Текст книги "Любовь пирата"
Автор книги: Джоанна Линдсей
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Глава 27
Беттина раздраженно мерила шагами каюту, придерживая то и дело спадающую простыню. День клонился к вечеру. Корабль уже около часа стоял на якоре у острова. Терпение Беттины окончательно истощилось, выжженное непреодолимой яростью. Чего ждет Тристан?
Последние две недели были самыми невыносимыми в жизни Беттины. Ее вынудили оставаться в каюте, где абсолютно нечего было делать. Ей не позволили встречаться с матерью, и Тристан сам приносил еду. Он был единственным, кого она видела все это время.
Дверь каюты открылась, Беттина, резко обернувшись, чуть не столкнулась с появившимся Тристаном, со злостью уставилась на него огромными, сверкающими глазами-изумрудами.
– Когда ты отвезешь меня на берег? – пронзительно вскрикнула она.
– Сейчас, если захочешь, – спокойно ответил он. – Можешь надеть вот это, раз такой костюм тебе по вкусу.
Беттина схватила одежду и отвернулась, натянула слишком широкие брюки, рубашку с открытым воротом и, подняв обрывок веревки, подпоясалась им.
– У меня нет туфель, – кокетливо напомнила она.
– Жаль, малышка, но у меня не было времени шарить в темноте в поисках твоих туфель. Значит, придется нести тебя на руках, когда доберешься до берега.
– Это ни к чему! – отрезала Беттина. – Где моя мать?
– Уже на острове. Пойдем!
Через двадцать раздражающе долгих минут Тристан с помощью двух матросов вытянул маленькую шлюпку на песок. Он, должно быть, не взял с собой всю команду, когда отправился на поиски Беттины, потому что на судне не осталось ни одного человека. Она заметила также, что корабля капитана О'Кейси в гавани больше нет. Тристан взял ее за руку и потащил за собой, а когда они добрались до леса, подхватил на руки, и не обращая внимания на протесты, понес к дому. Только у лужайки он поставил девушку на пол.
Жоссель и Мадлен уже ожидали у входа, но когда Беттина бросилась к ним, Тристан, сжав ее руку, дернул назад. Он не позволил ей поговорить с матерью и служанкой и, не останавливаясь, прошел в дом, уводя Беттину.
– Пусти меня! – заорала девушка, пытаясь вырваться.
Но Тристан не обращал внимания на крики и начал подниматься по ступенькам, волоча за собой Беттину. Дойдя до своей комнаты, он грубо втолкнул ее внутрь и закрыл дверь, оставив девушку одну. Она услыхала, как поворачивается ключ в замке, и попыталась открыть дверь, но замок не поддавался.
Шаги Тристана удалялись. Беттина яростно заколотила кулаками в толстые доски, потом снова прислушалась, но все было тихо.
Будь он проклят! Не собирается отступать от своего слова и намерен держать ее взаперти. Но выносить одиночное заключение нет сил. Беттина больше не могла видеть Тристана с его ехидной улыбочкой и похотливым взглядом.
Беттина вновь заметалась по комнате. Прошел час, потом другой. Это нестерпимо! Ей необходим свежий воздух!
Услышав скрип ключа, Беттина замерла.
Дверь открылась: на пороге появился Тристан с подносом. Он вновь запер дверь и поставил поднос на маленький столик около постели.
– Долго еще намереваешься держать меня здесь, как в тюрьме? – спросила она, отчаянно пытаясь оставаться спокойной.
– Пока не дашь слова, что опять не сбежишь, – терпеливо объяснил Тристан.
– Будь ты проклят! – воскликнула Беттина, яростно топнув ногой. – Я этого не вынесу!
– Тогда поклянись!
– Иди к черту!
– Ну и характер, – засмеялся Тристан. – Твоя служанка сказала однажды, что ты по природе мягкая и любящая. Или впадаешь в гнев только в моем присутствии?
