Текст книги "Преступление без наказания: Теодор Бун - маленький юрист"

Автор книги: Джон Гришем (Гришэм)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 10

У входа в приют на Хайленд-стрит околачивались несколько мужчин неприятного вида, когда Тео припарковал там свой велосипед. Он протиснулся мимо них с вежливым «извините» и натянутой улыбкой и нисколько не испугался, зная, что мужчины не стали бы возиться с ребенком. Омерзительный запах перегара висел в воздухе.

– Есть мелочь, сынок? – спросил один из них скрипучим голосом.

– Нет, сэр, – ответил Тео, не замедляя шаг.

Внутри на цокольном этаже Тео увидел Хулио и его родственников, которые заканчивали ужин. Мать Хулио сносно говорила по-английски, но было очевидно, что она удивилась, увидев Тео вечером в среду. Тео объяснил, как он полагал, на великолепном испанском, что Хулио потребовалась дополнительная помощь с алгеброй. Однако она почему-то не поняла великолепный испанский Тео и спросила у Хулио, о чем идет речь. Потом заплакал Гектор, и она занялась им.

В кафетерии было многолюдно и жарко, к тому же плакали и другие дети. Тео и Хулио укрылись в маленьком конференц-зале наверху, где мама Тео иногда принимала клиентов из приюта.

– Ты поговорил с кузеном? – спросил Тео, закрыв дверь.

– Да. Он сказал, что придет, но я точно не знаю. Он очень нервничает, Тео. Не удивляйся, если он не покажется тебе на глаза.

– Ладно. Давай поработаем над алгеброй.

– Это обязательно?

– Хулио, у тебя тройки. Это не очень хорошо. Ты должен получать четверки.

Через десять минут оба заскучали. Тео не мог сосредоточиться, поскольку его мысли занимал кузен Хулио и его возможные показания, которые могли стать на процессе чем-то вроде разорвавшейся бомбы. Хулио же ленился – он ненавидел алгебру. У Тео зазвонил мобильный телефон.

– Это моя мама, – сказал он, открывая «раскладушку».

Миссис Бун уходила из офиса и беспокоилась о нем. Тео заверил ее, что все хорошо: он усиленно занимается с Хулио и успеет к горячему китайскому ужину, хотя, возможно, к моменту его прихода он уже превратится в холодный китайский ужин. Да и какое это имело значение: горячий или холодный?

Когда он закрыл телефон, Хулио произнес:

– Это очень круто, что у тебя есть мобильник.

– Я не единственный школьник с мобильным телефоном, – сказал Тео. – К тому же он только для местных звонков, без выхода на междугородную и международную связь.

– Все равно круто.

– Это всего лишь телефон, не компьютер.

– Ни у кого в моем классе нет мобильников.

– Ты пока семиклассник. Подожди до следующего года. Как думаешь, где сейчас твой кузен?

– Давай ему позвоним.

Тео поколебался, потом подумал: «Почему нет?» Он же не мог весь вечер прождать этого парня. Тео набрал номер, передал трубку Хулио. Послушав пару секунд, тот сообщил:

– Голосовая почта.

И тут раздался стук в дверь.

Кузен Хулио все еще был в рабочем костюме цвета хаки с надписью «Гольф-клуб Вейверли-Крик» крупными буквами на рубашке сзади и гораздо меньшими – на кармане спереди. На форменной кепке красовались те же слова. Он был не намного крупнее Тео и уж точно выглядел моложе восемнадцати-девятнадцати лет. Его темные глаза бегали туда-сюда, и Тео показалось, будто он уже готов уйти.

Парнишка отказался пожать руку Тео и назвать свое имя или фамилию. Он быстро заговорил с Хулио по-испански. В их словах сквозило напряжение.

– Он хочет знать, почему должен тебе доверять, – перевел Хулио.

Тео был благодарен ему за помощь, поскольку не понял почти ничего. Он сказал:

– Послушай, Хулио, как насчет того, чтобы вспомнить все, что было? Он пришел к тебе, ты пришел ко мне, и вот я здесь. Не я начал этот процесс. Если он хочет уйти – до свидания. Я тоже буду счастлив отправиться домой.

