Текст книги "Украденный роман"

Автор книги: Джиллиан Кантор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 22

Когда я снова открыла глаза, в комнате царил мрак. В голове плавал туман, я не понимала, где нахожусь и который час. Мне снилось, что я снова в детской спальне в Коннектикуте и мама кричит, чтобы я убралась в своей комнате. «Ты всегда разводишь такой бардак! Как найдешь то, что тебе нужно?»

Как я найду то, что мне нужно.

– Оливия? – Его голос мягко вспорол темноту, и я ощутила, как его рука осторожно легла поверх одеяла и потрясла меня за бедро. – Ты в порядке?

Ной?

Но потом я уловила пьянящий аромат кедра и вспомнила, где нахожусь. Не с Ноем – с Эшем. В гостевой спальне в доме Эша. Ладонь Эша на моем бедре. Дыхание Эша на моей щеке.

Я заморгала, стараясь сфокусироваться, но в комнате было слишком темно, только сквозь гардины пробивалось серебристое сияние луны, высвечивая глаза Анджелики так, что казалось – они мерцают сами по себе. Это что, уже ночь? Я проспала весь день? Как такое возможно?

– Оливия, – снова позвал Эш – нежно, мягко. Раздражение и негодование, вспыхнувшие в его голосе днем, исчезли без следа. Может, он тогда разозлился не на меня, а на содержание сообщения в телефоне? А возможно, он попросту растерялся? Даже великолепный всесильный Эш не мог заставить нужную вещь появиться прямо из воздуха.

Я попыталась сесть, но в голову словно свинца налили. Я приложила руку ко лбу и тихонько застонала.

– Что случилось? – Рука Эша переместилась с бедра на лоб, словно проверяя, нет ли у меня жара, потом на пару мгновений прижалась к шее, такая прохладная по сравнению с моей пылающей кожей.

– Все в порядке. – Я снова попыталась сесть, но голова оставалась неподъемной, а во рту пересохло так, что я с трудом сглотнула.

– Ничего не в порядке, – решительно возразил Эш, мягко подталкивая меня в плечо обратно на подушки. – Мне вызвать врача?

– Нет… у меня есть ибупрофен, в сумке. – В темноте было не разглядеть, где я оставила сумку, а туман в голове мешал вспомнить. – Она где-то тут.

– У меня есть пузырек в ванной, держись, я вернусь через минуту.

Он поднялся, и я вдруг испытала жуткое смущение: ну почему я не могла заболеть в отеле, будучи в одиночестве? Почему это должно было случиться сегодня, здесь, у него на глазах? Я вспомнила сон, голос мамы, и слезы вскипели на глазах, словно от детской обиды.

Я прижала ладонь ко лбу – он оказался покрыт холодной испариной, но я не ощущала себя простывшей. Голова болела как от похмелья или во время мигрени, но не гриппа. Было нечто знакомое в моем состоянии, эта тяжесть во всем теле, и немного подумав, я вспомнила.

Это случилось еще в колледже, и в тот раз Ной в самом деле оказался рядом. Я проснулась, а он дотащил меня из кровати в туалет, где меня вырвало, и пока я сидела на холодном кафельном полу, Ной принес мне стакан воды.

Конечно же я тогда совершила ошибку. Заставляла себя глотать таблетки, с трудом проталкивая их через перехваченное эмоциями горло, в глупой, очень глупой надежде, что так пойму маму, пойму, что случилось с ней, – если выпью те же лекарства, которые принимала она. Но единственное, чего я добилась, – впала в забытье, чем ужасно напугала и Ноя, и себя саму. И пообещала никогда больше так не делать. И сдержала слово.

Но откуда же ощущение, что меня накачали таблетками или наркотиками?

Клара что-то подмешала в кофе? Я выпила всю чашку, наслаждаясь изысканным ароматом, а перед этим прекрасно себя чувствовала. Но тут же эта мысль показалась настолько нелепой, что я рассмеялась вслух. Что-то в булочке? Кардамон? Может, у меня обнаружилась скрытая аллергия? Я взглянула на тумбочку, но чашка и тарелка исчезли.

Я снова прижала ладонь к гудящей голове. Наверное, организм просто возместил недостаток сна за прошедшую неделю, и возможно, вдобавок я подхватила какой-то вирус. А вообще, похоже, на меня накатил приступ того, что Джек называл «писательской горячкой», подразумевая мою склонность любое самое банальное событие превращать в сюжет для романа. И как однажды, не особо церемонясь, заявил он – именно поэтому, пусть я и отличная писательница, жить со мной весьма непросто. Джек… Кстати, может, он написал мне, что там с бедняжкой Оскаром? Но я не помнила, куда положила телефон, а голова раскалывалась так, что ни о каких поисках речи не шло.

– Ну вот, принес. Ты можешь сесть?

Эш поспешно вошел в комнату со стаканом воды в одной руке и баночкой таблеток – в другой. Поставил стакан на тумбочку, вытряхнул две таблетки на ладонь и переложил в мою. Я попыталась разглядеть их маркировку или надпись на пузырьке, но было слишком темно, поэтому я помедлила.

– Это просто ибупрофен, клянусь, – беспечно рассмеялся Эш и поднес пузырек к моему лицу. Я прищурилась, но все равно не смогла разобрать надпись. – Серьезно, если тебе нужно что-то посильнее, я вызову врача, потому что в доме лекарств нет. – Он снова рассмеялся, но я была уверена – попроси я «что-то посильнее», одним взмахом руки с телефоном он бы раздобыл мне необходимое.

– Нет-нет, ибупрофен отлично подойдет.

Оливия, прекрати пороть писательскую горячку.

Я закинула таблетки в рот, взяла протянутый стакан и, отпив, проглотила все единым махом.

– К утру приду в норму, – заявила я, с отвращением слыша собственный, словно пьяный, голос. – Надо просто поспать, наверное, обычная простуда.

Эш опустился на край постели и убрал волосы с моего лба, заправив их за уши.

– Бедная Оливия, – мягко сказал он. – Я зазвал тебя сюда, бросил на весь день ради работы, а ты заболела.

– Ничего страшного, я в порядке, – хрипло возразила я. – Тебе не стоит сидеть так близко, не хочу, чтобы ты заразился.

Он покачал головой и наклонился немного ближе.

– А мне кажется, не стоит сейчас оставлять тебя одну. К тому же я никогда в жизни не болел, тут не о чем беспокоиться. – Он осторожно погладил мой лоб большим пальцем. – Я побуду здесь, пока ты не заснешь. Или мне уйти?

Он продолжал поглаживать мой лоб, и под его прикосновениями боль стихала. В серебристом свете луны я видела очертания его широких плеч, сильных рук. Он был одет в деловой костюм, но распустил галстук и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, и я вдруг вспомнила вопрос Чарли о том, насколько он горяч. Ох, чертовски горяч!

– Останься, – прошептала я.

А потом откинулась на подушки и закрыла глаза.

Когда я снова их открыла, сквозь французские окна просачивался бледный сероватый свет, наверное, близилось утро. Комната была пуста – Эш ушел. Или мне приснилось, что он приходил?

Однако стакан с водой, который он принес, все еще стоял на тумбочке, я села и выпила его до дна, но жажда не отступила. Я осторожно встала на ноги – голова все еще ныла, но гораздо тише, зато комната закружилась вокруг меня. Пришлось переждать минуту, прежде чем я осмелилась направиться в ванную, там налила еще стакан воды и тоже весь выпила.

Облокотившись о туалетный столик, я взглянула на себя в зеркало и пришла в ужас: волосы спутались и свалялись, глаза, несмотря на почти сутки сна, обведены темными кругами, с лица словно смыло все краски, лоб все еще влажный от пота. И Эш видел меня вчера такой! Как унизительно.

Я поспешила в душ, стараясь смыть чувство глубочайшей неловкости. Расслабившись в потоках горячей воды и пара, я уже нанесла шампунь на волосы, когда осознала, что у меня забрали чемодан с вещами и мне фактически не во что одеться после душа. К счастью, в ванной нашлось несколько больших полотенец, так что, закончив мыться, я одним обернула голову, во второе закуталась сама и вышла из ванной, практически столкнувшись с Эшем.

Он подхватил меня под локти, несколько мгновений рассматривал, а потом улыбнулся.

– Тебе лучше? – Я кивнула и покрепче затянула полотенце вокруг груди. – Извини, я стучал, но ты не открыла, так что я заволновался. – Судя по тону, он не извинялся, скорее… удивился.

– Одежда… – наконец выдавила я.

– Я заказал тебе несколько комплектов со склада, Клара повесила их в гардеробную. А твоя одежда, кажется, все еще в прачечной. Попросить принести ее сюда?

Я потрясла головой.

– Нет, я сама схожу. Только дай мне одеться…

– А, конечно. – Он рассмеялся и, словно только сейчас сообразив, отпустил мои локти. Я-то осознавала каждый миг этого прикосновения. – Извини, оставлю тебя одну. Когда будешь готова, приходи на кухню, позавтракаем вместе.

После его ухода я разыскала гардеробную (ее дверь оказалась по соседству с ванной), там обнаружился целый ряд висящих на плечиках футболок, на полке – стопка свитеров и джинсов разного стиля и покроя, но все восьмого размера. Интересно, он как-то узнал мой размер или просто угадал? На полу выстроились туфли и ботинки – коричневые, черные, на молнии, на шнуровке. Это уже чересчур, достаточно было просто дать мне постирать вещи! Но Эшервуды жили на широкую ногу, да, и привыкли швыряться деньгами. Я вспомнила Эмилию и последнюю мысль перед тем, как заснуть: как случилось, что она погибла в пожаре, а дневники и фотографии уцелели?

Я натянула серую футболку и верхние джинсы из стопки – они сели на удивление хорошо; набросила на плечи черный свитер, а обувь надевать не стала – я надеялась в ближайшее время вернуть себе чемодан, где лежали четыре пары моих туфель. К сожалению, там же остались косметичка и щетка, так что пришлось кое-как разобрать подсыхающие кудри пальцами. Тщательно обыскав комнату, я обнаружила сумку на обитом плюшем стуле около французского окна – она была прикрыта подушкой, поэтому я не сразу ее заметила. Раскопав на дне старый бальзам для губ, я намазала им пересохшие, потрескавшиеся губы – и заметила телефон в боковом кармане. Вчера, садясь в машину с Нейтом, я поставила его на беззвучный режим и так и не переключила на обычный, поэтому сейчас обнаружила четыре пропущенных звонка от Джека и пять обеспокоенных сообщений от Ноя, высланных с полуночи до четырех утра.

«Мне звонил Джек и сказал, что ты все еще в ЛА и он не может до тебя дозвониться. Я сказал, что ты улетела обратно в Бостон, он утверждает обратное. У тебя все в порядке?»

«Ливви, напиши мне, я волнуюсь».

«В общем, я не могу заснуть. Где ты? Серьезно, мне пора уже звонить в полицию?»

«У тебя все в порядке, ты просто игнорируешь Джека с тех пор, как вы расстались?»

«Ливви!!»

Я знала, что это неправильно – испытывать удовлетворение от того, что Джек волнуется за меня. Но я совершено не хотела переполошить бедняжку Ноя, так что ему я решила ответить первому.

«Прости, прости! Все в порядке, я осталась в ЛА еще на несколько дней. Я вчера рано заснула и увидела твои сообщения только что. Кажется, схватила небольшую простуду, но сейчас мне уже гораздо лучше».

Едва я отправила сообщение, мне пришел вызов по FaceTime.

– Мне нужно было увидеть тебя вживую, – сообщил Ной, когда открылось окошко звонка.

Я рассмеялась и заметила, что на изображении с камеры лицо у меня все еще бледное.

– Прости, пожалуйста, что заставила тебя понервничать. – Давненько никто не беспокоился о моем местонахождении, и это было непривычно и приятно. Но одновременно мне было ужасно неловко.

– Ух ты, какой роскошный у тебя номер, – заметил Ной, разглядев на заднем плане французское окно, балкон и океан. Я не стала поправлять его, потому что не хотела рассказывать, где нахожусь на самом деле. – Но если ты заболела, стоило написать мне. В кулинарии на моей улице делают лучший в мире суп с шариками из мацы, лучше даже, чем моя бабуля – только не сболтни ей, а то она надерет мне задницу. Я бы мог привезти тебе порцию.

Я снова рассмеялась – как-то летом, еще во времена колледжа, я ездила в гости к семейству Ноя и до сих пор помнила его бабулю – ураган, а не женщина. Я была рада услышать, что она все еще жива и пребывает в боевом настроении.

– Просто нужно было выспаться, – сказала я. – Мне уже лучше, правда.

– Ну ладно, тогда давай встретимся, ты задолжала мне пиво.

– Я… м-м-м…

– Завтрак! – крикнул Эш издалека.

– Это там кто? – озадачился Ной.

– Я… э-э-э… телевизор, – нашлась я. – Слушай, мне надо идти работать, но я напишу тебе попозже, будет ли у меня сегодня возможность выбраться и буду ли я себя достаточно хорошо чувствовать для этого. – Ной нахмурился, поэтому я добавила: – Но мы однозначно встретимся до моего отъезда в Бостон, и я куплю тебе выпить.

Он кивнул, но хмурая морщинка не до конца исчезла с его лба, и я не поняла, что его расстроило больше – голос Эша и моя неумелая отмазка или то, что наша встреча откладывалась.

– О, да, Ливви, Джек велел передать, если мне удастся с тобой связаться: «Оскар на щите». Тебе понятно, что он имел в виду?

– Вот дерьмо, – выругалась я и объяснила ситуацию. Ной вздохнул.

– Пообещай, что твой следующий парень не будет сногсшибательным самовлюбленным засранцем!

Я поморщилась, услышав такое точное описание Джека. И хотя теперь я понимала, что Ной все это время был прав на его счет, вслух признать это не могла.

– Я серьезно, Ливви, – продолжал Ной более мягким, ровным тоном, как будто и не думал шутить. – Пообещай мне.

– Обещаю, – ответила я, и только тогда Ной отстал от меня с этой темой.

После того, как мы закончили разговор, я задумалась, стоит ли написать Джеку и сообщить, что со мной все в порядке. Но потом вспомнила бедного маленького Оскара, который плавал в своем аквариуме кверху брюшком, – и решительно сунула телефон в карман.

Глава 23

Несмотря на вялость и сонливость, я отказалась от чашечки кофе, предложенной Кларой.

– Уверены? – уточнила она. – Я слышала, у вас выдалась тяжелая ночка.

Я только кивнула и вежливо улыбнулась.

Джек, конечно, был тем еще засранцем, но обычно он не ошибался насчет приступов «писательской лихорадки», и я уже на 99 % уверилась, что кофе Клары не имел отношения к моему недомоганию. Но и рисковать попусту не собиралась.

В итоге Клара повернулась к Эшу, пожала плечами с видом «ну, я попыталась» и ушла, оставив нас на кухне вдвоем.

– Я собираюсь сварить себе эспрессо, – сообщил Эш, легко и элегантно настраивая стоящую рядом с холодильником кофемашину – огромную, сложную на вид и, несомненно, предназначенную для профессионалов. – Хочешь чашечку?

– Хорошо, – смирилась я, потому что, во-первых, мне требовалась доза кофеина, во-вторых, я наблюдала за приготовлением, в-третьих, Эшу я доверяла больше, чем Кларе.

Я захватила с собой блокнот и ручку и, пока Эш готовил кофе, села на табуретку у центрального стола и перечитала вчерашние разрозненные записи: «Эмилия была потрясающей»… «связь с дю Морье?»… «Все свидетельства о Ребекке пропали в пожаре»… В этот момент ко мне подошел Эш, я подняла голову и сказала:

– Слушай, у меня вчера, до того как мне стало плохо, возник к тебе один вопрос.

Эш наклонился, поставил передо мной маленькую чашечку эспрессо на блюдце, отступил назад и улыбнулся – широкой, дерзкой улыбкой самого сексуального мужчины современности. У меня снова на секунду перехватило дыхание, но я усилием воли подавила это завораживающее ощущение.

– Вперед, спрашивай. – Он отошел, чтобы взять свою чашку, и я разглядела, что он босиком, одет в джинсы и мягкую облегающую футболку и выглядит куда более непринужденно, чем ночью в костюме и галстуке. – Сегодня в моих планах только ты. – Он улыбнулся и сел напротив. – Я сказал, чтобы меня не беспокоили по рабочим делам, разве только если на нас упадет бомба.

– Господи, надеюсь до такого не дойдет.

– Ага, в этом мы солидарны. – Он отпил эспрессо, поставил локти на стол и вздохнул. И я впервые задумалась – а ему вообще нравится такая жизнь? Нравится ли вести бизнес, оставшийся от деда, нравится ли жить в таком большом доме одному? Возможно, тот факт, что он был так добр ночью, когда мне стало плохо, вызвал у меня волну ответного сочувствия. Подходила ли ему подобная экстравагантная жизнь? А его бабушке? А Анджелике?

– Так что ты хотела спросить? – напомнил Эш.

Я прокашлялась.

– Фотографии, которые ты мне вчера показал, дневники, отправленные на экспертизу – как они все уцелели при пожаре? – Я говорила мягко, почти робко, помня его вчерашнюю реакцию.

– А-а-а. – Он кивнул, улыбнулся и отпил еще кофе. Я с облегчением выдохнула, увидев, что эта ветка расследования не вызывает у него раздражения. – Их там не было в этот момент. Бабушка Эмилия проводила лето в доме у озера, но жили они в другом доме, в долине, ближе к складу в Бербанке, откуда дедушке было удобнее добираться до работы.

– Погоди, ваша семья владеет одним и тем же складом уже более девяноста лет? – удивилась я.

Эш кивнул.

– Типа того. Точнее, в одном и том же месте. Примерно десять лет назад, когда компания перешла ко мне, мы разобрали старый склад и построили на его территории новый, в пять раз больше. С тех пор я добился увеличения прибыли в четыре раза, – добавил он.

– Впечатляет.

– Ужасная скука, да? – рассмеялся Эш.

– Да нет же, я серьезно! Ты потрясающий человек.

И потрясала меня не только его деловая хватка. Теперь, когда он сидел так близко, мое внимание постоянно обращалось к тому, какие синие у него глаза, как ткань футболки облегает его идеальные бицепсы…

Он улыбнулся, и боже, что это была за улыбка: она согрела меня всю, с головы до пят, и каждая клеточка тела словно пробудилась от спячки.

– Я рад, что тебе лучше, – ласково сказал Эш. – Я очень беспокоился.

Странно и непривычно было осознать, что целых три мужчины разом всю ночь переживали из-за меня – ну, два с половиной, я не знала, считать ли Джека.

– Мне очень неловко, правда. – Я вспомнила, как нежно Эш гладил меня по лбу, как приятно это было. – Я понимаю, насколько это непрофессионально, и ужасно извиняюсь.

Эш подался вперед и взял меня за руки – тут же меня словно прошил слабый разряд молнии, и я беспокойно заерзала на табурете.

– Во-первых, тут нечего стесняться. А во-вторых, я доверяю тебе историю моей бабушки, и это вопрос уже не профессиональный, а глубоко личный.

На слове «личный» он смягчил голос, пристально глядя мне прямо в лицо.

Я знала, что должна отвести глаза, но просто не смогла. Наконец на его губах вспыхнула усмешка самого сексуального мужчины современности.

– О! – воскликнул он, буквально выронив мои руки. – Я хотел сказать вчера, но ты была не в том состоянии – завтра привезут коробки с дневниками, и я продолжу их переводить.

– Здорово, – ответила я без особого энтузиазма, потому что не знала, как долго смогу находиться в этом доме, так близко к Эшу – и удерживаться в рамках профессиональной этики. Мне уже-то приходилось нелегко, а прошли всего сутки.

Я допила эспрессо, уже ощущая его благотворную циркуляцию в организме. Вкупе с близким присутствием Эша кофе окончательно разбудил и взбодрил меня, и я горела готовностью работать.

– Итак, – придала я голосу как можно больше решительности, – раз мы все равно пока что ждем дневники, может, пройдемся по датам жизни твоей бабушки, чтобы не упустить ни одной детали? И как насчет попробовать набросать общий план книги, чтобы мне было от чего отталкиваться?

Эш кивнул.

– Конечно. Как я и сказал – сегодня я весь в твоем распоряжении. Располагай мной как пожелаешь. – Он же имеет в виду проект? Определенно же он имеет в виду проект? Я прикусила губу. – Так что ты думаешь о книге, в каком ключе планируешь ее писать?

– Чем больше я об этом размышляю, тем больше уверяюсь, что это будет история жизни самой Эмилии, той, что она описывает в дневниках. И даже если мы найдем какую-то связь с Дафной дю Морье, я не вижу пока способа включить ее в повествование.

Эш нахмурился, переплел пальцы лежавших на столешнице рук и уперся в них взглядом.

– Значит, что… Мы просто спустим ей все с рук?

– Эш, – мягко заметила я, – мы не можем обвинять Дафну дю Морье в плагиате, не имея доказательств. К тому же читателей в первую очередь привлечет тот факт, что героиня этой книги – твоя бабушка. Наша задача – изложить ее историю, а уж читатели пусть сами делают умозаключения.

– Выходит, если нет доказательств кражи, пусть вор остается безнаказанным? – Эш буквально прошипел эти слова, слегка напугав меня.

– Я вовсе не это имела в виду. – Я с досадой отметила, как задрожал мой голос. Большую часть времени Эш вел себя по-дружески, но стоило мне задать серьезный вопрос или поднять неприятную ему тему, у него сразу портилось настроение. Но мы не были друзьями, мы работали вместе. И я хотела хорошо выполнить свою часть контракта. Я глубоко вдохнула, стараясь успокоиться. – Послушай, если у тебя есть какие доказательства – реальные доказательства – того, что твоя бабушка знала Дафну, может, начнем с них?

– Полагаю, они посещали одну и ту же школу, – тихо сказал он.

– Во Франции? – уточнила я. – Есть какие-то свидетельства?

Эш кивнул и опустил глаза, словно раздумывая, как много он готов мне сообщить.

– Эш, – попыталась я подтолкнуть его к ответу как можно более мягким тоном, хотя сердце у меня колотилось в предчувствии сведений или хоть каких-то зацепок после стольких дней бессмысленного блуждания в неизвестности. – Если ты хочешь, чтобы я написала эту книгу, тебе придется все мне рассказать.

Он снова поднял голову, и на этот раз черты его лица смягчились – передо мной снова сидел добрый, милый парень, который прошлой ночью принес мне ибупрофен.

– Как насчет проехаться?

– Еще куда-то? – У меня крепло ощущение, что он все время старается куда-то сбежать, старается уйти от ответов. – А как же Дафна? Школа во Франции…

– Тебе понравится, обещаю, – снова улыбнулся Эш. – И захвати блокнот, я отвезу тебя туда, где ты сможешь получить ответы.

Эш отказался рассказать подробнее, куда мы направляемся, под предлогом того, что хочет устроить сюрприз. После часа езды он свернул на длинную аллею вдоль здания, похожего на винодельню и располагающегося, как гласил дорожный знак, в городе Охай.

– Мы приехали на дегустацию? – спросила я почти в панике, потому что на часах было только одиннадцать утра, а я наконец-то практически пришла в норму и совершенно не планировала нагружать организм алкоголем.

Эш рассмеялся.

– Нет. Но ты совершишь ошибку, если уедешь отсюда, не попробовав местный «Пино нуар». Но этим можно заняться на обратном пути.

Прежде чем я успела возразить, мы достигли конца аллеи, и взгляд упал на большую белую вывеску: «Санаторий для пожилых “Зеленые дубы”». Итак, мы приехали не на винодельню, а в дом престарелых.

Я подавила смешок.

– Извини, сморозила глупость. Но в свое оправдание скажу, что ты отказался сообщить, куда мы едем, а то строение с дороги выглядит как винодельня. Так куда мы приехали?

В самом деле, открывшееся перед нами здание – белое, с массивными готическими колоннами – выглядело скорее как частное поместье, а не больница или санаторий.

– Не куда, – уточнил Эш, паркуя машину, – а к кому.

– Та-а-ак, – заинтригованно ответила я, – и к кому же?

– К моей бабушке.

– Что? – удивленно потрясла я головой. Когда миссис Дэниелс говорила о призраках, она же не это имела в виду? – Но разве она не… умерла?

– Не бабушка Эмилия, – уточнил Эш. – Моя приемная бабушка, женщина, которая меня воспитала, – бабушка Роуз.