Текст книги "Красная страна"

Автор книги: Джо Аберкромби

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 34 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

– Боже! – начал он, но голос подвел, и пришлось откашливаться. – Иногда… кажется… что тебя нет. – Главным образом, Темплу так казалось, с учетом крови и смертей, которых он перевидел. – Но я знаю, что ты есть, – соврал он, но платили ему не за правду. – Ты над нами, ты внутри нас, ты наблюдаешь за нами. – И ничего не предпринимает, но таков уж есть он, Бог. – Я прошу тебя… Я прошу тебя – взгляни на мальчиков, что зарыты в этой земле, под этими удивительными небесами. На этих мужчин и женщин тоже. Ты знаешь, каждый из них не был святым. Но они все хотели трудиться в диких землях. – Темпл ощутил, как на глаза наворачиваются слезы, прикусил на миг губу и несколько раз моргнул, глядя в небо. – Возьми их под свою опеку и подари им спокойствие. Вряд ли кто-то заслуживает этого больше.

Какое-то время они простояли в полной тишине. Ветер трепал полу куртки Темпла и задувал волосы Шай ей на глаза. Потом Бакхорм протянул ладонь с несколькими сверкнувшими монетами:

– Спасибо тебе.

Темпл закрыл мозолистую ладонь погонщика двумя своими.

– Это был мой долг.

Слова не значат ничего. Ими детей не вернешь. Он не взял бы эти деньги, какой бы долг на нем ни висел.

Начинало смеркаться, когда Свит спрыгнул с Маджудова фургона. На западе небо розовело, и черные полосы облаков перечеркивали его, как волны морскую гладь.

– Они хотят переговоров! – крикнул разведчик. – Они развели костер на полпути до лагеря и ждут нас для беседы!

При этом он казался дьявольски довольным. Наверное, Темпл тоже должен был испытывать удовлетворение, но перед глазами стояла могила Лифа, а присаживаясь, он неловко смещал вес из-за раны на заднице. При этом складывалось ощущение, что ничто уже не сможет доставить ему радость.

– Теперь им нужны переговоры, – с горечью произнесла Лулайн Бакхорм. – Когда двое из моих сынов мертвы…

– Это лучше, – дернулся Свит, – чем увидеть всех своих сынов мертвыми. Лучше всего для нас – пойти на переговоры.

– Я пойду, – сказал Лэмб, на правой щеке которого еще виднелась засохшая кровь.

– И я, – кивнул Савиан. – Хочу удостовериться, что эти ублюдки не замыслили предательство.

– Вполне уместно, – согласился Свит. – Не повредит показать им, что у нас есть сталь.

– Я тоже пойду, – подошел, хромая, Маджуд. Он кривился, сверкая золотым зубом, а разрезанная Корлин штанина хлопала на ходу. – Я поклялся себе, что не позволю больше, чтобы кто-то вел переговоры от моего имени.

– Никуда ты, мать твою, не пойдешь! – возразил Свит. – Если дела пойдут худо, нам придется удирать, а ты не сможешь бежать.

Маджуд попробовал наступить на раненую ногу, снова скривился и указал на Шай.

– Тогда она пойдет за меня.

– Я? – в недоумении пробормотала она. – Говорить с теми ублюдками?

– А кому я еще могу доверить сделку? Даже мой партнер Карнсбик одобрил бы этот выбор.

– Кажется, я возненавижу Карнсбика еще до того, как увижу.

– Санджиду не понравится, если на переговоры придет женщина, – покачал головой Свит.

Она оглянулась на Темпла, будто его мнение имело вес.

– Если он мыслит трезво, то переживет. Пойдемте.

Они сидели полукругом у потрескивающего костра, приблизительно в сотне шагов от рукотворной крепости Братства и от дрожащих огней их собственной стоянки, издалека весьма тусклых. Духолюды. Ужасный бич равнин. Легендарные дикари Дальней Страны.

Шай изо всех сил старалась приглушить клокочущую ненависть к ним, но когда думала о холодном Лифе под землей, она чувствовала боль – тот, кто переживал за своего брата и за ее брата, ушел навеки, убит, уничтожен. Теперь она увидела их другими глазами – тихие, не потрясающие оружием, не орущие боевых кличей. Редко ей попадались люди, которые выглядели более несчастными, а уж она-то немалую часть жизни провела в нужде и окружении бедняков.

