355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Джон Гришем (Гришэм) » Последний присяжный » Текст книги (страница 2)
Последний присяжный
  • Текст добавлен: 9 сентября 2016, 22:02

Текст книги "Последний присяжный"


Автор книги: Джон Гришем (Гришэм)


Жанр:

   

Триллеры


сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава 2

Рода Кассело жила в общине Бич-Хилл, в двенадцати милях к северу от Клэнтона, в скромном кирпичном домике серого цвета, стоявшем вблизи узкой асфальтированной дороги. На тщательно ухоженных клумбах перед ее домом не было ни единого сорняка, широкая лужайка с густой травой, отделявшая цветник от дороги, всегда была аккуратно подстрижена, а подъездная аллея посыпана белой щебенкой. По обе стороны от аллеи в беспорядке валялись самокаты, мячи и велосипеды: двое детишек Роды проводили большую часть дня, играя на лужайке, и лишь иногда отвлекались, чтобы поглазеть на проезжавшую мимо машину. До дома ближайших соседей, мистера и миссис Диси, можно было при желании добросить мяч.

Молодой муж Роды, купивший в свое время дом, где она теперь жила с детьми, погиб в автомобильной катастрофе в Техасе, и в двадцать восемь лет Рода осталась вдовой. На полученную за мужа страховку удалось выкупить дом и машину. Остаток Рода положила в банк, чтобы иметь скромную ежемесячную ренту, которая позволяла не работать, а заниматься детьми. По многу часов в день она ухаживала за огородом, поливала цветы, пропалывала сорняки, окапывала клумбы.

Рода была домоседкой. Старушки из Бич-Хилл считали ее образцовой вдовой: всегда дома, всегда печальна, на людях показывалась лишь в церкви. Хотя в церковь можно было бы ходить и чаще, шепотом добавляли они.

Сразу после смерти мужа Рода хотела вернуться к родственникам в Миссури (ни она, ни он не были уроженцами округа Форд, работа привела их сюда), но кредит за дом был выплачен, детям здесь нравилось, соседи оказались милыми людьми, а ее родственники очень уж интересовались, сколько денег осталось от страховки. Поэтому Рода продолжала жить в округе Форд, не отказываясь от мысли уехать, но и не двигаясь с места.

Рода Кассело была красивой женщиной, когда хотела ею быть, что случалось не часто. Стройную, но отнюдь не плоскую фигуру обычно скрывало либо свободное платье из хлопка, либо широкая полотняная роба, которую она надевала, когда трудилась в саду. Женщина почти не пользовалась косметикой, длинные льняные волосы собирала в пучок и закалывала на макушке. Большую часть ее рациона составляли собственноручно выращенные, экологически чистые фрукты и овощи, поэтому цвет блестящей кожи был отменно здоровым. Обычно здесь, в округе, такая привлекательная молодая вдова являлась объектом повышенного внимания, но Рода вела затворническую жизнь.

Тем не менее после трех лет траура ее стало обуревать беспокойство. Годы шли, моложе она не становилась. Однако была слишком молода и слишком хороша собой, чтобы все субботы проводить дома, не имея иных развлечений, кроме чтения на сон грядущий. А ведь где-то там, за пределами дома, – не в Бич-Хилл, разумеется, – шла жизнь.

И вот однажды Рода наняла жившую неподалеку молоденькую негритянку присмотреть за детьми, а сама отправилась на север по федеральному шоссе, ведущему в Теннесси, туда, где, по слухам, имелись приличные бары и танцевальные клубы и где, скорее всего, ей не грозила встреча со знакомыми. Она с удовольствием танцевала и флиртовала, но никогда не пила лишнего и всегда возвращалась домой рано. Такие поездки два-три раза в месяц вошли у нее в привычку.

Постепенно джинсы становились все более облегающими, танцы – все более бурными, а время возвращения все более поздним. Ее заметили, и в барах вдоль федеральной дороги о ней заговорили.

Прежде чем убить, он дважды следовал за ней до самого дома. Стоял март, и теплый атмосферный фронт принес надежду на необычно раннюю весну. Ночь выдалась темной, безлунной. Мишка, дворовый пес Кассело, первым учуял, когда тот крался за деревьями к дому. Чтобы предупредить лай и рычание, он заставил собаку замолчать навсегда.