Это была резкая реплика, и по-английски она прозвучала довольно грубо. Хулио перевел слова Тео на испанский, и кузен метнул на него злобный взгляд, словно его оскорбили.

Тео не хотел уходить, хотя знал: лучше всего так и сделать. Он был не настолько глуп, чтобы в это ввязываться. Он повторял себе, что пора убираться, но, если честно, был счастлив находиться здесь и сейчас.

– Скажи ему, что мне можно доверять и что я не передам никому его слова, – попросил он Хулио.

Тот перевел, и его кузен, похоже, немного успокоился.

Тео стало очевидно, что парень сильно обеспокоен и действительно нуждается в помощи. Хулио продолжал тараторить по-испански. Он нахваливал Тео, который кое-какие его слова понимал.

Кузен улыбнулся.

Тео распечатал цветную спутниковую карту площадки Крик из «Гугла» и отметил на ней дом Даффи. Кузен, так и не назвавший своего имени, начал рассказ. Он указал на место под деревьями у доглега на шестом фервее и быстро заговорил о том, что видел. Он сидел на каких-то бревнах неподалеку от речки, прямо за деревьями, и ел ленч, когда увидел, как мужчина вошел в дом через заднюю дверь и вышел оттуда через пару минут. Хулио упорно переводил, часто останавливая кузена, чтобы сформулировать все по-английски для Тео. Тео же, к собственной радости, понимал все больше и больше, по мере того как привыкал к особенностям речи кузена Хулио.

Парнишка описал, какая суета началась на поле после прибытия полиции и какие поползли слухи. По словам одного его друга, парня из Гондураса, обслуживавшего столики в клубном ресторане-гриль, мистер Даффи сидел там за поздним ленчем с напитками, когда получил известие об убийстве жены. Он устроил целую сцену, выскочил вон, запрыгнул в электромобиль и помчался домой. Этот друг сказал, что на мистере Даффи были черный свитер, широкие коричневые брюки и красно-коричневая кепка для гольфа. Точное совпадение, заявил кузен. Такая же одежда была на мужчине, который заходил в дом Даффи на несколько минут.

Тео достал из папки четыре фотографии Питера Даффи. Эти снимки он нашел в Интернете, в архиве выпусков ежедневной газеты Страттенберга, затем увеличил до размера восемь на десять дюймов. Он разложил их на столе. Кузен Хулио не смог опознать мистера Даффи. Он находился на расстоянии от шестидесяти до ста ярдов от дома, когда увидел того мужчину. Мужчина напоминал человека, изображенного на фотографиях, но сказать, что это мистер Даффи, кузен не мог. Зато он точно знал, как мужчина был одет.

Опознание подозреваемого кузеном способно было помочь следствию, но не имело решающего значения. Конечно, легко установить, во что был тогда одет мистер Даффи. И тот факт, что свидетель видел, как человек в такой же одежде входил в дом за минуту до убийства, обеспечит осуждение обвиняемого – по крайней мере по мнению Тео.

Слушая, как Хулио переводит слова кузена на испанский, Тео пристально за ним наблюдал. Не оставалось никаких сомнений в том, что парень говорил правду. Да и зачем ему врать? Он ничего не выиграл бы от лжи, зато мог многое потерять! Его рассказ звучал правдоподобно и идеально вписывался в версию обвинения. Проблема, однако, состояла в том, что обвинение не подозревало о существовании такого свидетеля.

Тео слушал и снова спрашивал себя, что делать дальше.

Кузен заговорил еще быстрее, словно плотину прорвало и он жаждал избавиться от тяжкого груза. Хулио переводил еще усерднее. Тео судорожно печатал на ноутбуке, стараясь записать как можно больше. Он прерывал рассказ, просил Хулио что-то повторить, потом они продолжали снова.

Когда Тео исчерпал все возможные вопросы, он взглянул на часы и удивился, как поздно они закончили. Перевалило за семь, и родители не похвалят его за опоздание на ужин. Он сказал, что ему пора идти. Кузен поинтересовался, что же произойдет дальше.

– Точно не знаю, – признался Тео. – Дай мне немного времени подумать.

– Но ты обещал никому не говорить, – напомнил Хулио.

– Не скажу, Хулио. Во всяком случае, не раньше, чем мы, все трое, придумаем план.

– Если он испугается, то просто исчезнет, – сказал Хулио, кивнув на кузена. – Ему нельзя попадаться, понимаешь?

– Конечно, я все понимаю.

Куриный чоу-мейн уже остыл, но у Тео все равно не было особого аппетита. Буны ужинали за небольшими складными столиками перед телевизором в комнате отдыха. Судья, который отказался от собачьей еды в первую же неделю, как стал членом семьи, ел из миски у телевизора. У него с аппетитом явно все было в порядке.

– Почему ты не ешь? – спросила мать. Ее палочки застыли в воздухе.

– Я ем.

– Похоже, ты чем-то озабочен, – заметил отец. Он для китайского блюда использовал вилку.

– О да, – согласилась мать. – Что-то случилось в приюте?

– Нет, я просто думал о Хулио и его семье – как им, должно быть, трудно.

– Ты такой милый мальчик, Тедди.

«Вы даже не представляете насколько», – подумал Тео.

Тем временем на экране знаменитый Перри Мейсон представлял клиента в большом процессе и почти, казалось, проигрывал дело. Судья от него устал. Присяжные смотрели скептически. Прокурор лопался от самодовольства. И вдруг Перри метнул взгляд в толпу зрителей, назвав имя ранее не заявленного свидетеля. Свидетель взошел на трибуну и выдал историю, которая сильно отличалась от версии, выдвинутой прокурором. Новые показания позволили быстро расставить все по местам. Неожиданный свидетель выдержал перекрестный допрос, и присяжные приняли решение в пользу клиента Перри Мейсона.

Еще один счастливый конец. Еще одна победа в зале суда.

– И все же так не бывает, – сказала миссис Бун. Это были единственные слова, которые ей удалось вставить в комментарии Тео. – Не бывает неожиданных свидетелей.

Тео предвидел такой поворот.

– А что, если свидетель появился внезапно? И оказывается, что именно его показания имеют решающее значение для установления истины? И никто о нем раньше не знал?

– Если никто о нем не знал, как он добрался до зала суда? – спросил мистер Бун.

– А что, если он просто появился? – парировал Тео. – Что, если очевидец прочитал о процессе в газете или увидел что-то по телевизору и проявил инициативу? Никто не подозревал о его существовании. Никто не знал, что́ он видел, как совершалось преступление. Что бы сделал судья?

Редко случалось такое, когда Тео мог поставить в тупик, пусть даже ненадолго, двух других юристов в семье. Его родители задумались над вопросом. На этом этапе он мог сделать два вывода: во-первых, оба родителя выскажут мнение; во-вторых, они ни за что не согласятся друг с другом.

Мать начала первой:

– Обвинение не может пригласить свидетеля, о котором не заявило суду и защите. Запрещено предоставлять слово ранее не заявленным свидетелям.

– Но, – заявил отец, почти перебив ее, с явным желанием поспорить, – если обвинение не знает о свидетеле, то обвинение и не может заявить такого свидетеля. Весь смысл процесса сводится к тому, чтобы установить истину. Отнять у очевидца возможность дать показания – это все равно что скрыть правду.

– Правила есть правила.

– Они могут изменяться по усмотрению судьи в случае необходимости.

– Такой обвинительный приговор не выдержит апелляции.

– А я не так в этом уверен.

Туда-сюда, туда-сюда. Тео притих. Он подумывал напомнить родителям, что ни один из них не специализировался на уголовном праве, но такое замечание, вероятно, навлекло бы на него гнев обоих сразу. Подобные дискуссии часто происходили в семье Бун, и Тео многое узнавал о праве за ужином, на веранде и даже на заднем сиденье автомобиля.

Например, так он узнал, что его родители, будучи юристами, считались служащими суда. И поэтому их обязанностью было помогать в отправлении правосудия. Если другие юристы нарушали правила, или полицейские преступали закон, или судьи переходили рамки приличий, то его родители должны были предпринимать соответствующие действия. Многие юристы пренебрегали своим долгом, если верить словам мистера и миссис Бун, но только не они.

Тео боялся рассказывать им о кузене Хулио. Узнай они о нем, чувство долга скорее всего заставило бы их тут же отправиться к судье Гэнтри. Парнишку схватили бы полицейские, потащили в суд, заставили дать показания, а потом задержали как нелегала. Его отправили бы в тюрьму, а потом в какой-нибудь исправительный центр, где, как утверждал мистер Маунт, люди проводят долгие месяцы в ожидании депортации на родину.

Репутация Тео как человека, которому можно доверять, будет разрушена. Семья кузена Хулио сильно пострадает.

Зато виновного человека все-таки осудят. В противном случае Питер Даффи, вероятно, выйдет из зала суда свободным человеком. Убийство сойдет ему с рук.

Тео с трудом проглотил еще один кусок холодной курицы.

Он не сомневался, что будет плохо спать.

Глава 11

Кошмары отступили лишь к рассвету, и Тео оставил всякую надежду отдохнуть. Он долгое время смотрел в потолок спальни в ожидании звуков, означавших, что его родители встали и уже ходят по дому. Он пожелал доброго утра Судье, спавшему у него под кроватью и тоже проснувшемуся.

Ночью Тео пытался убедить себя, что у него нет иного выхода, кроме как обратиться к родителям с утра пораньше и пересказать им историю кузена Хулио. Он решался на это и передумывал множество раз. Но все-таки нельзя, решил он наконец выбравшись из постели, нарушить обещание, которое дал Хулио и его кузену. Он не может никому об этом рассказать. Если преступник останется на свободе, то это проблема не Тео.

Или все же это его проблема?

Он шумел, как обычно, проводя привычный утренний ритуал: душ, зубы, брекеты – ежедневная пытка, сопутствующая принятию решения, что надеть. Как всегда, он вспомнил об Эльзе и ее неприятной привычке окидывать взглядом его рубашку, брюки и туфли, чтобы удостовериться, что все сочетается и что ни один из этих предметов не надевался за последние три дня.

Он услышал, как отец хлопнул дверью за пару минут до семи. Потом услышал, как мать в комнате отдыха смотрит раннее телевизионное шоу. Ровно в 7.30 Тео закрыл дверь в своей ванной комнате, открыл мобильник и позвонил дяде Айку.

Айк не любил рано вставать. Его скучная работенка на должности мелкого налоговика не требовала особой отдачи, и он никогда не начинал новый день с приливом энтузиазма. Его обязанности нагоняли тоску, и он часто говорил об этом Тео. Существовала и другая проблема. Айк слишком много пил – этой досадной привычкой и объяснялся поздний подъем по утрам. Уже много лет Тео слышал, как взрослые шепчутся, говоря о пагубном пристрастии Айка. Эльза однажды задала Винсу вопрос, имевший отношение к Айку, и Винс бросил в ответ грубое «может быть, если он трезвый». Это не предназначалось для ушей Тео, но он слышал в офисе намного больше, чем думали взрослые.

Наконец на звонок ответили резким и скрипучим:

– Это ты, Тео?

– Да, Айк, доброе утро. Простите, что так рано вас побеспокоил. – Тео старался говорить так вкрадчиво, как только мог.

– Ничего страшного, Тео. Наверное, тебе что-то интересное пришло на ум.

– Да, мы можем поговорить сегодня утром, желательно пораньше? У вас в офисе? Выяснилось кое-что важное, и я не уверен, что могу обсудить это с родителями.

– Что ж, конечно, Тео. Когда?

– А если сразу после восьми? Уроки начинаются в восемь тридцать. Если я уйду из дома слишком рано, мама что-то заподозрит.

– Конечно. С удовольствием встречусь с тобой.

– Спасибо, Айк.

Тео моментально проглотил завтрак, поцеловал маму на прощание, пообщался с Судьей, ровно в восемь часов вскочил на велосипед и помчался по Маллард-лейн.

Айк сидел за столом с бумажным стаканом дымящегося кофе и громадным рогаликом с корицей, покрытым сахарной глазурью толщиной не меньше дюйма. Видимо, это было очень вкусно, но Тео только что доел хлопья. К тому же у него пропал аппетит.

– У тебя все в порядке? – спросил Айк, когда Тео присел на самый краешек стула.

– Наверное. Мне нужно поговорить с человеком, которому я могу доверять и который знает кое-что о праве.