Они одевались в плохо выделанные шкуры, обрывки меха, изношенные части самых разнообразных костюмов, а из-под них торчала кожа, бледная на вид и туго обтягивающая кости. Один улыбался, возможно, в предвкушении неожиданного богатства, но во рту его торчал единственный зуб, да и тот гнилой. Второй торжественно щурился под шлемом, сделанным из старого медного чайника, а носик торчал посреди лба. Шай догадалась, что старый духолюд посредине и есть великий Санджид. Он носил убор из перьев и потускневший нагрудник, служивший, похоже, гордому генералу Империи тысячу лет назад. На его шее висело три ожерелья из человеческих ушей, что можно было рассматривать как доказательство великого воинского мастерства, но его лучшие годы, несомненно, остались далеко позади. Шай слышала его дыхание, влажное и хриплое, половина морщинистого лица обвисла, а из опущенного книзу уголка рта стекала блестящая ниточка слюны.

Неужели эти жалкие людишки и те чудовища, которые с воплями мчались по равнине, сделаны из одной и той же плоти? Этот урок она должна была вынести еще из своего разбойничьего прошлого – между ужасным и несчастным грань очень тонкая, и многое зависит от того, под каким углом взглянуть.

Если на то пошло, то старики, сидевшие по ту же сторону от костра, что и она, пугали гораздо больше. Отблески пламени превращали их лица с глубокими морщинами в дьявольские маски. Острие болта в заряженном арбалете Савиана холодно поблескивало. Невозмутимое лицо Лэмба, похожее на потрепанный временем и непогодой пень, иссеченное старыми шрамами, не давало ни малейшей возможности прочесть его мысли. Даже ей, знавшей этого человека много лет. А возможно, особенно ей.

Свит наклонил голову и произнес несколько слов на наречии духолюдов, сопровождая их широкими жестами. Санджид ответил, медленно и невнятно, закашлялся. Добавил еще пару слов.

– Мы просто поприветствовали друг друга, – пояснил разведчик.

– Не заметила ничего приветливого, – огрызнулась Шай. – Давайте сделаем то, что должны, и вернемся.

– Мы мочь говорить ваши слова, – сказал один из духолюдов со странным произношением, будто набил полный рот щебня. Несмотря на молодость, он сидел к Санджиду ближе других. Возможно, сын? – Меня звать Локвей.

– Ладно. – Даб Свит откашлялся. – Как ты думаешь, Локвей, где мы охренительно просрали сегодня? Зачем надо было доводить до смертоубийства? Погляди только – трупы с обеих сторон, а в итоге мы пришли к тому, с чего могли бы начать. А всего и надо было – делать, что тебе сказано.

– Жизнь людей, идущих по наша земля, в наша власть, – заявил Локвей. Похоже, он возомнил себя местным владыкой, что выглядело довольно смешно для человека, одетого в старые штаны конника Союза с бобровым мехом в промежности.

– Я ездил по этим равнинам еще до того, как тебя приложили к материнской сиське, малыш, – фыркнул Свит. – И ты собираешься указывать мне, куда я могу ехать, а куда – нет? – Он скрутил язык в трубочку и плюнул в огонь.

– Кого трахает, кто где едет? – возмутилась Шай. – Разве человек, дружащий с умом, захочет забрать эту землю?

Молодой духолюд хмуро глянул на нее.

– Змеиный язык.

– Да пошел ты!

– Тихо! – рыкнул Савиан. – Если у нас есть дело, давайте покончим с ним и разойдемся.

Локвей бросил на Шай взгляд, исполненный ненависти, а потом склонился к уху Санджида. Так называемый Император Равнин выслушал его, мгновение подумал, а потом что-то прокаркал по-своему.

– Пять тысяч ваших серебряных марок, – перевел Локвей. – И двадцать коров, и двадцать коней. Тогда вы уехать с ушами. Это – слово ужасного Санджида.

Старый духолюд приподнял голову и одобрительно проворчал.

– Можем дать две тысячи, – сказала Шай.

– Три тысячи и скотина, – торговался Локвей так же дерьмово, как и одевался.

– Наши люди согласны на две. Это вы можете получить. Дальше, о коровах. Можете взять дюжину тех, которых вы, по дурости своей, утыкали стрелами. И никаких лошадей.

