Текст книги "Навеки"
Автор книги: Джоанна Линдсей
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Глава 16
Хотела бы она увидеть одного из величайших королей Англии? Розалин никак не ожидала такого вопроса и молча уставилась на Торна в полном недоумении. Когда к ней вернулся дар речи, она выпалила первое, что пришло ей в голову:
– Ты можешь вызвать сюда тень Вильгельма Нормандского?
– Нет, но я могу перенести тебя к нему в то время, когда он еще был плотью и кровью.
Услышав это, Розалин вздохнула. Только в душе ее забрезжила надежда – и вот опять разочарование! Это уже становится скучно. То, что он предлагает, невозможно.
– Это невоз… – начала было она и вдруг умолкла. А почему? Его присутствие здесь тоже ни в какие рамки не укладывается, и все же он стоит перед ней – настоящий викинг, да к тому же шести с половиной футов росту.
Собравшись с духом, Розалин неуверенно произнесла:
– Хорошо, но как ты собираешься это сделать?
– Для этого нужно, чтобы в моей руке было Проклятье Бладдринкера.
– Меч? Значит, это та волшебная сила, о которой ты мне говорил, и она позволяет тебе путешествовать во времени?
– Да.
– Но каким образом?
– Я представляю себе место, где когда-то бывал, и меч переносит меня в то время.
Розалин почувствовала, как в ней снова просыпается смутная надежда.
– Значит, я могу делать то же самое?
– Нет, меч связан только со мной. Без меня он теряет свое волшебство.
Розалин опять вздохнула, на этот раз громче. Она предчувствовала какой-то подвох – и вот пожалуйста, правда выплыла наружу. Викинг готов выдумывать любые небылицы, только бы заполучить свой меч. И как искусно он использовал ее страсть к истории!
Тем не менее она решила пока продолжать эту игру и, подлаживаясь под его тон, спросила:
– Другими словами, ты хочешь, чтобы я поверила, что после того, как я передам тебе меч, вы с ним не исчезнете в ту же секунду?
– Я не смогу уйти, если ты не согласишься следовать за мной.
Так, это уже что-то знакомое. Ах, ну да, конечно, он уже как-то говорил ей об этом. Надо сказать, он весьма последователен в своих небылицах – придумал такую запутанную историю и ни разу еще не сбился, рассказывая ее.
– Ну хорошо, хорошо, допустим, я отдаю тебе меч и даже более того – соглашаюсь отправиться вместе с тобой. Что тогда?
– Власть над мечом будет в моих руках, и я смогу отправиться туда, где прежде бывал.
– Но ведь у тебя, наверное, не слишком богатый выбор, не так ли? Или тебя так часто вызывали, что ты можешь отправиться в любой год любого столетия?
– Сколько раз меня вызывали – неважно, – пояснил он. – Время, в котором мы очутимся, будет зависеть от того, что предстанет перед моим мысленным взором. Если то место, что я себе вообразил, не изменилось с годами, я смогу очутиться там раньше или позже по времени, то есть не обязательно именно в тот момент, когда я там был последний раз.
– И какова продолжительность этого временного промежутка?
Он неопределенно пожал плечами:
– Неделя, год, сотни лет. Это тоже будет зависеть от того, что я себе представлю: морское побережье или пустынная равнина с годами изменятся меньше, чем улицы города.
– А если ты попытаешься отправиться во время, в котором никогда не был – ну, скажем, год спустя после того, как тебя вызывали последний раз, – и это место изменилось до неузнаваемости, что тогда?
– Я появлюсь где-нибудь посреди этих времен в тот момент, когда это место еще было таким, каким оно сохранилось в моей памяти.
– А как насчет путешествий в будущее – ты сможешь перенести меня на неделю или на год вперед?
– Нет, меч не может отправиться в будущее. С его помощью можно путешествовать только в прошлое. А возвращаться он будет только в настоящее, какие бы перемены здесь ни наступили.