– Пока я не встретила тебя, у меня не было причин для гнева, – презрительно бросила она.
– Нет? А я слышал, ты большую часть жизни провела, срывая злость на других.
Заметив удивленный взгляд Беттины, Тристан улыбнулся.
– Да-да, Мадлен все рассказала о тебе и твоем отце. Значит, я только замена ему, Беттина? Неужели ты жила со своей злобой так долго, что обязательно должна изливать ее на кого-нибудь?
– Хватит, Тристан, – измученно прошептала Беттина. – Мой отец умер!
Тристан сочувственно взглянул на девушку.
– Мне очень жаль, Беттина.
– Не нуждаюсь в твоих утешениях! – вскинулась девушка.
Тристан тяжело вздохнул.
– Ты и в самом деле должна научиться держать себя в руках. Не думаю, что я и дальше смогу выдерживать твои истерики.
– Нет? А что сделаешь? Снова свяжешь и заткнешь рот? Или на этот раз прибьешь? Нравится заставлять меня страдать, правда?
– Нет, хочу только подарить тебе наслаждение, – мягко ответил он. – Ты сама себя мучишь.
Беттина пододвинула обитый бархатом стул к окну, выходящему на горы, и долго смотрела на поминутно сменявшие друг друга на небе краски. Солнце давно зашло за высокую вершину, но красно-фиолетовые сполохи перекрещивали темно-синюю бездну.
Легкий ветерок шевелил волосы девушки; Беттина плотнее закуталась в одеяло.
С полчаса назад Тристан принес ей ужин, но она не обратила внимания на своего мучителя, пока тот не отправился вниз выпить с Жюлем.
Прошла неделя со времени их возвращения на остров, но Беттина по-прежнему оставалась взаперти, в вынужденном безделье. Тристан отобрал всю ее одежду, закрывал дверь на ключ даже по ночам и клал ключ под ножку кровати с той стороны, на которой спал. Как-то он даже в насмешку сказал Беттине, что та может получить свободу, если сумеет приподнять кровать с ним вместе. Но у нее, конечно, не хватало сил.
После самой первой стычки Беттина вот уже шесть дней отказывалась разговаривать с Тристаном и даже не сопротивлялась, когда он хотел ее, что очень его удивляло.
Когда он брал Беттину, девушка намеренно заставляла себя оставаться равнодушной, и только в самые последние минуты тело предавало ее. Потом Беттина снова становилась холодной как лед.
Но почему-то с каждым днем все больше и больше ждала прихода Тристана, может, потому, что устала от одиночества, и жадно расспрашивала о том, что происходит на острове, стоило ему переступить порог. Правда, Тристан почти ничего не рассказывал и вообще отказывался говорить о Жоссель.
Но сегодня… сегодня она собирается поднять мятеж. Тристан скоро вернется, а времени совсем мало. Беттина вскочила и подвинула к двери тяжелый испанский сундук, поставив на него стул, потом еще один, подтащила столик. Она жалела только об одном – что нет сил справиться с кроватью. Потом села на постель и стала ждать. Не прошло и четверти часа, как послышался знакомый скрип ключа.
Она сорвалась с места и налегла на неуклюжую баррикаду. Тристан попытался открыть дверь, но не смог.
– Беттина! Немедленно отвори! Сейчас же!
– Черта с два!
Тристан с силой ударил плечом в дверь; она чуть приоткрылась. Беттина уперлась руками в сундук, чувствуя, как скользят по ковру ноги. Шаги Тристана удалились, он ушел, чтобы тут же вернуться с помощником.
– Сколько раз я должен повторять, Тристан? Девчонку давно пора поставить на место! – проворчал Жюль.
– Тристан! Я… я не одета! – побледнев, завопила Беттина и, схватив одеяло, поспешно завернулась в него на тот случай, если бы им удалось ворваться в комнату.
– Можешь забраться под простыни, там тебя никто не увидит! – прокричал в ответ Тристан.
Жюль расхохотался.