Сыну Роды Майклу было пять лет, дочке Терезе – три. В своих одинаковых, всегда наутюженных пижамках с изображением любимых диснеевских персонажей они, не отрываясь, наблюдали за блестящими глазами матери, читавшей им историю про Иону и кита. Когда, уложив детей и поцеловав их на ночь, Рода погасила свет в их спальне, он был уже в доме.

Еще через час она выключила телевизор и заперла входную дверь, удивляясь, куда запропастился Мишка. Впрочем, он и прежде, случалось, задерживался, гоняясь по лесу за кроликами и белками. Пес спал на заднем крыльце и на заре будил ее своим воем. В спальне Рода скинула легкое платье и открыла дверь гардеробной, чтобы повесить одежду. Он поджидал ее там в темноте.

Обхватив сзади, закрыл ей рот толстой потной ладонью и сказал:

– У меня нож. Я убью и тебя, и твоих щенков! – Он помахал у нее перед глазами блестящим лезвием, зажатым в другой руке. – Поняла? – прошипел он ей в ухо.

Рода дрожала, но ей удалось кивнуть. Она не видела его, потому что он швырнул ее на пол гардеробной лицом вниз и заломил руки за спину. Потом сорвал с вешалки коричневый шерстяной шарф, подаренный когда-то старой тетушкой, и замотал ей лицо.

– Ни звука, – рычал он, – или прирежу детей! – Покончив с шарфом, он схватил ее за волосы, рывком заставил встать и поволок к кровати. Там приставил острие ножа ей к горлу и приказал: – Не сопротивляйся. Нож – вот он. – После чего разрезал трусики и начал насиловать.

Он хотел видеть ее глаза, эти прекрасные глаза, которые поразили его там, в клубе, как и роскошные длинные волосы. Дважды он угощал ее и танцевал с ней, но когда попытался обнять, она решительно отстранила его. «Попробуй теперь меня оттолкнуть», – бормотал он тихо, но так, чтобы она слышала.

«Джек Дэниелс» обеспечивал кураж часа на три, теперь от виски у него начал заплетаться язык. Он двигался медленно, не спешил, наслаждался и самодовольно бубнил что-то насчет настоящего мужчины, который сам берет все, что пожелает.

От запаха виски и пота ее тошнило, но она была слишком напугана, чтобы попытаться скинуть негодяя. Это могло его разозлить и заставить схватиться за нож. Немного придя в себя после первых минут неописуемого ужаса, Рода начала думать. Не шуметь. Чтобы дети не проснулись. Пустит ли он в ход нож, когда все будет кончено?

Его движения становились быстрее, бормотание – громче.

– Тише, детка, – не переставая сипел он, – а то познакомишься с ножиком.

Железная кровать скрипела (с непривычки, отметил он про себя) слишком громко, но ему было все равно.

Скрежет разбудил Майкла, Майкл разбудил Терезу. Дети выскользнули из своей комнаты и, крадучись, пошли по темному коридору – посмотреть, что происходит. Майкл открыл дверь спальни, увидел странного мужчину, навалившегося на его мать, и позвал: «Мама!» Мужчина на секунду замер и резко повернул голову.

Звук детского голоса ужаснул Роду, она рванулась, выкинула вперед руки и стала царапать и молотить насильника наугад. Один удар маленького кулачка пришелся ему в левый глаз и оказался болезненным настолько, что мужчина упал навзничь. Воспользовавшись моментом, Рода сорвала повязку с глаз, одновременно отталкивая его обеими ногами. Он влепил ей пощечину и попытался опять пригвоздить к кровати.

– Дэнни Пэджит! – воскликнула она, впиваясь в него ногтями. Он снова ударил ее по лицу.

– Мама! – закричал Майкл.

– Бегите, дети! – сдавленным от боли голосом выдавила Рода.

– Заткнись! – завопил Пэджит.

– Бегите! – на сей раз громко крикнула Рода. Малыши начали пятиться, потом повернулись и стремглав бросились по коридору в кухню, а оттуда – на улицу, подальше от опасности.