Что ж, это успокаивает – они смогут вернуться домой, что бы ни случилось. Да и, по правде сказать, Розалин не очень-то интересовали путешествия в будущее, так что она не почувствовала никакого разочарования. Ее интересовало только прошлое, и она снова вернулась к этой теме:
– Итак, если в прошлом ничего не изменилось, ты можешь выбрать день и час своего возвращения в то время?
– Да, и появиться именно там, где я раньше бывал, – кивнул он и бросил на нее лукавый взгляд. – А также принять участие в любой битве, свидетелем которой я был. Божественный Один уверял меня, что это возможно.
Один? Розалин с трудом удержала разочарованный вздох. Еще не хватало ей поверить слову какого-то мифического скандинавского бога, когда она не верила даже в его существование! Надо ей было с самого начала остановить Торна, вместо того чтобы слушать его байки. Но в этот момент до нее вдруг дошел истинный смысл сказанных им слов.
– Постой, постой, – торопливо произнесла она. – Ты хочешь сказать, что никогда раньше этого не делал?
– Нет, у меня не было такой возможности. Как я уже сказал, женщина, которая владеет моим мечом, должна отправиться в это путешествие вместе со мной. Но до сих пор ни одна не соглашалась.
– И ты даже не знаешь наверняка, так ли это на самом деле?
– Но ведь Один…
– Да, да, я знаю, он дал тебе слово, – перебила она его, невольно показывая, как мало это слово для нее значит. Но тут же подумала, что оскорбление его божества ни к чему хорошему не приведет, а ей все же не хотелось с ним ссориться, несмотря на то, что он, по-видимому, пытался всеми правдами и не правдами выманить у нее меч.
– Хорошо, давай-ка подытожим, – миролюбиво продолжала она. – Ты утверждаешь, что, если у тебя будет мой меч, мы сможем отправиться в прошлое и навестить короля Вильгельма?
– Короля Вильгельма? Ты хочешь сказать, герцога Вильгельма?
– Называй его как хочешь. Так что, это правда?
– Истинная правда.
– Или любого другого короля в любом другом столетии?
– Да. Или любое сражение, в котором я участвовал.
Розалин нахмурилась. Он снова повторяется, и если бы речь шла о чем-либо другом, она бы не заметила, но сражения, войны? Она знала, как он обожает драки и поединки – об этом несложно было догадаться по его радостно-возбужденному виду. Он был вне себя от счастья, что затеял этот разговор. Неужели он и правда верит, что может путешествовать во времени? Неужели все, что он ей рассказал, не было всего лишь хитрой уловкой, направленной на то, чтобы завладеть мечом?
Розалин снова почувствовала, как в ней затеплилась надежда. Если бы она могла заставить себя поверить хотя бы на секунду, что Торн говорит правду… Какие перед ней тогда открылись бы возможности! Подумать только, она смогла бы отправиться в прошлое, увидеть своими глазами людей, которые изменили ход истории! За это она отдала бы все на свете! Пусть же он докажет свою правоту!
Но это значит вернуть ему меч или (что то же самое) «одолжить» на время Как решиться на это? А как упустить такую возможность? Если существует хотя бы крошечная вероятность того, что она сможет отправиться в прошлое, увидеть своими глазами великие исторические события, получить сведения из первых рук, она должна использовать этот шанс.
– Подожди здесь, я принесу меч, – решительно сказала она, поддавшись сиюминутному порыву.
Он ее, конечно же, не послушал, да и трудно было ожидать от него другой реакции. Торн следовал за ней буквально по пятам, не отставая ни на шаг. Поднимаясь по лестнице, она чувствовала за собой его дыхание, но, может, ей только так казалось? Она влетела в спальню и схватила меч обеими руками.
Но как только она почувствовала тяжесть клинка, ее сразу же стали одолевать сомнения. Ей, которая всегда стремилась всему найти логичное объяснение, было трудно да почти невозможно поверить, что меч способен рассекать временной пласт, как рождественский пудинг. Нет, она все-таки была права – так она потеряет и меч, и…
– Дай мне его, Розалин.