– Тогда мы можем приходить и забрать все.

– Можете, мать вашу, попытаться еще раз.

Лицо Локвея перекосилось, он открыл было рот, но Санджид тронул его за плечо и пробормотал несколько слов, неотрывно глядя на Свита. Старый разведчик кивал ему, а молодой духолюд с отвращением шевелил губами.

– Великий Санджид принимать ваше предложение.

Даб Свит вытер ладони о скрещенные ноги и улыбнулся.

– Ну, хорошо. Так тому и быть.

– М-м-м-м… – Санджид озарился кривой усмешкой.

– Мы соглашаться, – сказал Локвей с каменным лицом.

– Хорошо, – кивнула Шай, хотя никакого удовлетворения не ощущала.

Она измучилась до предела, под завязку, и хотела одного – упасть и заснуть.

Духолюды зашевелились, слегка расслабившись. Тот, что с гнилым зубом, улыбнулся еще шире.

Лэмб медленно поднялся, черный на фоне кровавого закатного неба.

– У меня есть предложение получше, – сказал он.

Искры взвились столбом, когда он прыгнул через костер. Мелькнул оранжевый сполох стали, и Санджид повалился навзничь, зажимая горло. Щелкнул арбалет Савиана, и духолюд с чайником на голове рухнул с болтом во рту. Его сосед вскочил, но меч Лэмба расколол ему голову, как яйцо.

Локвей вскочил одновременно с Шай, но Савиан нырнул к нему, схватил за горло и зашел за спину. Духолюд беспорядочно дергался, размахивая топориком, но ничего не мог поделать. Только рычал в ночное небо.

– Вы что делаете?! – воскликнул Свит, но к тому времени исчезли последние сомнения.

Придержав последнего духолюда, Лэмб ударом кулака выбил ему последние зубы. Бил с огромной скоростью, Шай едва могла уследить за ним. Только хлопал в воздухе рукав и хрустели кости духолюда под напором Лэмба, который вскоре отбросил изуродованное тело в огонь.

Свит отскочил от разлетевшихся искр.

– Мать вашу!

Руки его вцепились в собственные седые космы, словно разведчик не мог поверить своим глазам. Шай тоже не верила в увиденное. Ее тело застыло, каждый вдох прорывался через горло, как рыдание. Продолжал рычать Локвей, продолжавший бороться, но в захвате Савиана оказавшийся столь же беспомощным, как муха в патоке.

Санджид приподнялся, зажимая рассеченное горло, кровь заливала пальцы. Во второй руке он держал нож, но Лэмб хладнокровно перехватил его запястье, как будто имел дело с куклой, выкрутил ее и поставил Санджида на колени. Слюна духолюда, смешанная с кровью, текла на траву. Лэмб придавил подмышку старого вождя сапогом, поднял свой слабо звякнувший меч, примерился разок-другой к шее, а потом с глухим стуком опустил оружие. И еще раз. Выпустив обмякшую руку Санджида, Лэмб наклонился и поднял за волосы отрубленную голову. Одна щека была рассечена до кости – туда пришелся его первый, неточный удар.

– Это тебе, – сказал северянин, бросая голову на колени Локвея.

Молодой духолюд уставился на подарок. Рука Савиана по-прежнему удерживала его, рукав задрался, обнажая темно-синие полосы татуировок на предплечье. Наконец взгляд Локвея поднялся на Лэмба.

– Мы придем за вами! – прошипел он, оскалясь. – На рассвете, в темноте, мы придем за вами!

– Нет! – улыбнулся Лэмб, его глаза, зубы и капли крови на лице блестели в свете костра. – На рассвете… – Он присел на корточки перед беспомощным Локвеем. – В темноте… – Северянин провел тремя пальцами по щеке духолюда, оставляя три темные полосы на бледной коже. – Я приду за вами!

Они прислушивались к ночным звукам. Вначале доносился говор, приглушенный ветром. Одни начали обсуждать беседу, а другие шикали на них, чтобы помолчали и дали послушать. Вдруг раздался крик. Темпл вцепился в плечо Корлин, которая сбросила его руку.

– Что происходит? – требовательно вопросил Лестек.

– Откуда нам знать! – огрызнулся Маджуд.

Вокруг костра замелькали тени, и у Братства захватило дух.

– Это ловушка! – воскликнула леди Ингелстед, а один из сулджиков начал тараторить так, что Темпл не мог уловить смысл.

Вспыхнула паника, вынудившая людей метаться. Темпл не стыдился признать, что не отстал от толпы.

– Не надо им было идти туда! – каркнул Хеджес, словно он возражал с самого начала.

– Спокойно! – Голос Корлин звучал твердо и уверенно, уж она-то не собиралась дергаться.

– Кто-то идет! – Маджуд указал в темноту.

Снова паника, снова люди забегали, и снова Темпл участвовал наравне со всеми.

– Не стрелять! – донесся из темноты хриплый бас Даба Свита. – Этого мне не хватало в окончание гребаного дня!

Старый разведчик вышел в круг света, сдвигая шляпу на затылок. Следом за ним – Шай.

Братство испустило единый вздох облегчения, и Темпл – самый громкий. Откатили две бочки, чтобы пропустить переговорщиков под защиту хлипкого укрепления.

– Что произошло?

– Вы договорились?

– Мы правда в безопасности?

Свит стоял, держа руки на бедрах и медленно покачивая головой. Шай хмуро глядела в сторону. За ними вошел Савиан, чьи прищуренные глаза, как обычно, не выражали ничего.

– Все хорошо? – кинулся к нему Маджуд. – Вы договорились?

– Они обещали подумать, – сказал Лэмб, завершавший процессию.

– Что вы предложили? Что произошло, черт побери?!

– Он убил их, – негромко проговорила Шай.

Повисла настороженная тишина.

– Кто кого убил? – пискнул лорд Ингелстед.

– Лэмб убил всех духолюдов.

– Не преувеличивай, – вмешался Свит. – Одного он отпустил.

Он надвинул шляпу на глаза и присел на ось фургона.

– А Санджид? – проворчала Кричащая Скала.

Разведчик покачал головой.

– Ох… – только и смогла произнести духолюдка.

– Ты… убил их? – спросил Темпл.

– Возможно, здесь, – пожал плечами северянин, – когда человек пытается убить тебя, то ты платишь ему деньги. Но у меня на родине привыкли решать такие вопросы иначе.

– Он убил их? – Глаза Бакхорма широко распахнулись от страха.

– Молодец! – закричала его жена, потрясая кулачком. – Хоть кто-то мужик настолько, что сумел это сделать! По заслугам! Это им за моих мальчиков!

– У нас еще восемь детей, и надо думать о них! – возразил ее супруг.

– Не говоря о каждом из Братства! – добавил лорд Ингелстед.

– Он поступил правильно, – буркнул Савиан. – За тех, кто погиб, ради тех, кто еще жив. Вы можете доверять этим гребаным тварям? Заплати человеку, который причинил тебе боль, и ему захочется повторить. Лучше проучить их, чтобы боялись нас.

– Это ты говоришь так! – воскликнул Хеджес.

– Я делаю, что говорю, – отрезал Савиан, холодно и невозмутимо. – Посчитайте выгоды – вы сохранили кучу денег.

– Сомнительная выгода, если это… – выдохнул Бакхорм. – Если это будет стоить наших жизней!

Но упоминание денег, как и следовало ожидать, привело в чувство Маджуда.

– Но надо было принимать решение вместе, – протянул он.

– Выбор между смертью и убийством вообще не стоит. – Лэмб прошел сквозь толпу, как будто там никого не было, к неистоптанной траве у ближайшего костра.

– Трижды гребаная игра, да?!

– Игра на наши жизни!

– Попытка того стоила!

– Ты самый опытный, – обратился к Свиту Маджуд. – Что скажешь?

Старый разведчик почесал затылок.

– А что можно сказать? Что сделано, то сделано. Назад не вернешь. Ну, разве что его племянница такая расчудесная целительница, что может заштопать Санджида, как было.

Савиан промолчал.

– Так я и думал. – Свит забрался на фургон Маджуда и взгромоздился на козлы рядом с утыканным стрелами ящиком, повернулся лицом к черной равнине, отличавшейся от черного неба только отсутствием звезд.

В прошлом Темпл пережил несколько долгих и бессонных ночей. Ночь, когда гурки наконец-то прорвали оборону и едоки пришли за Кадией. Ночь, когда Инквизиция прочесывала трущобы Дагоски в поисках изменников. Ночь, когда умерла его дочка, и последовавшая вскоре ночь, когда жена отправилась вслед за ней. Но ни одна из них не была столь долгой, как эта.

Люди напрягали зрение, всматриваясь в чернильно-черное ничто, затаив дыхание и вскидываясь при малейшем намеке на опасность. И все это под стоны одного из путешественников, умирающего со стрелой в животе. Корлин не надеялась, что он протянет до утра. По приказу Савиана, который перестал излагать их в виде предложений и наконец-то принялся по-настоящему командовать, Братство зажигало факелы и бросало их в траву за кругом фургонов. Но их мерцающий свет казался страшнее темноты, поскольку за его пределами скрывалась смерть.

Темпл и Шай сидели рядом в молчании. Место, которое обычно занимал Лиф, пустовало, и это бросалось в глаза. Умиротворенный храп Лэмба, казалось, звучал нескончаемо. В конце концов Шай наклонилась набок и, прислонившись к Темплу, задремала. Какое-то время он обдумывал идею перенести ее ближе к огню, но решил оставить все как было. Кто знает, вдруг это его последняя возможность ощутить прикосновение другого человека перед смертью. Если не считать духолюда, который убьет его завтра.

Как только рассвело достаточно, чтобы видеть, Свит, Кричащая Скала и Савиан поднялись и отправились к перелеску. Оставшаяся часть Братства собралась, затаив дыхание, на фургонах, глядя им вслед вылившимися от страха и бессонной ночи глазами, вцепившись друг в дружку и в оружие. Вскоре три всадника вернулись, сообщив, что на опушке еще курились костры, на которых духолюды сожгли своих мертвецов.

Но они ушли. Оказалось, что дикари в самом деле рассуждали весьма трезво.

Вот теперь-то отчаянный поступок Лэмба заслужил всеобщее одобрение. Лулайн Бакхорм с супругом со слезами на глазах благодарили отомстившего за их погибших сыновей. Джентили присоединился бы к ним, если бы был помоложе. Хеджес уверял, что пошел бы с ними, если бы не нога, покалеченная на воинской службе в сражении при Осрунге. Обе шлюхи предложили Лэмбу совершенно недвусмысленное вознаграждение за доблесть, которое он, похоже, готов был принять, пока Шай не отклонила предложение от его имени. Иосиф Лестек, взобравшись на фургон, во всеуслышание заявил, что заслуги Лэмба должны быть оценены не менее чем в четыреста серебряных марок, от чего северянин намеревался отказаться, пока Шай не приняла награду от его имени.

Лорд Ингелстед похлопал Лэмба по спине и угостил глотком из бутылки с его лучшим бренди, выдержанным двести лет в подвалах родового гнезда в Кельне, которое, к огромному сожалению, в настоящее время оказалось в цепких лапах кредиторов.

– Друг мой! – провозгласил дворянин. – Вы просто проклятый герой!

Лэмб косо глянул на него, принимая бутылку.

– Да, я – проклятый, это уж точно.

Справедливая плата

В холмах царил адский холод. Замерзшие дети по ночам сбивались в испуганную толпу как можно ближе к костру, терли порозовевшие щеки, их дыхание вырывалось облачками пара в лица соседей. Ро брала руки Пита в свои и грела, помогая дыханием, старалась с наступлением темноты поплотнее закутать его в вытертые шкуры.

Вскоре после того, как они покинули лодку, приехал незнакомый человек и сказал, что Папаша Кольцо требует их к себе. Кантлисс ругался на чем свет стоит, но надолго его, как всегда, не хватило. В итоге семерых людей он отослал. Теперь с детьми ехали шестеро, включая ублюдка Рябого, но о побеге никто и не помышлял. Они вообще почти не разговаривали, как будто с каждой милей, оставшейся за спиной или за кормой, сила духа покидала их все больше и больше, пока они не стали обычным мясом, на своих ногах, безвольно и безучастно, бредущим на ту скотобойню, какую укажет Кантлисс.

Женщину по кличке Пчелка тоже отослали. Она плакала и все спрашивала Кантлисса:

– Куда ты ведешь детей?

– Возвращайся в Криз, – осклабился он, – и не суй нос в чужие дела, будь ты проклята.

Так и получилось, что вытирать сопли и развеивать страхи малышей пришлось Ро, Эвину и еще парочке ребят постарше.

Они поднимались в холмы все выше и выше, шагая по малохоженным тропам, размытым весенними паводками. Останавливались на ночевки у больших скал, которые выглядели как рухнувшие башни, и у подножья башен, древних, как сами горы. Деревья все дальше и дальше тянулись ввысь, пока лес, без кустарника, без зверей, даже без жуков и мошек, не превратился в череду столбов, подпирающих небо. Их ветки, даже самые нижние, скрипели где-то высоко над головой.

– Куда ты ведешь нас? – в сотый раз спросила Ро Кантлисса.

– Туда, – в сотый раз ответил он, обратив небритое лицо к очертаниям серых пиков вдали.

Его вычурная одежда износилась, превратившись в тряпки.

Они миновали какой-то город – все дома построены из дерева, и весьма топорно. Тощая собака облаяла их, но ни один человек не показался на глаза. Рябой хмурился на пустые окна, облизывая голую десну между зубами, и пробормотал:

– Где все они? Куда ушли? – Говорил он на северном наречии, но Лэмб выучил Ро достаточно, чтобы она понимала. – Не нравится мне это.

– Это не твое дело, – фыркнул в ответ Кантлисс.

Вскоре строевой лес сменился бурыми и чахлыми сосенками, потом скрученными побегами, а вскоре деревья и вовсе исчезли. Стужа тоже отступила под напором странного теплого ветра, сбегающего по склонам гор, как дыхание. Но прошло немного времени, и ветер стал горячим, слишком горячим. Дети шли с трудом, распаренные лица покрылись потом. Голые скалы покрывали желтые потеки серы, а земля стала теплой, как живая плоть. Пар с шипением вырывался из приоткрытых, словно рты, трещин в камне. Во впадинах, похожих на чаши, покрытые коркой соли, вода, подернутая цветной пленкой, пузырилась, испуская зловоние. Пить из таких источников Кантлисс строго запретил, предупредив, что там – яд.

– Это неправильная земля, – сказал Пит.

– Земля как земля, – ответила Ро, но она видела страх не только в глазах детей, но и у головорезов Кантлисса. Мертвая земля.

– Шай все еще идет за нами?

– Конечно! – Но Ро сомневалась, что сестра по-прежнему ищет их.

Иногда ей казалось, что они попали в иной мир. Девочка едва-едва могла вспомнить лицо Шай, или Лэмба, или как выглядела их ферма. Она начинала думать, что прошлое – сон, невнятный шепот, а настоящее – то, что вокруг.

Тропа стала слишком крутой для лошадей, потом и для мулов. Поэтому одного человека оставили охранять животных.

Они вошли в глубокое голое ущелье, стены которого были испещрены отверстиями слишком правильной формы, чтобы казаться делом рук природы. На дороге попадались груды дробленой породы, напомнившие Ро шахтные отвалы. Но какие рудокопы рылись здесь в древности, что могли искать, она не догадывалась.

Вдыхая целый день едкие испарения, ощущая нестерпимое жжение в носу и горле, они добрались до остроконечного утеса на краю горной гряды, без следов каких бы то ни было растений, даже мхов и лишайников, зато изъязвленная непогодой и временем. Когда они подошли поближе, Ро увидела – скала испещрена письменами, и, хотя не могла прочитать их, почему-то решила, что это предостережение. В каменных стенах – столь высоких, что небо едва-едва виднелось – тоже было множество отверстий, а кроме того – старые скрипучие леса с площадками, канатами, ведрами, что лишний раз доказывало рукотворность дыр.

Кантлисс поднял руку.

– Оставайтесь здесь!

– И что дальше? – спросил Рябой, поглаживая рукоятку меча.

– Дальше нужно ждать.

– Сколько времени?

– Недолго, брат… – произнес человек, непринужденно прислонившийся к скале.

Как только Ро не заметила его сразу? Ведь малышом его не назовешь… Очень высокий, смуглокожий, на выбритой голове легкая серебристая щетина, одет в простой балахон из некрашеной ткани. На сгибе мускулистой руки лежал посох длиной в человеческий рост, а в другой руке незнакомец держал маленькое сморщенное яблоко.

– Здравствуйте, – сказал он, откусив кусочек.

Пережевывая, улыбнулся Кантлиссу, Рябому и остальным разбойникам. По лицу его змеились дружелюбные морщинки, которые выглядели совсем неуместными в этой мрачной обстановке. Потом он улыбнулся детям, и Ро показалось, что непосредственно ей.

– Здравствуйте, ребята.

– Я получу мои деньги? – спросил Кантлисс.

– Конечно, – улыбка не покидала лицо старика. – Поскольку в тебе есть дыра и ты полагаешь, будто золото ее заполнит.

– Поскольку я полагаю, что если не заплачу человеку, которому задолжал, я – покойник.

– Мы все будем покойниками, брат, рано или поздно. Важно, каким путем мы к этому придем. Но ты получишь справедливую плату. – Его взгляд скользнул по детям. – Я рассчитывал на двадцать человек.

– Дальняя дорога, – сказал Рябой, кладя ладонь на эфес. – Обязательно бывают потери.

– Ничего не бывает обязательно. Все дело в выборе, который мы делаем.

– Я детей не покупаю.

– А я покупаю. Но не убиваю. А в самом ли деле издевательство над слабыми заполняет дыру в твоей душе?

– У меня нет никакой дыры! – заявил Рябой.

Старик доел последний кусок яблока.

– Да? – Он кинул огрызок Рябому. Тот помимо воли поймал его и вдруг захрипел. Старик покрыл расстояние между ними двумя молниеносными шагами и ударил северянина в грудь концом посоха.

Рябой пошатнулся, выронил огрызок и потянулся за мечом, но казалось, обессилел. Ро увидела, что это никакой не посох, а копье с длинным лезвием, окровавленный конец которого торчал из спины разбойника. Старик осторожно уложил его наземь, нежно провел ладонью по лицу, закрывая глаза.

– Жестокие слова, но, я чувствую, мир без него стал лучше.

Глядя на труп северянина с потемневшей от крови одеждой, Ро поняла, что рада, но не знала, почему.

– Дьявольщина, – прошептал один из людей Кантлисса.

Задрав голову, Ро увидела, что из отверстий в скале появились множество людей и, стоя на лесах, смотрели вниз. Мужчины и женщины, все одетые в одинаковые одежды из некрашеной ткани и с обритыми налысо головами.

– Это наши друзья, – сказал старик, выпрямляясь.

– Мы старались изо всех сил… – Голос Кантлисса стал заискивающим и тонким.

– Я сожалею, что не все получилось.

– Я всего-то хочу оплату за труд.

– Я сожалею, что деньги могут быть всем, что хочет человек.

– У нас был договор.

– Об этом я тоже жалею, но вынужден признать – был. Твои деньги – там, – старик указал на деревянный сундучок, стоявший на камне у обочины тропы. – Надеюсь, они доставят тебе радость.

Кантлисс схватил сундучок, и Ро увидела блеск золота внутри. Он улыбнулся, его лицо озарилось отражением сверкающих монет.

– Уходим!

Он со своими людьми начал медленно отступать по тропе.

Кто-то из малышей расплакался – дети привыкают ко всему, даже к тому, что ненавидят. Ро взяла его за плечо и прошептала: «Ш-ш-ш-ш-ш…» Она старалась держаться храброй, когда старик приблизился и встал рядом, возвышаясь над ней.

Пит сжал кулаки и произнес с угрозой:

– Только тронь мою сестру!

Лысый внезапно опустился на колени так, что его лицо оказалось на одном уровне с Ро. Вблизи он выглядел огромным. Он положил одну широкую ласковую ладонь на плечо Пита, а вторую – Ро.

– Дети, меня зовут Ваердинур, тридцать девятая Десница Создателя. Я никогда не причиню вреда никому из вас, и не позволю никому. Я поклялся в этом. Я поклялся защищать эту священную землю и ее обитателей до последней капли крови и последнего вздоха. Только смерть может меня остановить.

Он вытащил красивую цепочку и повесил на шею Ро. На ее груди оказалась пластинка серого матового металла, похожая на слезинку.

– Что это? – спросила она.

– Чешуйка дракона.

– Настоящая?

– Да, настоящая. Они есть у всех нас. – Он сунул пальцы за ворот и вытащил, чтобы показать собственную цепочку.

– А зачем ты дал ее мне?

Ваердинур улыбнулся, хотя в глазах блестели слезы.

– Потому, что ты теперь – моя дочь.

Он обнял ее, очень крепко обнял.