пять месяцев – разве кто-то будет ждать так долго, разве кто-то будет специально выбирать момент, чтобы ударить Балти головой о переносицу, точно промеж глаз, в ту самую точку, где, как предполагают, должен находиться третий глаз, тайный орган, с помощью которого можно предсказывать будущее и все такое, в котором хранится знание обо всем мире, он слышал эту теорию на работе от одного индуса, но боль была не мистической, она, словно кинжал, вонзенный в черепушку, наполнила грохотом эту паузу в потоке мыслей, прострелила дыру в том моменте счастья, вдохов и выходов в тишине, хотя, может, из-за выпитого притупились ощущения, слегка, но не настолько, нужно было выпить еще пару пинт в иабе с друзьями, они ведь сейчас сидят там и радуются жизни, и он качнулся назад, и этот еблан МакДональд стоял перед ним, во плоти, с огромными черными глазами, а ведь у него они были, блядь, голубые, именно так говорят о Пэдди, у них голубые глаза и тонкие запястья, и Балти медленно закружился на месте, вспомнил, как сам двинул какому-то чуваку в Тутинге, тогда, много лет назад, он посадил какого-то чувака на жопу, теперь это другой мир, больше никто не выдает тебе конверт с заработной платой в конце недели, и ты уже не прочесываешь полки в супермаркетах в поисках специальных предложений, и вряд ли теперь можно позволить себе выпить когда заблагорассудится, не переживая о фунтах и пенсах, потому что надо экономить, и он счел, что этот удар будет вроде группового суда Линча, расплатой лишь за пять стереосистем, спертых из автомобилей, он сделал это, чтобы достать себе хоть какие-нибудь карманные деньги, вот что происходит, когда тебя заебывает все это общество, единственный способ выжить – это снова, как подросток, начать периодически подворовывать, МакДональд – он уже забыл о нем, о том вечере, как ирландец разыскивал его в пабе, он знал, что месть состоится, он ждал этого, он даже попытался собраться с силами, размахнулся и попытался ударить, по не дотянулся, затем почувствовал, что его крепко схватили за руки и завернули за спину, держали прямо над задницей, и вот тяжелый запах табака, и МакДональд говорит что-то, чего он не понимает, и и с двух сторон появляется еще пара силуэтов, они словно птицы, сели ему на плечи, огромные ебучне грифы, выжидают момента, когда можно будет подхватить то, что останется от мертвеца, бродяги, настоящие люди-отбросы эти оранжисты, Балти ждал следующего удара, думал про свою старую вытянутую мошонку, и вот удар обрушился, вместе с болью, раздирающей насквозь все тело, и яйца пляшут в агонии, так и есть, и он упал и почувствовал, что руки отпустили, они допинали его до площадки с травой, и он лежал, раскинувшись, и смотрел, как в воздухе мелькают эти ноги, а один из тех мудил, не помнит, какой именно, да на самом деле это неважно, попытался двинуть ему подошвой в голову, попал по щеке, и они продолжали колотить его ботинками, все с большим и большим размахом, а он отключался и снова приходил в сознание, думая, как бы теперь хотелось все переиграть, теперь понятно, почему он живет на пособие, сводя концы с концами на сорок шесть фунтов в неделю, он не умеет жить так, как нормальные люди, а весь мир вокруг пытается его убедить, что он -паразит, а политиканы выкладывают за завтрак ровно такую же сумму, вот что они делают, нанимают проституток, и проститутки валят тебя на землю и выбивают из тебя дерьмо, пинают тебя ботинками, с душой и с расчетом, он просто слишком застенчив, только это помешало ему найти другую работу, а те, которые с мечом придут, от меча и погибнут, вот только это не меч, и он выкрикивал матерные ругательства этим четверым мужчинам, как будто они были типа вивисекторов, он вспомнил тот разговор с Карен, о том, каково бы это было, если бы тебя прибили гвоздями за руки и за ноги, а какой-нибудь старый пиздюк, о нет, она не использовала этого слова, потому что как-то раз сказала, что для женщины это оскорбительно, какой-то старый пидор со скальпелем, полуслепой, пускающий в чай слюни, режет подопытного кролика, безо всякой анестезии, делит его на части, и Балти не испытывал к себе сострадания, надо же, блин, отвечать за свои поступки и все такое, и от врагов ты не дождешься прощения, ебаный пиздюк из Белфаста и его дружки-мерзавцы, в первый раз в жизни он хотел, чтобы IRA стерла с лица земли этих ебланов, он видел, как сверху на него падает тяжелый молоток, и понимал, что сейчас ему переломают ноги, но затем все почему-то остановилось, и он услышал крики и топот бегущих ног, последний удар в голову, смех, и кто-то сказал, что теперь счет сравнялся, ты, жирный ублюдок, а потом послышалось хлопанье дверцами, выхлоп газа, запах паленой резины, а потом над ним появляется это черное лицо, с дредами, прям как у Руда Гуллита, крепко заплетенными на черепушке, и низкий голос Вест-Индии, но с ним все в порядке, он все еще в сознании, и он сел, опершись о стену, и попытался оглядеться и осмыслить происходящее, но ерунда, теперь уже все хорошо, хотя у него, вероятно, сотрясение мозга, и вот уже вокруг Балти суетятся три какие-то мужика, помогают ему встать, говорят, что вызовут «скорую» по мобиле, но он сказал, что с ним все в порядке, ои сможет о себе позаботиться, и он встает на собственные обе ноги, и вот вокруг него все больше и больше каких-то незнакомых людей, они говорят между собой, все время спрашивают, в порядке ли он, и вот он встал, слегка пошатываясь па нетвердых ногах, охуевший от осознания того, что его измудохали на его же собственной территории, но шансы были невалики – перевес в четыре человека – или в пять – против одного, и он разозлился сам на себя за то, что расслабился, подумал, что такие штуки решатся сами собой, а теперь он намерен уделать этих ублюдков, первой реакцией было отомстить, жить в кошмаре, да, блядь, правильно, не сдаваться, не подставлять другую щеку, кем, блядь, они там себя возомнили, и он сел на тротуар и сидел так очень, очень долго, пытаясь собраться с силами.