Она закрыла глаза и чуть не застонала. Этот хриплый голос заставил ее мгновенно забыть все сомнения.
Розалин обернулась и увидела викинга. Он был от нее не так близко, как она предполагала, и протягивал руку, как бы прося положить в нее меч.
Розалин не смогла устоять перед его бессловесной мольбой и буквально сунула меч ему в руку. Она так разволновалась, что даже не сразу заметила, как преобразился древний клинок Проклятье Бладдрннкера, когда пальцы Торна благоговейно сжали его рукоять. Как по волшебству маленькие зазубрины с обеих сторон лезвия исчезли, и почерневший от времени металл вновь засиял серебряным блеском, а тусклые янтари на рукояти меча вспыхнули золотистым огнем.
Должно быть, все это ей привиделось – во всем виноваты игра света и ее волнение: ведь викинг и меч сейчас исчезнут. В душе Розалин еще теплилась надежда, что, если она закроет глаза, волшебная сила перенесет ее в другое столетие и все, о чем говорил Торн, сбудется.
Ухватившись за эту мысль как за спасительную соломинку, Розалин крепко зажмурилась. Но, как и следовало ожидать, ничего не произошло. Она по-прежнему слышала негромкое тиканье стенных часов и легкое дуновение ночного ветерка из распахнутого окна.
– Мы не можем покинуть это время, – послышался вдруг голос Торна, – пока ты не произнесешь вслух, что согласна отправиться вместе со мной… по своей воле.
Розалин открыла глаза. Да, так и есть, они все еще в спальне – да иного и быть не может: он же сказал, что они пока находятся здесь. Торн стоял рядом, крепко сжимая в руке Проклятье Бладдринкера. Выражение его лица было хмуро, даже мрачно. Из-за ее молчания? Значит, он и вправду не может исчезнуть без ее согласия?
Эта мысль ее несколько успокоила. Розалин решила, что для вящей уверенности ей необходимо забрать у него меч, но ей не хотелось вновь прочесть в его глазах разочарование, а тем более быть его причиной, и она остановилась в нерешительности. В этот момент в ней заговорил голос рассудка, напомнивший ей, что в противном случае разочарование ждет ее.
Глядя на поникшую фигуру могучего викинга, Розалин готова была поверить, что Торн действительно надеется, что путешествие во времени возможно. Вскоре ему придется убедиться в обратном, и он наконец поймет, что "божественный Один» его попросту надул. Но для этого она должна сначала согласиться на следственный эксперимент.
Розалин не хотелось давать согласие: ведь неудача еще больше расстроит доверчивого простака. Но в то же время она понимала: никто из них не узнает этого наверное, пока она не сделает со своей стороны все, что от нее требуется.
Розалин уже готова была сказать то, что он так хотел от нее услышать, но решила, что сначала – для собственного спокойствия – ей следует уточнить один вопрос.
– Торн, я хочу, чтобы ты уяснил себе следующее: я даю тебе меч только на время. В этом вопросе между нами должна быть полная ясность. И ты вернешь его мне, как только я тебя об этом попрошу, договорились?
Он ответил ей не сразу. Наступило долгое молчание, затем он коротко и, видимо, неохотно кивнул. Однако для Розалин этого было вполне достаточно. Тем не менее она добавила:
– И еще: обещай мне, что мы вернемся сюда по первому моему слову.
На сей раз ответ последовал быстрее:
– Обещаю.
– Вот и отлично, – продолжала она и даже попыталась улыбнуться. – Я согласна отправиться с тобой туда, куда ты пожелаешь, по своей собственной воле.