В ту долю секунды, когда женщина выкрикнула его имя, Пэджит понял, что есть только один способ заставить ее молчать. Замахнувшись, он дважды всадил в нее нож, потом скатился с кровати и быстро подобрал одежду.

* * *

Засидевшиеся у телевизора мистер и миссис Диси смотрели какую-то передачу из Мемфиса, когда на улице раздались и стали стремительно приближаться крики Майкла. Мистер Диси выскочил на крыльцо и увидел мальчика. Пижамка была мокрой от пота и росы, а зубы стучали так, что тот не мог сказать ничего членораздельного, только повторял без конца:

– Он обижает мою мамочку! Он обижает мою мамочку!

В темноте, разделявшей их дома, мистер Диси различил и бегущую вслед за братом Терезу. Впрочем, «бежала» она почти на месте, словно хотела одновременно и оказаться в доме соседей, и не удаляться от своего. Когда миссис Диси наконец подобрала ее возле гаража, девочка сосала палец и была не в состоянии говорить.

Бросившись в гостиную, мистер Диси схватил два ружья – одно для себя, другое для жены. Дети сидели на кухне, парализованные страхом.

– Он обижает мою мамочку! – механически твердил Майкл. Миссис Диси, обняв, утешала его, заверяя, что все будет хорошо. Муж положил ружье на стол перед ней.

– Оставайся здесь! – И выскочил на улицу.

Далеко бежать ему не пришлось. Прежде чем рухнуть в мокрую траву, Рода почти доковыляла до их дома. Она была полностью обнажена и сплошь покрыта кровью от шеи и ниже. Мистер Диси поднял ее на руки, отнес к себе на террасу, после чего крикнул жене, чтобы она увела детей в глубину дома и заперла их в спальне, – нельзя было допустить, чтобы малыши увидели мать в таком состоянии.

Когда он укладывал ее на качалку, Рода прошептала:

– Дэнни Пэджит. Это был Дэнни Пэджит.

Мистер Диси укрыл ее пледом и вызвал «скорую».

* * *

Пэджит гнал свой пикап по середине дороги со скоростью девяносто миль в час. Он был все еще пьян и чертовски напуган, хотя не хотел себе в этом признаться. Через десять минут он будет дома, в безопасности своего родового маленького королевства, известного под названием «остров Пэджитов».

Паршивая мелкота! Все испортили. Ладно, нужно будет обдумать это завтра. Он сделал большой глоток «Джека Дэниелса» из очередной бутылки и почувствовал себя лучше.

Кто это был – то ли кролик, то ли маленькая собака, то ли какой-то грызун, – он так и не понял, но, когда животное выскочило из-за насыпи на обочине, не сумел правильно среагировать и слишком резко нажал педаль тормоза. Не потому, что пытался спасти жизнь зверюшки, отнюдь, он обожал подобные убийства на дороге, – просто сработал инстинкт. Задние колеса заклинило, машину повело. Дэнни не успел осознать всю опасность ситуации, крутанул руль не в ту сторону, пикап ткнулся в насыпь и завертелся, как ударившийся в ограждение гоночный карт на скоростной трассе, потом сорвался в кювет, два раза перевернулся и, наконец, врезался в сосну. Будь Дэнни трезвее, ему бы не выжить, но пьяным везет.

Он выбрался из машины через разбитое окно и долго стоял, припав грудью к капоту, – считал ушибы и царапины, прикидывал свои шансы. Одна нога, как оказалось, не двигалась, и, выкарабкавшись на дорогу, он понял, что далеко ему не уйти. Впрочем, и необходимости не было.

Прежде чем он успел что-то сообразить, его ослепила синяя мигалка полицейской машины, и вышедший из нее помощник шерифа стал осматривать место аварии, освещая его длинным черным фонарем. А по дороге уже приближались другие машины с проблесковыми маячками.

Помощник шерифа увидел кровь, уловил запах виски и потянулся за наручниками.

