Текст книги "Дракон и жемчужина"

Автор книги: Джинни Лин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– На дворе все еще ночь.

Она застыла на месте и развернулась. Не в силах противиться искушению, ее глаза скользнули по его телу. Его возбужденное состояние невозможно было скрыть.

В горле у Суинь пересохло.

– Я полагала, мы заключили соглашение.

– Вы знаете, что это не просто сделка. И никогда ею не была.

Его спокойный всепроникающий голос заставил ее трепетать. Если не сделка, то что же? Она не осмеливалась даже предположить. Ли Тао подвел ее к постели и, не говоря ни слова, опустил на подушки. Взгляд его черных бездонных глаз говорил о желании обладать ею. Он не отводил их от ее лица, пока Суинь не легла на спину, заняв его ложе.

После этого Ли Тао оставил ее и открыл дверь, чтобы позвать кого-нибудь из слуг. Она покорно лежала, боясь того, что может произойти. После томительного ожидания он вернулся и поставил на стол таз для умывания, над которым застыли облачка горячего пара. Ли Тао достал оттуда мокрую тряпицу и отжал из нее воду. Суинь не сводила глаз с его рук, завороженная движениями длинных пальцев.

Внезапно она услышала свое собственное прерывистое дыхание. Ли Тао уперся одним коленом в постель и раздвинул полы ее халата. Легкий шелк разлетелся, оставив ее нагой и уязвимой. Высокий полог возвышался над ними, как шатер. Широкие плечи Ли Тао закрыли все ее поле зрения.

Он опустил тряпицу, и Суинь попыталась сесть, почувствовав сильное смущение.

– Будь спокойна.

Положив руку ей на плечо, Ли Тао снова уложил Суинь на постель. Их первое совокупление произошло в темном кабинете, где она обладала возможностью укрыться от его взора. Теперь же он, казалось, уже целую вечность не сводил с нее своего пристального, мучительного взгляда. Она вздрогнула, когда Ли Тао коснулся мокрой тряпицей ее плеча, и крепко зажмурила глаза, ужасаясь своей уязвимости. Он омывал ее тело нежными, спокойными движениями, поглаживая ее живот, следуя совершенному изгибу бедер. Подняв тряпицу, снова погрузил ее в таз. Тонкая струйка воды прервала томительную тишину, а потом он продолжил медленно массировать ее тело, пока оно не успокоилось, привыкнув к его вниманию. Холодный воздух легонько покалывал ее кожу, следуя за каждым движением тряпицы в его руке. Ее груди вздымались и опадали в предвкушении, мышцы тела согревались и расслаблялись.

– Воистину вы должны были счесть меня животным, – произнес Ли Тао.

Суинь не открывала глаза. Его голос окружал ее, наполнял, пульсировал глубоко внутри.

– Я никогда не думала, что вы благородный человек. – Она не могла понять, почему разум ее продолжает настаивать на противостоянии с ним, когда тело желает вновь окунуться в поток чувств, которые дарит его прикосновение.

– Вы правы. Я не благородный.

Влажная тряпица скользнула по ее ногам. Суинь съежилась, вспомнив пятна крови на своих бедрах. В ужасе она попыталась тесно сжать колени, однако его прикосновения оставались по-прежнему осторожными и необыкновенно нежными. Сердце ее готово было разорваться на части.

Когда Суинь осмелилась взглянуть на него, он сидел, склонившись над ней, сосредоточенно опустив голову.

– Мне было любопытно, – призналась она.

– Любопытно?

– Вы спросили меня, почему именно сейчас? Я хотела узнать, на что это похоже. Та сила, которая способна поставить на колени мужчину и женщину. «Облака и дождь», называют ее, будто бы от слияния плоти могут разверзнуться небеса.

Улыбка застыла в его глазах.

– Мне кажется, что небеса все еще закрыты для вас, госпожа Лин?

У нее не было ответа. От его объятий кровь, пламенея, бежала по венам, а тело наполнялось страстным томлением, однако Ли Тао достиг сладостного облегчения внутри ее тогда, когда она все еще его жаждала.

– Я должна была оставаться нетронутой в память о Божественном императоре.

Его рука замерла на ней, тряпица осталась на ее коленке.

– Он – мертв. Вы – нет.