– Ты кого-то убил? Ограбил банк?

– Нет.

– Такое ощущение, что ты ужасно взволнован, – заявил Айк, оторвав огромный кусок рогалика с корицей и запихав его в рот.

– Это касается дела Даффи, Айк. Возможно, мне известно кое-что о виновности мистера Даффи.

Айк продолжил жевать, но при этом наклонился вперед, уперев локти в стол. Вокруг его глаз собрались морщинки, когда он уставился на Тео.

– Рассказывай дальше.

– Есть свидетель, один парень, о котором никто не знает. Он видел кое-что в момент убийства.

– И ты знаешь, кто это?

– Да, и я обещал никому не сообщать.

– И как только ты напал на этого парня?

– Через одного мальчика в школе. Я ничего больше не могу вам рассказать, Айк. Я обещал не делать этого.

Айк с трудом сглотнул, потом схватил чашку и сделал большой глоток кофе. Он не сводил глаз с Тео. На самом деле он не удивился. Его племянник знал больше юристов, судебных клерков, судей и полицейских, чем любой другой человек в городе.

– И – что бы ни видел твой неизвестный свидетель – это может сильно повлиять на процесс, я прав? – спросил Айк.

– Да.

– Этот свидетель уже говорил с полицией, или юристами, или еще с кем-нибудь, кто имеет отношение к делу?

– Нет.

– И на данном этапе этот свидетель не имеет желания добровольно явиться в суд?

– Все так.

– Свидетель чего-то боится?

– Да.

– Его показания помогли бы осудить мистера Даффи или оправдать его?

– Осудить, без сомнений.

– Ты говорил с этим свидетелем.

– Да.

– И ты ему веришь.

– Да. Он говорит правду.

Еще один большой глоток кофе. Причмокивание. Зрачки Айка, казалось, вот-вот просверлят две дырки в глазах Тео.

Айк продолжал:

– Сегодня вторник, третий полноценный день процесса. Из того, что я слышал, следует: судья Гэнтри собирается закончить на этой неделе, даже если придется проводить заседание в субботу. Так что половина процесса, наверное, уже позади.

Тео кивнул. Его дядя положил в рот еще один огромный кусок рогалика и принялся медленно жевать. Прошла минута.

Он наконец сглотнул и произнес:

– Вопрос у тебя, очевидно, такой: как, если существует подобная вероятность в принципе, можно или следует поступить с этим свидетелем на данном этапе процесса?

– Именно, – подтвердил Тео.

– Да, и, насколько я понимаю, мистер Джек Хоган не отказался бы от парочки неожиданностей. Позиция обвинения была слабой изначально, а теперь еще больше ослабла.

– Я думал, вы не следите за процессом.

– У меня есть друзья, Тео. Источники.

Айк вскочил и направился в противоположный конец кабинета, где высились старые полки, забитые юридическими книгами. Он провел пальцем по нескольким корешкам, потом сорвал одну книгу с полки и принялся перелистывать страницы. Вернувшись за стол, он сел, положил книгу перед собой и продолжил что-то искать. Наконец, после долгой паузы, он заявил:

– Вот оно. В соответствии с порядком судопроизводства судья, председательствующий при рассмотрении дела, имеет полномочия объявить судебное разбирательство неправосудным, [12]12
  То есть противоречащим нормам правосудия, нарушающим закон.


[Закрыть]если считает, что произошло нечто неподобающее. Здесь есть пара примеров: с присяжным связывается лицо, заинтересованное в исходе разбирательства; важный свидетель заболевает или по какой-то причине не может дать показания; исчезают основные улики. И все такое.

Тео знал об этом.

– А о неожиданно появившемся свидетеле тут говорится?

– Явно – нет, но это довольно широкая норма, которая позволяет судье поступить так, как он сочтет нужным. Отсутствие важного свидетеля вполне может послужить основанием для объявления разбирательства неправосудным.

– А что бывает после объявления разбирательства неправосудным?

– Обвинения не снимаются. Назначается новое разбирательство.

– Когда?

– По решению судьи, но в данном случае, я подозреваю, Гэнтри не станет долго ждать. Через пару месяцев, не больше. Этого достаточно, чтобы тайный свидетель мог выработать свою линию поведения.

В голове Тео крутилось множество мыслей, и он не мог решить, что сказать дальше.

Айк произнес:

– Тогда, Тео, вопрос вот в чем: как ты убедишь судью Гэнтри объявить разбирательство неправосудным, до того как дело уйдет на рассмотрение к присяжным? До того как присяжные признают мистера Даффи невиновным, когда он на самом деле виновен?

– Не знаю. Вот где подключитесь вы, Айк. Мне нужна ваша помощь.

Айк толкнул книгу в сторону и оторвал еще один кусок рогалика. Он жевал, размышляя над сложившейся ситуацией.

– Вот как мы поступим, – заключил он, не переставая жевать. – Ты пойдешь в школу, а я отправлюсь в зал суда на разведку. Наведу справки, может, поговорю кое с кем из друзей. Я не стану упоминать твое имя. Поверь мне, Тео, я всегда буду тебя защищать. Сможешь позвонить мне во время ленча?

– Конечно.

– Тогда иди.

Когда Тео был уже на пороге, Айк спросил:

– Почему ты не обратился к родителям?

– Думаете, надо?

– Не сейчас. Возможно, позже.

– Они разволнуются, Айк, вы же знаете. Они служащие суда и, возможно, заставили бы меня раскрыть то, что мне известно. Все так сложно…

– Тео, это действительно слишком сложно для тринадцатилетнего мальчика.

– Думаю, я согласен с вами.

– Позвони мне во время ленча.

– Обязательно, Айк. Спасибо.

На перемене Тео побежал искать Эйприл, когда кто-то окликнул его в коридоре. Это оказался Сэнди Коу, который пытался догнать его.

– Тео, есть минутка?

– А… конечно.

– Слушай, я просто хотел сказать тебе, что мои родители встретились с тем юристом по банкротствам, с парнем по фамилии Мозинго. И он обещал, что мы не потеряем наш дом.

– Это здорово, Сэнди!

– Он сказал, что им придется пройти через процедуру банкротства и все остальное, о чем ты говорил, зато в итоге мы сохраним дом. – Сэнди залез в рюкзак, вытащил маленький конверт и протянул его Тео. – Это от моей мамы. Я рассказал ей о тебе, и, я думаю, это письмо благодарности.

Тео неохотно принял конверт.

– Не стоило ей этого делать, Сэнди. Мне это не составило никакого труда, пустяки.

– Пустяки? Тео, мы сохраним наш дом!

Тео заметил, что после этих слов глаза Сэнди увлажнились. Он чуть ли не плакал. Тео ткнул его кулаком в бок и сказал:

– Всегда пожалуйста, Сэнди. Если смогу еще чем-то помочь, дай мне знать.

– Спасибо, Тео.

На уроке по государственном устройству мистер Маунт попросил Тео поделиться с классом новостями по делу Даффи. Тео объяснил: обвинение пытается доказать, что у мистера и миссис Даффи появились сложности и они едва не подали на развод два года назад. Для дачи показаний вызвали нескольких друзей, но их привел в замешательство жесткий перекрестный допрос мистера Клиффорда Нэнса.

На секунду Тео подумал о том, чтобы открыть ноутбук и зачитать диалог из зала суда с пылу с жару, но все же отказался от этой затеи. Конечно, он не совершил преступления, взломав компьютер секретаря судебного заседания, но в этом явно было что-то неправильное.

Как только закончился урок, мальчики направились в кафетерий. Тео улизнул в туалет и позвонил Айку. На часах было почти 12.30.

– Ему все сойдет с рук, – произнес Айк, когда взял трубку. – Хоган ни за что не добьется обвинительного приговора.

– Вы долго смотрели? – спросил Тео, прячась в кабинке.

– Все утро. Клиффорд Нэнс слишком хорош, а Хоган заплутал в дебрях. Я наблюдал за присяжными. Им не нравится Питер Даффи, но доказательств вины нет. Он выйдет из зала суда свободным человеком.

– Но он виновен, Айк.

– Это ты так говоришь, Тео. А я не знаю, что тебе известно. Никто не знает.

– Что нам делать?

– Я все еще размышляю над этим. Заезжай после уроков.

– Договорились.