Текст книги "Девять хвостов бессмертного мастера. Том 2"

Автор книги: Джин Соул

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

[144] Ху Цзин вынужден верить своим глазам

– Ты уверена, что хочешь этого? – спросил Ху Цзин, пристально глядя на дочь.

Ху Сюань кивнула. Она твёрдо решила, что станет лисьим знахарем. Смерть матери её потрясла и заронила в сердце ужас перед Тьмой.

– Что ж, – со вздохом сказал Ху Цзин, – тогда клан наследовать будет Ху Вэй.

Лисьи знахари были особой кастой лис. Их почитали, боялись и даже чурались. Именно потому, что Ху Мэй была лисьим знахарем, Ху Цзин так и не смог на ней жениться, а всего лишь взял её себе в наложницы. Лисьим знахарям проходить священные ритуалы было запрещено. Считалось, что лисий знахарь утратит силу, если привяжет себя узами к чужому хвосту. Лисьи знахари должны быть свободны от всяческих связей. Наследовать семью лисьи знахари тоже не могли.

Наследование семьи или клана, впрочем, основывалось не на старшинстве отпрысков, а на их способностях. Ху Вэй был достоин стать главой клана Ху. В свои семнадцать лисьих лет он силой превосходил многих лисьих демонов, даже сам Ху Цзин не был уверен, что справится с ним, если дело дойдёт до лапоприкладства. Но об этом мало кто знал: Ху Вэй не слишком любил выставлять свои достоинства напоказ, всё чаще недостатки.

– А-Вэй лучше для этого подходит, – покивала Ху Сюань.

Ху Цзин вздохнул ещё раз и принялся раскладывать по доске разноцветные камешки – лисьи шахматы. Ху Сюань вдруг вздрогнула и, приложив уши, стала ощупывать свои хвосты.

– Что такое? – удивился Ху Цзин.

– Шерсть волнами пошла, – сказала Ху Сюань и нахмурилась. – Дурной знак!

Не успела она это сказать, к ним ворвался лис-слуга – даже без доклада! – взмыленный и насмерть перепуганный.

– Ху Вэй! – задыхаясь, тявкнул он. – Ху Вэй!

– Что-то случилось с моим сыном? – тревожно спросил Ху Цзин.

Лис-слуга отчаянно помотал головой и с усилием выговорил:

– Ху Вэй убил сородича.

Глаза Ху Цзина широко раскрылись. Ху Сюань сдавленно вскрикнула и тут же закрыла рот ладонью. Не было преступления страшнее, чем убийство сородича!

– Вздор! – взревел Ху Цзин. – Это какая-то ошибка! Ху Вэй не мог!

Он отшвырнул мешочек с камнями и велел лису-слуге вести его на место преступления. Ху Сюань поспешила за ними.

Лисоград, центром которого было поместье Ху, представлял собой лабиринт улиц и домов, зачастую – лисьих нор. Он постоянно ширился и менялся, точной карты не было даже у главы великого семейства. Лисьим демонам не нужны были карты. У них был лисий нюх.

Вот и сейчас оба Ху и лис-слуга шли на запах крови. Они растолкали толпящихся лис. Ху Сюань опять издала невнятное восклицание и накрыла рот ладонью. Ху Цзин ничего не сказал, но его жёлтые глаза сузились и стали злыми, как у черепахи.

На земле в луже крови навзничь лежал лисий демон – не высокородный, простолюдин. Оба Ху его прекрасно знали: звали его Саньцзы[20]20
  Саньцзы – третий сын.


[Закрыть], он приносил в поместье тушки зайцев и крыс, его семья занималась охотой. В груди Саньцзы зияла дыра, сердце было вырвано. Подле него стоял Ху Вэй. Лицо его, забрызганное кровью, ничего не выражало, глаза были пусты. С окровавленных когтей правой руки капала на землю кровь. Никаких сомнений не оставалось: убийцей был именно Ху Вэй!

– Ху Вэй! – ледяным голосом сказал Ху Цзин. – Ты понимаешь, что наделал?

Ху Вэй слегка вздрогнул, перевёл взгляд на отца. Выражение его лица не изменилось, когда он проговорил с восходящей интонацией:

– Убил?

– Зачем ты это сделал?

Ху Вэй поджал губы и промолчал.

– Ху Вэй! Отвечай немедленно!

– Я ведь сказал, что убил его, – с лёгким недоумением отозвался Ху Вэй. – Разве этого мало?

Ху Цзин, поняв, что от него ничего не добиться, велел лисам-стражам увести Ху Вэя и запереть в темнице. Ху Вэй сбросил их лапы и пошёл сам, его нисколько не волновало происходящее.

Ху Цзин почувствовал себя необыкновенно старым, точно в одно мгновение постарел на сотню-другую лисьих лет.

[145] Лисоубийство

Ху Вэй замкнулся в молчании. Ни уговорами, ни угрозами ответа у него добиться не удалось. Ху Цзин пригрозил ему пытками, но все, в том числе и сам Ху Цзин, прекрасно знали, что до этого не дойдёт. Ни у кого бы лапа не поднялась сотворить такое с Ху Вэем, убей он даже сотню сородичей.

– Отец, – сказала Ху Сюань, – позволь мне поговорить с А-Вэем? Быть может, он захочет рассказать, если я у него спрошу?

– Послушай, А-Сюань, – сказал Ху Цзин серьёзно, – ты ведь знаешь, какое наказание за убийство сородича. Втолкуй это ему. Я должен буду вынести лисий приговор, но как я могу это сделать, не зная правды?

Ху Сюань кивнула, и её впустили в темницу. Сердце у неё болезненно сжалось. Ху Вэя заковали в цепи, как и полагалось в таких случаях: на его шее был железный ошейник, на руках – кандалы, хвосты обвязаны цепями. Из угла его рта подтекала кровь: Ху Цзин, выйдя из себя на очередном бесплодном допросе, вкатил сыну оплеуху, о чём ему предстояло жалеть до конца своей жизни.

– А-Вэй, – позвала Ху Сюань, видя, что глаза младшего брата закрыты; Ху Вэй слегка вздрогнул и открыл глаза. – А-Вэй, я ведь тебя знаю. Ты не такой. Ты не убийца. Почему ты это сделал? Почему ты молчишь? А-Вэй?

Ху Вэй пристально поглядел на Ху Сюань. В глазах его что-то промелькнуло, губы чуть дрогнули, но он ни слова не произнёс, только снова закрыл глаза, давая понять, что говорить не намерен.

Сюань-цзе об этом никогда не узнает.

Никогда.

Ху Вэй возвращался в поместье после очередной вылазки в Лисоград. Его забавы были невинны и беззлобны, он ограничивался тем, что дурачил других лис и играл в кости на сливовые косточки: игра на деньги была запрещена. Уже смеркалось, а на улицах ещё не зажгли фонарей, так что проходящие мимо лисы казались всего лишь тенями. Он расслышал чужой разговор в подворотне и остановился. Он не любил подслушивать, но речь шла о его семье.

– Высокородные слишком много о себе возомнили! – резко сказал кто-то, чей голос казался Ху Вэю знакомым. – Эта Ху Сюань… Она слишком большого о себе мнения! Чем я плох? А она даже не фыркает в мою сторону.

– Саньцзы, – со смехом сказал кто-то ещё, незнакомый, – это ты о себе слишком большого мнения. Ху Сюань нет дела ни до тебя, ни до других лисов. Она же лисий знахарь.

– Высокомерная лисица! Я оторву ей хвост! – продолжал кипятиться Саньцзы. – Завтра же подстерегу её, когда она выйдет из поместья, и оторву ей хвост!

– Эй, эй, полегче, – испуганно сказал кто-то ещё, – она ведь из Великой семьи. Простолюдины не могут до высокородных даже когтем дотронуться.

– А я всю лапу приложу! – ещё резче сказал Саньцзы.

– Саньцзы, не горячись, – увещевал кто-то незнакомый. – Если об этом прознают, тебе не улиснуть от ответственности.

– Она постыдится рассказывать о том, как это случилось, – явно ухмыльнулся Саньцзы. – Я совершу с ней лисоблуд и оторву ей хвост!

Ху Вэй почувствовал, что когти на его пальцах вытягиваются, а лицо сводит в лисью морду. Голоса стихли, разошлись в разные стороны. Ху Вэй неслышной тенью последовал за тем, кого называли Саньцзы. Он вспомнил, что видел его в поместье, потому и голос, и запах его были Ху Вэю знакомы. Он не имел какой-то определённой цели, когда последовал за ним по полутёмной улочке. Быть может, схватить за шкирку, устроить ему трёпку и приволочь в поместье, чтобы обо всём рассказать отцу. Как посмел этот простолюдин угрожать Сюань-цзе расправой?!

Саньцзы остановился и принюхался.

– Кто за мной идёт? – пролаял он.

Ху Вэй вышел к нему.

Саньцзы прищурился:

– А, это всего лишь младший Ху. Чего тебе надо, лисёныш?

– Для тебя я – Сяован, – резко оборвал его Ху Вэй. – Как смеешь ты обращаться ко мне подобным образом?

Саньцзы пренебрежительно фыркнул и ухватил Ху Вэя за воротник.

– Если будешь заноситься, – прошипел он, – я оторву тебе хвост. Ты знаешь, что случается с лисами, которым отрывают хвосты?

– Нет, – спокойно отозвался Ху Вэй, – но я знаю, что случается с лисами, которым вырывают сердца.

Рука Саньцзы разжалась, выпустив воротник Ху Вэя. Он почувствовал внезапную резкую боль в груди, опустил глаза и увидел, что из его грудной клетки хлещет кровь. Он изумлённо поднял глаза на Ху Вэя и успел ещё различить, что в пальцах того пульсирует вырванное сердце. Его сердце. После уже ничего не было.

Ху Вэй раздавил сердце в кулаке, отшвырнул ошмётки на землю и равнодушно посмотрел на труп лисьего демона, ещё подрагивающего в конвульсиях.

Послышались крики…

Ху Вэй открыл глаза, поглядел на Ху Сюань и, слегка улыбнувшись, позвал:

– Цзецзе?

– Да? – обрадовалась Ху Сюань, полагая, что младший брат всё же решил поговорить с ней.

– Я тебя люблю, цзецзе, – только и сказал Ху Вэй.

После он опять закрыл глаза и не проронил ни слова до того самого момента, когда ему вынесли лисий приговор.

[146] Лисий приговор

Ху Цзин долго сидел, спрятав лицо в ладонях, потом отвёл руки от лица и поглядел на Ху Вэя. Того привели в Зал предков – место, где хранились таблички с именами умерших лис и где проводились торжественные собрания, – и поставили на колени перед отцом, который, согласно лисьим обычаям, как глава клана и семейства, должен был стать и судьёй, и палачом. Цепи с него сняли. Ху Вэй стоял спокойно, не обращая внимания на шепотки толпящихся вокруг лис, и растирал запястья, на которых отпечатался багровый след от кандалов.

– Ху Вэй, – сделал над собой усилие Ху Цзин, – я спрошу тебя ещё раз, прежде чем начать лисье судилище. Зачем ты убил Саньцзы?

Ху Вэй чуть покривил губы, но не ответил. Ху Цзин взял церемониальный посох и постучал им в пол.

– Да начнётся лисье судилище! – сказал он громко, и шепотки тут же стихли, наступила зловещая тишина, слышно было только, как шуршат лисьи хвосты и лапы: лисы окружили Зал предков, чтобы послушать. – Ху Вэй, ты убил сородича и навлёк позор на семью Ху. Подобные преступления обычно караются смертью, но ты наследник Великой семьи, поэтому твоё наказание будет смягчено.

Ху Сюань, вздрогнувшая при первых словах отца, несколько успокоилась. Ху Вэй слушал молча и с каменным лицом.

– Лисий приговор таков: Ху Вэй за убийство сородича будет лишён ушей и изгнан из мира демонов в мир людей на девять тысяч лисьих лет. Один лисий год – сто человечьих лет, такова разница во времени в двух мирах.

– Отец! – воскликнула Ху Сюань в ужасе. – Но ведь если отрезать ему уши, он лишится части лисьих сил! Как он сможет выжить в мире смертных…

– Молчи, – сердито отозвался Ху Цзин. – Это мягкий приговор. Лисье Дао гласит, что убившему сородича вырывают хвосты и навсегда изгоняют из лисьего мира. Уши отрастут снова через девять тысяч лисьих лет. При нём остаются его хвосты. Разумеется, он сумеет выжить в мире смертных.

Ху Сюань закрыла лицо руками.

Ху Вэй выслушал лисий приговор спокойно, но чуть вздрогнул, услышав, что придётся лишиться ушей. Изгнание, хоть и на такой чудовищно долгий срок, его не испугало. Он слышал, что в мире смертных тоже живут демоны, в том числе и лисьи, которых называют перерождёнными, и не сомневался, что поладит с ними, а если не поладит, то использует Лисью волю, чтобы их подчинить. В таком свете изгнание даже казалось приключением, ведь Ху Вэй никогда не покидал Лисограда, а тут представилась возможность увидеть другой мир.

Единственное, что его печалило, так это разлука с Сюань-цзе. Ху Вэй поглядел на старшую сестру. Та стояла, закрыв глаза ладонью, углы её рта болезненно опустились.

– Цзецзе… – прошептал Ху Вэй.

Ху Цзин между тем, как того требовал обычай, спросил у родичей Саньцзы, довольны ли они приговором. Те получили приличные откупные за смерть Саньцзы, как и полагалось, и даже повышение в ранге для некоторых особенно сообразительных членов семьи, так что ответили утвердительно.

– Лисий приговор будет приведён в исполнение немедленно! – объявил Ху Цзин, но его голос дрогнул, когда он велел: – Принесите Лисий Клык!

Лисьим Клыком называлось ритуальное лисье оружие – длинный узкий нож, выточенный из прозрачного, как лёд, камня. Лисы полагали, что это окаменелый клык Великого лисьего предка.

В мире демонов иногда находили каменную породу неизвестного происхождения, некоторые камни были причудливой формы и напоминали клыки и даже кости, поэтому демоны верили, что это останки прародителей, и поклонялись им. У каждой Великой семьи было по одному ритуальному предмету, выточенному из этой каменной породы. У клана Ху это был нож.

Ху Цзин крепко зажал нож в руке и подошёл к Ху Вэю. Тот поглядел на нож с некоторым напряжением, но не скрывая любопытства. Лисий Клык он видел впервые.

«Острый», – машинально подумал Ху Вэй, заметив, что шерстинка, пролетавшая над ножом, разломилась надвое, едва упав на лезвие.

Руки у Ху Цзина дрожали. Ху Вэй, заметив это, предложил:

– Я могу сам отрезать себе уши.

– Ты сделаешь это в знак раскаяния? – несколько оживился Ху Цзин.

Ху Вэй поджал губы и опустил руку, которую было протянул за ножом. Он нисколько не раскаивался и сделал бы это снова, даже зная, чем для него всё это закончится. Ху Цзин тихонько зарычал.

– Отец, – воскликнула Ху Сюань, – ты ведь не будешь резать ему уши по живому? Нужно дать ему снадобье…

– Это наказание, а не знахарская операция, – сердито сказал Ху Цзин. – Боль должна отрезвить его и привести на путь раскаяния и покаяния.

Он схватил сына за ухо и полоснул Лисьим Клыком у самых корней волос. На пол посыпались рыжие пряди, брызнула кровь. Ху Вэй почувствовал, что перед глазами потемнело. Боль была резкой, жалящей, ударившей по Лисьему пламени внутри него. Несколько языков пламени скукожились, точно травинки в костре, и рассыпались. Ху Вэй сжал кулаки так, чтобы когти вошли в ладонь. Новая боль, перекрывшая прежнюю, позволила ему остаться в сознании.

Отрезав оба уха, Ху Цзин бросил их перед алтарём, где обычно оставляли приношения предкам. Они задымились, превращаясь в демонический туман. Ху Вэй всё ещё стоял на коленях, чуть покачиваясь. Ху Цзин взял его за шиворот и поволок за собой.

– Отец, – воскликнула Ху Сюань, – нужно хотя бы перевязать ему раны…

Но Ху Цзин открыл портал в мир смертных и вышвырнул Ху Вэя туда, даже не обмолвившись с ним словом напоследок.

– Он вернётся через девять тысяч лисьих лет или сгинет там, – сказал Ху Цзин.

[147] Ху Вэй самовольно возвращается домой

Тем утром у Ху Цзина разволновался хвост.

«Очень дурной знак», – подумал старый лис, приглаживая шерсть.

Прошло уже несколько тысяч лисьих лет со дня изгнания Ху Вэя. Ху Цзин, хоть и не должен был, но разузнал, что у младшего сына всё в порядке: Ху Вэй подчинил себе перерождённых лис и обосновался на Лисьей горе. Лис-шпион доложил, что Ху Вэй ведёт себя достойно, в человечьи дела не вмешивается, к лисам справедлив. Несколько встревожило старого Ху лишь то, что Ху Вэй повадился спускаться с горы и заводить знакомство с подозрительными личностями. С хэшанами, например. Но лис-шпион уверил, что эти дружеские отношения с людьми даже идут Ху Вэю на пользу: люди не дают ему заскучать, а поскольку они быстро умирают, то никакой опасности для Ху Вэя в этом приятельстве нет.

Донесения от лиса-шпиона приходили примерно раз в сто-двести лисьих лет.

Тем утром Ху Цзин ждал доклада от лиса-шпиона, но тот запаздывал.

– Не нравится мне это, – сказал Ху Цзин. – Почему он ещё не объявился?

Ху Сюань предположила, что, должно быть, ничего особенного за это время не случилось, потому лис-шпион и не торопится с докладом.

– Тогда мог бы просто доложить, что ничего особенного не случилось, – сердито сказал Ху Цзин.

Вбежал лис-слуга и очень взволнованно протявкал:

– Вернулся! Вернулся!

– Ну наконец-то, – ещё сердитее сказал Ху Цзин, – я этому докладчику уши оборву, если он ещё раз опоздает!

– Сяован вернулся! – выпалил лис-слуга, округлив глаза.

– Что? – нахмурился Ху Цзин. – Девять тысяч лисьих лет ещё не прошло. Как он посмел вернуться? Почему вы его не выдворили?

– Мы… мы не посмели, – со страхом в голосе ответил лис-слуга.

– Бесполезные комки шерсти! – выругал слугу Ху Цзин и взял палку, которая стояла в углу. Ею он выгонял из поместья воров-хорьков.

Ху Сюань поспешила следом за отцом. Она хорошо знала своего брата, тот не стал бы возвращаться просто так. Наверняка что-то произошло.

Ху Вэя они отыскали в саду. Тот сидел под персиковым деревом, запрокинув голову и закрыв глаза. Рукава его одеяния были обуглены и разорваны, руки перепачканы кровью и сажей, на лице тоже были угольные разводы.

– Ах ты, комок шерсти! – свирепо сказал Ху Цзин. – Да как ты посмел вернуться раньше срока?

Ху Вэй шевельнулся и открыл глаза. Палка выпала из рук старого лиса. На него уставились два чёрных провала вместо привычных янтарных огоньков. Его сына поглотила Тьма! Ноги Ху Цзина подкосились, он сел прямо на землю.

Те, кого поразила Тьма, были обречены. Она разъедала их лисью сущность, пожирала их изнутри, лишала сил и рассудка. Никто точно не знал, откуда приходит в лисьи сердца Тьма. Ху Цзин потерял любимую наложницу из-за Тьмы, а теперь и сына!

Ху Сюань предположила, что в мире смертных должно было случиться что-то поистине чудовищное. Она разузнала, что вместе с младшим братом в мир демонов вернулись несколько перерождённых, разыскала их и выяснила, что Лисью гору уничтожили небожители.

– Проклятые Небеса! – прорычал старый Ху, когда Ху Сюань рассказала ему, и погрозил невидимому врагу кулаком.

– Отец… – нерешительно сказала Ху Сюань, – ты ведь позволишь А-Вэю остаться?

Ху Цзин гневно поглядел на старшую дочь. Разумеется, ни о каком вторичном изгнании и речи быть не могло!

Он ласково заговорил с Ху Вэем, придя к нему в персиковый сад, сказал, что разрешает ему оставаться в поместье. Ху Вэй безразлично взглянул на него и снова закрыл глаза. Он ещё ни полслова не произнёс после возвращения.

Ху Цзин был в отчаянии. Помочь сыну он не мог и вынужден был наблюдать, как тот угасает.

Ху Вэй ни на что не реагировал, не ел, не пил, не спал – просто сидел под персиковым деревом, уставившись в одну точку невидящим взглядом. Иногда он что-то невнятно бормотал.

– Но он хотя бы вернулся, – проскрипел Ху Цзин.

Это было слабое утешение.

[148] В ловушке Тьмы

– Ху Вэй исчез!

Ху Цзин и Ху Сюань всполошились и обыскали весь персиковый сад, но Ху Вэя и след простыл! Слуги, которым было велено приглядывать за ним, доложили, что Сяован вдруг встрепенулся и, превратившись в туман, как молния куда-то умчался, они и хвостом вильнуть не успели, как он скрылся.

– Нужно его разыскать! – воскликнул Ху Цзин.

– Отец… – тронула его за плечо Ху Сюань, указывая в сторону пальцем.

Ху Вэй вернулся. Он, покачиваясь, точно ничего перед собой не видел, добрёл до персикового дерева и повалился под него. Тьмой от него веяло особенно сильно.

– А-Вэй! – позвала Ху Сюань, тронув брата за плечо.

Тот приоткрыл глаза. Ху Сюань тихо вскрикнула. В левом глазу Ху Вэя ненадолго проступила яркая жёлтая полоса, но Тьма тут же поглотила её.

Потом Ху Вэй ещё несколько раз исчезал из персикового сада, но всегда возвращался. Ху Цзин решил лишний раз его не трогать, но Ху Сюань всё-таки заставила младшего брата есть: силой запихивала ему в рот куски хлеба и мяса. Тот двигал челюстями скорее машинально.

– Что же с тобой произошло, А-Вэй? – прошептала Ху Сюань. Она чувствовала, что было что-то ещё, помимо уничтожения Лисьей горы.

В тот день Ху Вэй разгромил персиковый сад. Когда Ху Цзину доложили о буйстве сына, он решил, что Тьма пожрала его рассудок. Деревья были выворочены с корнями, стволы изломаны, не осталось ни одного целого дерева! Ху Вэй стоял с закрытыми глазами, тяжело дыша, лицо его было мокрым от слёз. Безумия в нём старый лис не заметил. Это был акт… беспросветного отчаяния?

«Ему тяжело принять, – подумал Ху Цзин, – что он обречён».

Он подошёл к сыну, положил руку ему на плечо. Тот открыл глаза. В левом его глазу косой молнией среди Тьмы сверкало янтарём. Ху Цзин был ошеломлён.

«Он пытается бороться с Тьмой!» – решил Ху Цзин.

Он слышал, что некоторые пытались бороться. Они лишь отсрочивали неизбежное, и в конечном итоге Тьма всё равно брала верх, но они хотя бы могли прожить несколько лишних лет.

«Мой сын сильный, – подумал старый лис, – он так просто не сдастся!»

– А-Вэй, у тебя получится! – взволнованно сказал он.

– Что получится? – спросил Ху Вэй.

То, что он впервые осознанно заговорил, старого Ху порадовало.

«Он приходит в себя!» – подумал Ху Цзин.

– Если ты будешь сопротивляться, Тьма отступит хотя бы на время. Ты сможешь прожить дольше…

Лицо Ху Вэя исказилось такой болью, что Ху Цзин невольно попятился.

– Зачем мне жить, если его больше нет?! – горько выкрикнул Ху Вэй и повалился под персиковое дерево.

Ху Цзин и Ху Сюань переглянулись. Ху Вэй долго не шевелился, лежал как мёртвый, глаза его были полны слёз. Потом он вздрогнул всем телом и сел. Лицо его ожесточилось, жёлтая молния в левом глазу опять стала затягиваться Тьмой. Он поднялся и быстро ушёл из сада. Ху Цзин велел слугам идти следом.

Ху Вэй и лисы-слуги вернулись порознь. На Ху Вэе лица не было. А ещё от него разило Небесами. Ху Цзин нахмурился и стал пытать слуг. Те доложили, что Ху Вэй сцепился с небесной стражей в мире смертных.

– Что? – поразился Ху Цзин. – Он решил отомстить небожителям за Лисью гору? Какое безрассудство!

Лисы-слуги смутились и не слишком уверенно возразили, что Сяован всего лишь потребовал вернуть ему лиса, которого небожители забрали, вернее, труп лиса. Ху Цзин поразился ещё больше. С какой стати небожителям забирать с собой лисьи трупы? В качестве трофеев? Слуги были бестолковее обычного и ничего не могли толком объяснить. Ху Цзин рассердился и прогнал слуг.

Он попытался расспросить об этом у самого Ху Вэя, но тот после возвращения опять замкнулся в молчании. Он взобрался на крышу поместья и сидел там, глядя в крохотное оконце раскрытого в мир смертных портала, будто пытался что-то выглядеть там или вынюхать.

– Я поговорю с ним, – сказала Ху Сюань.

Она взобралась на крышу и села рядом с братом. Тот не пошевелился, словно и не заметил.

– А-Вэй, что ты делаешь? – спросила Ху Сюань, тронув его за плечо.

Ху Вэй вздрогнул всем телом, быстро глянул на неё. Да, янтарная молния всё ещё была в его левом глазу, Тьма так и не сумела её затянуть.

«Быть может, у А-Вэя есть шанс?» – с надеждой подумала Ху Сюань.

– Жду… – медленно проговорил Ху Вэй.

– Чего ждёшь? – осторожно уточнила Ху Сюань.

Ху Вэй покачал головой, словно и сам не знал ответа.

– Спускайтесь оттуда! – прикрикнул Ху Цзин. – Надвигается гроза! Не хватало ещё, чтобы вас обоих пришибло молнией!

Лицо Ху Вэя исказилось, он схватился ладонью за висок и глухо зарычал.

– А-Вэй? – испуганно воскликнула Ху Сюань.

Ху Вэй замер. Не от окрика. Глаза его широко раскрылись, уставились в оконце портала, губы беззвучно шевельнулись.

– А-Вэй? – встревожилась Ху Сюань.

Ху Вэй вскочил, оттолкнул её и, быстро раздвинув границы портала, прыгнул в него. Портал блеснул и закрылся, прежде чем Ху Сюань успела ухватить брата за руку и удержать.

Ху Цзин послал в мир смертных лис-слуг, но они вернулись ни с чем: Ху Вэй умело запутал следы, они его не нашли, но точно могли сказать, что к Небесным вратам он не отправился.

– Так вернитесь в мир смертных и ищите его, пока не найдёте! – рассердился Ху Цзин, хоть и знал: если Ху Вэй не хочет, чтобы его нашли, сделать это будет практически невозможно. – Я не хочу, чтобы мой сын сгорел от Тьмы где-нибудь в канаве мира смертных! Я хочу, чтобы он доживал своё время дома, в кругу семьи!

Потянулись долгие лисьи дни. Ху Цзин пребывал в отчаянии: неужели он больше никогда не увидит сына? Если Ху Вэй сгинет в мире смертных, то некому будет провести достойное погребение его останков. После смерти он превратится в лису, а дохлых лис люди мира смертных не жалуют: его выкинут на помойку или сожгут вместе с мусором. При мысли об этом старый лис буквально взвыл.

В тот день хвост у него разволновался сильнее прежнего. Ху Цзин приглаживал его битый час, но шерсть так и ходила волнами.

«Не к добру», – подумал старый лис. Он выпил успокаивающее снадобье и чарочку лисьего вина, чтобы подсластить пилюлю.

– Сяован вернулся! – выпалил лис-слуга, врываясь к нему даже без стука.

Ху Цзин вскочил и, забывая про ломоту в костях, помчался к воротам поместья. Ему показалось странным, что лисы-слуги возбуждённо тявкают. Лисье тявканье доносилось отовсюду, будто все лисы мира демонов принялись тявкать одновременно.

«Что они так всполошились?» – удивился невольно Ху Цзин и тут же забыл об этом.

Ху Вэй вернулся! Ху Вэй ещё жив! Ни о чём другом старый лис и думать не хотел.