Глава 3

Большая Коричневая река берет свое начало где-то к югу от Теннесси и на протяжении тридцати миль течет через центральную часть округа Тайлер, штат Миссисипи, прямо, как искусственно вырытый канал. За две мили до границы с округом Форд она начинает петлять, а в том месте, где вступает на территорию округа, уже напоминает испуганную змею, отчаянно извивающуюся и неизвестно куда стремящуюся. Вода в реке густая и тяжелая от ила, течение медленное, и часто встречаются мели. Красотой Большая Коричневая не отличается. Песок и галька, покрывающие ее изрезанные берега, завалены всякими отбросами. Сотни болот и ручьев неиссякаемо питают неторопливо текущие воды реки.

Ее путешествие через округ Форд весьма кратко. В северо-восточной его части Большая Коричневая образует широкий круг, опоясывающий участок земли в две тысячи акров, и устремляется обратно, в сторону Теннесси. Круг почти замкнутый, так что земля внутри его, в сущности, представляет собой остров. Только в последний момент Большая Коричневая отклоняется, оставляя узкий перешеек, соединяющий остров с «материком».

Этот участок земли – низинной, заболоченной, поросшей соснами, эвкалиптами, вязами, дубами и покрытой мириадами ручейков, трясин и мелких озерцов, иные из которых связаны друг с другом, – и назывался «островом Пэджитов». Почва здесь плодородная, но никто никогда не потрудился осушить и расчистить сколько-нибудь значительную ее площадь. На острове ничего не выращивали, кроме строевого леса и – в изобилии – пшеницы: для нелегального производства виски. А еще марихуаны, но это более поздняя история.

По узкой полоске земли между встречными потоками Большой Коричневой пролегала асфальтовая дорога, которая постоянно находилась под наблюдением. Она была построена давным-давно на средства округа, но мало кто из налогоплательщиков рисковал ею пользоваться.

Остров целиком находился во власти Пэджитов еще со времен восстановления Юга, когда Рудольф Пэджит, торговец коврами, приехал сюда с Севера, однако немного запоздал: лучшие земли были уже разобраны. Он долго искал, не нашел ничего привлекательного, а потом каким-то образом наткнулся на кишащий змеями остров. На карте тот выглядел многообещающе. Рудольф сколотил шайку из недавно освобожденных рабов, которые, орудуя мачете, а если требовалось, и ружьями, проложили ему путь на остров. Никто другой на него не посягал.

Рудольф женился на местной шлюхе и занялся лесозаготовками. Поскольку спрос на строевой лес после Гражданской войны был велик, дела у него пошли превосходно. Шлюха оказалась весьма плодовита, и вскоре по острову носилась ватага маленьких Пэджитов. Один из пригретых Рудольфом бывших рабов оказался мастером самогоноварения, и Рудольф стал единственным, наверное, фермером, который не только не торговал зерном, но и не использовал его в собственном хозяйстве. Вместо этого он производил напиток, который вскоре приобрел известность как лучшее в этих краях виски.

Тридцать лет, вплоть до своей смерти в 1902 году от цирроза, Рудольф занимался изготовлением «паленого» виски. К тому времени клан Пэджитов, заселивший уже весь остров, процветал благодаря лесопилкам и незаконной торговле виски. По острову были разбросаны с полдюжины винокурен. Хорошо замаскированные и охраняемые, они работали на промышленном оборудовании.

Виски Пэджитов славилось повсюду, хотя, как нетрудно догадаться, к публичной известности его производители не стремились. Они были очень скрытны и преданы клану, тщательно охраняли тайну частной жизни и смертельно боялись, чтобы кто-то извне не проник, не дай Бог, в их маленькое королевство и не посягнул на их очень существенные доходы. Называли они себя лесорубами, и все прекрасно знали, что они действительно производят – весьма успешно – пиломатериалы. Здание «Деревообрабатывающей компании Пэджитов» высилось вблизи главного шоссе у реки. Семья старательно пестовала легенду о себе как о законопослушных налогоплательщиках, чьи дети посещают бесплатную школу.