Отбросы игрушечного города

Стук молотков отдавался в Черчилль Мэншн глухим низким эхом, тупой грохот стали об асфальт – этот звук заполнил тоннели и аллеи, просочился сквозь ворота и через площадь и донесся до того самого места, до лавочки, на которой сидел Балти. В момент, когда вибрация достигла его слуха, мало что оставалось от изначальной силы этого звука. Из строения вдалеке раздавалась музыка, тяжелые басы гремели в унисон с молотками. Он не прислушивался к этим звукам нарочно. Просто чувствовал, как в черепе постоянно отдает тупой болью, а солнце припекает голые руки. Татуировка со львом стерлась и постарела, от былой славы остался только тусклый призрак. За эти пятнадцать лет чернила успели впитаться, и Юнион Джек, обернутый вокруг короля саванны Стэмфорд Бридж, утратил четкость границ красных, белых и синих полосок. Кожа зарубцевалась, всосала рисунок. Вот уже две недели Балти пытался оправиться, попав под выплеск гнева МакДональда, синяки и переломы все еще заживали.

– Ты не против, если я посижу рядом с тобой чуть-чуть, сынок? – спросил тот человек у Балти.

Балти покачал головой. В последнюю пару дней этот старикан с тележкой появлялся тут в одно и то же время. Вначале Балти это раздражало, но он промолчал. Вокруг – свободный мир, и они живут в демократическом обществе. Одном из старейших на этой планете. С лучшим в мире правосудием и самыми прекрасными вооруженными силами, где люди имеют понятие чести и глубоко почитают приличия.

Джордж, как выяснилось, был не таким придурком, каким показался на первый взгляд. За пятьдесят, с мутными глазами Лабрадора, в измятой одежде. В это утро он был чисто выбрит. Именно на это занятие совсем забил Балти. Он обычно мог себе позволить не бриться не больше одного дня. Не зря потратил денежки на пластмассовые бритвы. Но в последние пару месяцев он забивал на то, чтобы побриться, по два, по три, по четыре дня. Лучший друг даже обвинил его в том, что тот превращается в хиппи, в длинноволосого дрочилу, которому необходима хорошая баня. Волосы тоже давно надо было постричь, они изрядно отросли. Он упал ниже некуда, дальше невозможно так потакать своей лени. Ладно, он скоро сходит к парикмахеру. Но четыре фунта – это четыре фунта, в трудные времена такими деньгами не бросаются.

