355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Джеймс Данливи » Лукоеды » Текст книги (страница 1)
Лукоеды
  • Текст добавлен: 9 сентября 2016, 17:43

Текст книги "Лукоеды"


Автор книги: Джеймс Данливи



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Джеймс Патрик Данливи
Лукоеды

Перевел Сергей Артемов
J. P. Donleavy
The Onion Eaters
Copyright © J. P. Donleavy, 1971

1

Холодная морось струйками стекает по окнам на пустынную улицу с магазинчиками. За огромными чугунными воротами зловеще маячит Университет, в окошке привратника в конце улицы, где в массивных галереях банка этим безлюдным субботним днем прячутся какие-то фигуры, слабым желтым маячком горит свет.

Два лебедя с оранжевыми клювами плывут вверх по течению под чугунным пешеходным мостиком, дугой изогнувшимся над стоячей зеленой водой речки. У черной двери, к которой ведут три каменные ступеньки, я, худощавый мужчина в сером пальто, оглядываю набережную с востока на запад. Затем перевожу взгляд на крыши, покрытые шифером, и трубы, попыхивающие дымом над городом, по которым пробегает луч солнечного света, чтобы, сверкнув, снова исчезнуть.

Толкнув, открываю дверь. Прохожу по темному коридору и стучу под табличкой. Спрашиваю. Лицо мокрое, пальцы ног и рук холодные. Перчатки не спасают от влажности. Девушка в пурпурной шляпке, широко и радостно улыбаясь, смотрит на меня из-за высокой стойки.

– Вы господин Клементин?

– Да.

– Г-н Торн ждет вас. Прошу за мной. Вверх по лестнице.

У нее мощные розоватые ноги все в синих прыщиках. Она открывает дверь. Из темного холла в еще более темную комнату. Пол уставлен связанными в кипы делами. Стол завален бумагами. Вдоль стен тянутся полки с книгами под стеклом. У окна на подставке чучело совы. И нужный мне человек: пряди светлых волос зачесаны назад, на лбу капельки пота. Слегка раскрасневшиеся щеки растянуты в улыбке. Он поворачивает голову и смотрит на серый поздний день за окном.

– Г-н Клементин, Клейтон Кло Кливер Клементин, не так ли?

– Да.

– Знаменитая семья. Элегантная и уникальная. Если не больше. Прямые потомки по мужской линии Клементина Три Железы. Прошу вас садитесь. На любую кипу. В такой спокойный субботний день тянет на размышления, задумался и я, без излишнего любопытства, естественно. То, что данная медицинская редкость, три яйца у одного мужчины, полностью задокументирована, мне известно, но меня интересует другое, можно ли унаследовать такое невероятно излишество. О, Боже, мисс Джонс, прошу вас идите, г-н Клементин и я долго не задержимся и вы все закроете.

– Хорошо, г-н Торн.

– Простите меня, г-н Клементин, ужасная оплошность. Но не огорчайтесь. Даже если она и начнет болтать про это по городу каждой из своих подружек, то ей, конечно, никто не поверит. А теперь, между нами. Что насчет этого. Есть хоть толика правды в этом слухе про мошонку, если можно так сказать. Прошу, присаживайтесь. На делах с гражданскими правонарушениями вам, пожалуй, будет удобнее, чем на ответчиках. Надеюсь, вы понимаете, трудно сдержать любопытство. Меня оно гложет уже несколько месяцев. Вряд ли удивишься, если у человека одно, или, не дай Бог, вообще нет, но вот скольких вы встретите после дождичка во вторник да еще и с одним добавочным. Да, кстати, а с тремя удобно?

– Простите?

– Да, да, конечно, знаете, невозможно сдержать любопытство по поводу таких вещей. Так, а теперь, где наши бумаги. Я их откладывал. Как раз перед вашим приходом. Можно попросить вас встать, г-н Клементин, прошу извинить меня, если вы на них сидите. Так, чтобы убедиться. Действительно верно. В целости и сохранности, полагаю. Три драгоценных камня от Бога в вашем механизме и все тут. Для вас сейчас самое время вступить в права того, что оставила ваша двоюродная бабушка. Сама по себе примечательное создание. Ей сейчас должно быть почти девяносто. В данный момент, полагаю, она проживает в отеле на другом континенте на полпути своего зарубежного круиза.

– Да.

– Так, так. Вот ящичек с ключами, который мы согласно распоряжениям должны передать вам. Обескураживающее предложение, если можно так сказать. Нажмите одновременно на эти две кнопочки. Он откроется. Большой ключ от главных ворот. Говорят, этим ключом ваша пра-пра-прабабушка прибила насильника. Ничего удивительного, если тебе этим приложат по тыковке. Другие ключи разложены в алфавитном порядке сверху до низу, всего шесть лотков. Некоторые отсутствуют. Но они, кажется, от второстепенных комнат. Теперь вы обладатель Кладбищенского Замка и некоторых земель вокруг.

– Спасибо.

– А теперь, у меня, как у адвоката по брачно-семейным делам, есть вопрос касательно вашего добавочного элемента, а именно, это экстро, которым вы обладаете, никогда не вводило в смущение особ противоположного пола.

– Да, когда начинают считать, им становится не по себе,.

– Верю, верю. Ну, а теперь абсолютно откровенно, не приводит ли ваше экстро время от времени к необузданным склонностям. Считаю, что это чертовски приятно иметь на одно больше по сравнению с нормативом. Чтобы держаться на плаву, так сказать, в море порочности. Да-да, Бог к аристократам очень милостив. Так, а теперь последний вопрос, который я чуть не упустил. Вам следует забрать собаку на станции. Рядом с таможней. С поклоном от вашей тетушки.

– Спасибо.

– Рад, г-н Клементин, слышать, что три для вас не куча.

Клейтон Клементин снова выходит в морось, ища ответы на заковыристые вопросы. А перед ним встает умиротворяющее и такое бессмысленное видение, что даже не верится. Но как приятно знать.

 
Что эта
Тройка
Висит
Свободно
В бесконечности
Белых ягодиц
 

2

Вверх по каменным ступенькам станции. Между двумя белыми шарами на фонарных столбах. В это высокое серое гранитное сооружение. Затхлые широкие коридоры под стропилами крыши. Клейтон Клементин останавливается у стойки и открывает люк, ведущий на платформу. Группа носильщиков и обслуживающего персонала вьется над чем-то огромным и серым на полке.

– Извините.

– Чем могу служит, сэр?

– Я ищу собаку.

– Ага. А вы ее узнаете, если увидите?

– Не уверен. Просто собака.

– Вы можете забивать по теленку в день?

– Простите, не понял.

– Если та собака, которую вы ищете, у нас, то вам придется делать, по крайней мере, именно это, чтобы прокормить ее. Ходить он не может, но жрет дай Боже, у него между последними коренными пройдет ваша ладонь, туфель или рука по самый локоть.

– Это он?

– Точно.

– Привет гав-гав. Приличный песик. Иди ко мне. Сюда, собачка.

– Бесполезно. Он не встанет и не пойдет. Нам вчетвером пришлось стаскивать его с поезда, пока он вовсю слизывал выражения с наших лиц. После этого он как конфетки заглотил вставные челюсти станционного смотрителя, обе полностью, как верхнюю, так и заднюю.

Клементин энергично вдохнул и наклонился, чтобы заглянуть через стойку. Улыбающиеся носильщики чуть расступились, чтобы показать эту огромную серую кудлатую псину, которая, поколачивая длинным хвостом о полку, дружелюбно уставилась на него карими газами.

– Привет, собачка. Гав-гав. Тяв-тяв. Будем звать тебя Элмер. Не против?

Четверо носильщиков, снесли, помахивающего хвостом, Элмера вниз по ступенькам главного входа станции и поместили в кеб. Мимо магазинов, пабов, кинотеатров и далее на выезд через мост. Гав-гав, высунув свой огромный черный нос в окно, принимал к сведению город.

Клементин проследовал в уютное купе за Элмером, в десять рук втащенного на поезд. Огромная псина распласталась сразу на трех метрах. Двое попутчиков, благодушно и на распев называя друг друга ма и па, открыли дверь и заглянули в купе. И тут же отпрянули назад на руки полностью загруженного носильщика.

– Вот те на, папочка, а эта тварь, то живая.

Паровоз, дернувшись и звякнув, дал гудок и с перестуком покатился по рельсам. Мы едем с ним одни. Вот он сидит, свесив огромные лапищи с края сиденья. Такие серые и мягкие. А глаза у гав-гав такие доверчивые. Вскоре он начнет ходить, потом скакать галопом, а затем и рысью. А пока он только ест, чтобы набраться для сил. А мне следует набраться терпения. Ага, ему нравиться лизать мои развязанные шнурки. Ну, мы поладим. Он будет охранять наше уединение. Мне это нравится.

В ночи мелькают незнакомые плоскогорья. В окнах коттеджей горят слабые огни. Одинокие станции и голоса в темноте. Разгружают товары из метрополии. На платформах грохочут железные колеса. Мне сказали, чтобы я предупредил машиниста остановиться утром на Замковом Перекрестке.

На рассвете, приоткрыв один глаз, вижу, что он уже не спит, постукивает хвостом об окно и улыбается мне. Поезд с ревом и грохотом мчится. Сквозь темный туннель. Снова светло. А дальше море. Боже, мы едем по мосту. Который раскачивается. Высоко над серебристым потоком внизу между скалами. Небольшие поля, окруженные каменными заборами. Песчаная бухта и небольшая багровая сопка. Поезд замедляет ход. И останавливается. Рядом с ровной площадкой. На ней дежурный с зеленым флажком в одной руке и с большим кольцом в другой.

– Это Замковый Перекресток?

– Он самый, сэр.

– Но здесь же ничего нет, даже дороги.

– Ну, я бы так не сказал. Как раз по ту сторону пути и проходит эта дорога. И довольно известная, по ней кто-нибудь на неделе да и пройдет. Так что не беспокойтесь, сэр.

– Кто-нибудь поможет мне с багажом и вот этой животиной, которая иначе не сойдет.

– А сейчас мы с машинистом и Мико из багажного вагона поможем вам с этим зверем и сумками.

Дежурный, машинист и Мико все втроем вытягивают и тащат Элмера, отворачивая головы от его длинного языка. Размещают его на песке, где он укладывает свою огромную голову между лапами и испускает долгий удовлетворенный вздох.

Этим утром под небом влажных клубящихся облаков дули запашистые ветра. Клементин со своим верным Элмером стоял среди своих вещей. Раздался гудок, паровоз выпустил облако пара, дежурный махнул и улыбнулся. Мелькнувший в последнем вагоне Мико поднял вверх большой палец. Маленький поезд убегал по рельсам между голых бурых холмов.

В белом тумане вздымаются багровые сопки. Падают редкие капли. Элмер сидит на задних лапах. В серой дали, уходящей на запад, дождь широкими полосами проносится над полями, покрытыми тусклым вереском. Идет в нашу сторону. Чтобы промочить тишину и пустоту. От которых так и хочется спрятаться. В материнском лоне между двумя большими ляжками, чтобы было тепло и уютно.

Элмер слизывает влагу со своего носа. Придет время и он встанет на все четыре лапы, уши торчком, а не так как сейчас, опущенные. Господи, куда же идти. На карте извилистая дорога. Вот здесь замок и стены, разрушенная церковь, кладбище. Границы Кладбищенского поместья. Утесы, море и изобаты. Слышны странные отдаленные шумы, дрожит земля. Прошлой ночью Элмер провонял все купе. Так что этим утром я весь в одеколоне. Иду вперед, слабо соображая, что у меня есть топорик, спички, оловянная кружка и выложенная слоновой костью шкатулка с зубными щетками. И вытянутые как у носорога на заднице штаны.

Клементин приказывает Элмеру сидеть. Но только он отходит на несколько ярдов, как собачка пытается встать, чтобы тут же безрадостно рухнуть обратно на черный кожаный саквояж. Каменистая дорога спускается вниз между громоздкими стенами из гранитных валунов. Густой зимний лес над замшелым подлеском, пускающим свежую зелень, темнеет, уходя вдаль за сень холмов. Крутая аллея между заборами. Ворота с предупреждающим знаком. Земля Отравлена.

Звук колес. Из-за поворота, огибающем высокую сосну, появляется запряженная ослом тележка с высоким бортами, в которой стоит, покачиваясь, мальчик. Отскакиваю в сторону, чтобы пропустить с грохотом несущееся средство передвижения. Но упускать это устройства на колесах не следует, надо попросить помощи. На мальчике вконец истрепанные брюки, которые когда-то были частью утреннего костюма. Ушли у осла подрагивают и, о чудо, его темноватая интимная часть начинает вроде бы, покачиваясь, выдвигаться. Удивительно, как могут нарастать эмоции при такой холодной и неприветливой погоде.

– Извини, но не мог бы ты мне помочь. Я оказался в затруднительном положении. Там на дороге. С багажом и собачьим другом.

Качнувшись, тележка со скрипом останавливается. Мальчик осаживает осла, который поворачивает голову, чтобы сорвать немного травы. Уставившись на Клементина, мальчик качает головой вверх, вниз.

– Поможешь мне? Что молчишь? Ты, что, немтырь? Я имею ввиду, ты, что не можешь говорить? Вон там, на перекрестке. Я заплачу тебе, если довезешь меня до места под названием Кладбищенский замок, он отмечен вот тут на карте.

Мальчик с силой хлещет ивовой веткой осла по заднице и тот, подняв голову, рысью пускается вверх по холму. Мальчик бросает взгляд назад через плечо. Как будто у Клементина остались силы, чтобы пуститься вдогонку, стащить его с тележки и надавать сапогами по ребрам, сопровождая удары проклятиями. Больше так неосторожно упоминать Кладбищенский замок не следует.

Клементин снова устало тащится вверх по каменистой аллее обратно к перекрестку. Элмер сидит, из уголков его рта свисает шелковый галстук. В боку кожаного саквояжа зияет огромная дыра. Повсюду разбросаны зубные щетки. Все разных цветов и на каждой аккуратно указаны время и день недели.

Вот эта, вся изжеванная, помечена Вторник Утро. А эта Понедельник Полдень. О, Господи, он и ключи сожрал. Почти все. За исключением того, что от передней двери. Который, слава Богу, не влезет в его бездонную глотку.

Клементин поднимает глаза от внезапного смеха. Раздающегося посреди голого ландшафта. Вон там какое-то движение. За валуном в нескольких ярдах отсюда. Где клубится туман. Сделай так – опусти голову вниз и покопайся в разбросанных остатках дорожных вещей. А теперь внезапно подними взгляд. Ага. Вот. Что-то за скалой. Высовывается серая потрепанная шляпа. От хорошего шляпного мастера, если не ошибаюсь. О, как давно я не просыпался в сухом гостиничном номере. О, небеса, умоляю, прекратите этот дождь. Боже милостивый, ниспошли пыль, а также финики с песком и прочими засохшими от жары причиндалами.

– Я могу вам помочь, сэр?

Клементин испуганно вскакивает от голоса, раздавшегося прямо у него за спиной. Мужчина, облаченный в элегантный синий костюм в тонкую полоску, обшлага брюк которого лохмотьями висят над парой заляпанных грязью коротких гетр. Бурая вся пропитанная потом мягкая шляпа, с опущенных полей которой спереди и сзади ему на голову капает дождь.

– Святой Христос.

– Он такой.

– Боже, я хотел сказать, добрый день

– Добрый день и вам, у нас тут немного влажно.

– Это точно.

– Вы ждете поезд? Он будет здесь только завтра в полдень.

– Я с него только что сошел.

– Тогда, милости просим.

– Спасибо.

– Вы сюда надолго?

– Думаю, что нет. Полагаю, я действительно жду поезда.

– О, мудро. Здесь, кроме пары овец и стада диких коз никто больше и не живет.

– Кажется, вон там, за той скалой, я что-то видел.

– То был Кларенс.

– Да?

– Да.

– А кто это Кларенс?

– Ну, по правде говоря, сейчас вряд ли кто знает, кто такой Кларенс. За исключением его существования. Живет там, за горами. В домике без окон, обращенном к морю. Ни с кем не говорит, сколько его тут помнят. Время от времени появляется на людях, вот как сейчас, чтобы посмотреть, что творится в мире. Конечно, его заинтересовало и ваше появление. Теперь будет держаться поблизости, передвигаясь вдоль оград и время от времени выглядывая, чтобы взглянуть на вас. Из-за ужасного одиночества здешних мест, он может оказаться хоть каким-то утешением. Не многим придет в голову ехать этим путем, если можно выбрать другой.

– Почему?

– Из-за старого замка. Годы дурной славы тянутся за ним и поместьем на мили вокруг.

– Какой дурной славы?

– Длинный перечень бесчеловечных, леденящих кровь тайных интриг и непристойного идолопоклонства. Сплошное оскорбление для ушей незнакомца. Как-то в замке потерялась бедная девушка. Нашли ее только на следующий день почти седую и парализованную, не могла двигаться. Если вздумаете направиться в том направлении, держитесь от этого места подальше. Мимо не пройдете. На той стороне холма, если идти вон туда, запятнанные кровью темницы, туннели, ведущие неизвестно куда. Построил все это Клементин Три Железы. Он имел по десять женщин за ночь. Боюсь, во всех этих примитивных зверствах участвовал и он.

– Спасибо. Вы очень помогли.

– Не за что. Я живу в четырех милях отсюда, вот по этой дороге, первый дом по ходу. Будете в наших местах, милости просим, заходите. В свободное время я антиквар. И смотрю у вас интересная экипировка. Это животное, что с вами, осмелюсь сказать, смогло бы увести на своей спине большую ее часть, да и вас в придачу.

– У него сегодня выходной.

– Неужели. Ну, что ж, если вы собрались идти, то сейчас в вашем направлении отправляется и Тим. Вы услышите топот его сапог на дороге. Ростом он с добрых два метра и может забрать вас, вашего зверя и все остальное и доставить в полной сохранности. Слышите. Это он.

Из тумана выплывает темная тень. Шествуя странной походкой посреди дороги. Как огромные ветви дерева свисают, раскачиваясь, его руки. С каждым шагом как бы проносит себя сквозь морось. Чуть ниже колен свисают брюки, рукава пиджака едва прикрывают локти. На огромных плечах крошечная головка.

– Эй, Тим, можно тебя на минутку. Тут джентльмену нужно помочь с его вещами.

Тим разворачивается как корабль в море. Направляется к Клементину и Элмеру, который ворчит, но помахивает хвостом. Тим кивает, его глаза прикрыты веками. Ощупав руками землю вокруг, он поднимает кожаные саквояжи и засовывает их себе подмышку. Широким взмахом поднимает Элмера, который, устроившись на его плече, и лижет ему нос.

– А теперь, сэр, вам нужно лишь идти вперед, куда вам надо, а Тим последует за вами. Глаз он никогда не открывает, да и не говорит. Экономит эти способности на момент, когда откажут другие. Удачи и храни вас Господь.

Клементин взмахом руки благодарит. И уходит в туман. За ним следует Тим. Уже седой. Вряд ли от страха. Предок имел по десять куколок за ночь. Можно восстановить эту великую традицию. Если найти с десяток при такой исключительной обездоленности. Придется немало поработать, чтобы набрать такое количество для одной ночи. При постоянной практике и постепенном увеличении, если поддерживать его с помощью лосьонов в нежном, длинном и гибком состоянии, кто знает, можно и попробовать пуститься во все тяжкие. В одном из туннелей.

За крутым поворотом дороги, из кустов слышится хрюканье. Выходит огромная розовая свинья. И пристраивается сзади процессии. Следующей между кустов ежевики, нависающих над дорогой. Сужающейся и уходящей на подъем. Странное давящее одиночество таится среди этих высоких оград. Меж которых все гуськом следуют за ведущим по направлению к замку с призраками.

Маленькая группа пробирается вдоль высокой каменной стены с замшелыми контрфорсами, серым, зеленым и желтым лишайником на скалистом граните. Над головами каркает огромная черная птица, ее крылья, хлопая, рассекают мглистую морось. Что там в арьергарде. Шерсть на спине Элмера встает дыбом. Первый признак того, что собака готова действовать.

Огромные решетчатые ворота. Вделаны в высокую стену. Клементин тянет за цепь. Пока он ее снимает, с нее в траву сыпется ржавая окалина. Откроем и войдем в эту мрачную среду. А какие планы строил, чтобы пожить модерновой жизнью. Нажал на кнопку, чик-чирик и получил, что хочешь.

Огромные ворота со скрипом открываются. На тяжелых прутьях облупившаяся зеленая краска. Вся в выбоинах дорога. Впереди зубчатые стены с бойницами. И дверь из дуба, если не ошибаюсь. Укрывшись за которой, я должен обрести свое продрогшее мокрое «я». Вместе с Элмером, Тимом и этим прекрасным дружелюбным толстяком. Тот, что самый последний. И, конечно, свинья. Назовем ее Фред. Под бастионами, с которых во всю капает, Клементин поворачивает в замке огромный ключ и Тим, приложившись огромной белой рукой к двери, распахивает ее. И мы оказываемся посреди пещерообразного зала, выложенного черно-белой плиткой. Каменная лестница с четырьмя пролетами уходит вверх к световому люку в высоком потолке. Темнеют портреты торжественных лиц, древние орудия войны, дротики, дубинки, мечи, щиты и доспехи.

 
И
Сильный,
Пробирающий до костей
Холод.
 

3

День с ужасающей быстротой перешел в ночь. Свинья Фред, кажется, уже в замке был. И я последовал за ним. Тот, хрюкая, взбирался по лестнице, заглядывая по пути в бойницы, спальни и туалеты. Пока где-то на третьем этаже, промчавшись по залу, не исчез из виду.

Я стоял и с некой тревогой вслушивался, как огромные черные сапоги Тима сходят по гранитным ступенькам и удаляются по каменистой дороге. Меня охватила дрожь. Я стоял в темной библиотеке и пытался зажечь свечу. С такой надеждой на каминной полке. Но пламя каждой спички странно тускнело и гасло. С моих губ сорвался и улетел к потолку нервный всхлип. Уверен, я в этом доме не единственная душа.

Слабое свечение между шторами на западной стороне. Они закрывают огромное окно из красно-зеленого витража. Комоды полные подносов с камнями. Огромное количество выдвижных ящиков, заполненных птичьими яйцами. Заплесневелые книги, переплеты которых держатся лишь на ниточках, полка на полке. Огромный стол, заваленный рулонами карт, кипами покрытых плесенью бумаг. На нем, пожалуй, можно и станцевать в надежде на повышение гибкости этого сустава. Или безопаснее и быстрее открыть шторы. Широко.

Клейтон Клементин потянулся и взял между пальцами шнур с кисточками. Дернул. Стена из плотной малинового цвета ткани рухнула вниз вместе с длинной тяжелой медной гардиной. Ткань обвивает Клементина, который отчаянно с ней борется, пока не падает без сознания на пол от удара гардины.

Пошатываясь, Клементин идет к двери в большой зал, нащупывая путь, выставленными вперед руками. Оставляя за собой след от отлетевшей штукатурки. С его вытянутых рук соскальзывают остатки штор. Перед ним клубами катится пыль. Элмер, пять с половиной футов длиной, не считая хвоста, подняв уши торчком, встает, тихо рыча, на все четыре лапы. За сегодняшний день это первый смех.

Большая гав-гав помахивает хвостом. Прыгает, чтобы лизнуть меня в лицо. С облегчением, что я не призрак. Мы оба можем поплакать. Не стыдясь и без свидетелей. А позже поискать место, где поспать. В бесконечно затхлом воздухе и одиночестве. Какой бы ставень я не открыл, выпадает куча дохлых мух. Можно сердито скакать по кругу, колотя себя кулаками по башке. И, если повезет, вырубить себя снова. На ночь.

Скрип половиц и пружины двери. Клементин поворачивается. И видит, как под лестницей открывается дверь. Из-под фартука с горящей свечой выглядывает нога в ливрее. Носок с дырками. За ней появляются другие ноги и носки. Передо мной выстраиваются пять человек. В ровную шеренгу удивления. И странно, но в глаза лезет. Огромный чертополох, выросший прямо у нижней ступеньки лестницы.

– Гм, сэр.

Три женщины, мальчик и мужчина. Последний, откашлявшись, делает шаг вперед. Склонив голову в одну сторону. Скрестив самые огромные руки, которые я когда-либо видел, на ширинке. Чуть ниже черного парчового жилета. Маленькие глазки, монокль. На кончике крючковатого носа висит капля.

– Гм, извините, сэр. Добро пожаловать. Мы, конечно, прибрались бы, но нас никто не известил о вашем прибытии, сэр. Разрешите представить вам мисс Овари, повариха, Ина, горничная по верхнему этажу, Имельда по нижнему, и Оскар, мальчик-слуга. Я – лакей. Но до этого был дворецким. А это ключи от винных погребов, сэр.

– Ништяк!

– Что не так, сэр?

– Я имею ввиду здорово, здорово.

– О да, конечно, сэр.

– А кто вас нанимал?

– Видите ли, сэр. Мы всегда были при месте, если можно так выразиться. И все это время мы ждем вашего приезда. Каждое Рождество накрываем стол. Мисс Овари, не отходит от плиты, крутится на кухне. Слугу Оскара выучил я. Ина и Имельда – начинающие горничные. С тех пор как хозяйка уехала, а другие важные леди здесь больше не живут, тут особо делать нечего. Храни ее Господь. Мы тем временем кое-что приводим в порядок, ворота держим закрытыми, а злоумышленников в безвыходном положении, вы меня понимаете, сэр.

– Боюсь, я просто никого не смогу держать на службе.

– О, погодите, сэр, а кто говорил о найме, зарплате и тому подобном. Мы довольствуемся крышей над головой и той едой, что нам перепадает. Вот когда вам нежданно повезет, тогда об этом и поговорим.

– Как вас зовут?

– Персиваль, сэр. Я чуть прихрамываю на левую ногу, но посмотрите, как я отплясываю джигу. Эй, вы там, старые ноги, давайте. Ла ди ди де-да. Если надо я и по радуге пройдусь степом. Вы теперь поверите, что у меня с этой конечностью что-то не в порядке? А?

– Нет, конечно.

– Так что, сэр, не беспокойтесь. Все заботы я беру на себя. Прекрасное животное. Она из рода лошадиных?

– Он -Элмер. Собака.

– Что вы говорите! А я то думал, что он представитель травоядных. Добро пожаловать, Элмер. Косточки для тебя найдутся. Придется позаботиться о его пропитании. Вы будете жить в Королевской комнате, сэр?

– А где это?

– Это октогональная комната в конце юго-западного крыла. Традиционно, хозяин дома располагается там. Прекрасная комната с видом на море. Я отнесу сумки туда и приберу там немного. Мисс Овари приготовит вашей милости кое-что перекусить. Вы будете молиться сегодня вечером, сэр?

– Возможно.

– Ина, приберите в часовне и зажгите свечи к молитве. А теперь, сэр, я вижу, что с вами случилось кое-что неблагоприятное. В библиотеке, если я не ошибаюсь.

– Не ошибаетесь.

– Я приготовлю смену одежды в момент.

Персиваль тихо хлопнул в ладони. Три леди вежливо присели, а Оскар кивнул головой. На чем и закончилась эта маленькая конфронтация отдающих эхом голосов при свете свечей. Дверь под лестнице, скрипнув, закрылась. Из многочисленных ближних и дальних щелей и проемов едва слышно донесся тяжелый, длинный и жалобный вздох. После чего следует сильный грохот.

– Что это?

– А, так это вода, сэр.

– Какая вода?

– Морская, что во время приливов доходит по туннелям до темниц. И поднимает такой ветер. В штормовую ночь там грохот как на войне. Вскоре, сэр, вам захочется разной скотинки. Для поедания травы, на которую нет управы. Великан Тим – нужный вам человек, он умеет обращаться со скотиной. Я сам держал небольшой огород и кое-что понимаю в скотоводстве. В свое время мы провели сюда электричество. Но оно постоянно коротило. Я как-то вылил ведро воды на задымивший провод, чтобы он не вспыхнул, так меня так шарахнуло, что я летел через всю комнату. Свеча – самый верный ваш слуга. Прошу, сэр, возьмите вот эту, чтобы посветить себе.

Ушел Персиваль. Пришел Элмер. Пошли со мной, вырвем этот чертополох, чтоб он пропал, с его бледно-зелеными ужасными колючками. Забыл спросить у Персиваля, как пройти в Королевскую комнату. Как тебе это нравится. Персонал. Выбегает из-под лестницы. С музыкальными инструментами мы могли бы организовать концерт, не сходя с места. Может даже поехать за границу, чтобы немного подзаработать как танцевальный оркестр на лучших морских курортах. Вместо того, чтобы вместе медленно умирать от голода. В этом колоссе.

Клементин освобождает немного места на огромном столе в библиотеке. Записывает имена на волглом листке. Для сведения. Чтобы разделить нежданное богатство, когда оно привалит. В виде падающей штукатурки, стропил, гобеленов и штор. По крайней мере, ты не один с этими вздохами и содроганиями. Замри, но не умирай от страха. Среди растительности прущей из-под пола. А в этом ящичке кучка хорошеньких, на вид ядовитых грибочков. Растут себе среди карт и гроссбухов.

– Извините ваша милость. Ванна готова.

– О, господи, ну и напугали вы меня, Персиваль. Как вы сюда попали?

– По проходу из кладовой, сэр.

– На будущее, пока я не привыкну к этому месту, прошу подходить ко мне спереди.

– Хорошо, сэр. А теперь, если вы последуете за мной, я проведу вас в ваши покои.

Клементин последовал. Таща за собой шатающегося Элмера в мерцающем свете свечи вверх по лестнице большого зала. Через дверь и далее по длинному коридору. Повернули вправо вверх по лестнице. Через другой зал, минуя двери, плесень на краске, полки, забитые книгами. Через узкий вход и вверх по винтовой каменной лестнице.

– Теперь сюда, сэр, в так называемую гробовую комнату.

– Боже, это гроб.

– Он самый.

– Он пустой?

– Пока да, сэр.

Высокая, покрытая гобеленами кровать. Под сводчатым потолком. Перед зеркалом горят свечи. Над медной ванной посреди комнаты поднимается пар. Элмер делает несколько глотков. Разложен умилительный прикид. Потрепанное кимоно. Мой лиловый смокинг, единственный из моих вещей, который попадает в тон с этим домом. Не то, что мои носки с дырками спереди и на пятках. Конечно, когда придет лето, я одену бандаж и теннисные шорты и запущу пару теннисных мячей с зубчатой стены.

– Прошу, сэр. Вам сразу станет лучше, когда примите горячую ванну и обсохните перед огнем. Для вашего удобства я принес из оранжереи кувшин с водой. Удобен для споласкивания.

– Прекрасно.

– Пустяки. Не стоит. Теперь, даже если против вас восстанет весь мир, вам не о чем беспокоиться. Вот эта цепь и шкив опустят железную дверь, толстую с ваш кулак.

– А она случайно не запрет меня здесь навсегда?

– Ни в коем случае. Упритесь в нее спиной и она через полчаса поднимется.

– Персиваль, вы должно быть очень много знаете из истории замка.

– О, лишь только то, что сам услышал то там, то здесь. Я вырос вдалеке отсюда, по ту сторону гор. А сейчас только и рассказывают о шокирующих скандалах, приписываемых замку в течение веков. Якобы Клементин Три Железы самолично обезглавил шестьдесят предателей вот в этой самой камере. Плаха – там, позади гробовой комнаты. Довольно толстая колода из боярышника. Обхватить ее можно было только обеими руками. Кровищи, наверно, было ужас.

– О, Боже.

– Что случилось?

– Видите ли, Персиваль, мне что-то не по себе. Я имею ввиду, я тут впервые.

– Ну, сегодня вы будете спать, как ребенок. Так, что я хотел вам рассказать? Кровать там.

– Пожалуйста. Не рассказывайте. Может утром. Да и утром я вряд ли захочу это услышать.

– Очень хорошо, сэр.

– Мыло есть?

– Мыло? А, мыло. Теперь еще и мыло. Дайте, подумать. Мыло. Видите ли, сэр, боюсь, что в последнее время им здесь вряд ли много пользовались.

– У вас нет мыла?

– Ну, я бы так не сказал. Дело в том, что между вашей просьбой о мыле и тем фактом, что его у меня под рукой может и не оказаться, возможно пройдет определенный период времени, что причинит неудобство, если только вы, сэр, тут же не убедите себя, что оно вам совсем и не нужно.

– Не понял?

– Извините, сэр. По моему, у главного входа кто-то есть. Внизу во дворе звонит большой колокольчик. Я мигом.

Какое ощущение блаженства души и тела дает вода. Лежу и отмакаю. В комнате для экзекуций. А предок то ни с кем не церемонился. Вот и плаха здесь, как доказательство. Всего лишь два месяца назад я сошел с корабля по трапу на морской трамвайчик, который, преодолевая отлив, доставил меня к городу церковных шпилей и выкрашенных в яркие краски домов вдоль речной набережной. И впервые увидел эту страну. Чуть всплакнул, оглянувшись на черный корпус корабля, на котором познакомился с некоторыми из малочисленных незнакомок. С которыми нас помотало по холодному океану в самой жопе урагана.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю