Текст книги "Девять хвостов бессмертного мастера. Том 2"

Автор книги: Джин Соул

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

[139] Лисы покидают деревню

Проснувшись, Ху Фэйцинь обнаружил, что его одежда пропала. Он был только в нижней рубахе и штанах.

– Сяоху? – позвал он. – Ты не знаешь, где моя одежда?

Недопёсок из-под кровати отозвался, что одежду унёс Лис-с-горы. Ху Фэйцинь приподнял брови. Что ещё выдумал этот лисий демон? Он ведь не хочет, чтобы Лисий бог отправился в мир демонов полуголым?

Ху Вэй между тем объявил людям, что лисы покидают деревню. Чжао И и остальные зароптали: они только-только устроили храм Лисьему богу!

«Показывайте», – велел Ху Вэй, и они отвели его в небольшое жилище на краю деревни, которое отрядили под храм. Лис-с-горы огляделся и небрежно бросил на алтарь, где обычно размещают статую божества, одежду Ху Фэйциня.

– На ней кровь вашего бога, – сказал он, – можете почитать её как святыню.

Деревенские продолжали роптать и жаловаться главным образом потому, что деревня после ухода Лисьего бога останется без защиты.

Ху Вэй прищурился:

– Я поставлю защиту, если выполните то, что я вам поручу. Лисьего бога однажды будут искать. Возможно, это случится не через одно десятилетие. Скажете им, что лисы ушли на Лисью гору. Запомнили? На Лисью гору.

Деревенские пообещали это сделать. Ху Вэй прищёлкнул пальцами, и в светильнике вспыхнуло темноватое демоническое пламя.

– Пока горит это пламя, – заявил он, – в эти края не сунется ни один демон.

После Ху Вэй пропал ненадолго и вернулся с объёмным свёртком под мышкой.

Ху Фэйцинь потребовал объяснений:

– Куда ты дел мою одежду?

– Выкинул, – ухмыльнулся Лис-с-горы и бросил ему свёрток. – Твоя новая одежда.

– Выкинул? – возмущённо спросил Ху Фэйцинь, не спеша разворачивать свёрток. – Почему?

– Не считая того, что от неё разит небожителями? И того, что она перепачкана кровью?

Ху Фэйцинь нахмурился:

– А от этого свёртка разит демонами.

– Разумеется, ведь это одежда из мира демонов, – кивнул Лис-с-горы. – Выбрал самую лучшую, ни разу даже не надевал её…

Видя, что Ху Фэйцинь и не думает разворачивать свёрток, Ху Вэй сделал это сам. Внутри оказалось чёрное, расшитое золотом верхнее одеяние и ещё два золотых шёлковых под него, а также пояс с замысловатой вышивкой.

– В демонической одежде тебе будет легче освоиться в мире демонов. Ну и принарядиться стоит – всё-таки Лисий бог.

Он тормошил Ху Фэйциня, пока тот не согласился переодеться в демоническое одеяние. Одежда только выглядела тяжёлой, на теле она почти не чувствовалась, несмотря на вышивку и отделку. Когда Ху Фэйцинь выразил удивление по этому поводу, Лис-с-горы рассказал, что одежду шьют портные из клана шелкопрядных демонов, поэтому она такая лёгкая и прочная.

Ху Фэйцинь задумался на мгновение и спросил:

– А какие ещё кланы есть в мире демонов?

Лис-с-горы почесал за ухом:

– Миром демонов правят шесть Великих семей: клан Ху – лисьи демоны, клан Мо – рогатые демоны, клан Яо – оборотни, клан Хуань – призраки, клан У – знахари, клан Гуй – поднимающие мёртвых. Тысячи тысяч мелких кланов находятся в подчинении у каждого из них.

– А императора у вас нет? – удивился Ху Фэйцинь.

– Некогда был Владыка демонов, но сейчас этот ранг упразднён за ненадобностью, – сказал Лис-с-горы. – Великие семьи справляются сами.

– Ты, значит, из благородной семьи? – протянул Ху Фэйцинь.

– Что за сомнение в голосе? – возмутился Лис-с-горы. – Кем ещё я могу быть, если не благородным господином знатного семейства?

– Избалованным нахалом с дурными наклонностями? – предположил Ху Фэйцинь совершенно серьёзно.

– Так уж и дурными… – оскорблённым тоном сказал Ху Вэй.

– То есть со всем остальным ты согласен? – невольно фыркнул Ху Фэйцинь.

– Пф!

[140] Разлом миров

– Вмире смертных есть вход в мир демонов? – спросил Ху Фэйцинь.

– Нет.

– Тогда куда мы идём вот уже битый час?

Лисы покинули деревню на рассвете, но вот уже и солнце клонилось к закату, а они всё шли и шли по пыльной дороге. Недопёсок скакал следом за ними, заметая следы – в буквальном смысле: он то и дело приостанавливался и мёл хвостами дорожную пыль.

– Разломы миров можно увидеть лишь на закате, – объяснил Лис-с-горы. – В сумерках у демонов обостряется чутьё…

– Что-что? – переспросил Ху Фэйцинь.

– Говорю, чутьё обостряется…

– Да не про это! Что это за разломы миров?

– А… Места силы, где легко совершать переходы из мира в мир, – объяснил Лис-с-горы. – У них очень сильная энергетика.

Ху Фэйцинь остановился и наморщил лоб:

– Погоди-ка! Ты ведь за одеждой в мир демонов смотался явно через портал. Почему бы просто не открыть портал снова? Даже я могу это сделать. Зачем искать какие-то места силы?

Ху Вэй вернулся к нему, положил руки ему на плечи:

– Ты ранен. Переходы через порталы отнимают много духовных сил. Через разлом миров безопаснее для тебя.

Ху Фэйцинь смутился: в голосе Лиса-с-горы было столько заботы, – сбросил его руки и принялся одёргивать воротник, на щеках проступили красные пятна.

– И где находится ближайший разлом миров? – спросил он.

Лис-с-горы пожал плечами.

– А если его вообще поблизости нет? – воскликнул Ху Фэйцинь, когда сообразил, что они идут наугад.

– Должен быть, – уверенно сказал Ху Вэй.

– С чего такая уверенность?

Лис-с-горы полагался не столько на случай или интуицию, сколько на тот факт, что Ху Фэйцинь свалился с Небес именно в этих местах. Он считал, что где попало низвергнуться невозможно, для этого нужны подходящие условия – место и время. Подобный разлом существовал возле гор-близнецов, как он считал, поэтому Ху Фэйцинь и упал в том районе падучей звездой в первый раз.

– Так, может, просто отыскать то место, где я упал? – предложил Ху Фэйцинь. – Может, оно и есть разлом миров?

– Нет, – с прежней уверенностью сказал Лис-с-горы, – там я уже был. Просто кратер в земле… с клочками шерсти.

– Но наугад идти глупо, – возразил Ху Фэйцинь.

Он сделал ещё несколько шагов и резко остановился. Ему вдруг показалось, что через него прошла воздушная волна: до печёнок пробрало холодом, волосы на теле встали торчком, были бы у него сейчас выпущены хвосты – и они бы встопорщились.

– Что это? – воскликнул он, невольно попятившись.

– А, почувствовал? – ухмыльнулся Ху Вэй. – Разлом миров уже близко, это отголосок его ауры.

Ху Фэйцинь провёл перед собой рукой. Пространство впереди было осязаемо, хоть и невидимо. Пальцы будто погружались в ледяную жижу. Ху Фэйцинь моментально продрог насквозь. Очень неприятное ощущение.

– И этот разлом ведёт в мир демонов? – спросил Ху Фэйцинь, поёжившись.

– Он ведёт в какой угодно мир, но настроится под нас, когда мы к нему приблизимся, – объяснил Ху Вэй. – О разломах знают только демоны. И только демоны могут их чувствовать. И ещё некоторые люди. Ты ведь слышал истории о пропавших и вернувшихся спустя годы людях?

– Разница во времени в мирах, – сообразил Ху Фэйцинь.