Что и требовалось доказать. Ты перестаешь следовать собственным принципам. Все равно, это не имеет значения. Прав/да не имеет. Именно это ты и понимаешь. Если несколько месяцев подряд просидеть в жопе, то волей-неволей поменяешь свои взгляды. Матери-одиночки получают пизды от политиканов, политики орут, что те высасывают ресурсы из государства. И ты раздумываешь, есть ли капля правды в этой кампании официальной ненависти, и вот уже получается так, что ты на все это повелся, образ мышления из серии «Нет дыма без огня». И какая-нибудь малолетка пойдет на панель ради лишней десятки в неделю. Политики заставляют тебя думать так, как им нужно. Постоянно нападают на тебя и дают пизды. Они атакуют твой рассудок и долбят по башке, навязывая свои взгляды. Но это возвращает тебя в реальность. Заново открывает глаза.

Лечит от эгоизма. Эти мудилы из социальной службы, одни – никчемные люди, но преисполненные благих намерений, другие же – высокомерные отбросы общества, и ты не навешал им ииздюлей только потому, что тебе было нужно, чтобы они нажали кнопку на компьютере, и тогда ты получишь вовремя свой чек.

– Хороший денек, – сказал старик. – Чувствуешь, как припекает голову. Ничто не может сравниться с солнечным деньком. Легко понять, почему в старину в такие дни, как сегодня, ходили в церковь. По всему миру жили солнцепоклонники, ты знаешь, я не имею в виду тех парней и девчонок, которые валяются на солнце и пытаются стать чернокожими. Теперь мы смеемся над этими солнцепоклонниками, но на самом деле это вполне объяснимо. Без того шара из горящего газа не существовало бы этого мира. Ни фотосинтеза, ни энергии, ни жизни. Если бы солнце когда-нибудь выгорело, мы бы жили в мире без цветов. Подумай об этом. Просто задумайся на минутку, ладно? Мы бы долго не протянули. И только зародыши идей витают по Вселенной. В итоге, мы все исчезнем, и от нас останется только это. Энергия и идеи. Какие-то идеи мы называем хорошими, какие-то мы называем плохими. Приходится выбирать, вот и все. Делать свой выбор и получать по заслугам. Пожалуйста, подумай над тем, что я только что сказал.

Балти поднял голову, глаза помутнели. Он обливался потом, пот тек прямо по векам. Он бы не смог жить под солнцем. Джордж носил дешевые солнечные очки. Балти забил на то, чтобы тоже надеть очки. И так известно, что солнце висит над головой, он не собирался прожигать дыру в глазнице, чтобы доказать это. Нет нужды портить себе зрение. Он откинулся на спинку лавочки. Посвященное Миссис Такой-то, имя умершей женщины было срезано какими-то ребятишками безо всякого уважения к ее памяти.

Когда стоит такая погода, гораздо легче становится бездельничать. Зимой ты сидишь за закрытой дверью и не высовываешься, ежик, зарывшийся в листья. В ожидании лучших времен. Испытываешь собственное терпение. А теперь Балти все время шлялся по улице, по большей части по этому пеклу. Гораздо лучше было бы оказаться где-нибудь на пляже, как сказал старикан, но у нищих нет выбора. Надо брать то, что подвернется, и быть благодарным. Короче, какой смысл во всем этом, если в кармане все равно нет денег и ты не можешь пойти и позволить себе выпить? Он не хотел слышать всю эту слащавую лирику Джорджа про естество космоса, всю эту болтологию про красоты природы, про изумление этим чудом из чудес. Джордж живет на другой частоте. Вероятно, он даже не слышит грохота молотков. Балти даже не думал слать его на хуй, зачем, может, он болен на всю голову и его понесло. Просто с не меньшим удовольствием Балти посидел бы на солнце и без подобных лекций, сейчас налетит облако, и тогда этот придурок съебется.

– Так ты получил вчера свои денежки на скачках? – спросил он.

– Я проиграл десятку, – признался Джордж. – Я “теряю по десятке в неделю. Это мое хобби, мне не жалко потерянных денег, зато я получил знания о том, как устроены скачки. Если бы я выиграл, то разбогател бы на пятьдесят фунтов. Тебе дается шанс, и это значит, что тебе всегда есть на что надеяться. Ставишь все на карту. Но если ничего из этого не получится, то я не буду расстроен. Я так же легко могу спустить эти деньги в пабе. Иначе же деньги мертвы. Ты пропьешь их в считанные минуты. А на скачках у тебя есть шанс отыграть хоть что-то.

Он поставил тележку вровень с лавочкой. Содержимое тележки задребезжало. Он достал свою трубку и жестянку, приготовил курево. Запах этого табака напомнил Балти МакДональда. Он бросил взгляд на тележку. Аккуратные, четко расставленные ячейки. По противоположной стороне площадки проехала патрульная машина, затем свернула к многоэтажкам. Грохот прекратился. С тех пор, как Балти остался безработным, он стал часто обращать внимание на полицейских. Как будто он вор. Честно говоря, он периодически подворовывал стереосистемы из автомобилей, но это исключительно потому, чтобы решить свои трудности, только тогда, когда у него не хватало наличных денег – воровство не входило в его привычки. Вскрывать машины – это детские шалости. Если решишь воровать, это надо делать правильно. Когда его действительно прижмет, тогда он не будет сидеть на заднице и размышлять о судьбах Англии и безропотно позволять валютной системе иметь себя во все дыры. Он соберется с силами, тщательно все распланирует и даст им достойный отпор. Сейчас на него смотрят с презрением. Ждут, что он будет раскаиваться, но на самом деле он не чувствовал себя виноватым, чувство вины навязывалось насильно, застряло костью в горле.

– Нужно иметь цель в жизни, – сказал Джордж, с наслаждением затягиваясь трубкой. – В нашем мире именно бесцельность и есть неправильна. Куча людей плывет по жизни безо всякой цели. Нет никакого смысла так болтаться, надеясь, что дела изменятся к лучшему. Они никогда не изменятся. Я усвоил одну вещь в этой жизни. Ты должен выйти и использовать все возможности. Надо тратить, чтобы накапливать. Это важно – стараться улучшить свое положение и в то же время делать что-то стоящее для общества. Прежде всего, впрочем, жизненно важно помнить, где твое место и каковы твои границы. Зачем лезть из кожи вон? Сложные проблемы пусть решают специально обученные люди.

Джордж толкал свою тронную речь. Как будто стоял на постаменте. Балти молчал и ждал. В последние два дня все повторялось с предельной точностью. Конечно, к словам Джорджа стоило бы и прислушаться, но Балти уже потерял нить разговора. Просто это помогало убить время.

– Например, посмотри на мою ситуацию. Не то чтобы я похваляюсь. Фактически я далек от этого. Это не в моем стиле. Любой, кто меня знает, может это подтвердить. Никогда такого не было и не будет. Я среднестатистический человек со средними средствами. Я страдал от страшной депрессии, и меня лечили психиаторы. Они скармливали мне наркотики и рекомендовали различные терапии, но я не чувствую себя виновным. Такое в какой-то период жизни случается с каждым. Умственное помешательство. Часть человеческого состояния. Я отказываюсь чувствовать себя виноватым. Но это потому, что у меня есть цель. А еще у меня есть надежда. Всегда помни это, молодой человек. Что бы тебе ни говорили, у меня есть цель и у меня есть надежда.

Балти улыбнулся, когда Джордж наклонился вперед, воодушевленный и готовый к действию. Он затянулся своей трубкой и обвел взором территорию, внимательно осмотрел раскинувшуюся перед ним землю. Не на что особенно смотреть. Детская площадка и несколько деревцев. Колонны домов слева, многоэтажки справа. Опять слышен грохот молотков.

– Люди смотрят на таких, как я, и что они видят? Кого они себе представляют? Я тебе скажу. Окончательно двинувшегося умом человека среднего возраста, который возит за собой свою тележку. Что они подумают? Вероятно, ненормальный. Может, борец за экологию. Но мне плевать, какие ярлыки налепят на меня люди. У меня есть цель. У меня есть собственный план действий. Этот план сам по себе очень прост, но это тем не менее цель. Каждое утро моя цель – наполнить мою тележку банками, как ты видишь. Эта цель достигнута.

«Кока-кола», «Пепси», «Севен-Ап», «Фанта», «Люко-зэйд», любые, какие угодно корпорации, пусть, я буду собирать их банки, а потом отдавать в переработку, и так мы сохраним природные ресурсы и поможем избежать бессмысленной траты запасов планеты. Так что, видишь ли, если сравнивать эту ситуацию с войной или массовым голодом, то тут нет никакого пафоса, но зато у меня есть на что потратить время, и если бы каждый был таким же, как я, делал бы свой маленький вклад, тогда бы многие проблемы общества были бы решены. А если бы такое происходило в глобальных масштабах, то всем легко стало бы жить в этом мире. Тогда бы никогда не было войн. У меня на то собственные причины. У меня есть маршрут от точки А к точке Б, и я ему следую. Если бы каждый следовал за мной, что за общество мы бы создали! Просто попытайся представить, хотя бы на минуту.