При этих словах лицо викинга просияло счастливой улыбкой, и не успела Розалии зажмурить глаза, как ее обступил мрак; возникло ощущение, словно она плывет по воздуху. В следующее мгновение она услышала лязг металла, лошадиное ржание, топот копыт – и ее изумленным глазам представились тысячи закованных в броню воинов, сражавшихся с таким остервенением, словно им нужно было во что бы то ни стало уничтожить друг друга.
Глава 17
Несмотря на то, что вокруг кипел бой, Розалин, потрясенная всем случившимся, в неподвижном оцепенении смотрела на окружавших ее средневековых воинов. Мозг ее лихорадочно работал, пытаясь найти хоть какое-нибудь разумное объяснение происходившему. Сначала она подумала о наркотических галлюцинациях и голографических изображениях, но, отбросив эту теорию как не правдоподобную, решила, что все происходящее с ней – очередной кошмарный сон.
Нет, сам Торн, конечно, не сновидение. Но этот ужас? Гораздо спокойнее уверить себя, что все ей снится. Она почувствовала огромное облегчение: слава Богу, во сне ничего ужасного не случится, а то ее воинственный викинг уже ворвался в самую гущу схватки.
Сон был на диво красочным и подробным, почти осязаемым. Розалин даже ощущала запах крови и лошадиного навоза – неудивительно: вокруг было столько лошадей. А от лязга мечей начинала болеть голова.
Напротив, Торн, похоже, ждал этого момента всю жизнь. Меч Проклятье Бладдринкера ни секунды не оставался в покое – он сверкал на солнце, рассекал и… рубил.
Розалин зажмурила глаза, вздрагивая от диких криков боли и ярости, раздававшихся со всех сторон. Она старалась не обращать внимания на брызги крови, попадавшие на ее одежду, – когда она проснется, они исчезнут. Нет, этот сон – самый тяжелый кошмар, который ей приходилось видеть. Никогда прежде она не замечала во сне такие ужасающие подробности…
Внезапно налетевшая лошадь толкнула ее в плечо с такой силой, что Розалин чуть было не упала. Покачнувшись, она все-таки удержалась на ногах. Но когда обернулась, увидела занесенную над ней могучую руку, сжимавшую окровавленный меч. Розалин не пошевельнулась, даже не испугалась. Все это ей снится, а если она умрет во сне, то сразу же пробудится от этого кошмара.
Но, видно, на сей раз ей не суждено было погибнуть – рядом сверкнул другой меч, ударился о занесенный над нею клинок, отвел неминуемый удар и вонзился в грудь нападавшего рыцаря. Розалин почувствовала, как кровь заливает ее одежду. Ей вдруг стало казаться, что сон становится все более реальным. А если все это происходит на самом деле? Она с ума сойдет, если будет думать об этом.
Торн спас ее, и теперь кошмарный сон будет продолжаться, и ей не удастся от него освободиться. Розалин уже хотела сказать викингу, как она «благодарна» ему за то, что он продлил столь приятное сновидение, но он уже не слушал ее: в двух шагах от нее три тяжеловооруженных всадника окружили рыцаря, которого, очевидно, стащили с коня, и Торн кинулся ему на помощь.
Розалин вздохнула. Выбирать не приходилось: либо она рано или поздно снова попадет под удар меча или копья, либо попытается привлечь внимание Торна и убедить его покинуть этот кошмар. Последнее, впрочем, повлекло бы за собой и первое, так как Торн уже расправился с тремя всадниками и теперь отражал атаки двух конных рыцарей.
Длинный, однако, сон ей приснился! Розалин с нетерпением ждала, когда ее подсознание переключится наконец на что-нибудь более приемлемое – на что угодно, даже на другой кошмар. Она уже достаточно насмотрелась на сверкающее лезвие Проклятья Бладдринкера – с нее хватит.
Она сделала несколько шагов по направлению к Торну – он не успел отойти от нее и сражался неподалеку, – оттолкнула пехотинца, который пытался по добраться к нему сзади, и потянула викинга за левый рукав.
Попытка не увенчалась успехом. Что там говорить и в более спокойной обстановке было трудно привлечь его внимание, а сейчас, когда он был занят, это было почти невозможно. Тем не менее он ее заметил.
Розалин толком не поняла, как он догадался, кто именно дергает его за рукав – ведь он даже не обернулся. Но он произнес, обращаясь к ней:
– Не сейчас, Розалин.
Его на удивление спокойный тон был последней каплей – Розалин почувствовала, как ее охватывает безудержная ярость. Несмотря на то, что он не переставая махал мечом направо и налево, викинг ничуть не запыхался. А воин, которого она оттолкнула, теперь подбирался к ним сбоку и, видимо, решил проткнуть их обоих одним ударом своего длинного копья.
Розалин все это видела и поняла, что пришла пора решительных действий. Черт возьми, она не собирается умирать! Во всяком случае, не раньше, чем выскажет ему все свое неудовольствие и возмущение. Она сжала руки в кулаки и что есть силы замолотила ими по спине Торна. Увидев, что на него это не действует, она страшно разозлилась.
Собрав все силы, она крикнула:
– Нет, сейчас! Я хочу покинуть этот кошмарный сон – с тобой или без тебя, мне все равно! Тебе это, как видно, доставляет удовольствие, но такие развлечения не в моем вкусе… и тебя сейчас проткнут насквозь!
Торн заметил копье пехотинца и, отвернувшись от рыцаря, с которым только что сражался, взмахнул Проклятьем Бладдринкера. Пехотинцу не повезло – он медленно осел на траву, и Розалин в ужасе смотрела, как его голова покатилась по земле.
Содрогаясь от отвращения, она произнесла:
– Хорошенькое развлечение ты себе нашел – рубишь головы направо и налево. А мне чем прикажешь заниматься? Стоять и ждать, пока тебе не наскучит? Нет уж, в следующий раз, когда ты заберешь меня в свой соя, постарайся придумать что-нибудь более спокойное – пусть там будут свечи и приятная музыка…
Голубые глаза пристально уставились на нее.
– И постель?
Как быстро она краснеет в последнее время! Розалин почувствовала, как вспыхнули ее щеки, и смущенно произнесла:
– Ну разве только во сне…
Она умолкла, не в силах поверить, что сказала это… ему. С таким же успехом она могла бы послать ему письменное приглашение. А он ухмылялся своей похотливой усмешечкой, которая сразу выдавала его намерения.
К счастью, противник, с которым он еще не успел разделаться, отвлек его внимание от ее персоны, и Розалин облегченно вздохнула. Торну потребовалось всего несколько секунд, чтобы справиться с ним и еще с одним рыцарем, который занял место убитого. Затем он оседлал коня, потерявшего своего седока, и, подхватив Розалин на руки, посадил ее перед собой в седло.
Его непредсказуемые действия начинали уже выводить ее из себя, и Розалин с трудом сдерживала Нараставшее раздражение. Он попридержал коня, чтобы отвести копья и мечи, мешавшие их продвижению вперед, и она съежилась в седле от страха. Но когда он остановился у раскидистого дерева неподалеку от поля битвы, перехватил ее поперек талии, как сноп соломы, у буквально швырнул на нижнюю ветку дерева. Она выкрикнула, вне себя от бешенства:
– Да как ты смеешь!..
– Здесь ты будешь в безопасности, – сказал он и дерзко усмехнулся, встретив ее свирепый взгляд. – Молчи и не двигайся – я не хочу, чтобы ты привлекала к себе внимание.
– Это все? – сердито спросила она, испепеляя его взглядом.
Но он уже не слушал ее – повернув коня, он поскакал рысью обратно в гущу схватки. Оп не стал отъезжать далеко – при желании она могла бы до него докричаться, но услышать ее ему бы удалось, только если бы он специально прислушивался: шум битвы заглушал все другие звуки.
Розалин и не пыталась звать его. Она прекрасно знала – он не вернется, что бы она ему ни кричала. Он наконец-то нашел себе развлечение – войну – и, как видно, собирался сполна насладиться прелестями боя Сидя на ветке, Розалин теперь могла окинуть взглядом поле битвы. К ее удивлению, сражающихся оказалось не так-то много – во всяком случае, гораздо меньше тысячи. Обе группы противников, с трудом различимых в своих кольчугах и шлемах, насчитывали порядка сорока воинов с одной враждующей стороны и полсотни – с другой. Розалин вспомнила, что, как правило, в средневековых сражения» принимали участие именно такие малочисленные отряды – если только войну не вел сам король.
Впрочем, на поле сражения осталось не так много боеспособных воинов. Несколько раненых громко стонали и взывали о помощи, а остальные были мертвы – об этом можно было догадаться по их неподвижным, неестественным позам и зияющим ранам.
Розалин застывшими от ужаса глазами смотрела на эту страшную картину смерти и жестокости. Вот предел мечтаний средневекового варвара! И думала ли она, что когда-нибудь ей придется увидеть это своими глазами! Но ее сон уже слишком затянулся – пора просыпаться.
Она нахмурилась: никогда прежде ей не удавалось контролировать во сне свои мысли. Конечно, большинство снов она попросту не помнила – бывает, что видишь их всю ночь, а вспоминаешь только тот, что видела перед пробуждением. Да и он сразу же исчезнет из памяти, если не подумаешь о нем сразу. Вполне вероятно, что во сне могут приходить такие последовательные, логичные мысли, да только раньше с ней никогда такого не бывало.
С другой стороны. Торн был слишком реален для сновидения, да и она тоже. Часто ли во сне (а тем более в кошмарном сне) действуешь и мыслишь, как наяву? Да так, что твое поведение полностью соответствует твоему характеру и настроению?
Розалин могла точно сказать, что она сейчас делает: она сидит на ветке и размышляет о кошмарных снах. Стоило ей об этом подумать, как тревожный холодок пробежал у нее по спине. Возможно, ее разговор с Торном о путешествии во времени был во сне, который, в свою очередь, породил и этот сон, и…
Почувствует ли она боль, если упадет с дерева и сломает себе ногу? Она пристально посмотрела вниз с высоты шести футов и, поразмыслив, решила все же отказаться от этой затеи. Есть и другой, более безопасный способ проверить ее предположения. Она укусила себя за палец, да так, что слезы выступили на глазах. В тот же миг ужасная догадка мелькнула в сознании.
Боже всемилостивый, так это правда? Торн перенес их в далекое прошлое, как и обещал? Но в таком случае он же может убить того, кто на самом деле должен был бы уцелеть в этом сражении! Он изменяет историю, а она сидит тут и ничего не может предпринять!
Розалин вспомнился один эпизод из фантастического фильма о путешествиях во времени: по мере того как изменялось прошлое, с фотографий начинали исчезать лица людей. Ее охватила паника – как же она раньше об этом не подумала!
Она стала громко звать Торна, но он не откликнулся: если он и слышал, то был слишком занят, чтобы обращать на нее внимание. Ему не нужно было искать себе противников – они сами нападали на него и преимущественно по двое и даже по трое.
Наверное, они просто боялись нападать на него поодиночке – таким он был высоким и могучим. Тем не менее она нисколько не волновалась, что он может погибнуть в неравной схватке: он ведь заверил ее, что может умереть только от руки одного из своих так называемых богов или от меча некоего Вольфстана, который надоедал ему своими преследованиями.
Розалин хотела крикнуть еще раз, но у нее запершило в горле. Нет, надо успокоиться. Как это ни удивительно, но все его слова оказались правдой, и бесполезно пытаться это логически объяснить и осмыслить. Но почему они попали в самый разгар сражения? Возможно, потому, что она так необдуманно пообещала отправиться с ним, «куда он пожелает». Понятное дело, с тех пор как он впервые появился перед ней, он только и мечтал об этой битве. И она, сама того не подозревая, дала ему возможность принять самое деятельное участие в его любимых войнах.
Нет, она ему выскажет свое мнение на этот счет! Он глубоко ошибается, если считает, что она согласится исполнять все его прихоти. Мало ли что взбредет ему в голову в следующий раз и в какой войне он изъявит желание участвовать! Она не собирается каждый раз вот так сидеть и ждать, пока он наиграется со своим мечом.
Розалин осторожно спустилась с дерева и оглянулась вокруг. Из всех сражавшихся осталось чуть более двадцати воинов. Силы их были уже на исходе, и они размахивали мечами далеко не с таким рвением, как прежде. Среди них было восемь рыцарей, и один из них только что скрестил свой меч с клинком Торна, который все еще восседал на своем коне.
Во времена рыцарства (то есть именно в это время) такие кони назывались дестриерами – боевыми конями – и были значительно крупнее, сильнее и выносливее обычных лошадей. Они предназначались для тяжеловооруженных всадников, и Розалин совсем не хотелось иметь с ними дела. Однако другого выхода у нее не было.
Она перешагнула через груду мертвых тел и осторожно обошла боевого коня, с которого только что стащили седока. Конь всхрапнул, переступил копытами и неожиданно последовал за ней. Слыша за спиной мерное позвякивание его сбруи, Розалин ускорила шаг и чуть было не попала под копыта лошадей Торна и его противника.
Быстро пригнув голову, чтобы избежать удара мечей, со свистом рассекающих воздух, Розалин громко выкрикнула имя Торна. Он ее услышал – не мог не услышать, она ведь стояла с ним совсем рядом, – но не оглянулся, продолжая неотрывно следить за мечом своего противника.
Розалин понимала, что иначе он и не мог поступить в подобной ситуации, когда любое неосторожное движение стоило бы ему головы. Она понимала и все же была вне себя от гнева – он не замечает ее, а она сходит с ума от страха! Он убивает тех, кто на самом деле должен выжить в этой битве, а с ними – целые поколения, которым теперь уже не суждено будет родиться. Может статься, среди этих воинов были и ее предки!
Она должна остановить его любой ценой В отчаянии Розалин оглянулась кругом. Что бы такое придумать, чтобы привлечь к себе его внимание и заставить выслушать ее? И тут она заметила того самого боевого коня: он остановился позади нее и дышал ей в затылок.
Розалин приблизилась к нему и попыталась вдеть ногу в стремя, но оно было так высоко от земли, что ее попытка не увенчалась успехом. Должно быть, прежний хозяин коня был значительно выше ее ростом. Розалин хотела было попытаться запрыгнуть в седло с разбегу, но конь продолжал ходить за ней по пятам и ни секунды не стоял на месте.
Вдруг Розалин почувствовала, как могучая рука Горна обвилась вокруг ее талии. Миг – и она уже сидела перед ним в седле, и он крепко держал ее в своих железных объятиях.
– Клянусь именем Одина, что ты делаешь, женщина? – вскричал он. – Этот конь может прикончить тебя в одно мгновение!
Она храбро встретила свирепый блеск его глаз и ответила со всем ехидством, на которое была способна:
– Благодарю за заботу, но у меня не было другого выхода. Я хочу поскорее убраться отсюда, Торн, – сейчас, сию же минуту. И если ты не исполнишь мою просьбу, я… я отберу у тебя меч и с удовольствием посмотрю, как эти рыцари сделают из тебя подушечку для булавок.
Ей, может быть, следовало произнести все это более мягким тоном, чтобы не рассердить его еще больше, но Розалин рассудила, что сейчас не время для обмена любезностями – иначе он снова посадит ее на какое-нибудь дерево. Она не стала оглядываться назад – ее не интересовал ход битвы, она только хотела поскорее покинуть это страшное место.
Торн внял ее угрозам. Он ничего не ответил, но в ту же секунду они оба исчезли так же быстро, как и появились.