Лис-с-горы кивнул, взял его за запястье и повёл дальше.

«Какие холодные пальцы…» – машинально подумал Ху Фэйцинь.

Недопёсок тащился следом, продолжая заметать следы.

В надвигающихся сумерках они увидели впереди сияющий – или зияющий? – светом излом пространства. Это в буквальном смысле был разлом, из которого веяло холодом.

– То есть, – задумчиво проговорил Ху Фэйцинь, – я могу через него даже на Небеса пролезть?

Ху Вэй недовольно глянул на него:

– А ты хочешь вернуться на Небеса?

Ху Фэйцинь медленно покачал головой. Если бы этот разлом миров был небесным зеркалом, он бы заглянул в него, но возвращаться… Нет.

– Разлом очень узкий, – вслух сказал он. – В него и Сяоху не пролезет.

– Я пролезу, – тут же уверил Недопёсок.

– Его просто нужно открыть, – возразил Ху Вэй, отпуская руку Ху Фэйциня и подходя к разлому миров.

Он приценился, разглядывая излом пространства, сунул в него руку, держа ладонь ребром вниз, а после повернул кисть тыльной стороной ладони вверх. Раздался едва слышный звук, похожий на щелчок, и разлом миров начал шириться. Свет при этом стал меркнуть, пока не превратился в полупрозрачную туманную ауру, и Ху Фэйцинь понял, что разлом миров открылся в мир демонов.

Ху Вэй вытащил руку, отряхнул её, точно избавляясь от налипшего невидимого.

– То есть он буквально открывается, как шкатулка ключом? – поразился Ху Фэйцинь.

Ху Вэй взял Недопёска за шиворот, Ху Фэйциня – за локоть и шагнул прямо в разлом миров.

[141] Лисий бог ступает по миру демонов

Ху Фэйциню показалось, что они через что-то протиснулись, хотя визуально в разломе миров ничего не было.

– Вот мы и в мире демонов, – сказал Лис-с-горы, отпуская их обоих. Недопёсок шлёпнулся на землю, приглаживая шерсть на загривке.

Ху Фэйцинь это сразу понял и без его слов. Он ощутил, как на плечи обрушилась страшная невидимая сила – даже сильнее, чем в прошлый визит. Под сапогами земля пошла трещинами.

«Кажется, лисьим богам мир демонов тоже не особенно-то рад», – подумал Ху Фэйцинь, неимоверным усилием воли стараясь стоять прямо. Лицо его побелело, он невольно ухватился за рукав Лиса-с-горы.

– Фэйцинь? – беспокойно спросил Ху Вэй.

«Нужно перераспределить в теле духовные силы, – подумал Ху Фэйцинь, – иначе меня вгонит в землю, как сваю молотом!»

– Я справлюсь, – сквозь зубы ответил он, отпуская рукав Лиса-с-горы.

Когда он пустил Ци течь по духовным каналам иначе, ему стало легче: ушло ощущение тошноты, на лицо вернулась краска, – но давление извне он всё равно чувствовал.

– Я могу тебя понести, – предложил Ху Вэй.

– Вот ещё… – вспыхнул Ху Фэйцинь. – Мне просто нужно обвыкнуться.

Он сделал несколько шагов – они дались ему с трудом, в земле оставались вмятины от подошв его сапог – и опять невольно ухватился за рукав Ху Вэя.

– Может, – пробормотал он, – мне превратиться в лиса-оборотня?

– Не трать силы, – возразил Ху Вэй. – Серьёзно, я могу тебя понести. И не надо на меня смотреть так, точно хочешь укусить! – поспешно добавил он.

– Я пойду сам, – упрямо возразил Ху Фэйцинь, – просто говори, куда идти.

Лис-с-горы показал пальцем вперёд:

– В поместье Ху. Идти примерно полтора лисьих часа. Ты уверен, что справишься?

Ху Фэйцинь стиснул зубы и сделал ещё несколько шагов:

– Уверен. Он меня не сломает. Я сам его сломаю.

– Кого? – не понял Ху Вэй.

– Твой мир.

Ху Вэй поиграл бровями, но ничего не сказал. Через дюжину шагов он взял Ху Фэйциня за плечи и повёл так. Лицо Ху Фэйциня опять начало бледнеть.

– Фэйцинь? – окликнул его Лис-с-горы.

– Я в порядке, – буркнул тот, незаметно прикладывая руку к ране на животе.

Ему начало казаться, что все семь наращенных слоёв вскрываются один за другим. Он скосил глаза и понял, что так и есть: кровь начала пропитываться и расползаться по ткани.

Путь им преградили демоны-стражи.

Лисы, увидев Ху Вэя, воскликнули:

– Сяован вернулся! – и на мгновение преклонили колена.

Другие демоны разглядывали Недопёска и Ху Фэйциня.

– А, тот маленький демон, что привёл нашего Ванцзы, – сказал демон с рогом на лбу.

– А этот, – добавил ещё один демон, кивком указывая на Ху Фэйциня, – уже был здесь однажды. Он не демон. Он… небожитель!

Остальные демоны тут же выставили вперёд оружие, но Ху Вэй так на них глянул, что они попятились.

– Фыр с дороги! – резко сказал он. – Как вы смеете направлять оружие на Лисьего бога?

Демоны удивлённо переглянулись. Лисы вытаращились на Ху Вэя и, поняв, что он говорит серьёзно, опять преклонили колена.

– Лисий бог! – воскликнули они благоговейно. – Нам явился Лисий бог! Клан Ху благословлен до конца времён!

– Они явно меня переоценивают, – пробормотал Ху Фэйцинь едва слышно.

Лис-с-горы фыркнул, сдерживая смех, и велел демонам разойтись.

– От вашего бога разит кровью, – сказал рогатый демон. – Маленький демон, эту рану он получил, спасая нашего Ванцзы?

Недопёсок признал рогатого демона и стал болтать с ним, как старый приятель.

– Недопёсок везде при месте, – сказал Лис-с-горы без видимого неодобрения. – Фэйцинь, ты можешь идти?

Ху Фэйцинь кивнул. Лисы почтительно последовали за ними. Сяоху, спохватившись, наскоро распрощался с рогатым демоном и поскакал следом за остальными.

– Рана открылась? – отрывисто спросил Ху Вэй, крылья его носа дёрнулись.

– Нет, – сказал Ху Фэйцинь, прижимая ладонь к животу ещё крепче.

Лис-с-горы, разумеется, не поверил, но настаивать не стал, понимая, что заденет тем самым чувство собственного достоинства Ху Фэйциня, сказал только:

– Ничего, цзецзе тебя мигом подлатает. Вся мощь лисьего знахарства в распоряжении семьи Ху!

– Хвастун, – проронил Ху Фэйцинь.

– Хвостун, – парировал Лис-с-горы, ухмыляясь.

Когда впереди показалось поместье Ху, роскошеством не уступавшее даже Небесному дворцу, Ху Фэйцинь уже с трудом переставлял ноги. Лис-с-горы перекинул его руку через плечо и вёл его так, изредка спрашивая:

– Может, всё-таки тебя понести?

Ху Фэйцинь едва слышно огрызался по-лисьи.

[142] Наследник Великой семьи Ху

Ху Цзин, глава Великой семьи Ху, места себе не находил. Он ходил кругами, девять его хвостов змеями извивались за спиной, выдавая волнение, а жёлтые глаза подёрнулись дымкой беспокойства. Лисьи уши беспрестанно то вставали торчком, то прижимались к голове. Он пытался выслушать хоть что-то из-за притворенных дверей женских покоев поместья Ху.

Маленький лисёнок, его дочь Ху Сюань, старательно повторял то, что делал отец, ходя за ним по пятам. Хвосты у неё ещё были коротенькие, так что беспокойство выражалось тем, что шерсть на них встала дыбом. Похожие на талый лёд глаза поблескивали.

Беспокойство Ху Цзина было вызвано тем, что его любимая наложница, Ху Мэй, готовилась принести потомство, но роды запаздывали. Лисьи повитухи только разводили лапами. Они испробовали все известные лисам способы вызвать и облегчить роды, но лисёнок не спешил выбираться из живота матери. Однако его шевеление в животе становилось всё беспокойнее и отчаяннее.

Ху Мэй сама была лисьим знахарем и понимала: если лисёнок не появится на свет в ближайшие полчаса, он просто умрёт внутри. Она отослала лисьих повитух, машинально сосчитала в последний раз хвосты. Чтобы благополучно разродиться, придётся пожертвовать хвостами, одним или несколькими. Техника Жертвования хвоста была опасной, тем более для лисы в таком состоянии, но Ху Мэй не колебалась ни секунды: этот лисёнок должен выжить! Она с трудом села в позу для медитации, хвосты один за другим превращались в туман и развеивались за её спиной. Семь. Лисёнок стоил ей семи хвостов. Она, обессиленная, сползла на подушки, которыми была обложена, и вернула лисьих повитух.

Лисьи демоны, в отличие от лис, приносили потомство не так часто и не в таких количествах: рождалось по одному, изредка – по два лисёнка раз в девять лисьих лет. Многие лисы из боковых ветвей семьи Ху брали себе нескольких наложниц, помимо жены, чтобы лисий род плодился и не угас.

У Ху Цзина была одна наложница, и он не собирался брать другую: он слишком трепетно любил Ху Мэй. Жена его давно умерла, не оставив после себя потомства. Ху Мэй родила ему дочь, которую назвали Сюань, на десятый лисий год их конкубината[19]19
  Конкубинат – неузаконенная форма длительных брачных отношений.


[Закрыть].

«Вылитая мать!» – подумал Ху Цзин, взглянув на маленького лисёнка.

Через девять лисьих лет Ху Мэй снова понесла, но вторые роды оказались тяжёлыми.

Ху Цзин сделал ещё несколько кругов перед закрытыми дверями женской половины. Маленькая Ху Сюань старательно проделала то же самое и ткнулась носом в ноги отца. Ху Цзин остановился и прянул ушами, расслышав из-за дверей приглушённый крик новорождённого.

– Родился! – воскликнул Ху Цзин и подхватил старшую дочь на руки.

Ху Сюань несколько смущённо увернулась от поцелуя отца. Ей уже было девять лисьих лет, ей было неловко, что отец взял её на руки. Она не какой-то несмышлёныш, она уже крепко на лапах стоит. Но Ху Цзин на радостях позабыл о чужом достоинстве и ринулся внутрь, держа Ху Сюань на руках.

Лисьи повитухи хлопотали возле Ху Мэй. Она встретила Ху Цзина слабой улыбкой и показала рукой на родившегося лисёнка.

– Лисёныш! – воскликнул Ху Цзин. – У тебя появился брат!

Он всё-таки спустил Ху Сюань с рук, чтобы взять на руки сына. Ху Сюань одёрнула одежду, пригладила шерсть на хвостах и вытянула шею, чтобы поглядеть на брата. Лисёнок на руках у Ху Цзина был нисколько не похож на Ху Сюань: отливающие рыжиной волосы, яркие янтарные глаза… Ху Сюань, у которой волосы вились, как и у матери, и были скорее каштановыми, чем рыжими, подумала, что младший брат – вылитый отец!

Ху Цзин издал лисий клич, возвещая, что у него появился наследник. Лисы поместья Ху ответили, и скоро воздух наполнило близкое и отдалённое тявканье.

– Ху Вэй, – сказал Ху Цзин торжественно, – его будут звать Ху Вэй, «Лисий Хвост».

Ху Мэй слабо улыбнулась. Ху Цзин ещё не заметил, чего ей стоило родить этого лисёнка. Ху Вэй – самое подходящее для него имя. Но если бы Ху Цзин заметил, то никогда не назвал бы его так.

[143] Ху Цзин теряет любимую наложницу

– Ты ведь не будешь его любить меньше из-за этого? – спросила Ху Мэй.

Ху Цзин сердито насупил брови. Он пришёл в бешенство, когда узнал, что его любимая наложница лишилась семи хвостов, и едва не разорвал лисьих повитух в клочки – за то, что не сумели отыскать иной способ ускорить роды. Ху Мэй остановила его.

– Иного не было, – твёрдо сказала она, – я ведь сама лисий знахарь, я знаю.

– Ты лишилась семи хвостов! – воскликнул Ху Цзин. – Ты можешь умереть!

– Глупости, – сказала Ху Мэй, – хвосты я отращу снова, как только наберусь сил после родов. А-Вэй будет необыкновенным лисом: он получил при рождении силу семи хвостов к его собственной. Он станет сильнейшим лисом среди ныне живущих.

– Пока он просто комок шерсти, – сердито отозвался Ху Цзин.

Ху Мэй со значением улыбнулась. Она прекрасно знала, что ничто на свете не способно заставить лиса разлюбить, если уж он полюбил по-настоящему.

Ху Вэя все полюбили. Это был непоседливый и шкодливый лисёнок. Он был смышлён и силён не по годам – начинало проявляться материнское наследие – и повсюду таскался за Ху Сюань, к которой беззаветно был привязан. Ху Сюань любила младшего брата и во всём ему потакала, но с не меньшей любовью всыпала ему горячих, если шкоды превращались в пакости.

У Ху Цзина с появлением ещё одного отпрыска хлопот прибавилось, но главной его заботой была Ху Мэй. Она так и не оправилась после родов, и хвосты у неё не отросли, хотя прошло уже шесть лисьих лет с того злополучного дня. Она всё больше лежала в кровати, то и дело погружаясь в сон. Ху Цзин заставлял её пить лисьи пилюли и эликсиры, но сил у неё не прибывало, наоборот.

Детей к ней Ху Цзин приводил в редкие часы её бодрствования. Ху Вэй очень любил мать и расстраивался до слёз, когда отец уводил его.

Один раз Ху Мэй упросила Ху Цзина оставить лисят с ней, уложила их рядом с собой и пела им лисьи песенки. Такой Ху Вэй её и запомнил – прямо над ними два льдистых огонька глаз, мерцающих в сумерках.

На другой день они узнали, что Ху Мэй запретила приводить к ней детей.

– Они не должны этого увидеть, – сказала она твёрдо, когда Ху Цзин пришёл спросить о причинах такого внезапного решения.

Ху Мэй лежала на боку, отвернувшись к стене, а когда повернулась, то Ху Цзин пошатнулся и невольно вскрикнул: у неё были чёрные провалы вместо глаз. Тьма!

Они подолгу рассуждали об этом, но так и не поняли, почему Тьма явилась именно за Ху Мэй. Обычно Тьме предшествовал лисий всплеск, но с Ху Мэй ничего подобного не происходило. Она не особенно расстраивалась тому, что не может отрастить хвосты. У неё не было причин впадать в отчаяние или злобу. Вероятно, Тьма воспользовалась её слабостью, чтобы проникнуть в неё.

Лисьи трактаты были бесполезны. О Тьме вообще мало что было известно, они даже не знали, что именно из себя Тьма представляет и отчего случается, не говоря уже о том, как от неё избавиться. Вспышки Тьмы нередко случались в мире демонов и всегда оканчивались трагически: Тьма высасывала из демона силу, и он погибал. Нередко демоны сходили с ума при этом. Многие считали Тьму проклятием, насланным небожителями.

Ху Цзин все силы приложил, чтобы отыскать способ спасти любимую наложницу, даже спускался в мир смертных побеседовать с тамошними мудрецами – хэшанами. Проклятия были нередки в мире смертных, и хэшаны умели их снимать. Но о Тьме в мире смертных никто не слышал. В мире смертных всё больше говорили о Скверне. Ху Цзин, сопоставив симптомы, решил, что Тьма и Скверна – одно и то же. Увы, и от Скверны не было излечения. Подцепившие её люди умирали в муках. В мире смертных, к слову, считали Скверну проклятием, насланным демонами.

Через девять лисьих лет Ху Мэй скончалась.

А ещё через два года поместье Ху постигло новое несчастье.