Но Беттина вновь схватилась обеими руками за сундук; мужчины изо всех сил налегли на дверь. На этот раз она не удержалась на ногах и, поскользнувшись, упала лицом вниз как раз в тот момент, когда дверь распахнулась. Тристан переступил через порог, захлопнул злополучную дверь, и Беттина услышала, как Жюль хохочет еще громче, сбегая по лестнице. Она отпрянула от Тристана и испуганно наблюдала, как тот молча возвращает мебель на прежнее место.
– Ну, почему ничего не скажешь? – прошептала она. – Начинай: сорви на мне злость.
– Я не зол. Ты молодец, Беттина. По крайней мере не сидишь сложа руки, а борешься. Я уже решил было, что ты смирилась.
– Тристан, я должна выйти из этой комнаты. Мне больше не вынести этого.
– Ты знаешь, что для этого нужно сделать.
– Хорошо, обещаю не пытаться бежать, если скажешь, когда отпустишь меня.
– Ты не в том положении, чтобы ставить условия, малышка, – ответил он, спокойно усаживаясь на стул, который только что поставил на место.
– Но почему ты не хочешь объяснить, когда отправишь меня на Сен-Мартен?
– Не терпится снова увидеть Пьера? – холодно спросил Тристан.
– Нет. Если хочешь, отвези меня на любой остров, и оттуда я сяду на другой корабль, – ответила она, пытаясь умилостивить его.
– Ну да, чтобы вернуться на Сен-Мартен. Какая разница?
– Сам ведь говорил: в твоей жизни нет места женщинам. Не можешь же ты вечно держать меня здесь!
– И не собираюсь, Беттина, просто еще не решил, как долго ты здесь пробудешь!
– Хотя бы скажи приблизительно: месяц? два?
– Скажем, год, может быть, меньше.
– Год?! – взорвалась она. – Нет! Это слишком долго! Неужели ты целый год не выйдешь в море?
– Почему же? Время от времени я буду оставлять тебя здесь, но только если поклянешься не убегать.
Беттина, отвернувшись, сцепила зубы. Год… почти бесконечный. Как можно вынести столько времени в обществе Тристана? Но Тристан сказал, что время от времени будет покидать ее и, возможно, большую часть года проведет в море. Кроме того, Беттина теперь знала, что Пьер не тот человек, с которым она хотела бы связать судьбу, и не собиралась к нему возвращаться, так что спешить было некуда. К тому же она просто не могла больше оставаться в этой комнате!
– А ты зачтешь то время, которое я уже провела здесь с тобой?
– Если настаиваешь.
– Хорошо, Тристан, – обреченно вздохнула она.
– Клянусь, что не сбегу от тебя при условии, что отпустишь меня через год или раньше.
Тристан торжествующе расхохотался.
– Подойди сюда, Беттина!
– Но моя покорность в условие сделки не входила, – строптиво встряхнула головой девушка.
Глава 28
Беттину разбудило солнце, заливавшее ярким светом комнату. Птицы громко пели на крыше, ветерок шевелил занавеси на окнах. Беттине не терпелось выбежать из комнаты. Она быстро вытолкала Тристана из постели, велев ему немедленно принести одежду. Он нехотя натянул штаны, но подчинился и возвратился с ее вещами, снова забрался под одеяло и заснул.
Беттина забыла, что рубашка разорвана, но времени зашивать ее не было – хотелось поскорее увидеться с матерью. Выбрав сиреневое ситцевое платье, она быстро натянула его и выбежала из комнаты, даже не потрудившись подобрать волосы и не обращая внимания на то, что каменные плиты пола холодят босые ноги.
Она увидела Мадлен, сидевшую за длинным обеденным столом и что-то весело говорившую матери. Заметив Беттину, служанка удивленно подняла брови, но Жоссель тут же вскочила и побежала навстречу дочери.
– Ох, дорогая, с тобой все в порядке? – спросила она, обнимая девушку. – Он сказал, что не обидит тебя, но не позволил мне приходить.