В 1920 – 1930-е годы, когда действовал «сухой закон» и страна томилась жаждой, спрос на виски превосходил все возможности Пэджита. Самогон перевозили в дубовых бочках на пароходах по Большой Коричневой, а далее – грузовиками на Север, вплоть до Чикаго. Патриархом, президентом и директором по производству и маркетингу был старый забияка по имени Кловис Пэджит, старший сын Рудольфа и местной шлюхи. С юных лет Кловис усвоил непреложную истину: лучший доход – тот, из которого не изымаются налоги. Это был урок номер один. Второй урок состоял в том, что выгоднее всего иметь дело с наличными. Кловис был агрессивным приверженцем наличности и уклонения от налогов. Ходили слухи, что денег у Пэджитов больше, чем в казне штата Миссисипи.

В 1938 году три агента налоговой службы переправились через реку в арендованной плоскодонке, чтобы поискать источники доходов старика Пэджита. Их тайное проникновение на остров было заранее обречено на неудачу по нескольким причинам. Прежде всего, порочным был сам способ переправы. Но почему-то они решили совершить свою вылазку именно в полночь. Их трупы расчленили и очень глубоко закопали.

В 1943 году в округе Форд произошло странное событие – шерифом (или верховным шерифом, как его здесь называют) был избран честный человек. Звали его Кунс Лэнтрип, и был он отнюдь не так честен, как вещал об этом с трибуны, обещая покончить с коррупцией, очистить от мошенников окружное правительство, покончить с бутлегерством и незаконным производством спиртного, в том числе принадлежащим самим Пэджитам. Речи он произносил и впрямь прекрасные, и его выбрали с перевесом в восемь голосов.

Ждать сторонникам Лэнтрипа пришлось долго, однако через полгода после вступления в должность он все же собрал своих помощников и перешел с ними на остров по единственному мосту – допотопному деревянному сооружению, возведенному округом еще в 1915 году по настоянию Кловиса. Пэджиты пользовались им иногда по весне, когда уровень воды в реке сильно поднимался. Больше никому по мосту ходить не разрешалось.

Двоих помощников убили выстрелами в голову, а тело Лэнтрипа вообще не было найдено. Три пэджитовских негра тихонечко уложили его на краю трясины. Бафорд, старший сын Кловиса, руководил «погребением».

Слухи об этой расправе несколько недель были главной новостью в Миссисипи, губернатор грозился даже отрядить в Клэнтон солдат национальной гвардии. Но шла Вторая мировая война, и вскоре новость о высадке союзных войск в Нормандии отвлекла на себя всеобщее внимание. Бойцов национальной гвардии мало осталось в стране, а те, кто был в состоянии держать оружие, не выказывали особого желания атаковать остров Пэджитов. Нормандский берег привлекал их куда больше.

Наученные благородным экспериментом честного шерифа, добропорядочные граждане округа следующим выбрали представителя старой школы. Его звали Маккей Дон Коули, и его отец был верховным шерифом в двадцатые годы, когда остров Пэджитов возглавлял Кловис. Кловис и Коули-старший были весьма близки, и все знали, что шериф разбогател потому, что Старый Пэджит имел возможность свободно пересекать границу округа. Когда Маккей Дон объявил о своем намерении баллотироваться, Бафорд послал ему пятьдесят тысяч долларов наличными. Избрание Маккея Дона прошло как по маслу. Его оппонент в предвыборных речах делал упор на свою честность.

В Миссисипи было широко распространено, но открыто не декларировалось убеждение, что хороший шериф должен быть и ловкачом, чтобы обеспечивать законность и порядок. Самопальное виски, проституция и азартные игры – всего лишь факты жизни, и шериф обязан уметь относиться к подобным явлениям с умом, чтобы регулировать их и ограждать от них добрых христиан. Пороки эти неискоренимы, так что шерифу следует лишь координировать и синхронизировать неизбывное течение греха. А за свои усилия он должен получать кое-какую мзду от грешников. Именно этого и ожидал шериф. Ожидали и его избиратели. Ни один честный человек не в состоянии существовать на такое ничтожное жалованье, как жалованье шерифа. Ни один честный человек не способен пройти через подпольный теневой мир так, чтобы тот не оставил на нем своего следа.

Большую часть того столетия, что минуло после Гражданской войны, Пэджиты содержали шерифов округа Форд. Они почти в открытую покупали их с помощью мешков денег. Маккей Дон Коули получал ежегодно сто тысяч (по слухам), а в год выборов и вовсе имел все, что пожелает. Так же щедры Пэджиты были и по отношению к другим представителям администрации и политикам. Они им платили втихую и полностью контролировали. Взамен просили немного: Пэджиты хотели, чтобы их оставили в покое на их острове.

После Второй мировой войны спрос на подпольную алкогольную продукцию стал постепенно падать. А поскольку из поколения в поколение Пэджитов учили действовать только за рамками закона, Бафорд и его семейство стали искать другие сферы запрещенной коммерции. Торговать лишь пиломатериалами было скучно: эта деятельность слишком сильно зависела от множества рыночных факторов и – что важнее всего – не приносила пачек наличности, притока которой требовала семья. Пэджиты торговали оружием, угоняли машины, мошенничали, покупали и жгли дома, чтобы получить страховку. В течение двадцати лет они содержали высокодоходный бордель на границе округа, пока тот загадочным образом не сгорел в 1966 году.

Они были людьми творческими и предприимчивыми, постоянно что-то придумывали и изыскивали новые возможности, выслеживали кого-нибудь, кого можно ограбить. Ходили слухи, порой весьма убедительные, что Пэджиты входили в объединенную мафию Дикси[5]5
  Объединенное название южных штатов США.


[Закрыть]
 – широко раскинувшую свою сеть воровскую банду, состоявшую из местного сброда, которая свирепствовала на Юге в шестидесятые годы. Никаких подтверждений этим слухам быть не могло, многие им и не верили, в первую очередь потому, что Пэджиты были слишком скрытны, чтобы допустить кого бы то ни было в свой бизнес. Тем не менее слухи продолжали циркулировать, и Пэджиты оставались объектами бесконечных пересудов, о них сплетничали в кафе и бакалейных лавках, расположенных вокруг главной площади Клэнтона. Героями их, разумеется, не почитали, но то, что они были местной легендой, – несомненно.

В 1967 году один из молодых Пэджитов смылся в Канаду, чтобы избежать призыва. Потом перебрался в Калифорнию, где попробовал марихуану и понял, что это – вещь.

Побыв несколько месяцев «противником войны во Вьетнаме», он затосковал по дому и тайком прокрался обратно на остров Пэджитов. С собой привез четыре фунта «дури», которой угостил своих кузенов. Тем она тоже понравилась. Парень поведал остальным, что вся страна, и в первую очередь Калифорния, курит травку как сумасшедшая. Миссисипи, как всегда, отставал от моды минимум лет на пять.

«Дурь» растет как трава, не требуя никаких затрат, ее можно собирать и отправлять в города, где на нее большой спрос. Отец парня, Джилл Пэджит, внук Кловиса, почуял безграничные возможности, и вскоре большая часть бывших пшеничных полей была засеяна коноплей. Участок земли длиной в две тысячи футов был расчищен под взлетную полосу, и Пэджиты приобрели частный самолет. Не прошло и года, как были налажены ежедневные рейсы в пригороды Мемфиса и Атланты, где Пэджиты также раскинули свою сеть. К их вящему удовольствию и с их деятельной помощью марихуана наконец вошла в моду и в южных штатах.

Производство виски почти свели на нет. С борделем было покончено. Пэджиты наладили связи с Майами и Мексикой, деньги потекли к ним рекой. В течение многих лет никто в округе Форд понятия не имел, что Пэджиты торгуют наркотиками. А когда узнали, их все равно не удалось схватить за руку. Ни один из Пэджитов никогда не представал перед судом по обвинению в каком бы то ни было преступлении, связанном с наркотиками.

Более того, ни один из Пэджитов вообще никогда не подвергался аресту. Подумать только: сто лет подпольно производить виски, воровать, заниматься контрабандой оружия, контролировать игорный бизнес, проституцию, изготавливать фальшивки, подкупать, даже убивать – и ни одного ареста. Они были ушлыми людьми, действовали исключительно осторожно, обдуманно и умели выжидать.

А потом Дэнни Пэджит, младший сын Джилла, был арестован за изнасилование и убийство Роды Кассело.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю