Текст книги "Право сильного (СИ)"

Автор книги: Джейн Реверди

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 3 страниц)

Джейн Реверди
Право сильного

Пролог

Когда мне было десять лет, мой брат – князь Эрик Ридель – продал лес, принадлежавший нашему роду несколько столетий. Лес, в котором с раннего утра до позднего вечера пели птицы. Лес, в котором жили веселые зайцы и трепетные лани. И гномы с русалками. Да-да, они там тоже жили! Только мой брат никогда не видел их и не верил в их существование.

Спустя два года он продал наш парадный выезд – четверку отличных лошадей и золоченую карету. Я наблюдала за тем, как карета выезжала со двора, из окна своей комнаты. Тогда я еще плохо понимала, что это означает.

Мы с братом перестали бывать в свете, перестали наносить визиты и почти перестали принимать гостей. Я выросла из своих детских нарядных платьев, и нянюшка наставляла их обрезками гардин.

Когда мне исполнилось пятнадцать, Эрик продал Анке – нашу единственную молодую служанку, которая на протяжении двух лет была его возлюбленной. Он продал ее толстому старому пивовару из Эрлинга. И я снова стояла у окна и видела, как толстяк подталкивал Анке к своему шарабану, а та вырывалась и громко кричала. Она еще надеялась на то, что Эрик передумает и оставит ее при себе. Она слишком плохо его знала.

И всё-таки если продавать лес, лошадей и карету он имел полное право, то продажа Анке была беззаконием. И я так и сказала ему, когда узнала об этой сделке.

А он только подивился моей наивности.

– Неужели ты до сих пор не поняла, малышка Элли? Прав тот, кто сильнее! Запомни это!

Следующие три года его не было дома – он мотался по стране, стараясь отыскать то, что на протяжении нескольких столетий настойчиво собирали наши предки.

Вернулся он однажды ночью. Я проснулась от шума во дворе, подбежала к окну и увидела старшего брата – исхудавшего, в лохмотьях.

Я была уже достаточно взрослой, чтобы понять – ему снова понадобятся деньги.

А из того, что он мог продать, оставалась только я.

Глава 1

Еще два столетия назад на территории ныне могущественного и единого королевства Версания существовали семь самостоятельных княжеств. Одно из них – Риделия – принадлежало нашим с Эриком предкам. Не прекращавшиеся междоусобные войны делали княжества уязвимыми перед внешними врагами, приводили к росту налогов и обнищанию простого народа. Но каждый князь держался за свою независимость до последнего.

Этим последним стал набег варваров. Наш замок пал одним из первых. Сторожевые башни были полностью разрушены, а главная реликвия нашего рода – старинная княжеская корона с семнадцатью драгоценными камнями, предмет гордости и источник магии – попала в руки врагов.

Перед лицом опасности князья, наконец, осознали свою уязвимость и предпочли объединиться. Так появилась Версания. А у Версании появился король. Варвары были разбиты и бежали, побросав награбленное. Наш предок, князь Альбер, даже отбил у врагов свою корону. Вот только магических драгоценных камней в ней уже не было.

Альбер едва не сошел с ума: он потерял и независимость, и родовую магию. От окончательного помешательства его спасло предсказание, сделанное известным в то время прорицателем, что род Риделей еще обретет былое могущество и станет править не только княжеством, а целым королевством. Но случится это не ранее, чем княжеская корона вновь обретет свои магические кристаллы.

У Альбера появилась цель, и до конца своих дней он искал похищенные камни. Нашел только один – ярко-красный рубин. И на смертном одре завещал своим потомкам продолжить начатое им дело.

С тех пор каждый князь Ридель считал своим долгом внести вклад в восстановление короны. Но ни одному из них не удавалось найти более одного камня.

Камень, найденный моим отцом, был четырнадцатым. Мой брат, став князем, тоже не забыл о наказе предка. Пять лет ушли на то, чтобы найти прозрачный как слеза бриллиант, который как влитой встал на свое место в короне.

Быть может, на этом брат успокоился бы и обзавелся женой и детишками. И уже следующие поколения Риделей занялись бы поисками шестнадцатого и семнадцатого камней. Если бы…

Если бы не я.

Я тогда была еще ребенком. Я обожала играть в прятки и исследовать новые территории. Бесстрашно скакала на лошади по лугам и одна разгуливала по волшебному лесу. Как раз в лесу у большого озера я и нашла огромный сапфир.

Я слишком хорошо знала историю нашего рода, чтобы не понять, что за камень попал мне в руки. Я помчалась в замок, желая обрадовать старшего брата.

Знай я, к чему приведет моя находка, я бросила бы камень в воду.

Теперь мне кажется, что у Эрика помутился рассудок как раз в тот миг, когда он увидел сапфир. Он достал корону из тайника, приладил к ней шестнадцатый камень. Руки у него дрожали.

Всего один камень отделял его от обретения фамильной магии и былого могущества. Всего один камень! И он не готов был доверить нахождение этого камня своим потомкам. Он захотел найти его сам.

В самом центре короны должен был быть лунный камень – именно на его поиски бросил брат все свои силы. Я видела этот камень на картинке в старинном фолианте, что хранился в библиотеке замка. Он был серебристо-голубым.

Эрик продал все фамильные драгоценности, чтобы нанять сыщиков, мудрецов и магов. Сыщики сновали по Версании и соседним странам – расспрашивали, разнюхивали. Мудрецы изучали толстые книги в поисках дополнительных сведений. А маги пытались отыскать след камня с помощью заклинаний.

Итогом этих действий стало полное обнищание Риделии. Брат продал всё, что мог продать, а камень всё еще не был найден. Но Эрик не в состоянии был остановиться – он был убежден, что, как только корона снова наполнится магией, он станет королем. Одной Риделии ему было уже мало. Он хотел управлять всей Версанией.

Мои сомнения и желания в расчет не принимались. Ради намеченной цели он готов был пожертвовать кем угодно. В том числе и родной сестрой.

Глава 2

О том, что у меня появился жених, я узнала за завтраком. Эрик сообщил мне об этом после того, как наш единственный лакей подал нам тарелки с овсяной кашей.

А ведь когда-то в нашем доме было много слуг, а комнаты были чистыми и красивыми. Но от былой роскоши не осталось и следа, и сейчас уже мало кто счел бы наш замок жилищем князя.

– Его сиятельство граф Свен Краус прибудет к ужину, чтобы познакомиться с тобой поближе.

Я выронила кубок, из которого пила воду, и он покатился по каменному полу, наполняя комнату металлическим звуком. Граф был однажды в нашем замке проездом. Он запомнился мне сальным камзолом и такими же сальными манерами. Остановившись у нас всего на полчаса, он успел пощупать и Анке, и даже немолодую уже повариху Лауру. Он был не просто неприятным, а омерзительным. И слова брата показались мне слишком жестокими, чтобы быть правдой. Я была для него самым близким человеком. Разве мог он так со мной поступить?

– Нет, Эрик! – я подняла на брата полные слёз глаза.

Но он не собирался обсуждать эту тему.

– Ты думаешь, найдется много желающих попросить твоей руки? – хмыкнул он и промокнул губы салфеткой. – Нужно радоваться тому, что у тебя появилась возможность стать графиней. И не вздумай выкинуть какой-нибудь фокус – мне срочно нужны деньги. Я, наконец, напал на след лунного камня. Ты понимаешь, что это значит?

Я молча кивнула. Он не терпел возражений.

Он мало походил на себя прежнего. Ради своей цели он готов был пожертвовать всем. Иногда мне казалось, что он обезумел.

Брат не мог дать за мной даже самого скромного приданого. От некогда обширных земель со множеством деревень, лесов и лугов у него остался только замок, давно уже требовавший ремонта.

Впрочем, хозяйственные дела Эрика не интересовали. Хозяйством занималась я. Наравне с немногочисленными оставшимися в замке слугами я пахала землю, пропалывала грядки, трудилась на кухне. Я умела молотить, ткать, прясть. Моя кожа была обветренной от работы на улице, а руки – в мозолях. Брат этого не замечал. Или делал вид, что не замечает.

Граф Краус припозднился, и повариха несколько раз подогревала жаркое. Я сидела за накрытым столом и глотала слюни. Чтобы достойно принять гостя, мы выскребли из кладовой все съестные запасы.

Граф стал еще крупнее и неприятнее. Он сел на почетное место во главе стола и окинул меня внимательным взглядом. К счастью, жаркое заинтересовало его несколько больше.

Мы приступили к ужину. Брат, как мог, развлекал будущего зятя. Я натянуто улыбалась весьма фривольным шуткам, которыми они обменивались на протяжении всей трапезы. Некоторые из этих шуток совсем не подходили для нежных девичьих ушей.

– Твоя сестра восхитительна, – сказал гость, когда слуги вышли из зала. – Таких красоток я не видал даже в школе мадам Дюбуа.

Мой брат посмотрел на него с удивлением – кажется, он, как и я, слышал об этой школе впервые.

Граф захохотал:

– Мальчик мой, да ты еще и сам неопытный птенец!

Эрик поморщился от такой беспардонности, но ничего не сказал. Во времена нашего былого величия за такие шутки он спустил бы Крауса с крыльца. А сейчас вынужден был делать вид, что подобные слова его ничуть не оскорбляют.

– Мадам Дюбуа собирает в своей школе самых красивых девушек королевства. И все они исключительно знатного происхождения. Простушек там не держат.

– Чему же их учат в этой школе? – мне показалось, что брат задал вопрос исключительно для поддержания разговора. – Магии?

Гость разразился новой порцией хохота.

– Да нет же, Эрик! Неужели ты до сих пор не понял? Их учат там нравиться мужчинам! Из них получаются отличные возлюбленные для самых титулованных особ.

Я почувствовала, что краснею.

– Но вы сказали, что эти девушки благородного происхождения. Как же их семьи допустили, чтобы они пали столь низко? – возмутился брат.

Граф прожевал очередной кусок мяса и пояснил:

– Мадам Дюбуа платит за девушек столько, что о гордости можно на время позабыть. Все ее воспитанницы из обедневших семей. На что они могут рассчитывать? Лучше быть содержанкой князя или графа, чем искать приюта у родственников, которые будут попрекать каждым куском хлеба. Разве не так?

Мы с братом промолчали, хотя я была возмущена. Кажется, Эрик тоже.

Рябчиков гость ел прямо руками, не считая нужным пользоваться после этого салфеткой. И жир капал с его подбородка на камзол, на рубашку, на штаны. Он осушал кубки с вином один за другим, и речи его становились всё более откровенными.

– Надеюсь, твоя сестра сберегла свою невинность для мужа? – спросил он и громко рыгнул.

Брат принялся уверять его в моей скромности. Граф довольно захохотал и, рывком поднявшись с кресла, направился в мою сторону. Когда он подошел ко мне почти вплотную, я тоже встала.

– Ну же, Элли, будь поприветливей с женихом, – потребовал Эрик.

Я попыталась изобразить что-то похожее на улыбку.

– Пойду проверю, не забыл ли конюх напоить ваших лошадей, ваше сиятельство.

Мне показалось, что они заранее договорились об этом, и когда брат пошел к дверям, я едва не бросилась за ним, умоляя не оставлять меня наедине с этим жирным потным кабаном. Но Эрик будто почувствовал это и осадил меня гневным взглядом.

Он ушел, и мы с графом остались в комнате вдвоем. Я отступила на пару шагов, но Краус тут же приблизился.

– Что же вы так дрожите, княжна? – ухмыльнулся он. – Как будто во время первой брачной ночи.

Сальной рукой он взял меня за подбородок, развернул к стоявшему на столе канделябру со свечами. Мои глаза наполнились слезами.

– Не плачь, детка, – он тяжело задышал и облизал свои губы. – Я не сделаю тебе больно. Пока не сделаю.

Его вторая рука обхватила мою талию, и я почувствовала исходящий от него запах вина и чеснока. Я дернулась, но он только усилил хватку.

– Ты не должна бояться меня, Элли, – он впился в мои губы своими жирными губами.

Его язык пробрался ко мне в рот, и я замычала. Тошнота подступила к горлу. Стало трудно дышать.

Он прервал поцелуй, но не разомкнул объятия.

Его правая рука скользнула в вырез моего единственного более-менее нарядного платья, коснулась моей груди. Я охнула, дернулась.

– Отпустите меня, ваше сиятельство!

Он хохотнул и, порвав кружево, обнажил мои плечи.

Я закричала.

– Твой брат не станет вмешиваться, Элли. Он так хочет, чтобы я стал его зятем, что позволит мне делать с тобой всё, что я пожелаю.

Он порвал и шелковый лиф платья, и тонкую ткань сорочки. Я отбивалась, как могла, но силы были не равны.

Он подтащил меня к столу, навалился сзади.

– Ну же, детка, я только попробую тебя на вкус.

Глава 3

И лишь когда он задрал платье и стал стаскивать с меня панталоны, в зале появился брат. Мне показалось, что всё это время он стоял возле дверей. Он позволил графу распалиться, но остановил его, как только ситуация начала выходить из-под контроля. Эрик слишком хорошо понимал, что чрезмерная доступность невесты отнюдь не поспособствует быстрой свадьбе.

– Ваше сиятельство! – гневно воскликнул он.

Краус отскочил от меня, а я, безуспешно пытаясь прикрыть наготу разорванным платьем, бросилась вон из комнаты.

Всю ночь меня успокаивала старая нянюшка Урсула. Худой морщинистой рукой она гладила меня по голове, и мне становилось чуточку легче.

– Не плачь, девочка моя. Посмотри – твоя подушка уже мокрая от слёз.

Няня была рядом со мной с моего рождения. Она вырастила и меня, и Эрика. И когда мой брат, потратив на поиски камней всё, что у нас было, вынужден был рассчитать большинство слуг, Урсула осталась в замке, отказавшись от жалованья. У нее не было никого, кроме нас.

Я всхлипнула.

– Ты говорила, что однажды за мной приедет принц на белом коне. Он появится у нас на дворе, и я сразу пойму, что это он – тот самый. А он поймет, что это я! И увезет меня в свое королевство.

Нянюшкины сказки раскрашивали мое детство в яркие цвета. И даже сейчас, став взрослой, я продолжала отчаянно за них цепляться.

Урсула тоже шмыгнула носом.

– И появится, дитя мое! Непременно появится. И станут камушки на твоем браслете голубыми как незабудки на лугу.

Браслет этот (дешевый, медный, с простенькими темными камушками) надела на меня мама – еще тогда, когда я лежала в люльке. Конечно, он сразу соскользнул с маленькой ручонки, и постоянно я стала носить его только несколько лет назад. Украшение это было непростое – в свое время выбиравшей жениха маме он указал на моего отца. По семейному преданию в день, когда владелец браслета встречал свою родственную душу, темно-лиловые камни становились голубыми.

Но я в это не верила. Хотя в том, что камни могут менять цвет, не сомневалась – имела возможность в этом убедиться на браслете брата. Я не верила в то, что смена цвета действительно имеет такое значение.

У моего брата был такой же браслет, и однажды камни в нём на самом деле стали голубыми – в тот день, когда в нашем замке появилась рыжеволосая Анке. Она тогда впервые прислуживала за столом, и когда она вошла в комнату с подносом в руках, камни на его браслете стали похожи на чистое весеннее небо.

Мой брат был оскорблен (как же – князь и служанка!), но не смог устоять перед чарами зеленоглазой красавицы. И мне казалось, что он действительно ее любил. Как ни странно, но я была за них рада – рядом с Анке мой брат становился чуточку человечнее.

А через два года он ее продал пивовару из Эрлинга. Несмотря на поданный браслетом знак.

Кажется, нянюшка подумала о том же самом.

– Девочка моя, у тебя всё будет по-другому.

Но я чувствовала, что она уже сама не верила в это.

На следующее утро я не вышла к завтраку – не хотела встречаться ни с братом, ни с графом. Эрик сам пришел в мою комнату.

Он был в превосходном настроении.

– Ну что, сестренка, кажется, ты всерьез его зацепила. Не волнуйся, он уже уехал. Но посмотри, какое кольцо он оставил мне после того, как я обвинил его в покушении на твою честь!

И он продемонстрировал мне массивное золотое кольцо с огромным изумрудом.

– Этого мне хватит, чтобы продолжить поиски лунного камня в ближайший месяц. Я сегодня же отправляюсь в столицу.

– На месяц? – переспросила я.

– Ну, да, – кивнул Эрик. – А через месяц состоится ваша с графом свадьба, и его сиятельство пообещал мне за тебя весьма щедрое вознаграждение. Шутка ли – он породнится с княжеской семьей. За это стоит заплатить, ведь правда?

Но из столицы брату пришлось вернуться гораздо раньше намеченного срока – он примчался в замок, как только до него дошли слухи, что Краус собирается жениться на другой.

– Жирный козел! – орал он и сметал всё на своем пути. – Он еще заплатит за оскорбление, которое нам нанес. Предпочесть сестре князя Риделя какую-то баронессу!

Он кипел от возмущения, и слуги старались не показываться ему на глаза.

Решение графа объяснялось просто – приданое баронессы перевесило знатность нашего рода.

Срочно требовался новый жених, но достойных кандидатов на эту роль не нашлось. Породниться с нами хотели многие, но вот заплатить за эту честь столько, сколько требовал Эрик, они были не готовы.

Глава 4

Я тихо радовалась, что помолвка сорвалась, и старалась, чтобы брат этой радости не заметил.

Эрик стал раздражительным, злился из-за каждого пустяка, и когда лакей Свен вместо красного вина подал на обед розовое, велел высечь того розгами.

А после обеда разразился новый скандал. Два странника – худые, израненные, в рваных одеждах – посмели войти в ворота замка и попросить еды и ночлега. Вместе с ними была собака, такая же жалкая, как и они.

Если бы Эрика не было дома, кто-то из слуг непременно вынес бы им кусок хлеба и пустил бы выспаться на сеновале. Но он был дома, и даже сердобольная повариха Лаура в ответ на просьбу лишь виновато отвела взгляд.

А брат не поленился лично выбежать на крыльцо. Он велел им убираться со двора и пригрозил спустить на них собак.

Собак в замке давно уже не было – мы себя-то едва могли прокормить. Но откуда это могли знать скитальцы? Их собственный пес едва держался на лапах, но зарычал на Эрика, пытаясь защитить своих хозяев.

А мужчины, между тем, опираясь друг на друга, пошли прочь. Я наблюдала за ними из окна. Они шли медленно, то и дело останавливаясь. Один из них – тот, что постарше, седой, – был совсем плох. Едва они миновали ворота, как он упал и уже не смог подняться. Его спутник взвалил его себе на плечи и побрел по дороге, спотыкаясь на каждом шагу. Тощая собака брела следом.

Я выскочила из комнаты, бросилась на кухню. Забренчала тарелками и горшками, стараясь отыскать остатки обеда.

– Ваш брат будет злиться, – услышала за спиной голос поварихи.

Мотнула головой – ну, и пусть!

– Они совсем голодные, Лаура!

Она кивнула и положила в деревянную плошку уже остывший вареный картофель и несколько ломтей хлеба. Протянула кувшин с молоком.

Да, мы давно уже не ели сытно сами, но это был не повод отказывать тем, кто сейчас в этом хлебе нуждался больше, чем мы.

Я выбежала во двор через дверь для прислуги. И вышла со двора не через центральные ворота, а через те, что вели прямиком к лесу. Зато так Эрик точно меня не увидит. И, может быть, не узнает, что я выходила из дома.

Пришлось сделать крюк почти в полкилометра, но я знала, что догоню их – уж слишком они были слабы. Я бежала изо всех сил, при этом отчаянно стараясь не расплескать молоко.

Я настигла путников на опушке леса. Старик сидел на траве, прислонившись к трухлявому пню, а его спутник и собака стояли рядом.

Они были такими измученными, что даже не услышали моих шагов – обернулись только на голос.

– Здравствуйте! Я принесла вам немного еды.

Я понимала, что несколько картошин и кусков хлеба не позволят им наесться досыта, но они хоть немного поддержат их, и путники смогут добраться до того дома, где их примут более радушно.

– О! – удивился тот, что был моложе.

Я посмотрела на него и едва удержала в руках кувшин с молоком. Всё вокруг будто перестало существовать.

Один короткий взгляд, чтобы понять – вот он, мой суженый, моя любовь. Совсем как в нянюшкиной сказке.

Я никогда не думала, что так бывает наяву – чтобы влюбиться в кого-то с первого взгляда. Была уверена, что для этого нужно узнать человека получше. Поговорить с ним, понять, что у вас есть что-то общее.

Но сейчас случилось именно так – я утонула в его глазах. И всё остальное стало неважно.

Вот только принцем, в отличие от героев нянюшкиных сказок, он не был.

Вблизи еще заметнее были его изъяны – и исхудавшая фигура, и раны на руках, и ветхая одежда. Всё то, от чего мой брат полчаса назад пришел в ужас.

Но мне было уже всё равно.

Кому нужны принцы на белых конях? Только спесивым принцессам. Да Золушкам из сказок.

Он был красив, несмотря на загрубелую кожу, щетину на лице и спутанные волосы. А в его темных глазах я разглядела то, чего не видела ни у брата, ни у несостоявшегося жениха – доброту.

Да-да, доброту – у человека, которого только что как нашкодившего пса прогнали со двора. У человека, который голодал и скитался. У человека, который вряд ли мог ждать чего-то хорошего от других людей.

– Спасибо тебе, милая девушка, – выдохнул старик, и на бледных истрескавшихся губах его появилась улыбка. – Но откуда ты?

Он скользнул взглядом по дороге, по лугу – поблизости не было ничего другого, кроме замка.

– Да, – подтвердила я, – я из этого замка. И я прошу прощения за своего брата, который отказался предоставить вам кров.

Молодой человек по-прежнему молчал, а старик покачал головой:

– Каждый должен просить прощения сам за себя.

Он не отказался ни от молока, ни от картошки, только спросил:

– Надеюсь, ты сама не голодна?

Должно быть, у меня тоже был не слишком здоровый вид. А учитывая мое платье с заплатками, не удивительно, что он задал такой вопрос.

Но странное дело – это был первый случай, когда я общалась с незнакомыми людьми и не чувствовала себя неловко из-за старого платья и стоптанных башмаков.

Небо заволокло тучами, поднялся ветер – судя по всему, приближалась гроза.

– Вам нужно укрыться от дождя, – мне страшно было представить, что они промокнут насквозь в своей ветхой одежонке. – Провести вас в замок я не могу, но здесь, в лесу, есть небольшой домик, в котором когда-то жил егерь. Сейчас он стоит пустой, и вы можете переждать там непогоду.

– Это лес вашего брата?

Я впервые услышала голос молодого человека, и он мне тоже понравился.

– Нет, теперь это уже не наш лес. Брат продал его несколько лет назад. Он принадлежит нашему соседу – барону Бихлеру, очень доброму человеку. Он никогда не отказывает в помощи тем, кто нуждается в ней. Уверена, он не будет против, если вы воспользуетесь лесным домиком на одну ночь.

Я повела их по знакомой с детства тропинке, и еще до первых капель дождя мы дошли до красивой лесной поляны, в центре которой стоял каменный домик с черепичной крышей. Дверь домика была заперта, но я знала, где лежит ключ.

В уютной гостиной между окнами еще висел наш фамильный герб с девизом «Трудолюбие. Благородство. Доброта».

– Здесь можно растопить печь? – спросил молодой человек. – Боюсь, у моего друга лихорадка. Ему нужно согреться и отдохнуть.

Я показала, где лежали хворост и огниво, и через несколько минут в печи запрыгало яркое пламя.

Я убедилась, что странники и собака поели, и взяла плошку и кувшин.

– Завтра утром я постараюсь принести вам что-нибудь более сытное.

– Спасибо, – молодой человек легонько коснулся моей руки, и я почувствовала трепет. – Но если я правильно понял, вы делаете это тайком от вашего брата?

Я застыла, не зная, как ответить на этот вопрос. Старик забеспокоился:

– Вы не должны подвергать себя опасности, дитя мое.

Я постаралась улыбнуться:

– Не беспокойтесь, Эрик вовсе не чудовище.

Сама я в этом была не уверена, но фамильная гордость была такова, что я никому не могла позволить плохо думать про князя Риделя.

Я возвращалась в замок с неспокойным сердцем – если брат заметил мою отлучку, он непременно потребует ответа. А врать я не умела вовсе. И не гнева Эрика я опасалась, а того, что он, разозлившись, мог отправиться в домик егеря и снова выгнать странников на улицу. А мне так хотелось, чтобы хоть одну ночь они провели в тепле.

К моей радости, встретившая меня на кухне Лаура сообщила, что брат, получив важное письмо, снова отправился в столицу – он так спешил, что не стал даже ужинать. Наверняка, получил известие о лунном камне. Ничто другое не заставило бы его выехать из замка на ночь глядя.