– Все хорошо, по крайней мере сейчас, – ответила Беттина, подводя мать к столу.
– А… Тристан? Он знает, что ты вышла из комнаты? Что, если?..
– Знает, мама, – перебила Беттина. – Вчера вечером я заключила с Тристаном договор и дала слово, что останусь здесь на год, включая то время, которое уже провела с ним.
– И ты на это согласилась?
– У меня не было выбора. Условия ставил он, и я должна была подчиниться, чтобы получить свободу. Я больше просто не могла сидеть взаперти.
– Какую глупость ты сделала, когда убежала! – вмешалась Мадлен. – Тристан словно сошел с ума, когда увидел, как ты поднимаешься на борт неизвестного судна, да и я смертельно боялась – вдруг с тобой что-то случится.
– Прости, Мадди. Но я обязательно вернулась бы за тобой! Собиралась выручить тебя, как только окажусь в безопасности!
– О, мне было не так уж плохо здесь, – отозвалась Мадлен. – И, если честно, даже понравилось. Готовить не заставляют, наоборот, я командую двумя девушками-служанками!
– А кто эти девушки? – с любопытством спросила Беттина.
– Алиа и Кейно. Их старшая сестра Малома замужем за Жюлем.
– Замужем? Да, я слышала, как Тристан говорил, что у Жюля здесь жена.
– Жена и трое детей. Такие забавные крошки – все девочки.
– А Тристан? У него здесь тоже семья? – ехидно спросила Беттина.
Мадлен и Жоссель с любопытством переглянулись; служанка пожала плечами.
– Тристан никогда не обращал внимания на деревенских женщин. Иногда, правда, ходит к шлюхам, но и только. Многие матросы женились на местных девушках, построили себе дома. Остальные живут в деревне.
– Здесь есть священник? – удивилась Беттина. – Я хотела бы исповедаться.
– Нет, влюбленные идут к старейшине за благословением. Но я уговорила Жюля привезти сюда священника, чтобы исполнять церковные обряды, как велит Господь.
– Зачем тебе это, Мадди? – хихикнула Беттина.
– Люди Тристана женились с честными намерениями и не собираются покинуть девушек. Я только думаю, что они должны пожениться по-настоящему.
– Ты беспокоишься за Жюля. О, Мадди, ты просто невыносима! Готова стать матерью кому угодно! Жюль не заслуживает твоих забот.
– Знаешь, Беттина, я успела немного узнать его, – вмешалась Жоссель. – Трудно поверить, что это тот самый человек, который едва не засек тебя до смерти.
– Тот самый, не сомневайся, и по-прежнему требует, чтобы меня избили! Причини я вред Тристану, и Жюль вытряс бы из меня душу.
– Она права, Жоссель, – нехотя согласилась Мадлен. – Что творилось в тот день, когда Беттина едва не убила капитана! Жюль может превратиться в безжалостного демона, но только если тут замешан Тристан. Он защищает его, как мать – свое дитя.
Нахмурившись, Жоссель грустно посмотрела на Бег-тину.
– Боюсь, я так и не смогла защитить тебя, дорогая!
– О нет, мама, не нужно себя винить! Ты только зря рисковала собственной жизнью! Ничего, я выдержу – ведь это всего-навсего один год!
– Ты говоришь так, словно сдалась, Беттина. Думаю, долго ждать не придется. Ты дала карту графу де Ламберу. Он спасет нас.
Беттина, вздохнув, пересказала матери разговор, подслушанный ночью.
– Помощи ждать неоткуда, – объяснила она, – придется терпеливо вынести все.
– Тристан знает, что ты не собираешься выходить за графа? – тихо спросила Жоссель.
– Нет, и обещайте ничего ему не говорить, – ответила Беттина. Обе женщины кивнули в знак согласия.
– Но знай он все, возможно, женился бы на тебе, – все же возразила Жоссель.
– Мама, мои чувства к Тристану не изменились. Я по-прежнему ненавижу его и никогда не стану его женой. И Тристан уже сказал, что не женится па мне. Вряд ли он передумает!
– Но год – это очень долго, Беттина. Если ты родишь Тристану ребенка, он, конечно…
– Нет! Даже не думай об этом! – закричала Беттина. – Никогда, никогда, слышишь?
– Успокойся, дорогая! Конечно, этого не будет. Я не хотела расстроить тебя, – поспешно сказала Жоссель, надеясь, что голос звучит достаточно убедительно.
– Прости, что накричала на тебя, мама. Почему-то в последнее время то и дело выхожу из себя, – жалко улыбнулась Беттина.
– Думаю, у тебя для этого есть причины.
– И достаточно веские, – тихо засмеялась Беттина.
– Если бы только Райан вернулся, все могло быть по-другому, – грустно прошептала Жоссель.
– Райан? – удивилась Мадлен. Жоссель слегка покраснела.
– Принеси Беттине горячего хлеба с молоком, Мадди, пожалуйста!
– Ты не говорила ей о Райане? – спросила Беттина после ухода служанки.
– Нет, но думаю, она подозревает, что много лет назад в моей жизни кто-то был. Не имеет смысла признаваться сейчас.
– Ты, конечно, права. Но я еще не узнала, как тебе тут живется, мама. Кто-нибудь из мужчин… э… беспокоит тебя?
– Нет, благодарение Богу, – засмеялась Жоссель. – Кому нужна такая старуха?!
– Мама! Это просто смешно! Какая ты старуха? Красивая молодая женщина!
– Не волнуйся обо мне, Беттина. Твой капитан зорко охраняет меня.
– Неужели?! Но он ничего не говорил о тебе, специально, конечно.
– Мне он кажется не таким плохим человеком, хотя вынуждает тебя спать с ним и предупредил, чтобы я не пыталась вмешиваться. Но дал понять, что я нахожусь под его защитой, и приказал, чтобы все относились ко мне с почтением.
– Какое благородство! – язвительно заметила Беттина.
– Тристан был очень добр ко мне. Поселил рядом с Мадлен, дал множество тканей на платья, и таких дорогих! Даже нашел мне туфли, когда узнал, что мои остались на Сен-Мартене.
– И все это он сделал без просьб?
– Да, я вовсе не ожидала ничего подобного. Но, по-моему, он поступил так из-за тебя, потому что я – твоя мать.
– Скорее всего, просто не хотел, чтобы я снова на него набросилась, – с горечью возразила Беттина.
– Нет, милая, думаю, ты ему совсем не безразлична. И ему вовсе не хотелось держать тебя взаперти.
– Какая чушь! Тристану нравится видеть мои страдания! – фыркнула Беттина, сверкая позеленевшими глазами.
– Много раз он начинал подниматься по ступенькам и тут же нерешительно останавливался, словно борясь с собой. Потом резко поворачивался и выбегал из дома. Тристан не замечал, что я вижу его, но думаю, хотел освободить тебя.
– Мне кажется, ты просто фантазируешь, – покачала головой Беттина. – Тебе хочется верить, что Тристан благородный человек и любит меня. Так вот, все это не правда. Он хочет только удовлетворить свою похоть!
– Тристан говорит по-французски? – неожиданно спросила Жоссель, изменив тему разговора.
– Нет, необразованный англичанин, знает только родной язык, – презрительно бросила Беттина.
– Ты не рассказывала, что он так красив.
– Что пользы в красивом лице, если душа черна как смертный грех?
– Неужели он тебе нисколечко не нравится? – продолжала Жоссель.
– Конечно, нет. Будь он сам дьявол, его чары на меня не действуют!
– Я только хочу тебе счастья, Беттина.
– Буду счастлива, только когда выберусь с этого острова, – упрямо пробормотала девушка.
– У тебя ангельский голосок, малышка, когда говоришь на своем языке, – тихо окликнул Тристан. Беттина испуганно встрепенулась.
– Вечно подкрадываешься, как кошка! – раздраженно бросила она. – И долго ты здесь стоишь?
– Несколько минут. Не хотел прерывать вашу беседу. Тебе, наверное, многое надо было рассказать матери, – ответил Тристан, садясь за стол, Беттина, с расширенными от возмущения глазами, обернулась к Жоссель.
– Почему не сказала, что он здесь?
– Тристан сделал мне знак молчать. Поэтому я и спросила, говорит ли он по-французски. Но его лицо не изменилось, когда ты говорила о нем, – должно быть, не понял ничего.
– Он знает о моих чувствах, мама, и о том, что я ненавижу его.
– У тебя было достаточно времени, чтобы пожаловаться матери, – сухо объявил Тристан. – Теперь говори по-английски.
– Я только объяснила, что не выношу тебя! – кокетливо ответила Беттина.
– Или думаешь, что не выносишь.
– На что ты намекаешь? Думаешь, я сама не знаю, что говорю? – рассердилась девушка.
– По-моему, ты обманываешь себя. Разве ненависть ты испытываешь, когда льнешь ко мне в постели? – издевательски усмехнувшись, спросил Тристан.
– Как ты посмел говорить о таком перед моей матерью? – охнула Беттина.
– Почему нет? Хочешь, чтобы она верила, будто ты и в самом деле меня не терпишь?
– Ты и в самом деле дьявол, Тристан! – взорвалась Беттина. – Не знаю, что за волшебство ты творишь в постели, но это не затрагивает моего сердца. Почему, думаешь, я просила Пьера убить тебя? Ненавижу тебя еще больше с тех пор, как привез меня сюда.
Беттина встала и пошла к двери, но Тристан, подбежав, успел схватить ее за руку. Оба стояли в ярких солнечных лучах так далеко, что Жоссель не могла слышать разговора.
– Куда это ты направляешься? – мрачно проворчал он.
– Подальше от тебя! – прошипела она и уже хотела переступить порог, но Тристан дернул ее назад.
– Может, прямо здесь доказать твоей матери, как страстно ты отдаешься моим объятиям? – жестко, холодно спросил он.
Слезы покатились по щекам девушки.
– Отпусти… пожалуйста. Ты уже унизил меня в присутствии мамы. Что тебе еще нужно?
– Прекрати нытье! Ты заслужила это, сама знаешь! Ну, где твоя проклятая строптивость?
Слезы мгновенно высохли. Беттина с силой оттолкнула его, чувствуя себя полнейшей дурой.
– Оставь меня!
Она хотела сказать это требовательно, но получилось жалко и неубедительно.
– Я все рассказала матери и… объяснила, что происходит, когда ты насилуешь меня, как мое тело предает душу… Ничего нового ты не докажешь.
– Нет, конечно, но, может, ты что-то поймешь, – хрипло прошептал Тристан.
И тут Беттина решила дать ему урок. Увидев, что Жоссель с присущим ей тактом вышла из комнаты, она обвила руками шею Тристана, страстно прижалась губами к его рту, вкладывая все чувства в этот поцелуй, лаская его волосы, шею, спину, прижимаясь все теснее. Почувствовав, что ее охватывает непреодолимое желание, Беттина неожиданно отстранилась… и едва не засмеялась, видя растерянные глаза Тристана. Но тут же сжала зубы, вспомнив, почему затеяла все это:
– Теперь ты знаешь, Тристан, что я могла бы дать тебе, если бы любила. Ты можешь заставить мое тело отвечать на твои ласки, но душу не затронешь. И никогда не сможешь взять ее, потому что только я сама могу добровольно подарить свое сердце. Никогда, никогда не обладать тебе мной по-настоящему, не знать моей любви.
И, повернувшись, побежала по лестнице в свою комнату, оставив нетронутым принесенный Мадлен завтрак.
