Текст книги "Девять хвостов бессмертного мастера. Том 3 (СИ)"

Автор книги: Джин Соул

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

[253] Наказание

«Я делаю это по привычке», – подумала Шэнь-цзы. Других объяснений у неё не было.

Она проснулась, на этот раз в одиночестве, и напилась воды из бочки. Её должна была мучить жажда после такой ночи. Она рассеянно поглядела на ковшик. Ей нисколько не хотелось пить. И есть не хотелось, хотя всё это время она ничего не ела и не пользовалась инедией. Она знала, что должна быть голодна, но не была. Вероятно, она утратила эти потребности в Посмертии. Она вернулась к ложу, села на его край и задумалась. А нужен ли ей сон в таком случае, или это тоже отголоски памяти прошлого физического тела?

Вторая принцесса оделась и вышла из павильона, собираясь разыскать Шу Э и расспросить у неё об этом. Шу Э наверняка знает.

Она сделала шаг и споткнулась. С Великим Ничто было что-то не так, она это почувствовала. Оно по-прежнему играло всеми цветами радуги, но сочетание цветов воспринималось, как угрожающее: оно давило на глаза, заставляя часто смаргивать, чтобы разогнать наползавшую на зрачки пелену. Что-то произошло. Что-то плохое.

Шэнь-цзы поспешила к рабочему столу Вечного судии, чтобы рассказать о своих наблюдениях Шу Э. У стола она заметила Юн Гуаня и… ещё двоих. Шэнь-цзы почувствовала, как внутренности её заполняются холодом страха. Одного взгляда на этих двоих хватило, чтобы понять, что они… кто?

Они были очень высокие, даже выше Вечного судии, закутанные в чёрные плащи с ног до головы. Из капюшона у одного торчали два длинных рога, у второго – изогнутый птичий клюв. На пальцах ног – оба были босые – у них были длинные звериные когти, на пальцах рук – тоже, по крайней мере, у одного из них, у того, кто держал чёрный свиток со свисавшей на тонкой чёрной же нити печатью. От них веяло опасностью.

Шэнь-цзы хотела подойти, но её перехватили сзади за локоть и дёрнули обратно. Это была Шу Э.

– Нет, – сказала она, хмурясь. – Стой здесь.

– Но…

Шу Э сжала пальцы крепче. Второй принцессе показалось, что она чувствует боль.

– Стой здесь, – повторила Шу Э с силой. – Нельзя вмешиваться.

– Что они такое? – с трепетом внутри спросила Шэнь-цзы.

– Посланцы десяти владык ада, – сказала Шу Э.

– Демоны?! – ужаснулась Вторая принцесса.

– Можно и так сказать.

– Что им здесь нужно?

Шу Э не ответила. Она беспокойно вглядывалась в незваных гостей. Чувствовалось, что ей хотелось подойти, что она могла подойти, но… Она предпочла стоять здесь и держать Вторую принцессу за локоть, чтобы не могла подойти та. Впрочем, и отсюда всё было хорошо видно и слышно.

– Юн Гуань, Вечный судия, владыка Великого Ничто, – прокаркал тот, что держал чёрный свиток, – ты нарушил законы трёх миров. Ты признаёшь это?

Юн Гуань спокойно подтвердил:

– Да.

– За нарушение законов трёх миров ты должен быть наказан. Ты знаешь это?

– Да.

– Наказание может быть смягчено или отменено, если ты вернёшь хрустальную душу владыкам ада. Ты сделаешь это?

– Это… из-за меня? – выдохнула Шэнь-цзы. Шу Э покрепче сжала её локоть.

– Нет, – сказал Юн Гуань, – хрустальную душу я не верну. Она принадлежит мне.

– Тогда ты будешь наказан, – сказал тот, что со свитком.

– Валяйте, – дёрнул плечом Юн Гуань.

– Юн Гуань, встань на колени и прими наказание десяти владык ада, – сказал тот, что с птичьим клювом.

Юн Гуань небрежно опустился на колени, откинув полы одеяния весьма эффектным движением. Лицо его было спокойно, точно он нисколько не боялся грядущего наказания. Птичьеклювый зашёл ему за спину и, ухватив его за косу, так дёрнул её, что голова Юн Гуаня запрокинулась. Пальцы рогатого сложились в длинное лезвие, от которого вился предательский чёрный дымок.

– Они… они убьют его! – воскликнула Шэнь-цзы, пытаясь вырваться из рук Шу Э. – Они его обезглавят!

– Глупости, – возразила Шу Э, продолжая её удерживать. – Владыка бессмертен. К тому же, – фыркнула он, – вряд ли можно обезглавить того, кто и так безголовый!

Взмах когтями-лезвием – и длинная коса Юн Гуаня осталась в руках птичьеклювого. Обкорнанная голова Юн Гуаня казалась жалкой. Лицо его дёрнулось, покрылось белыми пятнами. Великое Ничто на мгновение стало бесцветным, но тут же вернуло себе краски. Посланцы десяти владык ада спрятали отрезанную косу, довольно-таки вежливо поклонились Юн Гуаню и исчезли. Он так и остался стоять на коленях.

Шэнь-цзы наконец-то вырвалась и подбежала к Вечному судии. Шу Э поспешила следом.

– Юн-ши! – воскликнула Вторая принцесса.

Юн Гуань медленно поднялся на ноги, сказал, ни на кого не глядя:

– Мне нужно поспать. Не тревожьте меня, – и ушёл, покачиваясь.

– Не ходи за ним, – сказала Шу Э, останавливая Шэнь-цзы.

– Но…

– Ты не виновата. Это была прихоть владыки, и он за неё поплатился. Ты, кажется, думаешь, что его опозорили, отрезав ему волосы? Это не так. Он присвоил хрустальную душу, они присвоили часть его сил. Равноценный обмен. Довольно лёгкое наказание, я считаю.

– Но тогда…

– Не волнуйся, Шэнь-мэй, – успокаивающе сказала Шу Э. – Он выспится, во сне перераспределит оставшиеся силы и будет как новенький. И ни в коем случае не вини себя.

Вторая принцесса всё же пошла к Юн Гуаню, хоть Шу Э и велела этого не делать. Юн Гуань лежал на ложе, крепко обхватив свои плечи руками. Глаза его были закрыты, лицо подёргивалось, лоб покрывали мелкие бисеринки пота. Шэнь-цзы осторожно потрогала его пульс. Походило на лихорадку. Она налила в миску воды, смочила платок и вытерла пот со лба Юн Гуаня. Она просидела возле него всю ночь, меняя компрессы. Юн Гуаню, кажется, стало лучше, но Шэнь-цзы не бралась судить об этом. Юн Гуань ведь ни разу не открыл глаза.

Утром Шэнь-цзы пошла к Шу Э. Та наверняка знает Вечного судию лучше и сможет сказать, что Второй принцессе делать дальше.

Шу Э сидела за столом Вечного судии и работала, руки её так и летали от свитка к свитку, печать бесперебойно стучала. Второй принцессе даже показалось на мгновение, что у Шу Э на несколько рук больше, чем полагается.

– Шу Э, – позвала она, подходя.

– Да, Шэнь-мэй? – отозвалась Шу Э, не прекращая работы.

– Что мне делать дальше? – с отчаянием в голосе спросила Шэнь-цзы. – Должна ли я быть здесь? Из-за меня…

– Я ведь говорила тебе, чтобы ты себя не винила, – заметила Шу Э недовольно; она отложила печать, поглядела Второй принцессе прямо в глаза. – Владыке это не понравилось бы.

– Но я виновата…

– Цветок тоже виноват, если кому-то захотелось его сорвать? – прервала её Шу Э.

– Что… – растерялась Шэнь-цзы.

– О чём это вы тут болтаете? – раздался в некотором отдалении голос Юн Гуаня.

Шэнь-цзы и Шу Э обернулись. Юн Гуань неспешно шёл, потягиваясь и нарочито похлопывая себя по губам, чтобы продемонстрировать, что выспался или даже заспался. Выглядел он лучше, чем накануне. Он подошёл к Шэнь-цзы, приподнял её лицо пальцем за подбородок и легко поцеловал в губы. В этом поцелуе ничего не было: ни страсти, ни желания, – исключительно благодарность.

– Ты ухаживала за мной всю ночь, Шэнь-цзы, спасибо, – сказал Вечный судия с улыбкой.

Шэнь-цзы несколько смутилась.

– Разнообразия ради, – сказал Юн Гуань, выдворяя Шу Э из-за стола, – поработаю.

Шу Э закатила глаза:

– Так небо и земля всё-таки поменялись местами? Чтобы владыка без напоминаний уселся за работу…

– Эй! – недовольно сказал Вечный судия. – Что ты несёшь? Я всегда работаю в поте лица.

– Да уж, – непередаваемым тоном сказала Шу Э, обращаясь не то к Шэнь-цзы, не то к самой себе, – владыка работает в поте лица, а с меня потом семь потов сходит, чтобы разгрести последствия!

[254] Законы времени

– В Великом Ничто нет времени как такового, – сказал Юн Гуань, – оно обнуляется, поэтому восприятие кажется искажённым. Ты привыкнешь, Шэнь-цзы.

Вторая принцесса глядела на чашку, которую держала в ладонях. Сладковатый дымок чая вился из неё.

«И чай я пью тоже по привычке», – подумала Шэнь-цзы, а вслух спросила:

– Значит, если я уроню чашку, она не разобьётся?

– Разумеется, разобьётся, – возразил Юн Гуань.

Шэнь-цзы болезненно прикрыла глаза:

– Я не понимаю…

– Разбей её, – предложил Юн Гуань.

– Но…

– Разбей.

Шэнь-цзы разжала пальцы, чашка упала на пол и разбилась. Чай расплескался. Вторая принцесса прикрыла глаза на секунду, машинально, чтобы защитить их от разлетевшихся капель кипятка. Когда она открыла их… чашка по-прежнему была в её руках.

– Как… – растерянно сказала Вторая принцесса. – Она… Я ведь разбила её, чай выплеснулся. Как?

– Обнуление события. Грубо говоря, Великое Ничто отмотало время на пару мгновений назад, возвращая тебя в тот момент, когда чашка ещё не была разбита.

– Но воспоминания назад не отматываются.

– Нет.

Вторая принцесса свела брови на переносице:

– Получается, если здесь нет времени как такового, то отсюда можно попасть в любой момент?

Юн Гуань тронул подбородок пальцем:

– Нет.

Шэнь-цзы поняла, что Вечный судия лжёт. Если подумать, то он всегда появлялся вовремя – или невовремя, – чтобы помешать Второй принцессе забрать собственную жизнь. Значит, он использовал обнуление времени вне Великого Ничто.

– Можно изменить любой момент в прошлом или в будущем?

– Нельзя, – сказал Юн Гуань и, заметив полный недоверия взгляд Шэнь-цзы, добавил: – Это запрещено. Подобные поступки нарушают законы трёх миров. Изменять прошлое или влиять на будущее запрещено.

– Но ведь ты это сделал!

– И поплатился за это. – Юн Гуань провел рукой по стриженной голове. – Владыка миров не наказал меня, когда я вмешался в круг перерождения твоего брата. Сложно сказать, почему он закрыл на это глаза. Когда я вмешался вторично, он предоставил десяти владыкам ада меня наказать, раз уж это вмешательство более всего затронуло их. Если я сделаю это в третий раз, боюсь, у Великого Ничто появится другой Вечный судия. Не проси меня об этом.

Шэнь-цзы широко раскрыла глаза:

– Я не собиралась. Я всего лишь хочу понять… Но скольких трагедий удалось бы избежать, если бы обнуление было разрешено к использованию… Разве миры не стали бы лучше?

– Вероятно, стали бы, – без особой уверенности ответил Юн Гуань. – Но происходит лишь то, что предначертано… каким бы чудовищными ни были последствия.

– Хорошо, пусть нельзя изменять, но заглянуть-то в любой момент времени можно? – после молчания спросила Шэнь-цзы. – Это никак не повлияет на линию времени.

Юн Гуань пристально на неё посмотрел. Лицо Второй принцессы вспыхнуло.

– Я всего лишь хочу взглянуть на А-Циня, – резко сказала он. – Меня убивает мысль, что я больше его не увижу! Могу я хотя бы на него взглянуть?

– Тебе пришлось бы покинуть Великое Ничто для этого, – заметил Юн Гуань, поморщившись.

– Так я могу? – воодушевилась Шэнь-цзы.

– Нет, – сказал Вечный судия категорично.

Глаза Второй принцессы вновь широко раскрылись. Опять солгал? Она успела подметить, что когда Юн Гуань лжёт, то Великое Ничто реагирует едва заметным изменением цвета.

– Пока не можешь, – неохотно добавил Юн Гуань. – И я не могу. Небесных зеркал здесь нет. Я использую собственную силу, чтобы на что-то взглянуть или куда-то отправиться. Но у меня нет сил. Их едва-едва хватает, чтобы удерживать Великое Ничто и Реку Душ в первозданном виде. Мне жаль, Шэнь-цзы. Я знаю, что ты очень любишь своего брата, но… Мне жаль.

Шэнь-цзы закрыла лицо руками. В этот раз Юн Гуань говорил правду, она это почувствовала.

– Это всё из-за меня, – глухо сказала Вторая принцесса. – Из-за меня ты лишился сил и страдаешь…

– Страдаю? – воскликнул Юн Гуань изумлённо и засмеялся. – Да это лучшее время в моей жизни! Я и не вспомню об этом, пока ты любишь меня.

– Я не умею, – после паузы сказала Шэнь-цзы.

– Чего? – не понял Вечный судия.

– Любить. Я всю жизнь провела в затворничестве, я училась по книгам, но в них ничего не говорилось о том, как я должна себя вести, что говорить и как делать… в подобных обстоятельствах.

– Но ведь ты научилась любить своего брата, – возразил Юн Гуань, – а ведь этого в книгах тоже не было.

– Да, но…

Юн Гуань взял Шэнь-цзы за руки, крепко сжал её ладони в своих и сказал убеждённо:

– Ты научишься любить и меня. У тебя есть сколько угодно времени, чтобы научиться.

[255] Расставание. Навсегда?

– Я не могу вернуться с тобой, А-Цинь, – сказала Шэнь-цзы, слабо улыбнувшись.

Ху Фэйцинь застыл на мгновение, потом воскликнул:

– Но ведь мне разрешили тебя забрать!

– Не сомневаюсь, что тебе предоставили такую возможность, – кивнула Вторая принцесса. – Но я не вернусь.

– Но почему? – едва ли не жалобно спросил Ху Фэйцинь.

– А-Цинь, ты сейчас Лисий бог и живёшь в мире демонов, так? Ты бы вернулся, если бы кто-то пришёл за тобой? – спросила Шэнь-цзы, ласково гладя младшего брата по щеке.

– Я… – растерялся Ху Фэйцинь.

– Ты бы вернулся?

– Нет, – выдавил Ху Фэйцинь, – не вернулся бы. Но ведь это другое.

– Это одно и то же, А-Цинь. Я нужна здесь, поэтому вернуться не могу.

– Но ведь и мне ты нужна, – ещё жалобнее сказал Ху Фэйцинь. Губы у него начали подрагивать, как у обиженного ребёнка.

– Меньше, чем тебе кажется, – с улыбкой возразила Шэнь-цзы, привлекая брата к себе и гладя его по голове. – Тебе пора повзрослеть, А-Цинь. Я знаю, ты бы пошёл на что угодно ради меня. И я тоже. Но ведь твой мир больше не кончается мной, А-Цинь. Ты уже должен был это понять.

– Ничего я не хочу понимать, – буркнул Ху Фэйцинь, шмыгая носом.

Шэнь-цзы, хоть ей было и нелегко это сделать, взяла младшего брата за плечи и отстранила:

– Тебе пора возвращаться. Посмертие не для живых.

– Если я уйду, то, вероятно, никогда больше тебя не увижу! – воскликнул Ху Фэйцинь.

Вторая принцесса ощутила болезненный укол в груди. Она выдохнула, положила ладонь на голову Ху Фэйциня и прижалась лбом к его лбу, как, бывало, делала в Небесном дворце.

– А-Цинь, – сказала она, – однажды мы встретимся снова, когда придёт твоё время, но я буду молиться, чтобы оно никогда не наступило. Шу Э, проводи его, – добавила она, заметив, что Шу Э появилась на пороге.

– Но, цзецзе… – с отчаянием протянул Ху Фэйцинь.

– Прощай, А-Цинь, – сказала Шэнь-цзы и отвернулась. Глаза у неё наполнились слезами.

Шу Э крепко взяла Ху Фэйциня за локоть:

– Шэнь-мэй права, живым здесь не место. Ты и так задержался здесь дольше дозволенного. Идём.

– Цзецзе… цзецзе… – звал Ху Фэйцинь, пока Шу Э его уводила, но Вторая принцесса так и не повернула головы, чтобы посмотреть на него в последний раз.

– Здесь она в безопасности, разве это не утешает? – сказала Шу Э.

Ху Фэйцинь угрюмо на неё взглянул.

Шу Э закатила глаза и объяснила:

– Здесь до неё никому не добраться, даже Небесному императору. У него нет власти над Посмертием. Разве это знание не послужит тебе утешением?

– Послужит ли мне утешением знание, что моя цзецзе лишила себя жизни из-за меня? – воскликнул Ху Фэйцинь, вырывая локоть из крепких пальцев Шу Э.

– Мы пытались, честно.

– Пытались – что? – не понял Ху Фэйцинь.

– Остановить её. Но она всё равно это сделала.

Ху Фэйцинь заскрипел зубами.

Шу Э глянула на него с сожалением:

– Знаю, о чём ты думаешь. Вероятно, ты смог бы забрать её отсюда, вероятно, ты смог бы создать духовную сферу, вероятно, она смогла бы обрести физическое тело, если бы находилась в ней достаточно долго. Но она этого не хочет. Ты должен уважать её выбор…

– Вы заморочили ей голову! – прорычал Ху Фэйцинь. – Она не осталась бы здесь! Цзецзе не осталась бы здесь!

– Ты на самом деле такой глупый или только прикидываешься? – с раздражением спросила Шу Э. – Заморочить голову тому, кто обладает Небесным зрением? Серьёзно?

– Я не могу это принять! – рявкнул Ху Фэйцинь. – Мне нужна веская причина, чтобы понять, почему! Плевать я хотел на законы трёх миров! Моя цзецзе не заслуживает такой участи!

Всплеск ярости отнял немало сил. Ху Фэйцинь остановился, тяжело дыша. Шу Э терпеливо ждала.

– Это несправедливо, – сказал наконец Ху Фэйцинь.

– Жизнь вообще несправедлива, – заметила Шу Э, практически повторяя слова Ху Вэя.

Юн Гуань поджидал их у стола. Увидев, что Ху Фэйцинь возвращается один, Вечный судия вздохнул с облегчением. Не то чтобы он не доверял Шэнь-цзы, но… Любовь к брату могла пересилить то невнятное чувство, что она только что начала испытывать к Юн Гуаню. И Юн Гуань знал, что ему пришлось бы смириться с этим выбором, если бы он был сделан. Но Ху Фэйцинь возвращался один.

– Итак, мои слова оказались пророческими? – сказал он.

Голос его подрагивал плохо скрываемой радостью. А уж что творилось с Великим Ничто!..

Ху Фэйцинь прожёг его взглядом. Юн Гуань прищёлкнул пальцами, пространство исказилось в портал.

– Лисий бог Ху Фэйцинь, – сказал Юн Гуань без тени улыбки, – возвращайся туда, откуда пришёл. Богам здесь не место.

– Я ещё вер… – начал Ху Фэйцинь.

– Я позабочусь, чтобы ты сюда никогда не вернулся, – прервал его Юн Гуань.

«Вообще-то я уже закрыла Великое Ничто для зеркала Цюаньцю», – подумала Шу Э, но вмешиваться не стала.

– Мне придётся умереть, чтобы это сделать? – сквозь зубы спросил Ху Фэйцинь.

– Уверен, тебя остановят, – возразил Юн Гуань. – Твоего имени в списках смерти нет. И… вероятнее всего, оно в них вообще не появится. Но я скажу тебе кое-что… – Он приблизился к Ху Фэйциню, тот невольно отшатнулся, увидев в его глазах воистину демонический отсвет огня. – Только посмей пасть от руки этого небесного ублюдка, твоего отца!

– Владыка, – возмутилась Шу Э.

Юн Гуань отступил, откашлялся и сделал приглашающий жест в сторону портала:

– Всего хорошего, Лисий бог Ху Фэйцинь.

Шу Э подтолкнула Ху Фэйциня в спину. Портал сверкнул и закрылся. Юн Гуань опёрся рукой о столешницу и выдохнул.

Шу Э сузила глаза:

– Владыка?

– Это было пострашнее наказания десяти владык ада, – пробормотал Юн Гуань.

Шу Э выгнула бровь и следила взглядом, как Вечный судия, сгорбившись, бредёт к дворцу.

«Расклеился что-то Владыка», – подумала Шу Э, следуя за ним на некотором отдалении.

Юн Гуань вошёл в павильон, опустился рядом с Шэнь-цзы, которая сидела, уткнувшись лицом в ладони, и обнял её, что-то едва слышно говоря.

Шу Э не стала им мешать. Пусть утешают друг друга. Она вернулась к столу, поработала немного, калибруя души умерших, потом ушла в свои покои. Они были в самом дальнем углу дворца, в сосредоточии теней. Она открыла шкаф, окинула взглядом висевшие в нём личины, выбрала одну и, превратившись в столичную красотку-обольстительницу, тенью ускользнула в мир смертных.

[256] Ху Вэй утешает Ху Фэйциня

Ху Вэй издал яростный вопль. Зеркало Цюаньцю превратилось в обычное и упало на пол. Портал, в котором исчез Ху Фэйцинь, закрылся. Теперь Ху Вэй при всём желании не мог пойти следом за ним!

Он заскрёб когтями по тусклой бронзовой поверхности зеркала, рыча что-то нечленораздельное. Недопёсок накрыл уши лапами: скрежет стоял жутчайший!

Ху Вэй вскочил и забегал по комнате кругами, продолжая рычать.

Недопёсок между тем прокрался к зеркалу, лапой подтянул его поближе и принялся натирать его пучком выдранного из собственных хвостов подшёрстка. Морда у него при этом была исполнена важности, полировал он зеркальце со знанием дела, как заправский полировщик зеркал.

Ху Вэй, заметив это, рявкнул:

– Ты что делаешь?!

Сяоху нисколько не смутился и, продолжая шоркать шерстью по зеркалу, сказал:

– Оно же тусклое, вот ничего и не показывает.

– Это Зеркало миров, а не какая-то безделушка! – рассердился Ху Вэй и шагнул к Недопёску, чтобы отобрать у него зеркало и отвесить ему подзатыльник.

– Зеркало – оно и есть зеркало, – возразил Недопёсок, настолько увлечённый полированием зеркала, что даже не заметил вспыхнувшего огонька в глазах Ху Вэя.

Зеркало Цюаньцю вдруг завибрировало, подскочило и взвилось в воздух. Недопёсок от неожиданности тоже подскочил, но тут же осклабился, завопил во всю глотку:

– Я был прав! Сработало! – и принялся жонглировать пучками вырванной шерсти. Получалось это у него неожиданно ловко.

Зеркало Цюаньцю повернулось вокруг своей оси и выплюнуло Ху Фэйциня. Тот свалился ничком на пол, а зеркало превратилось в искорку света и исчезло, затерявшись где-то в его одежде.

– Фэйцинь! – обрадовался Ху Вэй и бросился поднимать Лисьего бога.

Лицо у Ху Фэйциня было бледное, глаза припухли от недавних слёз. Ху Вэй решил, что Ху Фэйцинь потерпел неудачу. Вероятнее всего, ему не удалось попасть к Реке Душ, и зеркало Цюаньцю вышвырнуло его обратно в мир демонов. Между исчезновением Ху Фэйциня и его возвращением прошла всего одна лисья минута, поэтому Ху Вэй не сомневался, что его догадки верны.

Он похлопал Ху Фэйциня по плечу:

– Этого следовало ожидать. Как будто кто-то может по своей воле попасть в Посмертие!

Ху Фэйцинь посмотрел на него сквозным взглядом:

– Но я там был.

Ху Вэй щёлкнул зубами от неожиданности:

– Где?

– У Реки Душ. Я был прав. Зеркало Цюаньцю способно открывать порталы куда угодно, даже в Посмертие, – начисто лишённым эмоций голосом сказал Ху Фэйцинь.

Ху Вэй поёжился. Значит, верна была его другая догадка: сестру Ху Фэйцинь не нашёл, поскольку та лишила себя жизни, а значит, и возможности уйти к Реке Душ. Какие слова утешения он мог сказать в этом случае? Любые, даже искренние прозвучали бы насквозь фальшиво в такой ситуации.

Ху Вэй кашлянул и спросил осторожно:

– И ты встретился с Вечным судиёй?

– Да, и ещё с одной… – с усилием сказал Ху Фэйцинь. – Та, другая, отвела меня к нему, и мы долго разговаривали…

– А? – удивился Ху Вэй. – Да ведь и одной лисьей минуты не прошло?

Ху Фэйцинь поглядел на него с тем же удивлением:

– А?

Ху Вэй пояснил, что с момента исчезновения Ху Фэйциня и до его возвращения прошла всего одна лисья минута с хвостиком.

Ху Фэйцинь беспокойно сказал:

– Но я ведь точно знаю, что палочка благовоний почти догорела, пока мы с цзецзе разговаривали…

– Что? – подскочил на месте Ху Вэй. – Так ты нашёл свою сестру?!

– О… – не отреагировав на вопрос, протянул Ху Фэйцинь, – вон оно что…

Он смутно помнил, что в Великом Ничто ему сказали о разнице времени, вернее, о безвременье Великого Ничто: он вернулся практически в тот же момент, из которого ушёл… вернее, его вернули именно в тот же момент. Запомнился несильный удар по спине, когда Шу Э подтолкнула его в портал…

Ху Фэйцинь вскинулся, заставил зеркало Цюаньцю появиться и попробовал снова открыть портал в Великое Ничто… и не смог. Он прикусил нижнюю губу, болезненно наморщился.

– Фэйцинь? – беспокойно позвал Ху Вэй.

Ху Фэйцинь махнул рукавом, скрывая Зеркало миров, и сел прямо на пол с тяжёлым вздохом.

– Они закрыли его для меня, – с горечью сказал Ху Фэйцинь. – Я больше не смогу туда попасть.

«Вот и хорошо!» – подумал Ху Вэй. Не хватало ещё Ху Фэйциню затеряться где-то в Посмертии!

– Значит, сестру свою ты нашёл? – осторожно спросил Ху Вэй.

– Нашёл, – убитым голосом ответил Ху Фэйцинь, – но цзецзе не может вернуться. Цзецзе… она не захотела вернуться со мной. Цзецзе… изменилась.

Ху Вэй полагал, что это вполне естественно. Одно дело – перерождение, но никто никогда не слышал, чтобы души умерших возвращались в мир живых в первозданном виде. Будь это сам Ху Вэй, он был бы доволен, узнав, что Вторая принцесса не исчезла бесследно после самоубийства. Но Ху Фэйцинь…

– Значит, с ней всё в порядке, но вернуться она не может? – уточнил Ху Вэй.

Ху Фэйцинь выдавил очень кривую улыбку:

– Можно сказать и так.

Ху Вэй поскрёб в затылке:

– И небесные зеркала не смогут больше открывать порталы в Посмертие?

Ху Фэйцинь кивнул.

Ху Вэй покивал и бодро сказал:

– Тогда хорошо. Твоему отцу туда никогда не добраться, значит, твоей сестре ничего не грозит!

– И ты полагаешь, это меня должно утешить? – воскликнул Ху Фэйцинь.

Ху Вэй, с минуту подумав, широко раскинул руки:

– Утешительные объятья?

– Я бы лучше выпил, – мрачно сказал Ху Фэйцинь.

– Тоже неплохо, – кивнул Ху Вэй и велел: – Недопёсок, дуй со всех лап на кухню и принеси лучшего лисьего вина.

Некоторое время оба лиса молча опрокидывали чарку за чаркой.

Недопёсок за свои старания тоже получил стаканчик, утащил его под кровать и теперь смаковал вино, обмакивая в него усы и облизывая их. Вино было очень, очень хорошо!