Последние несколько лет Лин Суинь верила, что все, в чем она нуждается, – это мир и спокойствие, за которые она готова заплатить изгнанием и одиночеством. Но когда с ней рядом находился Ли Тао, ей хотелось нечто иного. Нечто неназываемого. Однако она не могла остаться и искать это нечто здесь, когда война и смерть нависли над мятежным наместником. Слишком велик риск.

Ли Тао отложил в сторону тряпицу и запахнул струящийся шелк ее одежд, разгладив его пальцами. Этой краткой ласки оказалось достаточно, чтобы ей захотелось изогнуться навстречу его руке.

– Вы сложная женщина, госпожа Лин.

Кожа ее жаждала вновь ощутить его прикосновения. Суинь хотела подняться, однако Ли Тао остановил ее.

– Останьтесь, – умоляюще прошептал он. Его взгляд пронизывал, привязывал ее к себе… Пальцы его нежно обхватили ее колено, и ее пульс забился в два раза быстрее. Он стянул с нее одежду. Она сглотнула, когда он раздвинул ее ноги. Долгое мгновение Ли Тао ненасытно смотрел на нее. Зрачки его расширились и потемнели, словно вбирая в себя ее образ. Суинь увидела в них страсть, неутолимое желание и чистое восхищение. Соски ее напряглись, коснувшись почти невесомого шелка. Какое нежное трение.

Он ничего не сказал.

Ли Тао склонился и прижал свои губы к ее лону. Это потрясло ее так, что она вздрогнула. Тело ее наполнилось жаром. Его язык поглаживал ее, не давая прийти в себя, вылизывая сладостный путь через ее складочки. Она всхлипнула, не в силах перевести дыхание, и он потребовал большего. Ли Тао приоткрыл пальцами ее шелковую влажность и принялся ласкать ее, даря мучение и неземное блаженство. Она судорожно рыдала, царапая ногтями его плечи, наказывая за то, что он заставляет ее чувствовать подобную сладкую боль. Ли Тао обхватил руками ее бедра, придерживая, открывая их для стремительного вторжения его губ. Язык его работал все быстрее и быстрее… Суинь вся словно превратилась в пульсирующее, сияющее наслаждение.

Ее оргазм разразился внезапно, бросив в сокрушительные, судорожные волны. Ли Тао держал ее в объятиях, помогая преодолеть бушующий в ее теле шторм, нежно поглаживая языком чувствительные ткани, успокаивая, прежде чем отпустить.

Потом он встал и накинул ей на плечи одеяло. Она хотела бы прошептать его имя, но у нее совсем не осталось дыхания. Не осталось сил. Чувство защищенности окутало ее, на глазах появились слезы. Нет, все это ненастоящее, мимолетное.

– Когда я вернусь домой, я буду думать о вас, – помолчав, промолвила Суинь.

А потом отвернулась от него, обернувшись в одеяло. Тело ее всё еще вздрагивало от его прощального дара. Ли Тао продолжал оставаться рядом, хотя больше не касался ее. Она прислушивалась к его прерывистому дыханию, не открывая крепко зажмуренных глаз, хотя знала, что пройдет долгое время, прежде чем будет способна уснуть.

Императорский дворец – 746 год, 13 годами ранее

Суинь вся дрожала, приближаясь к императорским покоям. Шелковый халат, в который ее обрядили, волочился по полу и, казалось, становился тяжелее с каждым шагом. Впереди нее по длинному коридору шел главный евнух. В гнетущей тишине она могла разобрать неровный ритм своего собственного дыхания. Облако благовоний буквально окутывало ее. Запах цветущего апельсинового дерева, любимый аромат императора.

Ей было шестнадцать, годом раньше она стала одной из императорских наложниц [17]17
  Наложницами в Китае обычно становились девочки 14–17 лет из знатных семей. Сначала девочек отбирал специально созываемый совет при императоре. К следующим испытаниям допускались только самые красивые, умные и образованные девушки, которых и представляли императору. Он, в свою очередь, выбирал понравившихся ему на специальной церемонии.


[Закрыть]. За все это время она еще ни разу не оставалась наедине с императором. После церемонии отбора он не обращал на нее никакого внимания. Такое часто случалось, даже и с избранными наложницами. Многие из них никогда не испытывали милостей царственного покровителя. В поэмах рассказывалось об изысканных и элегантных красавицах, прозябавших нетронутыми в забвении пожертвовавших своей жизнью ради прихоти всесильного императора. Возможно, он и являлся Сыном Неба, однако оставался всего лишь мужчиной. Единственным мужчиной.

И у этого мужчины было не так много ночей. Пока была жива императрица, она прикладывала все силы, чтобы царственный супруг проводил ночи с ней. Теперь, после ее смерти, обитательницы гарема гадали, кто заменит ее в постели императора. Сегодня днем деревянная табличка с именем Суинь оказалась перевернутой. Первая табличка в гареме с момента трагедии.

Другие наложницы приглушенно ворковали и вздыхали, когда Суинь увели для длительных приготовлений. На их лицах она видела смесь любопытства, зависти и страха. После того как императрица была отравлена, последовала целая череда обвинений и казней. Император никогда не славился своей жестокостью, однако вершил правосудие быстро и безошибочно.

Гарему удалось избежать его мстительной длани, хотя императрицу в последний раз видели живой во внутреннем дворце. Стоя в центре огромной опочивальни, Суинь припомнила все подробности недавних событий, и ладони ее стали мокрыми от выступившего пота. Когда из-за шелкового занавеса появился император, она испуганно вздохнула.

– Неужели мой вид так ужасен?

Она низко склонила голову, не зная, что ответить. Когда он подошел к ней ближе, Суинь, чтобы скрыть смущение, пристально уставилась на его туфли. От вышитого голубого узора зарябило в глазах. Мучительно заболела склоненная в бесконечно долгом поклоне шея.

Император повернул ее голову к себе, приподнял подбородок и внимательно посмотрел в лицо.

– Твое лицо вдохновляет мужские видения.

Император показался ей еще более старым, чем она его помнила. Печальный и седой. Суинь молилась, чтобы он не прочел столь недостойные мысли на ее лице. Считалось, что император само совершенство и выглядит божественно в глазах подданных. Испуганная наложница судорожно прижала руки к своему туловищу, пока Сын Неба продолжал осмотр. Суинь вспомнила, что, когда повелитель увидел ее впервые, он приказал исполнить на цине какую-нибудь мелодию. Это было значительно проще. Сейчас она отчаянно нуждалась в том, чтобы занять чем-нибудь свои руки и мысли.

Когда император приказал слугам и придворным покинуть покои, сердце ее забилось так громко, что едва не заглушило слова всесильного властителя.

– Не бойся, маленькая красавица.

Пройдет очень много времени, прежде чем вид его перестанет приводить ее в трепет. Весь дворец, вся Вселенная вертелись вокруг персоны императора.

– Ваше императорское величество должны знать… – голос ее срывался на шепот, – должны знать… Эта наложница никогда не была с мужчиной.

– Император знает, – ответил он, и в голове его прозвучали слегка приободрившие ее добрые нотки.

В Лояне она была исполнительницей в павильоне лотосов и жила среди куртизанок и проституток. Суинь не стыдилась своего прошлого, опасаясь лишь того, что император может ожидать от нее опытности и познаний в искусстве любви.

Он начал распускать ее волосы, методично вытаскивая сильной рукой из ее прически шпильки и булавки и продолжая с печальным выражением смотреть на нее. Суинь показалось, что она заметила искру желания в его взгляде, однако оно было далеко от всепоглощающей, ненасытной страсти, которую девушка уже научилась распознавать в глазах других мужчин.

Она вздрогнула, когда император коснулся ее щеки. К счастью, казалось, это его не оскорбило.

– Иди в постель.

Мысли путались, бешено вращаясь у нее в голове, когда она прошла за занавес. Суинь легла, тесно прижавшись спиной к мягкому матрасу, по-прежнему полностью одетая. Захочет ли император раздеть ее? Ожидает ли, что она сама снимет с себя одежды?

Суинь уставилась на дракона, изображенного на раме балдахина у нее над головой, и попыталась проследить взглядом его змеиное тело, извивающееся среди искусно вырезанных струек дождя и грозовых облаков. С ней случилось то, чего все наложницы гарема страстно желают, наряжаясь и прихорашиваясь, надеясь привлечь к себе внимание Сына Неба. Императорская милость означала статус и привилегии. Если она родит сына, ей может быть присвоен титул императорской супруги, гуйфэй, на ее семью прольется настоящий золотой дождь – при условии, что ее родственников удастся разыскать спустя столько лет.

