Текст книги "Разум и чувства"

Автор книги: Джейн Остин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Глава 13

Голосом, полным теплоты и внимания, Элинор обратилась к Люси.

– Я покорена вашей откровенностью и прошу простить меня за настойчивость, но я бы хотела еще раз вернуться к нашему прошлому разговору. И я думаю, что не стоит мне извиняться за то, что начала этот разговор сама.

– Спасибо вам, – сказала Люси, тихонько всхлипывая, что сломали лед. Вы просто сняли камень с моего сердца, так как я боялась, что обидела вас своей откровенностью в понедельник.

– Обидеть меня! Как вы такое могли подумать? Верьте мне, – сказала Элинор очень искренне, – Ваше предположение как никогда далеко от истины. Вы не доверяете мне?

– Да, немного, – ответила Люси, многозначительно подняв на Элинор свои маленькие юркие глазки, – потому что в прошлый раз мне почудилась какая-то холодность и неприязнь в вашем отношении ко мне. Я чувствовала, что вы сердитесь на меня, и корила себя за то, что позволила себе такую вольность и потревожила вас своими проблемами. Но я очень рада обнаружить, что это были только мои собственные заблуждения, и что вы в действительности не обвиняете меня. Если б вы только знали, с каким облегчением вздохнула после нашего разговора и ваших дружеских слов. Ваша доброта да поможет вам в жизни, я надеюсь!

– Разумеется, что когда поговоришь по душам, сразу становится легче. Вы никогда не пожалеете, что рассказали мне обо всем, можете быть уверены. Вы, действительно, оказались в непростой ситуации, и вашу любовь ждут серьезные испытания. Прежде всего, вам необходимо добиться благословения на брак от вашей будущей свекрови – миссис Феррарс, которая имеет огромное влияние на сына.

– Да, у него своих только две тысячи фунтов! И было бы безумием жениться при таких доходах. Что же касается меня, то я готова отвергнуть любое другое предложение руки и сердца даже от более состоятельного жениха. Я привыкла жить экономно и могла бы стойко преодолевать бедность ради него. Но я очень люблю Эдварда и не могу лишить его средств к существованию, которые обязательно даст ему мать, если одобрит выбор невесты. Наверное, ему придется ждать много лет. Любого другого человека в мире – эта проволочка заставила бы поволноваться, но только не Эдварда, он так верен и ничто не разлучит нас!

– Такое признание дорогого стоит! И Эдвард без сомнения уважает вас. Но что если его пылкая страсть за четыре года переросла в другое чувство? Тогда ваше положение будет действительно плачевным.

Люси подняла на нее глаза, но Элинор уже была готова к любой реакции, которую могли вызвать ее тщательно продуманные слова.

– Любовь Эдварда ко мне, – сказала Люси, – подверглась серьезным испытаниям во время нашей долгой, мучительно долгой разлуки, которая длилась четыре года и она выдержала его так достойно, что теперь я уже не сомневаюсь в наших взаимных чувствах. Эдвард не дал мне ни одного повода усомниться в нем и уже тем более ревновать.

Элинор, слушая Люси, не знала, то ли посочувствовать ей, то ли улыбнуться. А Люси продолжала:

– На самом деле, я довольно ревнива, и прекрасно понимаю, что во многом уступаю Эдварду. Он так умен и чаще меня выходит в свет, к тому же, наши постоянные расставания сделали меня такой чуткой и даже подозрительной, поэтому я сразу догадалась бы, если он хотя бы на миг даже подумал о другой. Эдвард не умеет лгать, и я сразу бы заметила по его поведению, что с ним что-то не так. Например, если бы им овладело какое-то уныние или он говорил бы о какой-то леди чаще, чем о других или же вдруг выглядел несчастным в нашем милом Лонгстейпле… Я вовсе не хочу хвалиться своей проницательностью, но уж в этом деле я бы точно не ошиблась.

«Что ж, – подумала Элинор, – все это очень мило, но, кажется, сюрприз Эдвард преподнес не только мне». – А вслух спросила:

– И что же вы теперь собираетесь делать? Вы же не будете ждать, когда умрет миссис Феррарс? Как это ужасно желать смерти свекрови ради любви. А сам Эдвард собирается покориться судьбе? И многие годы провести в ожидании, обрекая свою возлюбленную на одиночество? Не проще ли ему рискнуть и всё рассказать матери?

– Никто не знает, сколько нам еще томиться в ожидании. Миссис Феррарс крепкого характера женщина, очень гордая и при первой же вспышке гнева может все отдать Роберту! Поэтому я решила не торопить события, чтобы не навредить еще больше Эдварду.

– И себе тоже, или в порыве жертвенности вы уже совсем не считаетесь со своими интересами?

Люси молча и недовольно взглянула на свою собеседницу, но Элинор не смутилась и продолжала:

– А вы уже знакомы с мистером Робертом Феррарсом? – спросила она.

– Не совсем, точнее, я его никогда не видела. Но думаю, что он полная противоположность своему брату – глупый и очень самодовольный человек.

– Очень самодовольный!! – повторила вторая мисс Стил, чей голос неожиданно четко зазвучал в комнате во время небольшой паузы, когда Марианна перелистывала ноты. – О! В этом тихом уголке, кажется, говорят о кавалерах, я уверена!

– Нет, сестра, – воскликнула Люси, – Что ты! Разве можно кавалеров назвать самодовольными?

– О, ухажер мисс Дэшвуд – точно не такой! – сказала миссис Дженнингс, от души смеясь, – Он очень современный и самого приличного поведения молодой человек, которого я когда-либо видела. Что же касается Люси, то она такое маленькое лукавое создание, что никогда не отгадаешь, кто ей нравится.

– О! – воскликнула младшая мисс Стилс, окинув всех присутствующих многозначительным взглядом. – Я могу тоже сказать, что избранник Люси тоже очень модный и хорошо воспитанный человек, точно такой же, как и у мисс Элинор Дэшвуд.

Элинор побледнела, а Люси замолчала и очень сердито взглянула на сестру. В гостиной воцарилась тишина. Люси первой прервала эту неловкую ситуацию, негромко попросив Марианну легким движением рук по клавишам снова задернуть музыкальную ширму. А затем в полголоса сказала Элинор:

– Хотите, я расскажу вам об одной идее, которая недавно посетила меня? Я хочу ускорить нашу свадьбу и более того, в этой авантюре есть место и для вас, так как вы теперь тоже часть нашего заговора. Вы ведь, наверняка, знаете, что Эдвард подумывает о церковном сане? Так вот, надо, чтобы он принял сан и как можно быстрее! В этом и состоит наш заговор. Это и в ваших интересах тоже, ведь вы желаете другу только добра. Я хочу, чтобы вы попросили вашего брата подыскать для него место в Норланде, который нам идеально бы подошел. Этого было бы достаточно для нас, чтоб пожениться и жить, надеясь на лучшие времена и удачу!

– Я всегда буду рада помочь вам и мистеру Феррарсу, но не кажется ли вам, что в этом деле можно обойтись и без меня? Мистер Феррарс – брат миссис Дэшвуд и этого вполне достаточно, чтобы получить приход в Норланде.

– Но миссис Дэшвуд, скорее всего, будет против, чтобы он стал священником.

– Тогда, тем более, не думаю, что я смогу помочь в этом деле.

Они опять помолчали немного. Наконец, Люси произнесла с глубоким вздохом:

– Тогда я думаю, что остался один единственный способ покончить со всем этим – надо расторгнуть нашу помолвку. Похоже, что мы не можем преодолеть те препятствия, которые встали с обеих сторон. И со временем они будут делать нас все несчастнее и несчастнее… Должны же мы быть, хоть чуточку счастливее в конце концов! Вы не дадите мне никакого совета, мисс Дэшвуд?

– Нет, – ответила Элинор, с нервной улыбкой, едва сдерживая свое волнение. – В этом деле я вам не советчик. Тем более, вы сами для себя уже всё решили, и чтобы я вас не посоветовала, вы всё равно поступите так, как считаете нужным.

– Право же, вы ошибаетесь, – возразила Люси с показной серьезностью. – Я не знаю никого, чье мнение я ценила б так же, как ваше! Я действительно верю тому, что вы мне скажите и готова немедленно последовать вашему совету. И если вы только скажите: «Я советую вам разорвать вашу помолвку с Эдвардом Феррарсом и стать счастливой», то я немедленно это сделаю.

Элинор почувствовала, что еще немного и ее бросит в жар от этой фальши со стороны будущей жены Эдварда и твердо произнесла:

– Благодарю за комплимент, после которого мне страшно высказывать своё мнение, даже если оно у меня и есть… Разве можно целиком и полностью полагаться на мнение небезразличного человека и вверять ему судьбу двух любящих сердец?

– Как раз потому, что вы лицо заинтересованное, – раздраженно сказала Люси, сделав ударение на последнем слове, – поэтому-то ваша оценка ситуации и была бы так важна для меня. Если бы вы были равнодушным и независимым арбитром, то я бы не спрашивала у вас совета.

Элинор сначала решила промолчать, так как разговор пошел на повышенных тонах, но Люси снова первой прервала наступившую паузу.

– Поедете ли вы в Лондон этой зимой, мисс Дэшвуд? – спросила она с усмешкой.

– Конечно, нет.

– Мне так жаль, – заметила Люси, и ее глаза радостно заблестели, – А я надеялась, что мы встретимся в Лондоне. Но может быть, ваш брат и невестка всё-таки пригласят вас погостить к себе в столицу?

– Вряд ли я приму это приглашение, если оно будет.

– Как жаль, как жаль! А мы с Анной собираемся в конце января навестить в Лондоне своих родственников, которые уже несколько лет зовут нас в гости. Но, если честно, я поеду только ради того, чтобы увидеть Эдварда. Он будет там в феврале… А что еще мне делать в этом Лондоне? Чего я там не видела.

В это время дамы за карточным столом завершили первый робер и пригласили Элинор присоединиться к ним, она охотно согласилась, так как с Люси говорить ей было уже не о чем.

Неторопливая игра в винт позволила Элинор обдумать весь этот разговор, который навел ее на грустные мысли. Увы, Эдвард совершенно не любит ту, которую готов назвать своей женой, и, более того, он никогда не будет счастлив в браке с ней. Судя по всему, этой затянувшейся помолвкой Люси, как капканом, поймала и много лет удерживала Эдварда. Теперь ей стало совершенно ясно, для кого из этих двоих помолвка так много значила.

Больше к этой теме они не возвращались, лишь однажды, улучив момент, Люси шепотом рассказала, что получила новое письмо от жениха, на что Элинор отреагировала весьма спокойно, и этим в очередной раз обезопасила себя от ревнивых подозрений подруги-соперницы.

Сестры Стилс задержались в Бартон-парке намного дольше, чем предполагали, когда получили приглашение. Они настолько пришлись ко двору, что Миддлтоны без них уже не могли обойтись. Сэр Джон и слышать не хотел об их отъезде, и вопреки слезным письмам из Экзетера, где уже давно заждались сестер, в конце каждой недели уговаривал их задержаться еще. Так прошло два месяца до самого Рождества.

Хотя миссис Дженнингс подолгу гостила у своих дочерей и приятельниц, это вовсе не означало, что у нее не было своего дома. После кончины супруга, который когда-то блестяще торговал не в самой блестящей части Лондона, ей остался особняк на одной из улочек, примыкающих к Портман-Сквер. И как только наступал январь, пожилая леди непременно устремлялась туда, чтобы скоротать тихие зимние вечера в хорошей компании. В один прекрасный день она решила сделать свою поездку еще ярче и неожиданно для всех пригласила с собой в Лондон двух старших дочерей миссис Дэшвуд. Элинор тут же наотрез отказалась за двоих, в полной уверенности, что сестра поддержит ее, совершенно не замечая, как вспыхнуло и побледнело лицо Марианны и радостно заблестели ее карие глаза. Миссис Дженнингс заметила это волнение, но невозмутимо выслушала доводы Элинор, которая уверяла, что они с сестрой не могут оставить свою мать одну в такое время года, и тут же снова повторила приглашение.

– Господи! Я думаю, что ваша мать вполне обойдется и без вас двоих, поэтому прошу вас составить мне компанию, так как вы обе мне очень симпатичны. Только не надо говорить, что вы доставите мне неудобства, будете меня стеснять и тому подобное! Единственное, что мне придется сделать, так заранее послать Бетси с почтовой каретой, но я уж могу себе это позволить. А мы втроем поедем в моем экипаже. А когда приедем в Лондон, и вы вдруг не захотите идти куда-то вместе со мной, то можете пойти с одной из моих дочерей. Я думаю, что ваша мать не будет против этого, так как все знают, как достойно я воспитала и удачно выдала замуж своих девочек. Может быть, я и вас кое-чему научу. А уж если одна из вас выйдет замуж еще до окончания нашей поездки, то это не моя вина. Со своей стороны обещаю, что за каждую из вас при случае обязательно замолвлю словечко.

– Мне кажется, что мисс Марианна не против прокатиться с вами, – сказал Сэр Джон, – а вот ее старшая сестра почему-то сопротивляется. Очень жаль, что из-за нее будет страдать и младшая сестра. В таком случае, я могу предложить вам двоим просто уехать в Лондон, не сказав Элинор ни слова.

– Ну, уж нет, – возмутилась миссис Дженнингс, – Я считала бы себя настоящим чудовищем, если бы тайно увезла только одну из сестер. Я думаю, лучше поехать со мной обеим. Если они устанут от моих шуточек, то смогут болтать между собой, и даже посмеиваться надо мной за моей спиной. Итак? Господи! Ну, неужели вы можете оставить меня одну в Лондоне, в тоске и печали? Меня? Я всегда и везде возила с собой Шарлотту, до прошлой весны, когда она вышла замуж. Соглашайтесь мисс Марианна, и давайте ударим по рукам в знак заключения сделки, а мисс Элинор постепенно изменит свое мнение, обязательно.

– Я так благодарна вам, сударыня, – воскликнула Марианна. – Ваше искреннее приглашение вселяет в меня уверенность в моем будущем. Это такая радость, такая радость, которую я никогда еще не испытывала! Но моя мама, моя дорогая, добрая мама… Я не могу оставить ее одну. Нет, ничто не заставит меня бросить ее! Нет, я не могу. Не могу…

– Но ведь миссис Дэшвуд всегда может поехать с нами, – предложила миссис Дженнингс.

Элинор только теперь поняла свою сестру, которая была безразлична ко всему на свете и хотела только одного – увидеть мистера Уиллингби, за ним Марианна была готова отправиться хоть в Лондон, хоть на край того самого света. А поскольку спорить с миссис Дженнингс было бесполезно, то Элинор решила поставить в известность мать, хотя и не надеялась найти в ней союзницу, чтобы помешать встрече Марианны с Уиллингби. Конечно, их мать будет на стороне Марианны! Но как объяснить им обеим, и прежде всего, сестре, которая с самого начала не признавал никаких предостережений, что в Лондоне придется быть осторожной вдвойне?

Марианна сразу поняла, что может смело рассчитывать на поддержку матери, оставалось только подготовить ее к этой мысли и найти еще одну очень вескую причину для поездки, которая убедила бы всех, в том числе и саму Элинор.

Миссис Дэшвуд была счастлива, получив такое обнадеживающее известие и даже слушать не хотела, чтобы дочери из-за нее отказались от такого заманчивого предложения.

– Я просто восхищена этой идеей! – воскликнула миссис Дэшвуд, – это как раз то, о чем я так давно мечтала! Мы с Маргарет тоже прекрасно проведем эти дни вдвоем, мы будем много читать и заниматься музыкой. А когда вы вернетесь, мы продемонстрируем вам наши успехи. Просто замечательно, что вы уезжаете! Я как раз кое-что переделаю в ваших спальнях, а то пока вы здесь приходится спорить то с одной, то с другой… Моя бы воля я бы каждую девицу отправляла в Лондон поучиться, свет посмотреть и себя показать в выгодном свете. Миссис Дженнингс я доверяю как самой себе, эта добрая женщина позаботится о вас как мать. Кроме того, вы увидитесь там с братом. Когда я вспоминаю, что он мой пасынок, то готова простить любые недостатки ему и даже его жене, и я никогда не прощу себе, если родственные узы между вами совсем ослабнут.

– Но вместе с тем, – возразила Элинор, – кроме всех преимуществ, о которых мы только что услышали, у этой поездки есть один недостаток, но весьма существенный.

При этих словах Марианна почувствовала, что земля уходит из-под ног.

– И что же это такое? – спросила миссис Дэшвуд, – или моя дорогая рассудительная Элинор собирается снова предположить что-нибудь эдакое? Мне даже интересно, какой довод против последует на этот раз? Только давай не будем говорить о деньгах.

– Нет, деньги здесь не причем. Мне кажется, что миссис Дженнингс – не та женщина, с кем стоит молодым леди появляться в свете, и чьи рекомендации будут соответствовать истине.

– Разумеется, это так, – заметила ее мать, – но благодаря ей, вы сможете прибыть в Лондон и затем появляться на публике вместе с леди Миддлтон.

– Если Элинор так пугает общество миссис Дженнингс, – усмехнулась Марианна, – это не означает, что я тоже должна отказаться от приглашения. Я не так скрупулезна, и не обращаю внимания на ее шутки.

Элинор не могла скрыть улыбку, вспомнив, как всезнающая миссис Дженнингс несколькими словами вогнала Марианну и Уиллингби в краску. И решила, что обязательно поедет с сестрой, чтобы не оставлять ее одну в компании пожилой леди в незнакомом доме. Кроме того, по словам Люси, Эдвард Феррарс не приедет в Лондон раньше февраля, а это значит, что они не встретятся там, если, конечно, ничего не случится.

– Я хочу, чтобы вы обе поехали вместе, – сказала миссис Дэшвуд, – и больше никаких но… Когда вы еще сможете посмотреть Лондон, да еще вдвоем? Я понимаю Элинор, которая разумно опасается встречи со своей свояченицей, но вдвоем вам будет проще общаться с Фани и их родней.

Элинор часто думала о том, как подготовить мать к возможному разрыву с Эдвардом. Она представила себе, каким будет шоком для миссис Дэшвуд, если вся правда выйдет наружу, и сейчас, решила, что время пришло:

– Мне очень нравится Эдвард Феррарс, и я всегда буду рада его видеть, но что касается его родных, то мне абсолютно всё равно познакомлюсь я с ними в Лондоне или нет.

Миссис Дэшвуд улыбнулась, но ничего не ответила. Марианна удивленно подняла на сестру глаза, но так и не решилась съязвить что-то по этому поводу. Через минуту они обе позабыли об этом.

В итоге, предложение было принято. Миссис Дженнингс искренне обрадовалась и клятвенно пообещала не спускать глаз и сдувать каждую пылинку с девиц Дэшвуд, чем успокоила их мать и обнадежила сэра Джона, который не сомневался, что появление двух свеженьких девушек в Лондонском обществе произведет настоящий фурор. Обрадовалась даже леди Миддлтон, для которой чувство радости было пограничным состоянием. Что же касается двух мисс Стилс, особенно Люси, то они были так счастливы, получив это известие, как не были счастливы еще никогда в жизни.

Элинор смирилась со своей участью, и иногда ей казалось совершенно безразличным, поедет она в Лондон или нет, но увидев радость матери и сестры, которые светились от счастья, она невольно поддавалась их настроению.

Радость Марианны была безграничной, и она считала дни до отъезда. Только приближающая разлука с матерью огорчала ее и, прощаясь, она не смогла сдержать слез. Элинор была единственной из трех, кто не считал, что предстоящее расставание чуть-чуть короче, чем вечность.

Они выехали в начале января, Миддлтоны последовали за ними через неделю, сестрички Стилс до последнего не покидали Бартон-Парк и уехали оттуда только вместе с хозяевами.

Глава 14

Едва оказавшись в одном экипаже, Элинор сразу почувствовала себя в гостях у миссис Дженнингс и в полной мере испытала на себе, что значит быть под материнской опекой общительной дамы преклонных годов. Насколько кратко было это знакомство, настолько же не совпадали их возраст и характеры! Еще несколько дней назад Элинор, как старшая сестра, изо всех сил сопротивлялась этой поездке. Но, несмотря на все «но» всё-таки оказалась в этой карете и теперь спешила в Лондон вместе с миссис Дженнингс и Марианной, полной волнительных предчувствий. Она не могла не заметить той искренней надежды, которая снова появилась в глазах сестры, и подумала, что ее собственные перспективы теперь блеклы и безнадежны; как бы она хотела сейчас оказаться на месте влюбленной Марианны, у которой еще не всё было потеряно. Она сгорала от нетерпения поскорее прибыть в Лондон и разыскать Уиллингби. Элинор тоже хотела еще раз взглянуть ему в глаза и, наконец, понять, что он за человек, пока Марианна снова не бросится к нему в объятья. Возможно, Элинор была несправедлива по отношению к нему, и Уиллингби действительно оказался в безвыходной ситуации, тогда она отбросит всякое сожаление и не станет мешать сестре стать счастливой.

Они ехали уже третий день, и Марианна не переставала ее удивлять своим образцовым поведением. Всю дорогу она тихо сидела у окна и задумчиво молчала, за исключением тех моментов, когда с ее стороны открывался живописный вид, тогда она не могла сдержать эмоций и обращалась к сестре. Пока Марианна мечтала, Элинор пришлось оказывать знаки внимания миссис Дженнингс за двоих: говорить с ней, смеяться вместе с ней, и слушать ее рассказы, а та, в свою очередь, отвечала сестрам искренней заботой в дальней дороге. Единственное, с чем она не могла согласиться, чтобы сестры Дэшвуд сами выбирали себе еду в придорожных ресторанчиках: удивляясь, почему они предпочитают лосося треске и отварную дичь котлетам из телятины. Они прибыли в Лондон в три часа ночи на исходе третьего дня своего путешествия и были счастливы снова оказаться на свободе после утомительной дороги в экипаже и с радостью расположились у камина в гостиной.

Особняк миссис Дженнингс удивил их роскошью и хорошим вкусом. Уставших барышень тут же проводили в просторную комнату наверху. Раньше здесь жила Шарлота, и над камином до сих пор красовался пейзаж, вышитый цветным шелком ее рукой, чтобы у всех гостей не оставалось сомнений, что семь лет в Лондоне она провела не зря.

Обед обещали подать через два часа после их приезда, и пока было время, Элинор решила написать письмо домой и присела за бюро, которое стояло у окна. Марианна последовала примеру сестры и взяла перо.

– Я уже пишу в Девоншир, Марианна, – сказала Элинор, – Может быть, ты отложишь свое письмо на день или два?

– Я и не собираюсь писать нашей матери, – ответила Марианна так жестко, что Элинор не стала больше ее расспрашивать не о чем. Она решила, что сестра, видимо, пишет Уиллингби, и еще раз убедилась в справедливости утверждения: на случай надейся, а сам не плошай. У нее не осталось никаких сомнений, что между Марианной и Уиллингби всё-таки есть какая-то договоренность о встрече и это обрадовало ее. Она быстро дописала письмо домой и следом за ней закончила своё письмо и Марианна, точнее, это была короткая записка, которую она торопливо завернула и скрепила печатью. Элинор успела разглядеть на конверте только заглавную букву «У», прочитать адрес она не смогла, так как Марианна быстро позвонила в колокольчик и вручила послание слуге, наказав, чтобы он заплатил за отправку два пенни. Теперь Элинор всё стало окончательно ясно. Отправив заветный конверт, Марианна порхала по комнате до самого ужина. А после отправилась снова к себе в художественную гостиную, постоянно прислушиваясь к каждому проезжавшему мимо экипажу.

Еще не успели подать чай после ужина, а Марианна уже пережила свое первое горькое разочарование в Лондоне. По счастливой случайности этого не заметила миссис Дженнингс, которая в этот момент поднялась в свою комнату разобрать дорожные сумки.

В гостиную принесли чай, когда за окном раздался шум подъехавшего экипажа, Марианна побледнела, резко поднялась и быстро направилась к двери. Элинор замерла, боясь вслух произнести имя долгожданного гостя раньше, чем он переступит порог гостиной. Ее сестра тем временем уже распахнула двери и сделала несколько шагов в коридор, прислушиваясь к разговору в холле и не в силах сдерживать свои чувства воскликнула:

– Это он, Элинор, это Уиллингби! – Она едва устояла на ногах от переполнявших ее чувств, но в комнату вместо Уиллингби вошел… полковник Брэндон.

Марианна замолчала на полуслове и, стараясь скрыть подступившие слезы, быстро вышла из комнаты. Элинор оторопела. Ей было неловко за сестру, которая удостоила давнего знакомого лишь кивком и мимолетным взглядом в пол оборота. Изумленный полковник постарался сделать вид, что ничего не произошло.

– Вашей сестре нездоровится? – спросил он.

Элинор, покраснев, кивнула, сказав, что они устали в дороге, особенно Марианна, у которой разболелась голова, да и нервы пошаливают.

Он выслушал ее с пониманием, но ничего не ответил и, немного помолчав, заговорил на свою любимую тему – о капризах погоды, затем вспомнил общих знакомых, которые остались в Девоншире и наконец, признался, что очень рад видеть их всех в Лондоне.

Так они говорили не спеша и, казалось, оба не прислушивались друг к другу, каждый мысленно был далеко от этой гостиной и своего собеседника. Элинор занимал один единственный вопрос, где сейчас Уиллингби, но она боялась прямо спросить полковника об этом человеке, который причинил ему столько душевных страданий.

– Давно ли вы в Лондоне, – наконец, поинтересовалась она, стараясь хоть немного приблизиться к интересующей её персоне.

– Да, – ответил полковник и почему-то смутился. – С тех пор, как уехал из Бартона я всё время здесь. Правда, выезжал раз или два в Делафор на несколько дней, но заехать в Бартон по пути не получилось.

Он произнес это так неуверенно и, даже, как будто извиняясь, что Элинор невольно вспомнила с какой поспешностью он уехал из Бартон-Парка, о догадках миссис Дженнингс и почувствовала, что ее вопрос значил для него больше, чем она думала.

В этот момент в гостиную вошла неугомонная миссис Дженнингс.

– О! Полковник! – сказала она, в свойственной ей темпераментной манере общения, – я ужасно рада вас видеть! Извините, я не могла спуститься раньше, мне пришлось кое-что привести в порядок, я так давно не была здесь. Вы же знаете, стоит отлучиться на день и сразу накапливается столько всяких дел, а когда отсутствуешь так долго, то всего и не переделать. Еще надо было всё уладить с Картритом. Господи, я трудилась сегодня, как пчела в знойный день. Но! Сознайтесь, полковник, откуда вы так быстро узнали о моем приезде в город?

– Эту новость я получил из первых рук, от миссис Палмер, у которой я сегодня имел удовольствие обедать.

– Ах, да! Правда? И как они все поживают? Как себя чувствует Шарлота? Наверное, она сейчас просто расцвела!

– Миссис Палмер выглядит прекрасно, и могу вам передать, что вы ее сами увидите уже завтра утром.

– О! Ну, надо же, вы просто читаете мои мысли, полковник. Спасибо за хорошие вести! Я тоже не с пустыми руками, вот привезла с собой двух молодых леди. Вы видите: одна здесь, а другой – нет. Нет как раз мисс Марианны, о которой вы не прочь услышать. Я точно не знаю, что там у вас произошло с мистером Уиллингби из-за нее, но, как бы там ни было, молодость и красота оправдывают всё. Я тоже однажды была молода, но, увы, никогда не была красива. Но я все равно нашла себе очень хорошего мужа, а что еще женщине надо, даже красавице? Как жаль, что он так безвременно ушел из жизни, кажется, восемь лет назад или даже больше, не припомню. Но не будем о грустном. Ах да, полковник, но где же вы были всё это время, после того, как мы расстались? И как те ваши дела, из-за которых вы уехали? Давайте, давайте, не томите, расскажите нам о них.

Брэндон учтиво ответил на все вопросы любопытной дамы, но так и не сказал главного, что ее волновало. Тем временем Элинор стала расставлять чайный сервиз и заваривать чай, в дверях гостиной снова показалась Марианна.

Увидев ее, полковник Брэндон нахмурился и замолчал, и вскоре заторопился домой. Итак, свой первый вечер в Лондоне три леди провели в одиночестве и решили пораньше лечь спать.

На следующий день Марианна проснулась рано. Разочарования минувшего дня остались позади, а новый день дарил ей новые надежды. И она была счастлива. Леди едва позавтракали, а у парадной двери уже стоял экипаж миссис Палмер, и по всем комнатам разносился ее беззаботный смех. Она была так счастлива видеть их всех, что не могла сказать, кого же больше рада встретить, свою мать или двух мисс Дэшвуд. Сначала Шарлотта удивилась, увидев сестер Дэшвуд, которые прежде не собирались в Лондон. Затем поворчала, что они приняли приглашение ее матери, а не ее собственное, хотя если бы сестры не приехали совсем – обижаться ей было не на кого.

– Мистер Палмер будет так счастлив видеть вас всех, – сказала она, – Что вы думаете, он сказал, когда узнал, что вы приехали с мамой? Я не помню сейчас, что именно, но это было что-то очень смешное!

Через два часа, когда соскучившиеся друг за другом дочь и мать вдоволь наговорились, перебрав всех знакомых миссис Дженнингс и посмеявшись над мистером Палмером, было решено, что теперь дамы отправятся по магазинам, Элинор и миссис Дженнингс приняли эту идею на ура, а Марианна попыталась отказаться, но была вынуждена подчиниться мнению большинства.

Где бы они не находились, Марианна всегда была, как на часах, особенно на оживленной Бонд-Стрит. Она не обращала внимания на модные безделушки и изысканные наряды, не слышала вопросов старшей сестры и всем своим видом показывала, что ее главное желание сейчас – поскорее вернуться домой, в то время как миссис Палмер, с горящими при виде модных вещиц глазами, невозможно было оттащить от прилавков.

Наконец, они всё-таки вернулись домой. Марианна тут же вбежала по лестнице, когда Элинор шла следом за ней, то увидела на лестнице сестру, которая донимала расспросами слугу. Увы, пока они отсутствовали, никакой мистер Уиллингби не заходил.

– И никакого письма от него тоже не было сегодня утром? – спросила Марианна. Слуга покачал головой.

– Вы уверены в этом? – еще раз переспросила она. – Точно? Ни слуга, ни посыльный не приносили письма?

Слуга ответил, что никто не приходил.

– Странно, – сказала она разочарованно и гордо повернулась к окну.

– Действительно странно! – повторила Элинор про себя, – И зачем она писала ему. Если не была уверена, что он уже в Лондоне. Ей следовало писать в Комб-Магну! Но если он в городе, тем более странно, что он не пришел и даже не написал ответ! Ах, мама, мамочка, ты была не права, когда мечтала о помолвке своей дочери, такой молодой и неопытной, с человеком, которого мы так мало знали и который ведет себя так сомнительно. Я обязательно выясню, в чем тут дело, чего бы мне это не стоило!

Для начала, Элинор дала Уиллингби последний шанс, если он навестит их в ближайшие дни, то не всё еще потеряно, ну, а если он будет откладывать свой визит, то, похоже, с помолвкой и мама, и Марианна поторопились.

В этот день, кроме миссис Палмер, с ними обедали и две близкие подруги миссис Дженнингс, которых она встретила утром и пригасила к себе. Дочка, торопившаяся на званый ужин, покинула их сразу же, после чая. Поэтому Элинор была вынуждена подготовить карточный стол для пожилых дам и составить им компанию. Уговаривать Марианну было бесполезно, она не умела играть в карты и своё свободное время в этот вечер потратила еще более бесполезно – на пустые размышления и обманутые ожидания. Полистав книгу несколько минут, она отложила ее и нашла более увлекательное занятие: ходить по комнате туда и обратно, задерживаясь на минуту при повороте у окна и прислушиваясь к каждому стуку в дверь.