Текст книги "Берег динозавров"

Автор книги: Джон Кейт (Кит) Лаумер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

16

Меллия ждала меня в палатке.

Она переоделась в легкую ночную рубашку и стояла возле полевой кровати, которую разложила на полную ширину, глядя мимо меня. Лицо ее было абсолютно спокойным, холодным. Я подошел к ней и положил руки на талию сразу над бедрами. Под тонкой тканью я ощутил ее кожу, гладкую, как шелк. Меллия чуть напряглась. Руки мои скользнули выше, к груди. Я притянул ее к себе; она немного противилась сначала, но внезапно расслабилась и качнулась ко мне. Легкое облако ее волос коснулось моего лица. Я порывисто обнял ее, крепко прижав к себе, но через мгновение она вырвалась.

– Чего вы ждете?

Голос ее был прерывистым.

– Может быть, лучше, подождать? – проговорил я. – Пусть стемнеет…

– Зачем? – отрывисто бросила она. – Чтобы было романтичнее?

– Может быть.

– Вы, видимо, забыли, мистер Рэвел, что у нас с вами не роман. Эти действия продиктованы практической целесообразностью.

– Говорите только о себе, Меллия.

– А я себе и говорю!

– Она повернулась ко мне; лицо ее покраснело, глаза горели.

– Черт возьми, чего вы тянете? – срывающимся голосом прошептала она.

– Расстегните мою рубашку, – сказал я очень спокойно.

Она подняла глаза.

– Делайте, как я сказал.

Секунду она смотрела на меня непонимающим взглядом; потом на лице ее проступила презрительная улыбка.

– Хватит! – взорвался я. – Это ведь ваша идея, леди. Ваша, а не моя. Я не навязывался. И сейчас не навязываюсь. Но, если вы не ходите, чтобы ваша великая жертва была напрасной, нужно проникнуться духом того, что должно произойти. Физическая близость не является механическим действием. Это психологический контакт – слияние, единство двух индивидуальностей, а не только тел. А сексуальный контакт – лишь способ его осуществления. Так что, если вы собираетесь смотреть на меня как на насильника, выбросьте из головы идею о прыжке вообще.

Она закрыла глаза, глубоко вздохнула и подняла ставшие влажными ресницы. Губы ее расслабились, стали уязвимыми.

– Я… простите. Вы правы, конечно, но…

– Я понимаю. Это не совсем соответствует вашим мечтам о первой брачной ночи.

– Я взял ее руку; она была мягкой, горячей, послушной.

– Вы когда-нибудь любили, Меллия?

В глазах ее мелькнула искорка боли.

– Да.

Лайза, Лайза…

– Вспомните, как это было… Вообразите… Я это он.

Глаза ее закрылись.

Какие тонкие веки… Пастельный рисунок вен на коже, подобный лепестку розы…

Я нежно провел пальцами по ее шее, скользнул под ночную рубашку. Кожа была горячей и гладкой, как клинок. Рубашка соскользнула с плеч, задержалась на высокой груди. Руки мои двинулись ниже, отодвинули ткань, и груди ее оказались в моих ладонях. Она резко вздохнула; губы ее раскрылись. Ночная сорочка упала на пол. Я посмотрел вниз, на тонкую талию, круглые бедра, и тут она прильнула ко мне, руки ее неуверенно потянулись к пуговицам моей рубашки, расстегнули их, вытащили рубашку из брюк. Затем она расстегнула мой пояс и, опустившись на колени, стянула с меня остатки одежды.

Я поднял Меллию и понес ее к походной кровати. Тело ее было женственно податливым, отвечало на ласку моих рук, потом она задрожала и потянула меня к себе. Рот ее приоткрылся, ресницы поднялись, открывая затуманенные глаза; наши губы жадно встретились. Я склонился над ней, ее бедра прижались к моим. Мы двигались как одно целое.

Время, пространство, мысли – все исчезло. Она заполнила собой весь мир. Радость, наслаждение, разрастаясь, достигли пика невыносимого восторга, обрушились подобно огромной тихоокеанской волне, бурлили, замедлялись, замирали на мгновение, отступали куда-то назад и вниз, сливаясь с вечным океаном жизни…

17

Долгое время мы лежали молча опустошенные. Мягко шуршали волны, ветер, круживший вокруг палатки, напевал тихую песню.

Потом она открыла глаза, медленно повернула голову в мою сторону. Взгляд ее был безмятежно-спокойным, быть может, чуть удивленным. Затем глаза ее вновь закрылись. Она уснула.

Я тихо поднялся, подобрал одежду и вышел из палатки. Было жарко, с дюн дул сухой ветер. Где-то в миле к югу на берегу копошились небольшие ящерицы. Я оделся, спустился к воде и побрел вдоль линии прибоя, наблюдая за маленькими существами, которые с такой отчаянной настойчивостью суетились на мелководье.

Когда я вернулся в палатку, солнце уже садилось, а Меллия была занята приготовлением ужина из имевшихся у нас запасов. Всю ее одежду составляла ночная рубашка, по которой струились распущенные волосы. Когда я вошел, она кинула в мою сторону не то недоверчивый, не то озорной взгляд. Она выглядела такой молодой, до боли молодой…

– Я никогда не пожалею, даже если… – сказал я и осекся.

– Даже если… что?

– Даже если мы доказали ошибочность теории…

Она пристально смотрела на меня; внезапно глаза ее расширились.

– Я забыла… Я совершенно об этом забыла…

Я почувствовал, как на моем лице расползается глупая улыбка.

– Я тоже – до этого момента.

Она прикрыла рот рукой и рассмеялась. Я обнял ее и тоже расхохотался. И вдруг она заплакала. Руки ее обвились вокруг меня, словно пытались удержать, она все рыдала и рыдала, а я гладил ее волосы и шептал что-то утешительное.

18

– На этот раз я не забуду, – шепнула она мне на ухо, успокаиваясь.

В темноте, в полной запахов темноте маленького домика…

– Не рассчитывай, что я тебе напомню, – ответил я.

– Ты очень любил… любишь… свою Лайзу?

– Очень.

– А как вы познакомились?

– В общественной библиотеке – оба искали одну и ту же книгу.

– А нашли друг друга.

– Я думал, что это случайность… или чудо… Я пробыл на месте всего несколько дней. Ровно столько, чтобы войти в роль и понять, какой одинокой была жизнь в те далекие времена. Далекие, но являющиеся моим настоящим, моей единственной реальностью. Как обычно, во время исполнения долгосрочного задания одним из условий моего внедрения было полное слияние с окружающей средой. Личность Джима Келли, чертежника, занимала девяносто девять процентов моего самосознания. Оставшийся один процент, представлявший понимание моей подлинной функции в качестве агента Центра, практически не проявлял себя: слабое, но настойчивое понимание того, что ты существуешь на уровне, превышающем окружающую жизненную среду древнего Буффало; лишь намек на призрачную роль, которую я играл в большой игре.

Когда же я повстречал Лайзу, принялся ухаживать и завоевал ее, то не осознавал отчетливо, что войду в ее жизнь лишь на время – случайный путник, бредущий сквозь темную варварскую эпоху. Женившись, я сделал это с намерением прожить с ней всю свою жизнь в радости или горе, в бедности или богатстве, пока смерть не разлучит нес.

Но нас разлучило нечто более неотвратимое, чем смерть. И по мере того, как приближался конец, понимание своей настоящей роли медленно овладело мной, а конфронтация с каргом поставила точку.

– Возможно, это действительно было случайностью, – сказала Меллия. – Даже если она была… мной… то вполне могла находиться там по другой причине, не имея ничего общего с твоей работой. Она не знала…

– Ты не обязана защищать ее, Меллия. Я ни в чем ее не виню.

– Хотела бы я знать, что она сделала, когда ты… не вернулся.

– Если бы я вернулся, то не застал бы ее там – она бы уже вернулась на базу. Задание выполнено…

– Нет! Любовь к тебе не была частью ее задания. Так не могло быть!

– Она просто увлеклась. Так же, как и я. На все были свои причины, я в этом не сомневаюсь. Им там, в Центре, видней…

– Замолчи! – мягко приказала она, закрыв мне рот поцелуем.

Стройное обнаженное тело повлекло меня за собой в темноту.

– Я ревную к ней, – шептала она. – И все же она – это я.

– Я хочу тебя, Меллия. Каждой своей клеточкой. Я просто не могу вспоминать.

Она то ли всхлипнула, то ли засмеялась.

– Ты занимаешься любовью со мной – и думаешь о ней. Ты чувствуешь, что изменяешь ей – со мной…

Она умолкла, чтобы вновь остановить меня, когда я пытался заговорить.

– Нет, нет, не пытайся объяснить, Рэвел. Ты не можешь ничего изменить, ничем не можешь помочь. Но хочешь меня… хочешь. Я знаю…

Но на этот раз, когда мы вознеслись на вершину страсти, мир взорвался и швырнул нас обоих вдоль длинного туннеля через темноту и тишину…

19

Мы купались в свете и звуках; мягко дышала система циркуляции воздуха. Обнаженные, мы лежали прямо на полу в операционном зале темпоральной некс-станции.

– Как все просто, – сказала Меллия. – Почти примитивно.

Она поднялась на ноги, бесшумно подошла у пульту внутренней связи и щелкнула переключателем.

– Есть здесь кто-нибудь? – эхом пронесся ее голос по коридорам.

Никого. И не было необходимости осматривать станцию – ощущение пустоты висело в воздухе.

Меллия направилась к щиту внешней связи; я смотрел как она набирает общий для всех станций код аварийного вызова. Вспыхнула лампочка, показывая, что сигнал записан и сжат в один микросекундный писк, который будет повторяться каждый час, распространяясь на миллион лет контролируемого времени. Потом она прошла к дисплею, включила его и принялась просматривать последние записи; лицо ее в тусклом свете экрана выглядело напряженным.

Следя за ее грациозными движениями, понимая, что она совершенно не осознает своей наготы, я чувствовал, как просыпается во мне желание. Усилием воли отбросив эти мысли, я подошел и встал рядом.

Запись в бортовом журнале представляла собой обыкновенную стенограмму отчета, датированного девятым июля шестьдесят шестого года по станционному времени с шифром Берега Динозавров и кодом Нела Джарда в нижнем углу.

– Запись сделана за день до моего доклада, – сказал я. – Думаю, у него просто не было времени вносить какие-либо подробности во время нападения.

– По крайней мере, он успел перебросить всех людей, – произнесла Меллия.

– Всех, кроме себя, – добавил я.

– Но ты не нашел ни его, ни признаков его присутствия, когда был на станции в первый раз.

– Ты хочешь сказать, что не нашел его труп? Нет. Может быть, он воспользовался кабинкой. А может, подошел к краю и…

– Да. Я думаю, мне надо что-нибудь надеть, – сказала она внезапно. – Не то чтобы мне не нравилась наша игра в Адама и Еву… Напротив, мне она очень по душе. Но все-таки…

В комнатах для прибывающих на станцию мы обнаружили много форменной одежды. Я наслаждался ощущением прохладной гладкой ткани на своем теле. Одним из главных неудобств при выполнении задания в тысяча девятьсот тридцать шестом году была необходимость ношения накрахмаленных воротничков и костюмов из грубой шерсти, вызывавшей неприятные ощущения. Воспоминание об этом возродило к жизни мои мысли о…

Я отогнал их. Лайза (или Меллия) стояла в нескольких футах от меня, натягивая облегающий костюм работника станции. Заметив мой взгляд, она помедлила секунду, прежде чем застегнуть на груди змейку, улыбнулась.

Улыбнувшись в ответ, я направился к выходу, чтобы выглянуть наружу, хотя прекрасно знал, что увижу там – резко обрывавшийся край в десяти шагах от выхода, клубившийся вокруг туман.

Я закричал – никакого эха в ответ. Поднял камень и швырнул его в пустоту. Он пролетел около шести футов, затем замедлился и поплыл в сторону, словно потеряв всякий интерес к закону гравитации. Я всматривался в сумрак, надеясь обнаружить в нем просвет, сквозь который мог открыться хоть какой-нибудь вид, но за туманом плыл туман и только туман.

– Как жутко, – произнесла рядом Меллия.

– Да, – отозвался я. – Идем назад, на станцию. Надо поспать. Может быть, все это исчезнет, когда мы проснемся…

Она ничего не сказала.

Ночью Меллия спала в моих объятиях. Мне ничего не снилось, кроме того, что просыпаюсь и вижу ее рядом – лучший из снов.

20

За завтраком вилки стучали о тарелки несколько громче, чем следовало бы. Еда была замечательной. Казенное довольствие некс-станций разрабатывалось с целью хоть частично восполнить пробел, возникавший в жизни оперативных агентов из-за отсутствия тех человеческих отношений и ценностей, которые обычно делают жизнь стоящей того, чтобы жить. Мы, оперативники, отдали свои души, отказавшись от семейного очага, жен и детей во имя спасения человеческой расы. Но сделка того стоила. Это должно быть очевидно каждому.

Но лицо Лайзы стояло перед моими глазами, между мною и тем чрезвычайным положением, в котором я оказался, отодвигая куда-то опасность, нависшую над Чисткой Времени.

– Ну и что мы собираемся делать, Рэвел? – спросила Меллия.

Лицо ее было холодным, спокойным; взгляд ни о чем не говорил. Может быть, это было вызвано знакомой официальной обстановкой. Игры закончились. Отныне – только дело.

– Первое, что мы должны сделать, – это хорошенько проанализировать данные в компьютере и попробовать вытянуть из них какие-нибудь выводы, – сказал я, чувствуя себя самоуверенным идиотом.

– Отлично. Некоторые данные, которыми мы располагаем, могут дать нам кое-какие идеи относительно параметров сложившейся ситуации.

Четко, по-научному кратко. Глаза смотрят уверенно, не моргая.

Хороший вы агент, мисс Гейл. Но где же та девушка, которая рыдала прошлой ночью в моих объятиях?

– Отлично, повторил я. – Пункт первый: я завершил обычное задание, вернулся в точку подбора, послал код вызова и был переброшен на станцию. Пока все в порядке?

Я посмотрел на нее, ожидая ответа. Она коротко кивнула.

– На следующий день станцию атаковали вооруженные силы третьей эры или еще кого-то, замаскированного под войска третьей эры. Если отбросить предположение о промахе со стороны службы безопасности, который, впрочем, маловероятен, в этом также не наблюдается отклонений от нормы. Однако твоя линия жизни включает станцию на Береге Динозавров в нетронутом состоянии при локальном времени на одиннадцать столетий позже.

– Правильно. И, кроме того, насколько мне известно, в станционных архивах нет упоминания о каком-либо нападении, имевшем место за тысячу лет до того, как я была призвана, или в какое-нибудь другое время. Думаю, я бы знала об этом, потому что поставила себе задачу ознакомиться с историей станции, как только получила на нее назначение.

– А тебе случайно не попадалась на глаза запись о пропаже без вести оперативного агента по имени Рэвел?

– Если и попадалась, я не обратила внимания… Это имя ничего для меня не значило… в то время.

Она опустила глаза.

– Итак, речь идет о девиации первого класса. Либо твое, либо мое прошлое исторгнуто. Возникает вопрос: какое из них является частью подлинного временного ствола?

– Не хватает данных.

– Ладно. Переходим к следующему пункту. Нел Джард воспользовался неизвестной мне системой аварийного спасения и выбросил станцию из энтропического контекста, поместив ее в то, что может быть описано как ахроническая вакуоль. Я не вполне понимаю, что это значит.

– Ты исходишь из того, что перемещение совершил Джард, – вмешалась Меллия. – Но вполне возможно, что это не так. Какая-то другая сила воздействовала именно в тот момент, чтобы усложнить либо свести на нет все его действия. Он говорил о том, что собирается делать?

Окинув взглядом комнату, в которой мы сидели, она кивнула в сторону призрачной пустоты снаружи.

– Он сказал что-то о нуль-времени, но я не помню, что именно. Мне казалось, что он просто хочет уничтожить станцию, как это делали в старые времена, «чтобы не досталось врагу».

– Как бы там ни было, она оказалась здесь.

Я кивнул.

– Когда я воспользовался личным приводом аварийного темпорального скачка, то попал к себе домой, как того и следовало ожидать. Я был настроен на частоту станции, а ее оборудование предназначалось для возврата агента из любой пространственно-временной точки.

– Ты нашел станцию пустой… Точно такой, как теперь?

– Ага. Интересно только… – Я огляделся. – Интересно, когда произошел мой последний визит – до нашего или после?

– По крайней мере, не одновременно. Ты ведь не встретился сам с собой.

– Это, должно быть, можно уточнить, – медленно произнес я. – Локальный энтропийный поток, кажется, в норме, местное время движется…

Я встал и прошелся по комнате, ища какое-нибудь свидетельство своего пребывания здесь. Я повернулся к столу, за которым сидела Меллия и… увидел его.

– Подносы! Они были здесь, на столе!

Она посмотрела на них, потом на меня. Взгляд был немного испуганным. Именно так и действует анахронизм.

– Те же два места, – сказал я. – Оставшаяся еда выглядела не слишком свежей, но еще не разложилась.

– Значит, ты можешь оказаться здесь в любое время?

– Во всяком случае, несколько часов у нас есть. Еда на тарелках была засохшей. – Я заговорщически улыбнулся. – Мы могли бы подождать немного и встретить меня.

– Нет! – резко произнесла она. – Нет. Мы не должны вызывать никаких аномалий.

– Но если мы остановим меня, не дадим мне вернуться в предыдущее задание…

– Ты несешь какую-то чепуху, Рэвел. Ну, кто же из нас на самом деле забыл, на что направлены усилия Чистки Времени? Накладывание заплат на заплаты ни к чему хорошему не приведет. Все прошло благополучно – ты здесь. Глупо рисковать этим из-за…

– Из-за надежды спасти операцию?

Ее взгляд встретился с моим.

– Мы не должны усложнить все еще больше. Ты отправился назад, пусть так и будет. Вопрос вот в чем: как нам теперь действовать?

Я сел.

– На чем мы остановились?

– Ты застал станцию пустой, но со следами нашего теперешнего визита.

– И сделал единственное, что пришло мне в голову – воспользовался станционной кабиной для скачка, который как я надеялся, перебросит меня в Центр. Но ничего не вышло. Из-за отсутствия заданной цели я отправился назад вдоль собственной временной линии и оказался на десять лет раньше в своем субъективном прошлом. Параномалия класса А, не указанная ни в одной инструкции.

– Инструкция не предусматривает подобной ситуации, – заметила Меллия.

– Ты ведь не контролировал события. Ты просто делал то, что казалось наилучшим.

– И в результате уничтожил успешно завершенную работу, отчет о которой в закодированной форме десять лет хранится в центральном архиве. В связи с этим выплывает любопытная деталь: карг, которого я должен был убрать из того времени – тот же самый, которого я обезвредил в Буффало. Из чего следует, что события в Буффало последовали, скорее, из второй версии.

– Или из того, что ты называешь альтернативным вариантом. Может, это вовсе не так. Возможно, твое свидание с самим собой в прошлом оставили в пересмотренной схеме как жизнеспособный элемент.

– В таком случае, ты права в том, что нам не следует ждать моего появления здесь. Но если ты ошибаешься…

– Мы должны найти отправную точку. В каком-то времени, в каком-то месте… Продолжим. Ты прыгнул назад на Берег, и мы встретились. Вопрос: почему мы оба, та и я, оказались в одном и том же месте и времени?

– Ничего не могу сказать.

– Рэвел, мы черт знает как запутываем временные линии.

– Ничем нельзя помочь. Если только ты не считаешь, что нам следует изображать из себя камикадзе.

– Не говори ерунды. Мы должны сделать то, что можем. Это значит – изучить факты и, следуя логике, спланировать следующий шаг.

– Следуя логике? Хорошо бы, агент Гейл. Только когда эта логика имела хоть что-нибудь общее с Чисткой Времени?

– И все же мы немного продвинулись в наших рассуждениях, – произнесла она сдержанно, не желая ввязываться в спор. – Мы знаем, что должны снова отправиться в путь, и чем скорей, тем лучше.

– Хорошо, этот пункт я принимаю. И это дает нам на выбор два пути. Во-первых, мы можем воспользоваться транспортной кабиной станции.

– И завершить скачок в какой-то точке нашего прошлого, еще больше усложнив ситуацию?

– Все может быть. Или мы перезарядим наши личные приводы и прыгнем

– Не имея никакого представления о том, куда это нас приведет?

Она передернула плечами и покачала головой; грациозное движение подбородка невольно напомнило о другом времени, другом месте, другой девушке.

Нет, черт возьми, это была не другая!

– Мы также можем отправиться… вместе, – прошептала она, – как сделали это раньше…

– Это ничего не изменит, Меллия. Все равно мы выбросимся во временной поток без цели. И можем кончить тем, что будем кувыркаться в тумане, вроде того, что за дверью, если не хуже.

– По крайней мере… – начала она, но вдруг замолчала.

«По крайней мере, мы были бы вместе…» – я почти расслышал эти слова.

– По крайней мере, мы не будем сидеть здесь, ничего не делая, в то время как Вселенная вокруг нас распадается на куски, – закончила она.

– Итак, что ты предпочитаешь?

Последовало долгое молчание. Она смотрела в сторону, затем взглянула на меня и, поколебавшись, произнесла:

– Кабина.

– Вместе или по одному?

– А поле может перебросить нас двоих одновременно?

– Думаю, да.

– Значит, вместе. Разве что тебе известна причина, по которой нам следует расстаться.

– Таких причин нет, Меллия.

– Тогда решено.

– Отлично. Тогда заканчивай завтракать. Неизвестно, сколько времени пройдет, прежде чем нам доведется снова сесть за стол.

Последним пунктом в моих сборах был небольшой кратерный пистолет из станционного арсенала. Я закрепил его на запястье под рукавом. Мы прошли через экранированную шлюзовую камеру к транспортировочной кабине. Все показания были в порядке – кабина к действию готова. При обычных условиях пассажира безболезненно и мгновенно вывели бы из временного потока в экстратемпоральную среду, а затем снова ввели в нормальное пространство-время в главной кабине приема Центра Некса. Вопрос о том, что случится на этот раз, оставался открытым. Может, мы снова полетим назад вдоль моей временной линии и на борту тонущего корабля окажется два человека; а может, отправимся в прошлое Меллии Гейл, где нас не было раньше, и тем самым усугубим катастрофу, обрушившуюся на нас. А может, выйдем из скачка где-нибудь посередине. Или вообще нигде…

– Следующая остановка – Центр Некса, – объявил я, подталкивая Меллию в кабину, и втиснулся следом. – Голову?

Она кивнула.

Я нажал кнопку переброса.

Взрыв разорвал нас на некогда составлявшие наши тела атомы.