355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Джилли Купер » Наездники » Текст книги (страница 7)
Наездники
  • Текст добавлен: 10 сентября 2016, 02:35

Текст книги "Наездники"


Автор книги: Джилли Купер



сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 33 страниц)

32

Боги, благосклонные к Билли в течение первого года семейной жизни, казалось отвернулись от него на второй год. На следующей неделе Билли позвонил, ликующий после соревнований на юге, и сказал, что он пришел первым в выездке и выиграл автомобиль стоимостью 5 000 фунтов. Он собирался прибыть в Лондон утром и пойти на назначенную на десять часов встречу с гинекологом Энид, который обещал провести тестирование, затем ему нужно было вернуться на соревнования и выступить днем, и только после этого он мог выехать на машине домой. Тресси должен был вести грузовик, а так как выигранный автомобиль только проходил обкатку, то Билли предполагал, что они прибудут только к полуночи.

– Но я чувствую, что моя удача возвращается ко мне, догорая.

Дженни провела время после полудня в постели с Кевином, поэтому она была рада, что Билли задержится. В полночь зазвонил телефон. Это был звонок из телефона-автомата.

– Билли?

– Да, дорогая.

– Где ты?

– На дороге Пентскомб-Безмер.

– С тобой все в порядке?

– Я не знаю. Я ехал домой, а тут внезапно появилась стена и я врезался в нее.

– О, господи.

– Я боюсь, что я немного перебрал, и думаю, что машина полностью разбита.

– Оставайся на месте, – скомадовала Дженни. – Я сейчас приеду за тобой.

Она выехала прямо в ночной рубашке, сходя с ума от беспокойства. Первое, что она увидела, была сплющенная куча металлического лома. Только богу известно, как Билли удалось спастись. Потом она увидела Билли, сидевшего на стене и поющего.

 
– Билли Ллойд-Фокс
Сидел на стене,
Билли Ллойд-Фокс
Свалился во сне.
Все Кевинские лошади и
Вся Кевинская рать
Не может Билли,
Не может Ллойд-Фокса,
Билли Ллойд-Фокса собрать.
 

Он был абсолютно пьян. Она должна забрать его до того, как приедет полиция и проверит его на алкоголь.

– Билли Ллойд-Фокс сидел на стене, – начал он опять.

– Закройся и садись в машину.

Она должна была помочь ему; его ноги продолжали идти туда, куда их направляли. Когда они приехали домой, она помогла ему подняться на верх. Он свалился на кровать, побелевший и трясущийся. Огромный кровопотек красовался у него на лбу.

– Хочу пипи.

– Он поднялся и шатаясь направился к шкафу, открыл дверь и хотел войти.

– Билли, туалет в другой стороне.

– Да. Он сделал два шага назад и, изменив направление, взял курс на туалет.

– Я не знаю никого, кто бы писал так долго, – сказала Дженни, когда он вернулся в спальню.

– Мой рекорд до сегоднящнего дня был одна минута 55 секунд. Руперт побил его. – Он снова свалился на кровать. Она села на колени позади него.

– Что случилось?

Он посмотрел на нею, не сосредотачивая взгляд. – Я ездил к врачу.

– И что он сказал?

– Это моя вина, не твоя. Я получил результат. По зильховскому счету спермы. Он показывал его мне под микроскопом. Ни одного головастика в пределах видимости.

Он повесил голову. – Он сказал, что мы должны серьезно задуматься об усыновлении. – Дженни обняла его.

– Мой ангел, мне так жаль, но это не важно. Конечно, мы можем усыновить ребенка.

– Но я хотел, чтобы ты имела моего ребенка. Ты так хотела ребенка, а я не могу тебе его сделать. О боже!

Она чувствовала отчаянную жалость к нему. И в то же время она отметила, что почувствовала облегчение для себя и злорадство по отношению к его матери. Она уложила его в кровать и через несколько секунд он уже спал. Билли проснулся с ужасной головной болью и пошел к врачу, который сказал, что у него сотрясение и ему нужно недельку отдохнуть. Билли игнорировал рекомендации доктора. На следующее утро он уехал с Рупертом в Аахен.

