Текст книги "Любимая"
Автор книги: Джейн Фэйзер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
Глава 11
—А что теперь? – Тео приподнялась на локтях и смотрела на мужа с насмешливой улыбкой. Часы на камине пробили четыре. Свадебная ночь начиналась довольно рано.
– Для начала оставайся там, где лежишь, и ничего не делай.
Глаза его сузились, губы вытянулись в прямую линию, а сам он смотрел на жену, окруженную девственно белым облаком шелка, газа и кружев.
– Могу я хотя бы скинуть туфли?
– Нет, я не хочу, чтобы ты раздевалась сама.
Не отрывая глаз от жены, Сильвестр скинул с плеч шелковый сюртук. В его взгляде читалась такая сила воли, что Тео вздрогнула и у нее отпало всякое желание шутить.
Тео наблюдала, как он развязал галстук и кинул его на сюртук, за ним последовал белый жилет. С намеренной неторопливостью граф расстегнул жемчужные запонки, утопавшие в кружевных манжетах его рубашки. Через несколько мгновений и рубашка присоединилась к остальному платью…
Тео и раньше успела убедиться в силе его рук, наблюдала игру тренированных мышц, но ни разу не видела его обнаженного торса. Когда Сильвестр повернулся, чтобы бросить сорочку на стул, на спине его под тугой кожей заходили мускулы, а когда он снова повернулся к ней, Тео увидела тонкий белый шрам, который, беря начало от грудной клетки, огибал узкую талию и следовал вдоль полоски темных волос над поясом его атласных брюк.
Сильвестр медленно скинул туфли и снял носки. Когда он все так же медленно начал расстегивать брюки, у Тео перехватило дыхание. Граф освободился от одежды и повернулся к кровати. На его животе был прочерчен еще один шрам, кончающийся у бедра. Тео уставилась на его восстающую плоть и почувствовала, как в ней шевельнулась тревога.
Но она не могла оторвать глаз от графа. Он был великолепен в своей наготе… великолепен и страшен.
Сильвестр наклонился к ней, поцеловал и проговорил:
– Не надо бояться. Поначалу может быть немного больно, но это быстро пройдет.
Тео только кивнула, не найдя на этот раз слов. После мимолетного колебания она положила руку ему на грудь, чувствуя ровное биение его сердца. Кончиком пальца она провела вдоль шрама, бегущего четкой линией от ребер до бедра. Она собиралась продолжить свои исследования, но внезапно обнаружила, что у нее не хватает смелости. Глянув на Сильвестра, Тео увидела, что он все еще улыбается.
– Не спеши, – мягко проговорил он, отлично понимая ее невольную робость. – Разреши, я освобожу тебя от свадебного наряда.
Упершись коленом в кровать, он ловко снял усыпанную жемчугом ленту, которая удерживала фату, и снял с ее головы белую дымку газа. Волосы Тео были уложены венцом вокруг головы, что придавало ее лицу необыкновенное изящество. Она уже не была растрепанной цыганкой или деревенской девушкой с косами вдоль спины.
Он провел руками по ее шее, груди, животу и проговорил:
– Твоему телу нечего вспомнить, цыганка? Вместо ответа она притворно толкнула его в грудь, и он засмеялся.
– Приподнимись, дорогая, – мягко скомандовал граф, снимая белье с ее бедер.
Тео закусила губу и сделала, как он велел. Но вдруг ее охватил страх перед неизведанным, и она мгновенно забыла, как мечтала об этой минуте. Ей захотелось одеться и убежать из этой комнаты. Человек, который с такой нежностью ласкал ее, все еще оставался незнакомцем, получившим теперь абсолютную власть над ее телом.
Сильвестр почувствовал перемену в Тео, когда ее бедра вдруг напряглись и она словно застыла под его руками. Он недоуменно нахмурился. Он не сделал пока ничего большего, чем в тот вечер у ручья, но тогда она сама была объята дикой страстью.
Сильвестр отнял руки, и Тео тотчас расслабилась.
– В чем дело, Тео? Чего ты боишься?
Тео закрыла глаза и натянула на себя юбку.
– Не капризничай, – с нарочитой строгостью проговорил граф. – Дай мне раздеть тебя.
Сильвестр высился над ней, и его нагота теперь пугала ее. Тео оцепенела. Как она могла ждать этого момента? Как она могла желать, чтобы ею обладали, вторгались в нее? И одновременно то, чего она боялась, более всего было желанным и лишало ее возможности трезво соображать. Однако сейчас Тео была холодна и спокойна, как никогда. Ей не хотелось близости. Ее тело принадлежало только ей.
Но пальцы графа настойчиво расстегивали лиф ее платья, и наконец оно упало к голым ногам Тео. Теперь оставалась только рубашка, но и эту преграду граф устранил столь же успешно.
– Теперь осталось самое трудное, дорогая. Я сделаю все возможное, чтобы тебе не было больно, но будет гораздо лучше, если ты постараешься расслабиться.
Тео хотелось крикнуть ему, чтобы он не смел до нее дотрагиваться, но слова не шли с языка. Она согласилась на брак по большей части из-за своих желаний, но она вышла замуж за Джилбрайта, а только это сейчас и имело значение.
Она лежала, плотно закрыв глаза, и боялась не боли, а обладания.
Поняв, что она не собирается пойти ему навстречу и помочь им обоим, Сильвестр нахмурился:
– Дорогая, я вынужден буду сделать тебе больно, если ты не расслабишься.
– Я не боюсь боли, – проговорила она, глядя ему в глаза и видя в них как желание, так и беспокойство.
– Тогда в чем же дело?
– Я боюсь тебя… боюсь потерять свое тело, – прошептала Тео.
Что ж, ответ честный и вполне в духе Тео. Сильвестр погладил ее по щеке и сказал:
– Ты потеряешь свое тело в моем, но и я растворюсь в твоем. Но это больше чем соитие. Это слияние двух душ, дорогая.
– Но я ведь не останавливаю тебя. Пожалуйста, возьми меня.
Сильвестр кивнул, и Тео чуть не задохнулась от острой боли, но сдержала себя и не закричала. Но прежде чем боль утихла, Сильвестр взорвался оргазмом. Тео ощутила странное облегчение, так как не почувствовала в этом ни насилия, ни тем более потери себя, чего она боялась больше всего.
Сильвестр медленно разъединился с ней и виновато взглянул на Тео:
– Извини, я думал, что ты хочешь, чтобы все быстрее закончилось.
– Но я чувствую какую-то незавершенность, – растерянно проговорила Тео. – Или это не так?
Сильвестр рухнул на постель и облегченно рассмеялся:
– Да, дорогая моя цыганка, все так! Но ты еще получишь все, чего желаешь.
– А нельзя ли повторить прямо сейчас?
– Тебе следует кое-что узнать о мужской физиологии, – смеясь проговорил граф и сел. – Мне нужно время, чтобы восстановиться.
– У меня идет кровь? – Ни этот интимный вопрос, ни осмотр Сильвестра больше не смущали Тео.
– Полежи немного, а когда кровотечение кончится, мы попробуем снова.
Сильвестр лег на спину, положил голову Тео себе на плечо и начал вынимать шпильки, поддерживающие ее косы, сплетенные в сложный узор. Это одновременно и возбуждало, и успокаивало Тео.
У нее удивительный цвет волос, думал граф, проводя по ним пальцами, располагая их у нее на груди, чтобы волосы контрастировали с молочно-белой кожей. Она была так же не похожа на своих сестер физически, как и по темпераменту, хотя у Рози было нечто схожее с ней и в том и в другом.
Сильвестр коснулся ее груди и почувствовал, как затвердели ее соски.
– Ты уже отдохнул? – пробормотала она, уткнувшись ему в плечо.
– А почему ты не хочешь узнать это сама? – предложил он.
– Так? – спросила Тео, скользя рукой вниз по его животу.
– Совершенно верно, – подтвердил Сильвестр, возбуждаясь от ее прикосновения.
На этот раз, когда они вновь занялись любовью, Тео была к этому готова, и в глазах у нее была решимость не упустить ни капли этих ощущений.
Граф нагнулся и поцеловал ее глаза.
– На этот раз не больно?
Тео покачала головой, у нее блестели глаза.
– Наоборот, просто восхитительно. Сильвестр тихо засмеялся и стал действовать более решительно. Когда все завершилось, он спросил:
– Ну, улеглись твои страхи, цыганка?
– Какие страхи? – со смешком переспросила она. – Никаких страхов, но мне ужасно хочется спать.
– Тогда спи.
Граф тоже закрыл глаза и в полудреме продолжал гладить ее волосы.
Тео пошевелилась и проснулась. Сон ее был так легок, что ей казалось, она и не засыпала вовсе. В ее памяти утехи любви были еще настолько живы, словно это произошло всего минуту назад.
Она потянулась и проговорила:
– Я умираю от голода.
– Ты ничего не ела во время приема, – сонно пробормотал Сильвестр. – Насколько я помню, ты была занята подготовкой нападения на мою мать.
– Я не хочу об этом вспоминать, – проговорила Тео, безуспешно пытаясь подавить зевок. – А то мы можем поссориться.
– Неужели? А я-то думал, что все уже уладилось.
– На время, – ответила Тео, сморщив нос. – Ты ведь не можешь мне пообещать, что я не буду с ней больше встречаться, так ведь?
– Да, не могу, – согласился он.
– А всегда ли ты будешь на моей стороне?
– Боюсь, что и этого я не могу тебе обещать. Сильвестр подшучивал над Тео, но она тем не менее нахмурилась.
– Сколько тебе было, когда умер твой отец?
– Три года. А что?
Он очень смутно помнил сэра Джошуа Джилбрайта. Настолько смутно, что все его представления об отце основывались на портрете, который остался в Джилбрайт-Хаус.
– И ты прожил всю жизнь с матерью и старшей сестрой?
Сильвестр покачал головой:
– Нет. Когда мне было пять лет, меня отдали в школу, и я почти не бывал дома. А в десять лет я поступил в Вестминстерский колледж и большую часть года проводил в нем.
– Но почему тебя отправили в школу так рано?
Тео ужаснулась. Пятилетний ребенок еще слишком мал, чтобы отрывать его от семьи.
Сильвестр пожал плечами. Он никогда не задумывался о своем детстве. Это был мир, в котором он существовал со своими школьными друзьями, и никто из них тогда не задавался вопросом, труден ли этот мир и правильно ли устроен. За исключением Нейла Джерарда, который пребывал в те годы в состоянии постоянного страха. Английская общая школа не для робких… не говоря уже о трусах. И снова смутное воспоминание настойчиво постучалось в его сознание. Сильвестр пытался ухватить его, но оно исчезло. Тео с недоумением смотрела на мужа, ожидая ответа.
– Мои попечители были уверены, что мальчик не должен расти без мужского общения. Они считали, что школьная среда предпочтительнее. – Улыбаясь, он убрал локон с ее лба. – Да не беспокойся ты так, цыганка. Я страдал, но в хорошей компании.
– Но все же страдал?
– Наверное, да. – Он опять пожал плечами. – Однако тогда мы на это не смотрели столь трагично.
– Но тебя не били?
– Постоянно, – усмехнувшись, ответил граф.
– И никогда не целовали и не обнимали?
– Боже мой, конечно же, нет!
Тео помрачнела еще больше. Неудивительно, что он так суров. И все же она знала, что под этой строгой, а порой и грозной внешностью таятся тепло, нежность и умение с юмором смотреть на окружающий мир. Надо только знать, как до этого достучаться.
– Все равно это ужасно, – заявила она и тут же перескочила на другую тему: – А не позавтракать ли нам? На кухне масса всякой еды. Я знаю, что там есть крабы под соусом, мусс из лосося и, насколько мне помнится, пирог с крольчатиной.
Тео спустила ноги с постели.
– Я принесу поднос.
– Тео, я не люблю есть в постели!
– Правда? А мне нравится.
– Ну да, потом крошки в простынях, все прилипает к коже.
– Мы потом протрясем простыни. Тео отправилась на поиски халата.
– Мы можем начать с бутылки бургундского 99-го года. Четвертая полка с левой стороны первого подвала в третьем ряду. Принеси, пожалуйста.
Сильвестр поднял бровь.
– Как-нибудь тебе надо будет начертить мне карту этих подвалов, иначе я заблужусь.
– Незачем. Если меня не окажется рядом, тебе поможет Фостер. Он знает подвалы не хуже меня.
Она исчезла за дверью и не видела, как нахмурился Сильвестр. Он не собирается ни в чем ни от кого зависеть. Но свадебная ночь не самый подходящий момент, чтобы обсуждать эту тему.
Во дворе слуга его светлости сидел рядом с быстро пустеющим бочонком эля и беседовал с бродячим коробейником, человеком из Лондона, который был рад встретить равного среди этого неотесанного деревенского мужичья.
– А твой-то хорош, связался черт с младенцем, – заметил коробейник.
– Ну я бы так не сказал, – возразил Генри. – Леди Тео себя в обиду не даст, а поместье знает как свои пять пальцев.
– Но по сравнению с мужем она все же младенец.
– А тебе-то что? – огрызнулся Генри. Замечания незнакомца задевали его чувство преданности графу. Коробейник пожал плечами:
– Да, собственно, ничего. Так в деревне болтают.
– Любят они посплетничать, во всяком случае, большинство из них, – заявил Генри.
– Все говорят о том, что девица – из рода Белмонтов, а его светлость – из другого семейства и между ними какая-то давняя ссора, – не унимался коробейник, нагибаясь, чтобы подставить кружку под кран бочонка. Струйка была совсем слабой, и он, тихо выругавшись, наклонил бочонок.
Генри хмыкнул:
– Ничего об этом не знаю. Кажется, все довольны. Его светлость получил хорошую жену, ее семья осталась в фамильном поместье. Всем хорошо, и все разумно.
– Может быть, и так, – нехотя кивнул незнакомец. – А его светлость любит охоту? Генри пожал плечами:
– Как и все господа, я полагаю. В хорошее утро он не прочь пройтись с ружьем.
– Мне говорили, здесь хорошая утиная охота на Вебстер-Пондз, – задумчиво проговорил коробейник. – Твой-то, наверное, об этом не знает, потому что деревенские берегут эти места для себя. Ну я пойду. Благодарю за компанию.
– Прощай. – Генри протянул незнакомцу руку, не слишком уверенный, что следует это делать, лондонец этот тип или нет. В этом собирателе сплетен было что-то неприятное. Но может быть, его светлость захочет прокатиться в Вебстер-Пондз… когда вдоволь насладится брачным ложем. Чуть улыбнувшись, Генри направился к группе молочниц, которые над чем-то хихикали. Он уже несколько недель присматривался к Бетси, розовощекой девушке, умеренно пышной, чтобы ее мог обхватить один мужчина.
– Идет, идет, – ткнула Бетси под ребро одна из девиц и зашептала: – Я же говорила, что он к тебе неравнодушен, Бетси!
– Да отстань ты, Нелли. – Бетси толкнула подругу локтем, но щеки ее зарделись.
– Не хочешь пройтись, малышка? – подмигнул, подходя, Генри, с удовольствием глядя на ее румянец. – Мы выпьем по стаканчику портера в гостинице.
– Ой, да меня дед убьет! – воскликнула Бетси. – Я не могу туда пойти. Честной девушке неприлично сидеть в пивной.
Глупышка, подумал Генри и чуть насмешливо покачал головой:
– Ну тогда просто пройдемся?
– Иди, иди, Бетси, – подталкивала ее подружка. – Дед не будет против. Мистер Генри настоящий джентльмен и на хорошей должности.
Бетси все еще сомневалась, и Генри уже начал подумывать, не слишком ли далеко он зашел. Но ведь простая прогулка ни к чему не обязывает, а он вовсе не собирался последовать примеру его светлости и вести невесту к алтарю. Во всяком случае, пока.
– Что ж, ладно, – проговорила Бетси, прежде чем он успел отказаться от своего предложения. – Только до деревни и по большой дороге.
Она уверенно взяла его под руку, что заставило Генри расценить ее румянец как притворство. Видимо, эти цветы предместий не так просты, как может показаться.
Пока Генри шагал с Бетси к деревне, мнимый коробейник прогуливался вдоль прудов Вебстер-Пондз. К вечеру утки усаживались на воду или прятались в высокой траве. Место действительно напоминало охотничьи угодья.
С какой стороны человек может подойти сюда из усадьбы? Незнакомец обошел вокруг пруда и решил, что наиболее вероятным будет путь с южной стороны, и стал пробираться через подлесок в поисках мест, где можно было бы поставить капканы.
Когда охотник бредет в утреннем тумане в надежде наполнить ягдташ, он не смотрит под ноги, боясь угодить в капкан, тем более на собственной земле.
Глава 12
—Тео, Тео! Где ты? – Эмили взбежала по лестнице на галерею, где Тео поджидала Сильвестра.
Услышав крик Эмили, она побежала ей навстречу, охваченная тяжелым предчувствием. Сестра была первой, кто посетил их со дня свадьбы. И если она явилась без предупреждения – значит, произошло нечто чрезвычайное.
Выражение лица сестры подтвердило ее догадку. Слезы катились по лицу Эмили, и весь ее вид был далек от обычной элегантности. Эмили была без шляпы, волосы ее растрепались, платье испачкано, туфли в грязи.
– Что случилось? – прокричала Тео с лестницы.
– Эдвард! Эдвард…
– Убит?!
У Тео кровь отхлынула от лица, горло перехватил спазм. Эмили отрицательно покачала головой, но при этом так сильно плакала, что не могла произнести ни слова. Тео схватила ее за плечи и встряхнула.
– Что с ним, Эмили? Ради Бога, скажи наконец!
– Успокойтесь!
Через холл к ним шел Сильвестр. Граф разговаривал с главным садовником, когда мимо них пробежала его свояченица. Вид ее говорил сам за себя, и граф немедленно последовал за ней.
– Спокойнее, – повторил он. – Что случилось?
– Это Эдвард, – ответила Тео, расстроенная так же, как и сестра. – С ним что-то случилось, но Эмили мне не говорит.
– Слезы все равно не помогут, – заявил граф, взял Эмили за руку и проводил в библиотеку. Тео последовала за ними.
Его спокойствие передалось Эмили, она постаралась совладать с собой.
Тео переминалась с ноги на ногу, нетерпеливо ожидая, когда же Эмили успокоится и сможет связно говорить.
– Эдвард ранен, – наконец пробормотала Эмили.
– Насколько серьезно? – спросила Тео, побледнев.
– Рука… ему ампутировали руку, – выдохнула Эмили и рухнула на диван, вновь разразившись рыданиями.
– Нет!
Тео была потрясена. Она попыталась представить себе Эдварда калекой и тут же в ужасе отогнала видение. Эдвард был ей другом, который учил ее фехтованию, с которым они вместе плавали в бухточке, когда были детьми, карабкались по утесам, лазали на деревья в поисках птичьих гнезд и охотились верхом.
Сильвестр подошел к Эмили. Ее рыдания грозили перейти в истерику.
– Эмили!
Граф обнял ее за плечи и повернул к себе лицом. Ее глаза ничего не выражали, рот был открыт в беззвучном крике.
Сильвестр хлопнул Эмили по щеке, и безумие в ее глазах сменилось недоумением, а затем они приобрели осознанное выражение.
– Прошу прощения, Эмили, но вы были на грани истерики.
– Мама тоже всегда так делает, – дрожащим голосом проговорила Тео. – Эмили очень нервная, она ничего не может с собой поделать.
Тео села рядом с сестрой и обняла ее. Сейчас Эмили гораздо больше нуждалась в поддержке, чем она сама, чтобы перенести этот удар.
– Бедняжка, как, должно быть, тебе тяжело! Но когда ты об этом узнала?
– Леди Ферфакс нам сказала. Они получили письмо от командира Эдварда.
Голос Эмили все еще дрожал, но она уже овладела собой.
– Как это случилось? – мягко спросил Сильвестр, подходя к буфету и наливая рюмку наливки. В такой ситуации предпочтительнее что-нибудь покрепче, но он знал вкусы своей невестки.
– Снайпер, – проговорила Эмили, принимая рюмку с благодарной улыбкой. – Он выстрелил Эдварду в плечо. Но почему ему ампутировали руку?
– Чтобы предотвратить заражение крови, – пояснил Сильвестр, наливая шерри себе и Тео. – Ампутация – крайняя мера, Эмили, но она спасает жизнь.
Ему довелось видеть пропитанные кровью столы в госпитальных палатках, корзины, переполненные ампутированными конечностями, мерцающий огонь свечей; хирургов, валящихся с ног от усталости, и слышать крики, полные страдания.
Эти жуткие воспоминания взбудоражили Сильвестра, но голос его был спокоен:
– Французские военные хирурги преуспели значительно больше по сравнению с нашими. Перед каждым сражением они загодя разворачивают госпитальные палатки и готовят целую армию повозок, чтобы вывозить раненых с поля боя. У нас же в армии и сейчас это делается не слишком быстро, поэтому наши военные потери все еще значительно превышают потери французов.
Эдварду Ферфаксу, хотя он, наверное, еще не осознавал этого, крупно повезло, если хирург предпринял эту операцию вовремя.
– О чем еще говорилось в письме? – Тео отпила глоток шерри, стараясь не думать об отпиленных руках, выстрелах и льющейся крови.
Она взглянула на Эмили и поняла, что воображение сестры не простиралось до такого кошмара. Тео пыталась уверить себя, что самое тяжкое для Эдварда уже позади и сейчас нет оснований тревожиться за его жизнь, но не могла справиться с волнением.
– Он едет домой, – проговорила Эмили. – Он, наверное, никогда не сможет больше сражаться.
Даже в самой мрачной трагедии всегда есть капля оптимизма, подумала Тео. Эдвард жив, он скоро будет здесь, в то время как многие остались лежать холодными и забытыми на далекой чужой земле.
– Он справится, – проговорила Тео. – Ты сама знаешь – силы воли ему не занимать.
Сильвестр уселся на краешек стола, слушая, как Тео старается утешить сестру. Он понимал, что значит для молодого человека потерять руку. Эдварду придется многое преодолеть, чтобы не чувствовать себя неполноценным. Выдержит ли он испытание, уготованное судьбой? К сожалению, многие озлобляются, а в проявлениях любви и заботы видят лишь жалость, унижающую чувство собственного достоинства. А это зачастую приводит к губительным последствиям. И если Эмили надеется, что ее нареченный бросится к ней в объятия, словно ничего не случилось, ее ждет горькое разочарование.
Сильвестр неожиданно встрепенулся:
– В каком полку он служил?
– В Седьмом гусарском, – ответила Тео.
– А когда он поступил на службу?
– Год назад.
В Седьмом гусарском полку, возможно, ничего не известно о Третьем драгунском. Эдвард, наверное, и не слыхивал о Вимьере. Его полк не был в составе экспедиционных сил, да и в любом случае Ферфакса еще тогда не было в армии. Если только до него не дошли слухи… Нет, он наверняка ничего не знает о прошлом нынешнего графа Стоунриджа. Даже если он и слышал о происшедшем в Вимьере, то вряд ли свяжет его с мужем Тео. Теперь это была уже старая история, которую затмило множество новых. Он взглянул на Тео, которая сидела, обнимая сестру. Как такая женщина посмотрит на мужа, запятнавшего себя трусостью? Ответ нетрудно было предугадать, и Сильвестр содрогнулся. Он снова и снова доказывал себе, что прошлое не может его преследовать всю жизнь, но тем не менее от души желал, чтобы Эдвард Ферфакс никогда здесь не появлялся.
– Сколько ему потребуется времени, чтобы приехать из Испании, сэр? – спросила Эмили. Голос ее немного окреп, хотя она все еще нервно комкала в руках платок.
Человек, перенесший тяжелейшую операцию и ослабленный большой потерей крови, не сможет передвигаться быстро, если рядом не окажется никого, кто мог бы оказать ему помощь. А путь до побережья, где Эдвард сможет сесть на военный корабль, чрезвычайно труден. Ему придется пересечь всю страну, ища попутные повозки и фургоны.
– Трудно сказать, Эмили. В лучшем случае неделю, а может быть, и месяц.
– Это целая вечность, – пробормотала Тео.
Сверхъестественным образом в голове ее пронеслись те же мысли, что и у Сильвестра. Внутренним взором она прослеживала путь тяжело раненного солдата по дорогам Испании.
– Пойдем, Эмили, я провожу тебя и поговорю с мамой. Она знает?
Эмили покачала головой:
– Ее не было дома, когда приходила леди Ферфакс. Она не хотела говорить в отсутствие мамы, но была так расстроена, что не могла удержаться.
– О, я понимаю леди Ферфакс. – Тео поднялась. – Я не знаю, как долго пробуду там, Стоунридж.
И, ни разу не обернувшись, она повела Эмили вниз.
Сильвестр поднял бровь. После свадьбы Тео стала называть его по имени, но при посторонних брали верх старые привычки. Сильвестр намеревался пойти с ними, но Тео, очевидно, полагала, что все случившееся надо обсудить в женском кругу.
Он ощущал странную пустоту после стольких часов близости, которая объединяла их последние два дня.
– А что у тебя? – внезапно спросила Эмили. Она почти бежала, чтобы поспеть за Тео. Ее собственное будущее, еще сегодня утром казавшееся таким прочным и определенным, в один миг заволокло туманом неизвестности. И этот вырвавшийся у Эмили вопрос был продиктован смятением, царившим в ее душе.
– Я хочу сказать, у вас было… то есть был…
– Это было прекрасно, – проговорила Тео, выводя Эмили из затруднения, так как поняла, что именно сестра хотела узнать.
– Мне кажется, всегда полезно, если кто-то один знает, что к чему.
Тео взяла сестру за руку и убежденно произнесла:
– Ты сама это довольно скоро узнаешь.
– О, бедный Эдвард! – Слезы вновь выступили на глазах Эмили.
– С Эдвардом все будет в порядке, – прервала ее Тео, в самом начале пресекая попытки Эмили жалеть Эдварда, и в первую очередь потому, что самому Эдварду жалость только бы повредила. – А что касается постели, то, уверяю тебя, для этого вовсе не обязательно иметь две руки. Вспомни лорда Нельсона. Отсутствие у него одного глаза и одной руки ничуть не мешало леди Гамильтон.
– Надеюсь, ты не думаешь, что это меня оттолкнет!
– Нет. И Эдвард, я уверена, будет молодцом, а ты ему в этом поможешь.
Тео старалась говорить спокойно и уверенно, чтобы предотвратить возможность новой истерики у Эмили. Тео верила в Эдварда, но ей страстно хотелось быть сейчас рядом с ним, ибо она понимала, чувствовала, знала, как ему тяжело и одиноко там, на чужбине. Когда Эдвард вернется, и сама Тео, и сестры, и мать сделают все, чтобы помочь ему выстоять.
Тео и Эмили вошли в дом. Леди Илинор встретила их в гостиной. Кларисса уже рассказала ей о визите леди Ферфакс. Жаль, что медовый месяц Тео нарушен плохими новостями. Но леди Илинор знала, что поступила бы неверно, если бы утаила от дочери сведения о ее друге.
Как она и ожидала, Тео была бледна, но не плакала. Она поддерживала сестру, готовую упасть в обморок. Леди Илинор увела Эмили в гостиную, усадила на диван, дала нюхательной соли и напоила ячменным отваром, а затем выпроводила Тео из дома.
– Возвращайся к мужу, дорогая. Сейчас ты ничем не поможешь, а я постараюсь привести Эмили в чувство.
– Хорошо, мама. – Тео провела рукой по волосам, откинув челку со лба. Глаза ее затуманились, губы начали подрагивать.
Леди Илинор обняла ее.
– О, мама! – проговорила Тео, и в этих словах прозвучала вся ее скорбь на несправедливость судьбы.
– Поговори с мужем, – предложила леди Илинор. – Он был в армии и знает, как люди справляются с таким несчастьем.
Тео нахмурилась:
– Но он не знает Эдварда. Он, возможно, не знает ничего о том, что чувствует Эдвард.
– Но он захочет узнать, что чувствуешь ты, – веско сказала леди Илинор.
Тео помрачнела еще больше. Стоунридж очень хорошо усваивал науку ведения хозяйства, был настойчив в достижении цели. Свидетельством тому является их брак. Но Тео не представляла себе Сильвестра в роли утешителя. Она может посмеяться вместе с ним, заняться любовью, но ей и в голову не могло прийти поплакать у него на плече. Для этого он был слишком сдержан.
Тео медленно возвращалась в усадьбу. Вероятно, она не права, считая, что Сильвестр не способен понять их огорчения. Раз они муж и жена, все – и радость, и горе – должно быть общим. Но этого не произойдет, если Тео не будет делиться с ним заботами семьи Белмонт. Раз он получил их наследство, то должен стать одним из них. Но как он сможет это сделать, если она не посвятила его в их семейные дела и горести?
Эдвард не станет более близким, чем есть, женившись на Эмили. Ферфаксы и Белмонты жили бок о бок в Дорсетшире уже три поколения. И между ними никогда не было ни соперничества, ни вражды.
Ах, Эдвард! На глазах у нее выступили слезы, и на этот раз Тео их не сдерживала. Она
свернула с дороги и сбежала с холма к каменному мостику.
Сильвестр смотрел на нее из окна библиотеки. Он хотел было последовать за Тео, но передумал. Если она захочет его утешений, то сама придет к нему.
Он снова погрузился в финансовые отчеты за последний год, вникая в каждую мелочь, но не мог сосредоточиться. Бледное лицо Тео вставало перед его внутренним взором. Что же за человек этот Эдвард Ферфакс, чтобы внушить такое чувство женщине, которую, как он знал по себе, очень непросто завоевать?
Сильвестр отбросил перо в сторону и отвернулся от бумаг, пытаясь отогнать неприятные мысли. Нет, это не имеет к нему никакого отношения! Тео любит Эдварда Ферфакса как друга, как близкого родственника. Он будет мужем ее сестры, и ничто в таких отношениях не должно вызывать беспокойства мужа.
Но огонь страсти не вечен! Он однажды погаснет, если не поддерживать горение теплой дружбой и взаимопониманием.
Но ведь он женился совсем по другим соображениям… потому что так пожелал этот хитрый старик! То, что в результате Сильвестр нашел достойного партнера в постели, просто подарок судьбы.
Граф решительно взялся за перо и снова обратился к колонкам цифр, скрупулезно анализируя расходы на строительство жилья для арендаторов. Старый граф не скупился в этом отношении, предполагалось, что новый хозяин последует его примеру. Тео, несомненно, ожидает того же, но Сильвестр находил, что эти расходы были неоправданно большими.
Прошло не меньше часа, прежде чем Тео вернулась. Сильвестр выглянул из окна и увидел, что она приближается к дому. Граф окликнул ее, и Тео, изменив направление, подошла к окну.
Она все еще была бледна, но выглядела спокойной.
– Влезай! – сказал он, наклоняясь, чтобы помочь ей.
Поставив Тео на ноги, граф взял ее за подбородок и слегка поцеловал в губы. Она не противилась его ласке, но и не ответила на нее.
– Как леди Илинор восприняла эту новость? – спросил он.
– Как и всегда, – ответила Тео, пожав плечами. – Она берет на себя самое трудное, никогда не показывая это другим.
Граф кивнул.
– Ну а как насчет нашей дружеской схватки, которую ты предлагала утром?
Тео удивленно посмотрела на него:
– Мне казалось, что тебе не хочется!
– Да, сказать по правде, мне кажется неподходящим заниматься борьбой с собственной женой. Однако почему не попробовать…
Он улыбнулся, но Тео не приняла приглашения.
Сейчас она не была склонна к забавам, а предложение мужа говорило о его бесчувственности.
– В таком случае будем считать, что я тоже потеряла к этому интерес, – проговорила Тео с деланной беззаботностью. – Я собираюсь поехать в деревню и посмотреть, что поделывает бабушка Мортон. Она болеет уже несколько недель, но настолько сварлива, что никто не хочет заботиться о ней. Я отвезу ей немного мятного чая и бутылку рома. У нее значительно улучшается характер, когда она немного выпьет.
Как только за Тео закрылась дверь, Сильвестр вернулся к своим записям. Он делал все, что мог, и если Тео не отвечает на его действия, ему остается только ждать.
Тео ехала в Лалуорт, часто останавливаясь, чтобы ответить на приветствия. Ее поразило, что, с тех пор как она стала графиней Стоунридж, к ней обращались с необычайной почтительностью: женщины приседали в реверансе, мужчины снимали шляпы. Все это было для Тео непривычно: ведь большинство из этих людей знали ее с детства, видели и в царапинах, и с разбитыми коленками, временами частенько и поругивали за различные проделки.
Глаза ее остановились на человеке, сидящем на лавке у таверны. Тео не видела его раньше в деревне. У него была нездоровая, бледная кожа горожанина. Он тоже смотрел на нее с откровенным интересом.