Суинь даже не осмеливалась мечтать о том, чтобы называться императрицей. «Императрица» – какой смертельно опасный титул для ее носительницы.

Когда светильники в императорской спальне почти прогорели, она по-прежнему лежала на спине и ждала. Суинь повернулась на бок и всмотрелась за вышитый занавес.

Она не слышала императора, не видела его силуэт сквозь полупрозрачную материю. Он может оскорбиться, если она посмеет сойти с ложа, чтобы отыскать его, подумала Суинь, однако она устала рассматривать деревянного дракона над головой. Его бородатая, широко раскрытая в нелепой улыбке морда словно издевалась над ней.

Суинь не помнила, как заснула, однако опочивальня уже погрузилась во мрак, когда девушка внезапно проснулась. Ее кожа зудела из-за многочисленных одежд из шелка и газа [18]18
  Газ – тонкая, прозрачная шелковая ткань.


[Закрыть], все еще бывших на ней. Она чувствовала рядом с собой тепло императорского тела. Он не тронул ее и пальцем. Единственным прикосновением императора стало случайное касание ее плеча рукой, когда он повернулся во сне.

На следующий вечер ее табличка снова оказалась повернутой. И еще через день.

После нескольких ночей, проведенных в постели императора, Суинь встала перед ним и развязала свой широкий пояс. Не отводя глаз от его лица, она спустила шелковые одежды с плеч и позволила им упасть к ногам. Его зрачки потемнели, однако он ничего не сказал. Не сделал ни малейшего движения в ее сторону.

Суинь видела желание в его взгляде. Она знала, как читать чувства на лицах мужчин, и могла распознать жажду обладания в напряженных движениях их тела. Император вовсе не был очень старым или неприятным на вид. Он проявил к ней неожиданную доброту. В этот момент она искренне желала доставить ему удовольствие.

Если Суинь подарит ему сына, грехи ее будут прощены.

Император долго смотрел, как она стояла перед ним с упавшими к ногам одеждами.

– Лин Суинь. – Наконец он поднялся и мягко взял ее за плечи. – Ты очень красива.

Ли Мин поцеловал ее в лоб, и она вздрогнула, закрыв грудь руками. Нагота перед ним смутила ее. В его глазах Суинь могла прочесть лишь восхищение, подобное тому, с которым взирают на изящную миниатюру на шелке или на закатное небо. Так она поняла, что мужская сила императора, его ян, каким-то образом повреждена. Божественный Сын Неба увечен и несовершенен.

С этого момента она узнала нечто очень важное. У императора была единственная дочь от императрицы. Трон остался без наследника. Если это получит огласку, власть императора окажется под угрозой, и поэтому он обязал ее хранить тайну. От этого зависела ее жизнь.

В ту ночь, когда император повернулся к ней спиной и уснул, Суинь уткнулась в заплаканную подушку щекой. Император защитит ее. Ее положение в качестве его фаворитки, «драгоценной супруги», было безопасным, однако она еще так молода. Суинь надеялась, что со временем она встретит кого-нибудь, кого еще сможет полюбить.

Глава 10

Ли Тао сидел в кресле напротив кровати, стараясь не двигаться, чтобы не разбудить Суинь. Ночью она повернулась на бок и спала, положив сложенные ладошки под щеку, совсем как ребенок. Тело ее поднималось и опускалось с каждым вздохом. Прошло несколько часов, прежде чем ей удалось заснуть. Однако с первыми лучами утреннего солнца она уже пробудилась ото сна.

Ее ресницы широко распахнулись, глаза уставились прямо на него.

– Вы не спали.

– Мне нужно совсем немного.

Суинь продолжала лежать под одеялом в постели. Потягиваясь, она что-то пробормотала чувственным, грудным голосом, и Ли Тао снова ощутил возбуждение. Ей не нужны жеманные фразы или искусные взгляды, чтобы зажечь его, подумал наместник. Если бы она только знала, сколько раз за ночь он удерживал себя от того, чтобы соединиться с ней.

– Я решил не выполнять нашу сделку, – заявил он.

В ее глазах появился опасный блеск, по спине пробежали мурашки. Суинь выглядела встревоженной и возмущенной, смотрела по сторонам с осторожностью дикой кошки, изготовившейся к прыжку. Она резко воскликнула:

– Даже воры и убийцы чтут договоренности!

– Я не вор.

– Вам нет от меня никакой пользы. – Взглянув ему в глаза, Суинь натянула одеяло себе на грудь.

– Не согласен.

– Я уже сказала вам, что ничего не знаю о ваших с Гао политических интригах.

Ли Тао рассмеялся. На этот раз смех его звучал искренне.

– Неужели вы забыли, как извивались, когда мой язык касался вас?

Суинь залилась краской. Она не забыла. Все вдруг изменилось, однако нетронутая «драгоценная супруга» даже не понимала насколько. Шелковые одежды упали с ее плеч, оставив их обнаженными. Лишь водопад черных волос скрывал ее бледную кожу от его взора. Ли Тао протяжно вздохнул. Нет, определенно он не готов отпустить ее.

– Куда вы отправитесь? В этот заброшенный дом у реки?

– Да. – Она с вызовом подтянула одеяло еще выше.

Он встал и приблизился к кровати, на которой лежала Лин Суинь.

– И будете сидеть, пока не явится армия Гао?

Суинь была слишком практичной женщиной, чтобы не задумываться о риске. Она знала, что старый Гао жаждет ее смерти, однако так и не открыла Ли Тао причину этого.

– В письме императору Шэню вы просили защиты. У меня есть для вас другое предложение.

– Вряд ли это можно назвать предложением, если я целиком и полностью нахожусь в вашей власти, – желчно заметила она.

– Останьтесь здесь до следующей полной луны, и я клянусь, вы получите мою защиту.

– Ваша защита ничего не стоит, наместник. Через месяц ваша голова больше не будет сидеть на ваших плечах.

Неужели в ее глазах промелькнула грусть? Уголки его губ опустились, и на мгновение его кольнул острый нож сожаления.

– Через месяц я доставлю вас под защиту императора. – Ли Тао опустился на постель, и Суинь не отодвинулась в страхе. – И мне не придется постоянно держаться настороже, опасаясь ваших интриг.

– А до того времени я останусь здесь для вашего удовольствия? – спросила Суинь.

– Удовольствие будет обоюдным.

Она вспыхнула, когда он пододвинулся ближе. Возбуждение Ли Тао нарастало, его мужское орудие налилось силой. Скоро его уста коснутся ее мягкой, нежной кожи, представила Суинь. Рука ее резко подалась вперед, уткнувшись ему в грудь. Властность этого жеста лишь еще больше распалила его.

Ли Тао с улыбкой поднес ее руку к губам:

– Вы были абсолютно правы. Одной ночи недостаточно. – Он запечатлел поцелуй на ее ладошке. – Ни для кого из нас.

Нерешительность застыла в ее взгляде, однако она не отодвинулась в сторону. Суинь жаждала продолжения возникшей между ними страсти так же, как и он, хотя и постоянно оставалась настороже. Ли Тао знал, что значит все время жить в предвкушении опасности. Он нежно погладил ее запястье, и у нее перехватило дыхание.

– Мой ответ «нет», – прошептала она, не в силах выразить свой отказ решительнее. – Я не останусь.

– До следующей полной луны. – Ли Тао опустил голову и прижался губами к ее устам. – Позвольте мне убедить вас.

Они не целовались с тех пор, как он вчера привел ее в дом от скалы. Ли Тао поцеловал ее сейчас. Суинь ответила на поцелуй, ее кулачки, недавно еще крепко цеплявшиеся за лежащее между ними одеяло, разжались, губы стали теплыми и ищущими. Эта ее маленькая уступка победила остатки его сдержанности, и он отбросил одеяло в сторону. Ей не требовалось иных убеждений, чтобы прижаться к нему, – мягкие, соблазнительные выпуклости ее тела слились с его напряженными мускулами. Руки ее обвили его плечи. Его возбужденный член поднялся, и ее бедра инстинктивно раздвинулись под давящей тяжестью его тела. Однако разум ее отказывался сдаваться.

– Почему? – требовательно спросила она.

– Я должен понять, что происходит между нами.

Ли Тао ласкал ее шею и поглаживал рукой ложбинку между грудей, спускаясь к нежной впадине живота.

– Желание. – Суинь произнесла это слово так, словно стремилась освободиться от соответствовавшего ему чувства, однако дыхание ее предательски дрогнуло. – Инь и ян.

– Вы знаете, что здесь скрывается нечто большее.

– Понимаю. – Ее кошачьи глаза порочно блеснули. – Вы обнаружили, что я девственница, и теперь гордитесь тем, что стали первым мужчиной, получившим возможность обладать мною.

Она не должна была говорить ему такие вещи. Кровь закипела в его жилах, хлынув приливной волной в пах.

– Никто и никогда не будет владеть вами.

Ли Тао никогда не желал чего-либо со столь ненасытной страстью. Пальцы его углубились в соблазнительный треугольник между ее ног. Ее губы раскрылись в безмолвном крике, когда он принялся медленно поглаживать ее влажную плоть. Суинь могла смущать его, ставить в тупик, доводить до сумасшествия своими отказами и полуправдами, однако страсть, сверкавшая в ее глазах, была настоящей. Ее бедра неустанно вздымались, повинуясь движениям его руки. Он хотел, чтобы она воспарила. Вместе с ним.

Возбуждение его достигло апогея, он мучительно жаждал ворваться в ее жаркое лоно. Но было и нечто еще. В тот момент Ли Тао не знал, что за чувство охватило его. Понимал лишь то, что ему необходимо оставить ее здесь так долго, как только он сможет себе позволить. Месяца должно быть достаточно. Месяц устанавливает ограничения.

Внимательно глядя на нее, Ли Тао прижал пальцы к ее страждущему лону.

– Тао.

Ее пронзила судорожная дрожь, голова откинулась назад, шея выгнулась. Он прикусил бледную кожу ее шеи, наслаждаясь тем, как тело ее страстно вздымается и извивается под его весом. Одеяло сбилось у ее ног, и ее миниатюрные пальчики, изогнувшись, вцепились в него.

Их первое совокупление было поспешным. Почти сойдя с ума от ожидания, Ли Тао упустил момент, когда проник в нее. В это утро он сдержится и откроет перед ней небесные чертоги блаженства. И тогда она уже больше не будет задаваться вопросом, что их связывает.

Ли Тао погладил гладкую жемчужину ее лона, открывая нежные створки ее раковины. Ноги ее страстно разомкнулись. Медленно, осторожно он протолкнул в нее палец. Тугая, такая тугая плоть.

– Останься, – взмолился жарким шепотом Тао. Та же самая просьба, что и прошлой ночью. Единственная мольба, когда-либо слетавшая с его уст.

Суинь встряхнула головой, потянулась к нему и обвила пальцами его возбужденный член.

Терпению его пришел конец. Он жаждал взять ее прямо сейчас.

Затуманенными пеленой желания глазами она смотрела, как Ли Тао скинул свою одежду и склонился над ней всем телом, готовясь войти в нее. Он ощутил, как напряглись ее члены, предчувствуя его вторжение, приготовившись к боли.

Ли Тао поцеловал ее шею, резко направляя бедра вниз, потом вперед. Ее плоть медленно разошлась и сомкнулась вокруг него, гладкая, упругая и пылающая. Суинь издала приглушенный горловой крик, и он замедлил движения, чтобы провести рукой по ее волосам.

Она прижалась губами к изгибу его шеи:

– Не останавливайся.

Ли Тао крепко обнял ее и проник глубже. Колени ее раздвинулись, принимая его. Он остановился на мгновение и полностью вошел в нее.

Боль не ушла, однако стала иной, скорее даже приятной. Она наполняла ее новыми ощущениями, делала удовольствие острее. Ноги ее обхватили его бедра, она вонзила пальцы в его мускулистые, тугие ягодицы. Суинь закрыла глаза, чтобы сконцентрироваться и ощутить его внутри себя. В поэмах совокупление описывалось загадочными, символическими метафорами. Реальность оказалась далека от поэзии. На самом деле это – влажная плоть и разгоряченная кожа, пот и соль, грубость и красота.

Мышцы на его шее судорожно натянулись.

– Суинь, – прорычал он.

Ей доставляло наслаждение доводить такого сильного мужчину до беспамятства и беспомощности своим телом. Суинь наслаждалась и тем, что он делает с ней то же самое так страстно, что она готова была просить пощады. С приближением оргазма Ли Тао уже не был столь осторожным. Он входил сильнее, глубже, его бедра врывались в нее с едва сдерживаемой яростью, словно он жаждал отдать ей себя столько, сколько она сможет принять.

Ли Тао двигался в отчаянном ритме, сжав пальцами ее бедра. Она взмывала вверх, устремляясь вслед за ним. И на гребне этой волны страсти мужчина над ней перестал существовать. Все, что осталось, – это чувства, которые он пробудил из глубины ее, горячий, пряный запах его плоти и звук тяжелого, прерывистого дыхания у нее в ушах.

Ее внутренние мышцы пульсировали, судорожно сжимая его плоть, пока он не испустил мучительный крик и наполнил ее. Она присоединилась к нему, и вместе они слились в единое целое. Казалось, это никогда не кончится. Суинь крепко сжимала его в своих объятиях. Ли Тао продолжал входить в нее. Так они и погрузились в сон – его плоть оставалась в ее лоне, их руки переплетены. Кожа Ли Тао блестела в приглушенном свете первых солнечных лучей, и Суинь не смогла удержаться от соблазна провести рукой по его гладкой спине, чтобы убедиться, что в этот момент его великолепное, волшебное тело по-прежнему принадлежит ей.

Дождь пролился из высоких облаков, и небеса отверзлись. Она испытала все это и значительно большее.

Суинь, истощенная и пресыщенная, спала, ворочаясь в чужой постели. Ощущение того, что Ли Тао рядом, проникало к ней сквозь беспокойный сон. Один раз наместник потянулся и прижал ее к себе. Она задремала, уткнувшись в его плечо, однако им не удавалось устроиться так удобно, как хотелось. Во сне их снова разметало в разные стороны, и, когда Суинь наконец открыла глаза, она была одна.

Слабый запах сандалового дерева и мыла, смешанный с особым ароматом кожи Ли Тао, оставался на подушке. Она провела пальцами по смятому одеялу, под которым он недавно спал. Его отсутствие было почти физически ощутимым.

Ее любовник. Суинь думала, что состарится и поседеет, так и не узнав, что это значит. Но его утренняя страсть и ее необузданный ответ ему оставили у нее в душе еще больше вопросов. Она не должна была позволить одурачить себя его добротой. Восхищение и притяжение между мужчиной и женщиной естественны. В этих чувствах нет ничего особенного. Ничего.

Привычные шумы, раздававшиеся по всему дому, свидетельствовали о том, что утро сменилось днем. Все встали и занимаются своими привычными обязанностями. Ли Тао, скорее всего, уже давно уехал по одному из многочисленных дел, требовавшему его внимания.

Она не могла прятаться здесь до его прихода. Сев на кровать, Суинь оглядела опочивальню и стоявшую в ней мебель – простую и неукрашенную. Обстановка спальни лишь подчеркивала таинственную натуру Ли Тао. Он должен был, по крайней мере, ее разбудить. Поиски одежды среди разворошенных простыней заняли у нее какое-то время, еще больше усилий пришлось потратить на то, чтобы привести хотя бы в относительный порядок все ее многочисленные одеяния. Однако с прической уже ничего невозможно было поделать. Суинь разгладила волосы ладонью и стянула их сзади. Пусть слуги шепчутся. Они и так уверены, что их хозяин привез ее сюда как наложницу.

Она открыла дверь и вышла в коридор. И хотя было не похоже на то, что Ли Тао все еще здесь, Суинь остановилась у входа в его кабинет, стараясь различить там какое-нибудь движение. Мысль о том, что она сможет увидеть Ли Тао, взволновала ее.

Пройдя центральную залу, Суинь заметила тетушку, склонившую голову перед алтарем. В небольшом помещении рядом с кухней стоял жертвенный столик, на котором дымилась курильница с тлеющими в ней благовониями. Перед маленькой деревянной табличкой возвышались приношения – чай, рис, фрукты. Впервые Суинь обратила внимание на имя, написанное на табличке. Лэй Хуньхуа – Весенний Цветок. Одно лишь женское имя, без других табличек с именами предков – отца, деда, прадеда.

Тетушка почтительно поклонилась и повернулась к Суинь. Глубокие морщинки в уголках ее рта собрались в улыбку.

– Госпожа Лин, хозяин пощадил Жу Шаня и отослал его прочь. – Тетушка подошла к ней поближе и взяла ее руку, доверчиво прижав к себе. – Тетушка поблагодарила предков хозяина Ли за эту милость и поставила им приношения [19]19
  Культ предков в Китае основывался на предположении, что у человека есть две души. Одна из них возникает в момент зачатия и после смерти человека остается с телом в могиле, питаясь жертвенными подношениями. Душа может вернуться на землю в виде злого духа и нанести вред, если жертвоприношения прекратятся. Вторая душа появляется при рождении человека. Во время пребывания на Небесах этой душе угрожают враждебные силы, и она также сохраняет зависимость от жертвенных подношений потомков усопшего. В случае прекращения подношений эта душа тоже может превратиться в злой дух. Однако если родственники покойного продолжают приносить подарки и поддерживают могилу в порядке, душа предка обеспечивает им помощь и защиту.


[Закрыть].

Суинь вздохнула с облегчением:

– Спасибо Небесам.

Она знала, что Ли Тао не убьет Жу Шаня. Инстинкт подсказывал ей, что он не похож на бездушного мясника. Однако сейчас Суинь была смущена более чем когда-либо. Прошлой ночью, стоя у края скалистого обрыва, Ли Тао заключил ее в объятия с почти пугающей заботой, обещая защиту. Потом дождался утра, чтобы ублажить ее, подарить неописуемое наслаждение. Ее воспоминания о сегодняшнем утре были одновременно чувственными и опустошительными.

Зачем он хотел оставить ее в своем доме еще на какое-то время? Он не производил впечатления человека, потакающего собственным слабостям. Ли Тао не потакал никому и ни в чем.

– Вы знаете, куда уехал Ли Тао? – спросила Суинь. Тетушка покачала головой. Похоже, никто никогда не спрашивал, где он бывает.

– Вы еще не ели, – нежно проворчала тетушка. – Пойдемте в ваши покои. Тетушка принесет вам что-нибудь.

Суинь разгладила рукой одежды и нервным движением заправила назад волосы. Старушка ничего не сказала о ее внешнем виде. Интересно, держал ли когда-нибудь Ли Тао «госпожу»? И где-то было? Суинь почувствовала укол ревности.

Вместе с тетушкой они дошли до покоев Суинь. Остальные слуги время от времени возникали в поле ее зрения, словно рыбки у поверхности пруда. Они молча спешили. Однако атмосфера в доме изменилась. Внутри дворца теперь стоял отряд воинов, в дополнение к другому – охранявшему внешние границы владения.

Суинь обернулась и посмотрела на вооруженных стражей у входа в сад.

– Тетушка, то, что случилось вчера… Я очень сожалею о боли, которую причинила вам всем.

Тетушка зашикала на нее:

– Хозяин Ли, он так беспокоится. – Голос ее стал таким тихим, что Суинь с трудом разбирала слова. – Всегда охраняет свой дом.

Суинь замедлила шаг, когда они стали подниматься по лестнице.

– Вы назвали его как-то вчера. Кажется, Тао-Тао. Так неожиданно. Ласкательное имя, которым зовут ребенка.

Тетушка рассмеялась и похлопала Суинь по руке.

– Может ли госпожа поверить, что он был таким худеньким мальчиком? Просто кожа да кости.

– Так тетушка знала наместника еще в Лояне?

– Да, в Лояне. Грязный город. Вонючий. Тао-Тао бегал по улицам с обтрепанными рукавами и дырками на коленках, а тетушка чинила его обноски. И видите, каким он стал?

В ее словах звучала гордость и, что удивительно, подлинная любовь. Суинь с трудом могла себе представить Ли Тао маленьким, оборванным попрошайкой, шастающим по помойкам. Получается, он происходит из низкого сословия, подумала она. Это не было чем-то из ряда вон выходящим в те времена, когда в Поднебесной таланты ценились наравне с благородной кровью.

– Так вы и в самом деле семья?

– Нет, нет. Тао жил вместе со своей матерью в доме по соседству от тетушки. Какое горе.

Чем больше Суинь узнавала о Ли Тао, тем глубже становилась окутывавшая его тайна. Маленькие кусочки мозаики – улицы Лояна, кинжалы в шкафу. Намек тетушки на трагические обстоятельства его жизни удерживал ее от дальнейших расспросов. Какое право имела она разведывать личные детали его жизни.