Как только Билли уехал, Дженни позвонила Кевину, и хотя она чувствовала, что поступает вероломно по отношению к Билли, она рассказала ему и о машине, и о тестировании спермы. Она понимала, что в некотором смысле она сдает крапленую карту. Она выходила замуж за Билли, считая его звездой, а звезда почти тот час начала падать с небосвода. То, что в этом падении почти полностью виновата была она, ей не приходило в голову. Она забыла, какой несчастной она была, ведя разгульный образ жизни на Флит Стрит, переходя от одного любовника к другому, отчаянно ожидая телефонных звонков и чувствуя себя лишней по выходным. Она вспоминала только веселье и возбуждение. Разговоры Кевина мягко, но смертоносно действовали на нее.

– Милая, Билли недостаточно мужественный для тебя. Ты подобна прекрасной лилии. Ты можешь только тогда пышно цвести, когда ты привязана к очень крепкому колышку. Билли слишком слаб. Он находится под влиянием Руперта. Он просто не может проводить свою линию. Он никогда не освободится от этого. Его вершины уже позади. Так все говорят.

В противоположность Билли Кев был такой положительный, и следил, чтобы она вела правильный образ жизни, оплачивал счета в ресторанах пачками «пятерок «. Она даже подозревала, что он возьмет ее на содержание.

Билли позвонил ей из Аахена. Его голос звучал подавленно и слегка натянуто. – Дорогая, пожалуйста не беспокойся о детях. Я обещаю, что разберусь с нашими проблемами после чемпионата. Я ужасно скучаю по тебе. Мне очень бы хотелось, чтобы ты была со мной.

Она продолжала просить его не звонить ей до его возвращения домой. – Я очень не люблю разговаривать с тобой, когда ты выбит из колеи. Это расстраивает меня, мешает мне работать. Я знаю, что скоро ты получешь деньги.

Не сильно виня себя, Дженни оставила Мевис у миссис Бодкин и улетела с Кевом в Испанию. Билли долженбыл вернуться в воскресенье. Она планировала приехать в субботу к ленчу. Она потратила целое состояние на одежду и парикмахеров, чтобы поддерживать свою стрижку в порядке. Она подсознательно чувствовала, чте если она ухудшит финансовую ситуацию, то может быть сделано определенное сопоставление. Кев никогда не упоминал о долговременной связи, он был слишком далек от этого. Но его страсть становилась жарче.

Билли вернулся в субботу днем, что-то почуяв сердцем. Не было слышно лая. Наверно, Дженни повела Мевис на прогулку. Он с трудом открыл парадную дверь из-за писем, которые находились на половичке, лежащем у двери. Он был очень уставшим, до него не сразу дошло, что среди этих писем валяются и его письма и открытки, которые он посылал из Аахена. Тут же была и неоткрытая телеграмма, которую он послал вчера, предупреждая, что прибудет домой раньше.

Дом был очень опрятный. Гарольд Эванс терся о его ноги. Но нигде не было ни следа Дженни. Он почувствовал дурноту от ужаса. Может быть ее убили или выкрали. Он налил себе виски и позвонил миссис Бодкин.

– Она уехала в Норфолк проводить исследования по своей книге, – объяснила миссис Бодкин. – И будет у своей матери. Она приедет домой сегодня. Мевис у меня. Она прекрасное создание. Вы будете забирать ее?

Чувство облегчения затем смешалось с тупым раздражением. Когда он приехал к миссис Бодкин, она выглядела очень таинственной и перевозбужденной, на лице выражалось неодобрение. Она любила Билли, он был такой приятный джентельмен и такой внимательный. Но он не должен был жениться на такой потаскушке.

Дома он выпил еще два коктейля. Затем он услышал шум подъехавшей машины. По дорожке к дому шла Дженни в поблекшей пурпурной тенниске и обтрепанных розовых брюках. Ее скрепленные черепаховым гребнем волосы сильно выгорели на солнце (в раздражении Билли даже не осознал этого), она еще больше загорела и похудела. Билли мучила боль от язвы и, в то же время, его захлестывала волна желания. Единственное, о чем он мог думать сейчас, это о том, как сильно он ее хочет.

– Дорогой, как великолепно. Ты же сказал, что не появишься до воскресенья, – воскликнула Дженни. – Ой, очень хочется писать.

По ее виду было не похоже на то, что она провела время у матери, подумал Билли. Когда она бывала там, она не заботилась о гриме и не душилась.

– Я купила тебе клубники в Норфолке, дорогой, – соврала она. В действительности она купила ее в Челтенхеме по пути из аэропорта на случай, если ей понадобится алиби. Они зашли в дом.

– Любимый, ты ужасно бледен, – сказала Дженни, внезапно обратив внимание на его лицо. – Что случилось?

– Я послал тебе эту телеграмму. Ты не читала ее.

Он отвернулся, борясь с желанием упасть и разрыдаться. Дженни поняла это по его трясущимся рукам. Может он услышал что-нибудь о ней и Кеве? Разгладив бумагу, она прочла: «Мандрика сломал ногу. Пришлось его застрелить. Приезжаю домой. Люблю. Билли».

Она обернулась в ужасе.

– Ой, мой ангел, прости. – Она подошла и обняла его трясущиеся плечи. – Как это случилось?

– Это была моя вина. Он неправильно оттолкнулся перед прыжком, сильно ударился о верхнюю жердь и застрял в остальных жердях, тут это и случилось. Это было ужасно. – Его лицо стало похоже на лицо маленького мальчика, собирающегося разреветься. – Он был таким прекрасным конем. Я знаю, у него был плохой нрав, но он умел быть мужественным.

– Ложись в постель, – сказала она мягко, – я позабочусь о тебе.

Наверху он лег на нее сверху, механически овладел ею и сразу же заснул.

– Теперь нет выбора, – сказал Билли на следующее утро, трезво оценив неудачу. – Для мирового чемпионата остается только Бал. – По крайней мере хорошо, что сейчас нет Кева и он не дышит мне в спину. Только господь Бог знает, что он мне скажет по поводу Мандрики.

Следующие два дня Билли не было дома, он прыгал в Критлдене по классу B и C. На второй день Дженни провела послеполуденное время в постели с Кевином, где они больше разговаривали, чем занимались любовью. Кевин сказал, что Билли был пьян, когда прыгал на Магги Мил Дике в Аахене. Поэтому он и неверно направил коня на изгородь, где тот сломал ногу. Все говорят об этом.

Кевин уехал задолго до того, как Билли вернулся домой, оставив Дженни достаточно времени, чтобы смыть грим и уничтожить запах духов, натянуть на себя старую одежду и сесть за печатную машинку.

– Удачный день? – Спросила она.

– Неплохой. Вот номер «Тэтлера». Руперт дал мне его. Здесь фотография Теб и Хелины. Я думаю, Руп раскупил все экземпляры, он такой неотесанный.

Билли поднялся наверх и переоделся в домашний халат, подвязав его своим галстуком воспитанника школы г. Харроу, так как пояс был утерян давно. Поскольку не было и признака обеда, он сделал себе коктейль и начал разбирать новую кучу коричневых конвертов. Он пришел в сильное волнение. Билли знал, что Дженни была сильно подавлена из-за невозможности иметь детей и вероятно нуждалась в чем-то, что могло подбодрить ее, но эти счета за одежду были просто нелепы. А какого черта она потратила 50 фунтов в парикмахерской? Ведь она вроде бы не стриглась. Он сделал себе еще один коктейль и сел на софу.

– Дорогая, мы должны поговорить о деньгах.

Дженни, однако, углубилась в изучение «Тэтлера». – О посмотри, это Майк Пардю, а вот мать Руперта. Она просто прекрасно сохранилась. Ей ведь уже за 50.

Билли попробовал еще раз. – Я просматриваю чеки. Банк сообщает, что они будут отклонять все наши представления к выплате. Скоро я не смогу кормить лошадей.

О дорогой, – воскликнула Дженни в притворном страхе. – Конечно, лошади всегда значат больше, чем что-нибудь другое.

– Как ты думаешь, сколько тебе времени понадобится, чтобы закончить книгу?

– Как я могу сказать? О, вот прелестная фотография Теб и Хелина выглядит восхитительно. Она чертовски фотогенична. А вот Каролина Меннерс. Какой ужасно некрасивый ребенок.

– Прошлый раз ты сказала, что закончишь в июле.

– Вероятнее всего в октябре.

– Итак, она не будет опубликована в этом году?

– Нет. О посмотри, Генриетта Поллак обручилась. Бедный мужчина.

Сердце Билли упало. Он собирался ублажить управляющего, пообещав на Рождество выплатить 14000 фунтов.

Он вновь попробовал продолжить разговор. – Мы не можем так дальше продолжать. У нас превышение кредита в банке составляет 30000 фунтов. Мы задолжали налоговому инспектору 20 тысяч, и строителям 50 тысяч, инспектор по налогам на добавленную стоимость грозится передать дело в суд, а ты тратишь 50 фунтов на парикмахера и 250 – на одежду, думая, что я не замечу этого. Ты что, считаешь меня полным дураком?

– Не полным. Сожалею, что ты разбил машину. О, а вот Эйнсли Гиберт. Она перекрасилась в бондинку. С ней очень неплохой парень.

– Дженни, ты слышала хоть слово из того, что я тебе сказал?

– Да, конечно. Мы задолжали очень много денег, фактически около 100000 фунтов. Ты должен просигналить своей дорогой мамочке, не так ли? Она не даст бедному Билли умереть с голоду.

Билли с трудом сдерживал себя.

– Если ты не можешь сейчас завершить свою книгу, может ты займешься немножко журналистской работой, чтобы мы могли оплатить хотя бы самые горящие счета?

Дженни встала. – Пойду и принесу пастернак.

– Я не хочу обедать. Если ты действительно думаешь, что я могу есть…

– Однако это не влияет на твое желание выпить. Почему ты не поедешь и не выиграешь какой-либо приз? Я ужасно устала быть замужем за неудачником.

Билли схватился за голову.

– Почему ты всегда заставляешь меня чувствовать себя никчемным?

– А ты и есть никчемный, маленький, – сказала Дженни. – Ты же говорил мне, что за последнее время значительно потерял в весе.

– О господи, можешь ты хоть что-нибудь воспринимать серьезно. Если мы действительно постараемся, я знаю, мы сможем выравнять наше положение.

– Одолжи что-нибудь у Руперта.

– В данный момент он стеснен в средствах.

– Оплачивает счета за новый открытый плавательный бассейн, – заметила Дженни, выходя из комнаты.

Двумя минутами позже Билли последовал за ней. Он обнял ее. – Мой ангел, мы не должны позволять себе ссориться.

Дженни засмеялась с иронией. – Я думаю, что это единственное, что мы можем позволить себе.

Зазвонил телефон. Билли взял трубку, – Хелло. Да, я понимаю. Конечно, я понимаю. Большое спасибо тебе за то, что ты дал мне знать. Удачи тебе. – Очень медленно он опустил трубку; когда он обернулся, казалось, что он постарел на 20 лет.

– Это звонил Мелиз. Я не попал в список участников мирового чемпионата. Он хотел, чтобы я узнал об этом до того, как я прочитаю утренние газеты. Вместо меня они выбрали Джейка Ловелла.

Что, подумала Дженни, скажет Кев, заказавший шатер в Ле Риво, и все его клиенты-мужчины, соберущиеся на холостяцкую вечеринку.

33

Несмотря на огромный престиж Олимпийских конных соревнований, все же это были соревнования любителей. Соревнованиями, в которых хотел бы больше всего победить любой наездник, был мировой чемпионат, который проводился между Олимпиадами через каждые два года и в котором могли принимать участие как любители, так и профессионалы. На мировых чемпионатах, как считалось, проводилась более строгая проверка исскуства верховой езды, так как на последней фазе соревнований 4 финалиста должны были выполнять круг, обменявшись лошадьми.

По мере того, как все больше наездников становилось профессионалами, мировые чемпионаты пользовались все большей популярностью. – В том то и дело, – говорил Людвиг в интервью, которое у него взял Дадли Диплок, – что на олимпийских соревнованиях отсутствует большое количество лучших наездников, которые не допускаются на Олимпиады и вынуждены наблюдать за борьбой на первенство по телевизору.

С большим трепетом Джейк вместе с Фен и Таней выехали в 6. 30 утра во вторник в середине июля на грузовике, чтобы пересесть на паром в Саутгемптоне. Они направлялись в Ле Риво. Грузовик был полностью загружен еще вчера сеном, зерновым кормом и опилками, служащими подстилкой для лошадей. Тори должна была выехать вслед за ними позже в легковом автомобиле с детьми и в сопровождении фургона. Все было спланировано до последней мелочи, включая большую банку лимонных шербетов для Макулая. И несмотря на все эти приготовления, путешествие было кошмарное. Температура поднялась до 80 градусов. Коровья петрушка по краям шоссе уступила место амброзиям, чьи плоские диски тянулись к серому небу в облаках, сквозь которые пыталось выглянуть солнце. Джейк сидел за рулем, Таня читала карту, а Фен подавала им обоим чашечки с черным кофе.

По мере их приближения к побережью небо темнело. В порту оказалось, что Фен потеряла справки о состоянии здоровья лошадей и грузовик завернули, пока они не нашли эти бумаги там, где они лежали все это время, а именно: в паспортах на лошадей. К этому времени они пропустили два парома и лошади, почувствовав тревогу людей, стали беспокоиться и бить копытами. После некоторой задержки паром решено было отправлять, несмотря на потемневшее небо и большие серые движущиеся в беспорядке волны. Шторм разразился как раз тогда, когда они были посредине канала, раскачивая паром из стороны в сторону и напугав новую пони Фен, молодую и малоопытную Дездемону до такой степени, что она чуть не разбила свой бокс.

Фен, все еще переживающая из-за слов, сказанных ей Джейком по поводу потери бумаг, была еще больше выбита из колеи маленькими телятами в двух грузовиках, которые так жалобно мычали и высовывали свои перепуганные мордочки между перекладинами стойла. В свою очередь, она пошла и выругала водителей этих грузовиков за то, что они не дали телятам воды.

Наконец, в семь часов они добрались до француского порта и направились в Ле Риво. Джейк сходил с ума от того, что им пришлось волочиться за большими дальнобойщиками, но для Фен – это было ее первое путешествие во Францию и она не могла сдержать восхищения, наблюдая как садится солнце и обращая внимание на все, мимо чего они проезжали: на огороды, на речки, обсаженные тополями, и на замки-шато, полускрытые деревьями и приводящие ее в восторг, на их отражения, мерцающие в озере. Она было сильно разочарована, что ее герой Билли Ллойд-Фокс не был выбран для участия в чемпионате. Он угостил ее коктейлем в Вестернгейте; но это ничего не означало, он всех угощал. Но может на мировом чемпионате она встретит прекрасного француза, который увезет ее в свой замок и одарит ее большой любовью за кожаными серыми ставнями. Ее мечты были грубо прерваны громким сигналом. Грузовик сильно вильнул; Джейку как-то удалось направить его в тихий переулок и, несмотря на ужасающий визг тормозов со всех сторон, избежать столкновения. Они должны были накачать шину и создали страшный затор, который нервировал апоплексических французов, без сомнения опаздывающих на обед и беспрерывно жмущих на клаксон, что явно не улучшало настроение Джейка.

В конце концов, когда прибыл аварийный фургон и отбуксировал их к краю дороги, мимо них пронесся громадный, темно-голубой дальнобойщик со знакомой изумрудно-зеленой надписью на борту: «Руперт Кемпбелл-Блек, Великобритания», исполняя на клаксоне насмешливый галоп и не делая попытки остановиться и помочь.

Было три часа утра, когда выпив громадное количество чашек черного кофе, они наконец подъехали к конюшням и здесь обнаружилось, и это была последняя капля, переполнившая чашу, что два их бокса были заняты лошадьми Руперта, а третий – лошадью, принадлежащей какому-то Дино Ферранти.

– Он американский наездник номер 3, – объяснил Джейк.

Фен любила Джейка, несмотря на то, что он так часто ругал ее, что она практически не замечала этого. Она знала, что перед чемпионатом стычки ему были ни к чему. Он хотел поместить лошадей в другие конюшни, а утром переставить их, но Фен, кипящая негодованием, решила вытянуть Диззи, нового конюха Руперта, из постели.

Найти фургон Руперта оказалось нетрудно, хотя он был припаркован под дубом несколько в стороне от других. Везде горел свет, а отзвуки смеха и пирушки так разносились в жаркой летней ночи, что даже звезды смотрели неодобрительно.

Рывком открыв дверь, она увидела Руперта, Людвига и томного очень красивого юношу со светлыми волосами, постриженными лесенкой, ленивыми серыми глазами и оливковой кожей, играющих в покер с раздеванием. Диззи в одной набедренной повязке вытянулась на скамье. Другая красивая темноволосая девушка сидела на коленях Руперта только в одной из его полосатых рубашек. На Людвиге не было ничего кроме белья, шапочки наездника и одного носка. Томный парень был в джинсах, а Руперт, который не пил и не курил, был единственным полностью одетым человеком. Они витали в облаках, как воздушные змеи, шумно смеясь и впол глаза наблюдая за голубым экраном видео, на котором рыжеволосая толстушка выделывала такие штучки с лежащим Дедом Морозом, что словами не передать.

Глянув на экран, Фен стала пунцовой и посмотрела на компанию у стола, и снова поспешно отвела взгляд, так как одна грудь у брюнетки вывалилась наружу.

– Добрый вечер, – сказал Руперт по-французски. – Заходите. – Затем перешел на английский. – В стойле 50 центов.

– Заходи, милая. – Пригласил красивый молодой человек, растягивая слова и произнося их с сильным южным акцентом, его глаза были раскосыми, как у сиамского кота. – Заходи и присаживайся ко мне на колени.

– Нет, лучше иди ко мне и обними меня, – сказал Людвиг, вставая и щелкая ногами, одной босой, а другой в носке.

– Вы отвратительны, – разбушевалась Фен. – А кроме того, – сказала она, поворачиваясь к Руперту, – Вы и какойто гад по имени Дино Ферранти украли наши конюшни.

– Милая, приди в мои объятия, – произнес американец, протягивая длинные загорелые руки.

– Вы лучше поищите где-нибудь другое место для ваших осликов, – сказал Руперт. – Вы не встречались с Дино Ферранти, не так ли?

– Нет, и не имею желания, – ответила Фен, выходя из себя. – Смотрите, – крикнула она, помахивая бумажками перд носом у Руперта. – Тут указано: номера один, два, три, четыре. Это так же очевидно, как нос на вашем лице.

– А мы не поняли, что это ваши конюшни, – вмешалась Диззи, строя недовольную гримасу.

– Я предполагаю, что ты слишком толстая, чтобы читать, как большинство конюхов Руперта.

– Спокойно, спокойно, – вмешался Руперт.

– Вы, черт побери, приехали и захватили их. Если бы вы были порядочными людьми, вы бы остановились на шоссе и помогли нам. Мы бы приехали все одновременно и тогда бы не было этой дурацкой путаницы. Я никогда еще не встречала человека, который был бы так напрочь лишен чувства командного товарищества.

– А что ты хочешь, чтоб я делал? – Спросил Руперт. – Начал петь «41 год». Это Билли у нас певец, но его не выбрали благодаря твоему чертовому родственничку.

Фен не ответила. Она повернулась и вышла.

– Хорошо, если вы не хотите перевести ваших лошадей, я уберу их сама.

– Не играй в дурацкие игры, – огрызнулся Руперт. – Ты будешь сожалеть об этом. Продолжай, Дино, ты сдаешь.

– Кто это? Она очень привлекательна, – медленно произнес американец, сделав глоток виски из бутылки и передавая ее Людвигу.

– Сестра жены Джейка Ловелла, – ответил Руперт.

– Он такой же?

– Дьявол. Он всегда ищет повода к ссоре, или как сказала бы моя жена он – французский фраер. Характерный для него недостаток обаяния, видно, передался и ей.

Пятью минутами позже Дино проиграл круг и вынужден был снимать джинсы. Встав, чтобы расстегнуть молнию, он выглянул в окно.

– Прекрасная ночь, – заметил он. – Луна светит так ярко, что вокруг светло, как днем. Посмотри, а вон Большая Медведица. Не пойму, или мне кажется, или это действительно серая лошадь трусит рысью мимо окна.

Людвиг неуверенно поднялся на ноги и выглянул.

– Это Змееныш и какая-то другая лошадь, – сказал он. – Маленькая Максвелл уводит их. Ты бы лучше высунул нос, Руперт.

Дино Ферранти рассмеялся. – Ничего себе, черт побери.

В одно мгновение Руперт сбросил брюнетку на пол и выскочил из фургона, трава колола его босые ноги.

– Вернись назад, – заорал он на Фен.

Фен трусила рысью, сохраняя безопасную дистанцию между ними. – Не вернусь, пока Вы не пообещаете, что уберете Ваших лошадей из наших конюшен.

Несмотря на то, что он месяц не пил и бегал каждое утро две мили, Руперт не мог поймать ее. Его выражения усилились.

– Ту, ту, и это при леди, – сказала Фен. – Если Вы не обещаете мне, я уведу их в лес и они там потеряются. Им нужно рассеяться. Наверное, не много радости принадлежать такому отвратительному разбойнику, как Вы.

– В течении 5 минут, которые показались Руперту вечностью, она легким галопом двигалась вперед, пока не оказалась на темном краю леса.

– Ну? – Донесся ее голос.

Руперт согласился. – Хорошо. Мы уберем их. Теперь верни их, маленькая сучка.

– А Вы будете бежать за мной? Я верну их и привяжу возле Вашей конюшни.

– Я буду преследовать тебя судебным порядком.

– Это мы можем подать на Вас в суд за то, что Вы забрали наши конюшни. – И сделав широкий круг, она умчалась, выкрикнув через плечо: «Думаю, что Вы будете плохо спать».

Конюхам не приходиться нежиться в постели. Через 2, 5 часа Фен уже должна была покинуть кровать, чтобы покормить и заняться выездкой лошадей. Не ев ничего вчера, так как она чувствовала себя плохо после поездки на пароме, Фен почувствовала отчаянный голод. Возвращаясь к грузовику, чтобы позавтракать, она встретила Бриди, конюха Хампти. После обмена замечаниями по поводу своих лошадей они решили позавтракать вместе.

Чертовски твердая, – сказала Бриди, пристально глядя на землю, которая вся была покрыта расселинами и трещинами, как большая коричневая картина. – Никаких признаков дождя, что не устраивает лорда Кемпбелл-Блека. – Она понизила голос. – Он перетрудил всех своих лошадей. Я видела их в Критлдене на прошлой неделе. Они только что приехали после Королевских соревнований и Аахена. Арктурус лежал в своем боксе такой изнуренный, что мне показалось, будто он умер. Это было полнейшее истощение. У них не было перерыва с января. Арчи не может двигаться, пока ему не сделают укол в глазное яблоко. Когда действие укола проходит, он просто в агонии.

– На какой лошади Руперт будет выступать на чемпионате?

– На Змееныше, – ответила Бриди.

Фен застонала. – Доверять Руперту – все равно, что положить в могилу.

– Ему нужны два человека в конюшнях. Один выполняет функции конюха, а другой следит за конем. У него ужасный удар. Он уже убил одного из Джеков Расселов Руперта.

– Возможно он не дойдет до финала.

– Он сейчас в очень хорошей форме и не сделает ошибок.

Они вошли в шатер, где можно было позавтракать. Фен намазывала абрикосовый джем на четвертый рогалик, когда Бриди спросила ее, встречала ли она Дино Ферранти.

– Мельком встречалась с ним прошлой ночью, – холодно ответила Фен.

– Ты думаешь он соблазнитель? – Вздохнула Бриди. – Такие змеиные бедра и ужасающе большие плечи, и такое ангельски развращенное лицо. И он так хорошо одевается.

– Когда я видела его последний раз, он был полуголый, – сказала Фен.

После этих слов она поведала о злоключениях прошлой ночи. Бриди смотрела на Фен с благоговейным страхом.

– Но ты не вывела лошадей Руперта?

– Вывела.

– И ехала верхом на Змееныше?

– Да.

– Ничего не случилось возможно потому, что ты не боялась енр. Помни, я думаю, что Руперт тоже соблазнитель. Если он направит палец в мою сторону, я тут же сдамся.

– Я нет. Я думаю, он дьявол.

Четырьмя часами позже Людвиг и Дино Ферранти, оба в темных очках и оба в состоянии ужасного похмелья, причем это состояние не улучшилось под лучами полуденного солнца, ковыляли к конюшням, чтобы поработать с лошадьми. Они задержались при виде Исы Ловелла, которому было не более 6 лет, прогоняющего легким галопом Макулая по тренировочному кругу.

– О'кей. Фен, – позвал он с пронзительным Бирмингемским акцентом, – поставь его, – и направив коня к забору, легко и чисто взял 5 футов и 3 дюйма.

У Дино Ферранти сегодня были отекшие глаза как у плохо выспавшегося человека, поэтому он в первый момент не поверил своим глазам.

– Ты только посмотри!

– Да, – заметил Людвиг, – с такими детками мне не при дется долго оставаться чемпионом мира.

Они остановились и несколько минут наблюдали, как ребенок управлял лошадью и сделал еще несколько прыжков.

– Смотри, девушка, которая приходила прошлой ночью, – отметил Дино.

– Ха, мисс Максвелл, – сказал Людвиг, – конюх Джейка Ловелла. Это, наверное, лошадь, на которой Джейк будет выступать. Выглядит очень знакомо. Но этого не может быть.

Выглядит чертовски хорошо, – подтвердил Дино.

Ле Риво – один из самых красивых приморских портов Бретани. Ипподром располагается в миле от города. Со стороны материка он был окружен полукольцом леса, в который Фен грозилась загнать лошадей Руперта. Перед ним расстилалось море. В день первых разминочных соревнований он выглядел с птичьего полета как снимок матери жемчужин, лежащей на платиново-белом песке.

– Слишком много иностранцев, – неодобрительно заметила необъятная англичанка-туристка, когда два итальянских наездника чуть не упали с лошадей при виде Диззи, грума Руперта, проезжавшей мимо в облегающей бирюзовой тенниске, надетой на голое тело без бюстгальтера.

Ле Риво кишел голландскими наездниками в кожанных куртках, португальцами с горячими глазами и прищелкивающими зубами, аргентинскими генералами, американцами в панамах и темных очках. Все трещали на разных языках, привнося недозволенный букет Риччи на место выступлений. Погода по-прежнему оставалась магически жаркой, и несмотря на то, что ласточки летали низко, а коровы лежали, не было и признаков дождя, который бы смягчил ужасно твердую землю.

Большая толпа собралась посмотреть на первое событие чемпионата – пробег на скорость на малой дистанции; большинство наездников демонстрировали в этом соревновании лошадей, на которых они затем будут участвовать в дальнейших соревнованиях. В послеполуденной выездке они продемонстрируют других лошадей.

По ипподрому уже циркулировали слухи, что Джейк Ловелл будет прыгать на одной из бывших лошадей Руперта. Никто не видел, чтобы Джейк, или Фен тянули жребий, и когда Руперт впервые увидел как Таня утром проводит неспеша Макулая и Дездемону по кругу сбора, он минуту присматривался к знакомой большой черной лошади с ногами, похожими на суповые тарелки, и безобразной белой мордой, но не сделал никаких замечаний.

Отличительной чертой Руперта было то, что состояние его нервов не влияло на его выступление. Он продолжал ругать и нападать на других наездников, таким образом психологически готовя себя к заезду, а затем он выполнял круг так, что приводил остальных в паническое состояние. Поражала не только его скорость быстрее света, но и то, что он всей своей грубой силой оказывал давление на Змееныша, чтобы удержать его на круге, так как эта лошадь без сомнения была просто дьяволом при езде.

Гай де ла Тур, звезда, с которой французы связывали свои надежды, проскакал медленнее, но в стилевом отношении чище, чем вызвал бурю аплодисментов. За ним следовал Людвиг, уже оправившийся после попойки, но несмотря на длинные ноги Клары, не смогший догнать Руперта. Скорость не была сильной стороной Макулая, он был очень осторожен и прыгал слишком высоко. Джейк был очень доволен чистотой выполнения этого заезда, которая дала возможность занять ему 11 место.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю