355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Джеймс Хедли Чейз » Это не мое дело » Текст книги (страница 1)
Это не мое дело
  • Текст добавлен: 9 сентября 2016, 17:13

Текст книги "Это не мое дело"


Автор книги: Джеймс Хедли Чейз



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Джеймс Хедли Чейз
Это не мое дело

Глава 1

Меня зовут Стив Хармас, я корреспондент нью-йоркской армейской газеты «Горн». С 1940 по 1945 гг. я вместе с моими коллегами жил в Лондоне в отеле «Савой» и оттуда рассказывал американским читателям о ходе войны в Европе. После того как с немцами было покончено, я решил, что уже достаточно настрадался от войны, и отправился в обратный путь в Америку, заранее радуясь тому, что вскоре вновь смогу увидеть бифштексы весом в килограмм.

Несколько месяцев спустя мне предложили написать серию статей о послевоенной Англии, но я не слишком обрадовался такому поручению. В то время в Англии было совсем плохо с виски. Но вместе с тем меня радовала перспектива вновь увидеться с моей приятельницей Неттой Скотт, жившей в Лондоне во время моего пребывания там. Не подумайте ничего особенного относительно наших взаимоотношений. Я не был влюблен в нее, но был весьма благодарен за те хорошие минуты, которые провел в ее компании. Что ни говори, но как иностранец я чувствовал себя потерянным в чужой стране. Конечно, мне не помешало бы выразить ей свою благодарность.

Когда я приехал в редакцию, я еще не решил окончательно, стоит ли мне ехать в Англию. И вот, сидя за столом, я случайно прочитал в спортивной рубрике, что одна из лошадей, участвовавшая в бегах, носит имя Нетта. Она должна была стартовать в одном из последних забегов и считалась аутсайдером. Шанс на выигрыш был весьма невелик, но я все же поставил на нее. Пятьсот долларов – приличные деньги, и я с бьющимся сердцем стал ожидать результатов забега. Вопреки всем прогнозам, моя лошадь пришла первой, и я тут же решил, что обязательно разделю с Неттой выигрыш в пять тысяч долларов. На следующий день, купив билет на самолет, я отправился в Англию.

В полете мои мысли вертелись только вокруг того, как я вложу в руки Нетты пять тысяч в хрустящих бумажках. Мое сердце при этом наполнялось радостью. Она всегда любила деньги и вечно жаловалась, что их ей не хватает. Но, несмотря на это, она никогда не позволяла мне тратить на нее большие суммы. «Да, это будет для нее знаменательный день, – говорил я себе, – когда я смогу оплатить все ее прихоти».

В первый раз я увидел Нетту в 1942 году в шикарной ночной коробке Брайтон Мейл в Майферре. Она работала там такси-герлз, и ее работа заключалась в том, чтобы заставлять типов, подобных мне, раскошеливаться на шампанское, стоившее здесь сумасшедшие деньги, а также платить за право танцевать с ней на площадке величиной с носовой платок. Клубом владел парень по имени Джек Бредли. Правда, я видел его всего один или два раза и нашел, что выглядит он неважно. Единственная женщина, работавшая в клубе и не боявшаяся его, как раз и была Нетта, но нужно отметить, что она не боялась мужчин вообще. Поговаривали о том, что все такси-герлз, пожелавшие работать в клубе, должны были обязательно провести ночь с Бредли. Похоже на то, что Бредли и Нетта провели ночь за чтением иллюстрированных журналов. Так считали все, хотя Нетта никогда особенно не распространялась на эту тему. Хорошо зная ее, я верил в правдивость легенды. Вероятно, клуб «Азур» давал Бредли весьма приличный доход. Его клиентура почти исключительно состояла из американских офицеров и журналистов, у которых постоянно водились деньги. Едва только увидев Нетту, я сразу выделил ее среди десятка других девушек, околачивавшихся в клубе. Там было немало красоток с умопомрачительными фигурами, но никого, кто мог бы конкурировать с Неттой, я не заметил. Красота ее была яркой и единственной в своем роде. Однако прошло немало времени, прежде чем Нетта подружилась со мной. Вначале она смотрела на меня как на обычного клиента, потом заподозрила, что я имею вполне конкретные цели. Но потом она поняла истинную причину моей симпатии к ней: я был один в чужой стране и очень нуждался в друге. У меня появилась привычка каждый день посещать «Азур». Примерно через месяц, когда она категорически запретила мне заказывать шампанское, я понял, что мои акции повышаются. Однажды вечером она предложила совершить в воскресенье прогулку в Ботанический сад, чтобы полюбоваться на редкие орхидеи. Именно с того момента я почувствовал, что попал в число ее друзей. В конце концов я и Нетта стали неразлучны. Я заезжал за ней на Кромвель-роад, где она жила в маленькой квартирке, и на машине отвозил в клуб. Иногда мы вместе ужинали в ресторане, иногда она приходила ко мне в «Савой», и мы обедали в большом зале отеля. Она была очень приятной собеседницей и, в зависимости от моего настроения, либо охотно шутила, либо вела серьезные разговоры. Благодаря Нетте мое пребывание в Лондоне стало куда более приятным, чем прежде. У нас вошло в привычку один или два раза в месяц спать вместе, но, как и все другое, что мы делали, это не было самоцелью и не слишком много значило для нас обоих. Мы не были влюблены друг в друга. Нетта никогда не расспрашивала меня о моей родине, о семье и планах на послевоенное время. Она никогда не высказывала желания сопровождать меня в США. Я, напротив, всячески пытался выяснить ее намерения, но она отказывалась говорить на подобные темы. Все, что мне дозволялось, – видеть в ней приятную собеседницу, и я был весьма этим доволен.

Наша дружба продолжалась два года. Потом я получил приказ отбыть с воинскими частями на материк. Я знал, что расстаюсь с ней в лучшем случае на год, а в худшем – навсегда. Она тоже не сомневалась в этом, но мы распрощались с ней так просто, как будто должны были встретиться завтра.

– До свидания, Стив, – сказала она, когда я предпринял попытку войти в ее квартиру. – Нет, не входи! Будет лучше, если мы здесь и расстанемся. Не люблю долгих прощаний. Бог даст, я вскоре вновь увижу тебя.

– Ну, конечно, можешь быть уверена – мы еще увидимся.

Мы поцеловались, как обычно, без чрезмерной страсти. Она поднялась на несколько ступенек и, не обернувшись, закрыла за собой дверь.

Я намеревался послать ей весточку, но так и не собрался. Наша жизнь во Франции в первые месяцы была столь беспокойной, что я не имел времени написать лишнюю пару слов, а потом я просто забыл о Нетте и не вспоминал о ней до тех пор, пока не вернулся в Америку. Здесь я вновь начал думать о Нетте. Прошло уже два года с тех пор, как мы виделись в последний раз, но каждая черточка ее лица, каждый изгиб тела представлялись мне так четко, как будто я расстался с ней только вчера. Я пытался изгнать воспоминания о Нетте из моей памяти: встречался с другими женщинами, отвлекался чем только мог, но ничего не получалось. Вот почему, случайно увидев лошадь с таким именем, я поставил на нее, а когда выиграл, решил, что это судьба.

Я приехал в Лондон августовским вечером. Жара стояла совершенно непереносимая. В «Савое», где мне удалось занять мой прежний номер, я перекинулся несколькими словами с управляющим, проявившим искреннюю радость при виде меня. Я поднялся в свои апартаменты, окна которых выходили на Темзу. Пропустив после прохладного душа пару стаканчиков виски, я спустился к кассиру и попросил его отсчитать мне пятьсот билетов по одному фунту стерлингов. Просьба эта несколько удивила кассира, но я был слишком известен в этом отеле, чтобы мои прихоти могли проигнорировать. После нескольких минут ожидания мне выдали деньги так же просто, словно это были билеты на автобус. Была половина седьмого вечера, и я знал, что в это время Нетта еще дома. Она всегда начинала готовиться к работе с семи вечера, а ее туалет требовал не менее часа. Ожидая такси в обществе респектабельных денди, я спросил портье, существует ли еще клуб «Азур». Он утвердительно кивнул, но пояснил, что в настоящее время клуб пользуется плохой репутацией, так как вскоре после моего отъезда там установили два стола рулетки, и это сразу создало нездоровую атмосферу. Полиция за последние полгода произвела пару налетов, но повода закрыть клуб у полицейских пока нет. Джек Бредли достаточно хитрый и изворотливый делец.

Наконец подъехало мое такси, и в семь часов десять минут я оказался перед домом Нетты. Покинув машину, я отступил на несколько шагов назад, чтобы взглянуть на окна ее квартиры. Это был большой грязный дом с унылыми, застиранными занавесками на окнах. Квартира Нетты выделялась веселыми оранжевыми шторами, так хорошо знакомыми мне. Я подумал, что, войдя к своей бывшей подруге, могу столкнуться нос к носу с ее новым любовником, но все же решил рискнуть. Открыв входную дверь, я поднялся на третий этаж по ступенькам, покрытым плисовым ковром, и прошел мимо двух квартир, обитателей которых никогда не видел. Я был немного взволнован и остановился на мгновение перед дверью, прежде чем позвонить. Ничего, кажется, не изменилось, карточка с ее фамилией находилась на привычном месте в медном прямоугольнике. На двери была заметна диагональная полоса, проведенная ключом: это сделал я, когда был немного навеселе. Я дернул за ручку звонка, подождал немного и, не услышав в квартире никаких звуков, позвонил вторично. Тот же результат. Решив, что Нетта находится в ванной комнате, я через несколько минут позвонил снова.

– Там никого нет, – произнес голос позади меня.

Я резко повернулся. На пороге своей квартиры стоял крупный, плотный, хорошо сложенный, но все же не отличавшийся развитой мускулатурой мужчина.

– Салют, парень! Один из ее друзей, а? – Он тихонько посмеивался. На нем был надет желто-черный халат, застегнутый до самого горла, и пижамные брюки цвета электрик. Домашние туфли имели ярко-красный цвет. Это была действительно необычная картина. Я повернулся к нему спиной и снова сосредоточил внимание на двери квартиры Нетты. Мужчина засмеялся громче. Это была большая наглость с его стороны, и я почувствовал, что начинаю терять самообладание.

– Занимайтесь своими делами, – все еще миролюбиво сказал я.

– Но там действительно никого нет, малыш, – повторил он, потом добавил вполголоса: – Она умерла.

Я перестал тянуть за шнурок, повернулся и глупо уставился на него. Он сдвинул брови, тихонько покачал головой и спросил:

– А вы разве не слышали? – При этом он улыбнулся так, словно сказал нечто забавное.

– Умерла… – механически повторил я, отходя от двери.

– Ну да, это действительно так, мой дорогой, – сказал он, опираясь о притолоку двери и внимательно глядя на меня. – Она умерла вчера. Если вы принюхаетесь, то еще можете почувствовать запах газа. – Он взялся рукой за горло и сделал шаг внутрь квартиры. – Из-за этого я провел вчера ужасный день!

Я сделал несколько шагов вперед и остановился напротив него. Он был на два-три сантиметра выше меня и немного шире в плечах, но я был уверен, что в его жилах не было и капли настоящей крови.

– Спокойнее, надутый пузырь, и без истерик. Что это за газ, о котором вы только что упомянули? Можете рассказать мне?

– Войдите ко мне, малыш, – ласково проговорил он. – И я расскажу все.

Я вошел за ним в комнату, наполненную всевозможными запахами и заставленную пыльной мебелью.

– Простите, что я принимаю вас в таком сарае, – он с неприязнью посмотрел вокруг. – Миссис Салопе неряха. Она никогда не убирает здесь как следует. А я не собираюсь заниматься этим. Парень, жизнь слишком коротка, чтобы проводить ее в уборке помещений…

– Ну, довольно комедий в стиле Оскара Уайльда, – нетерпеливо прервал я его. – Вы можете рассказать о смерти Нетты?

– Это очень грустно, а? Какая очаровательная девушка, красивая, с чудесным телом, полная шарма! И теперь от нее не осталось ничего, кроме бездушной оболочки, – он притворно вздохнул. – Смерть все уравнивает, верно?

– Как это произошло? – Я сгорал от желания схватить наглеца за горло и сделать ему тридцать три неприятности.

– Она кончила жизнь самоубийством, – грустно проговорил он. – Невероятная история!.. Лестница полная полицейских… санитары… кричащая хозяйка… Эта старая женщина этажом ниже… толпа народа внизу, жаждущая увидеть труп… словом, все, что можно представить себе ужасного. И ко всему прочему этот вездесущий запах газа. Целый день он не мог выветриться. Да, совершенно невероятная история, мой дорогой, совершенно невероятная!

– Вы хотите сказать, что она открыла газ?

Его сообщение заставило похолодеть мою спину.

– Ну конечно! Бедное дитя! Она плотно закрыла дверь и окна комнаты, заткнула щели бумагой и полностью открыла газ.

Его речь казалась мне лицемерной болтовней, полной недомолвок, а фальшивая улыбка просто бесила меня.

– Да, я понимаю… – Я вспомнил реакцию Нетты, когда мы однажды прочитали об одном миллионере, слишком рискованно спекулировавшем акциями и разорившемся, после чего пустившем себе пулю в лоб. С каким издевательским видом она рассуждала тогда об этом малодушном поступке. Нет, я был уверен, что в этой истории что-то не так! Нетта никогда бы не покончила с собой. Я поглубже надвинул шляпу на лоб, нашел сигареты и предложил ему закурить.

– Но почему она сделала это? – спросил я.

– Меня зовут Жюль Коль, – вместо ответа произнес мой собеседник, вытаскивая грязным пальцем сигарету из пачки. – А вы были ее другом?

– Да, я был знаком с ней два года, – сделал утвердительный кивок я. Мы закурили. Он слегка улыбнулся.

– Американец был уверен, что нравится ей, – проговорил он как бы сам себе. – И, естественно, она, с ее красотой и талантом, не могла не нравиться американцу. – Он поднял глаза, но взгляд этот ничего не выражал.

– Но как же все это произошло? – настойчиво повторил я.

– Вы хотите спросить, почему она так сделала? – Он снова пожал плечами. – Видите ли, мой дорогой, это тайна. Никаких записок… пять фунтов в сумочке, провизия в холодильнике… Никаких любовных писем, никто ничего не понимает. – Он поднял брови и печально вздохнул. – Может быть, она была в положении?..

Мне было невыносимо тяжело продолжать подобный разговор. Говорить о Нетте с таким типом было то же самое, что читать надписи на стенах уборной.

– Хорошо, благодарю вас, – сказал я и начал спускаться по лестнице.

– Не за что, дружок! Для вас, конечно, это такое разочарование!..

Глава 2

Миссис Крокетт, хозяйка дома, была маленькой сухонькой старушкой со слезящимися недоверчивыми глазами и тонкими губами. У нее было уксусное выражение лица. Я понял, что она меня не узнает и, кажется, приняла за репортера бульварной газеты, и собиралась хлопнуть дверью перед моим носом. Затем ее откровенно недоброжелательный взгляд несколько потеплел.

– Мне кажется, я вас раньше уже видела. Вы знаете, что у нас произошло, а?

– Да. Я хотел бы поговорить с вами о Нетте. Может быть, она осталась должна вам деньги? Я могу заплатить.

– Она осталась должна за последний месяц, – взгляд старушки сразу стал алчным. – Если вы готовы оплатить ее долги, то будет лучше, если вы войдете ко мне.

Я последовал за ней по длинному коридору, пахнущему кошками и капустой. Жила миссис Крокетт в темной комнате, плотно заставленной мебелью.

– Следовательно, она должна вам деньги? – спросил я.

– По правде говоря, нет, – ответила старуха после минутного молчания. – Она всегда платила очень аккуратно. Но, по условиям наема помещений, полагалось платить за месяц вперед.

– Я понимаю. Вы знаете, по какой причине она так поступила?

Ее тонкие губы стали жестче.

– Я не должна была держать ее здесь! Принести в мой дом такие неприятности!..

– А когда это произошло?

– Вчера вечером. Мистер Коль почувствовал запах газа и пришел уведомить меня об этом. Когда на мой стук она не ответила, я сразу поняла, что здесь дело неладно. Такая идиотка!..

– Хорошо… – я достал бумажник. – У вас имеется ключ от ее квартиры?

– Ну… он у меня, конечно, есть, – подозрительно проговорила она. – А вам-то что до этого?

– Хочу, чтобы вы мне его ненадолго дали, – сказал я, кладя на стол несколько банковских билетов.

Ее глаза не упускали ни малейшего моего движения.

– Итак, пусть ее долг будет двадцать пять фунтов… – спокойно сказал я. – И десять фунтов за ключ. Идет?

– Зачем он вам? – Дыхание старухи стало учащенным, глаза горели алчностью.

– Мне лишь хочется еще раз взглянуть на ее комнату. Думаю, она осталась такой же, как и раньше. Там ничего не трогали?

– Нет, нет! Флики запретили там что-либо трогать. Они стараются отыскать какого-нибудь ее родственника. Но, думаю, никто не найдется. Меня не интересует, как поступят с ее вещами. Лишь бы их поскорее забрали отсюда. Я хочу сдать помещение.

– По-вашему, у нее не было родственников?

– Никто о них ничего не знает, – фыркнула миссис Крокетт.

– Пожалуйста, дайте ключ. – Я подтолкнул к ней стопку денег.

Некоторое время она колебалась, качая головой. Я снова повторил ей:

– Я даю вам десять фунтов, чтобы успокоить вашу совесть. Итак, берете вы их или нет?

Она вытащила из буфета шкатулку, вынула ключ и положила его на стол.

– Только не очень долго оставайтесь в ее квартире…

Я согласно кивнул и вышел из мрачной комнаты.

Поднимаясь по лестнице, я задержался на первом этаже, чтобы прочесть имя на визитной карточке, прикрепленной к двери. «Мери Кенит».

Легко повернув ключ в замке, я проник в комнату Нетты. Когда я запирал за собой дверь, то заметил Жюля Коля, внимательно наблюдавшего за моими действиями. Сделав вид, что ничего не случилось, я прикрыл дверь и задвинул засов. Несмотря на открытое окно, здесь все еще ощущался запах газа. Полный грусти, я осмотрелся вокруг. Комната после моего отъезда изменилась мало. Только мебель стояла на новых местах, но ничего нового не прибавилось. На камине все так же стояла коллекция фарфоровых животных, их было тринадцать штук и почти все были подарены мной. Я внимательно рассмотрел их поближе. Вот фигурка диснеевского Бэмби. Какое удовольствие доставляла она Нетте! По ее мнению, она была самой красивой в коллекции. Я поставил игрушку на место и прошелся по комнате. До меня постепенно начала доходить мысль, что Нетта мертва и я никогда больше ее не увижу. И все же… Я никак не мог поверить в самоубийство Нетты – это был не тот тип женщины. Я видел сотню пьес, где героини кончают жизнь подобным способом. Но здесь, в так хорошо знакомой мне комнате, я не мог поверить в это. И никто не смог бы объяснить мне почему… Я подошел к письменному столу и быстро осмотрел содержимое его ящиков. За исключением нескольких бутылочек с чернилами и пары карандашей, они были пусты. Все открытки и письма, время от времени получаемые Неттой, куда-то исчезли. Я попытался отыскать следы золы от сожженных писем, но их нигде не было. Все это казалось в высшей мере странным, и, сдвинув шляпу на затылок, я принялся старательно размышлять.

Легкое царапанье по входной двери заставило меня подскочить на месте. Я прислушался. Царапанье возобновилось.

– Пусти меня туда, дружок, – проговорил Жюль Коль. – Я тоже хочу посмотреть.

Сделав гримасу, я на цыпочках прошел на кухню. Дверца газовой плиты была открыта, и перед ней лежала желтая диванная подушка, на которую, вероятно, Нетта положила голову. Мне больно было видеть это, и я прошел в спальню. Широкая постель навевала столько приятных воспоминаний, что я невольно присел на нее. Прошло порядочно времени, прежде чем я снова смог приступить к осмотру вещей. Теперь мое внимание привлекло трюмо, заставленное бутылочками и коробочками. Я открыл его ящик: он был наполнен тем, что так дорого женскому сердцу – кружевные платочки, шарфики, перчатки, разнообразные украшения. Указательным пальцем я пошевелил массу браслетов, колец и ожерелий, хранившихся в картонной коробке. Все это, конечно, были подделки, но я помнил, что у нее имелся бриллиантовый браслетик, составлявший гордость Нетты, а также брошь, отделанная изумрудами. Браслет был моим подарком, а брошь осталась на память о неизвестном типе, имени которого Нетта никогда мне не называла. Я пошарил по ящику, но украшений так и не обнаружил. Мне очень бы хотелось знать, не взяла ли их полиция, чтобы положить в надежное место. Потом я подошел к шкафу и открыл дверцу. На меня пахнуло запахом любимых духов Нетты – запахом лилии. Я был весьма удивлен, что там почти не оказалось одежды. В шкафу висели лишь одно платье и один костюм, тогда как наряды всегда были слабостью Нетты. Единственное уцелевшее платье имело цвет пламени. Она надела его в тот день, когда решила стать моей любовницей. Такой сентиментальный тип, как я, не мог этого забыть. Я снял платье с плечиков и неожиданно обнаружил, что оно слишком тяжелое. Проведя пальцем по материи, я обнаружил увесистый предмет – это оказался пистолет марки «люгер», висевший на крючке, подшитом к изнанке платья. Я сел на кровать, держа в одной руке платье, а в другой пистолет. Изумлению моему не было границ. Такую штуку я никак не ожидал обнаружить в квартире Нетты. Два характерных признака принадлежали этому оружию: тонкая черта вдоль дула и пометка на рукоятке, как будто там старались стереть выгравированное имя владельца. Запах пороха из ствола был хоть и слабым, но вполне определенным. Я положил пистолет на кровать и почесал голову, пытаясь сообразить, что бы это значило. Потом снова подошел к шкафу и выдвинул оба нижних ящика, которые были раньше заполнены чулками.

Чулки были страстью Нетты. Тогда, два года назад, их было довольно трудно достать, но мне удавалось регулярно пополнять ее запас. Я тщательно осмотрел ящики: ни одной пары шелковых чулок. Я потушил окурок и решил, что, вероятнее всего, их забрала миссис Крокетт. Чулки из натурального шелка стоили немало денег и сейчас. Когда я уезжал два года назад, у Нетты было ровно тридцать шесть пар. Я хорошо помню это потому, что однажды, когда она попросила меня достать еще чулок, я опорожнил оба ящика и сосчитал их содержимое, желая доказать, что ее запасы и без того внушительны. Безусловно, с того времени у нее должно было сохраниться еще не менее дюжины чулок, если не больше. Но где же они? Я тщательно обшарил всю комнату, ничего не пропуская. В спальне, под паркетом, находился тайник. Раньше там, несомненно, хранилось что-нибудь, но сейчас тайник был пуст. В ванной комнате среди листков туалетной бумаги я нашел восемь купюр по пять фунтов. В гостиной, за картиной, обнаружилось еще восемь билетов по пять фунтов, а на дне баночки с кремом лежало кольцо с бриллиантом. Бриллиант, оправленный в платину, оказался чистой воды. Я никогда не видел его раньше. Во всяком случае, хранилось кольцо не самым лучшим образом. Да и те места, где были спрятаны деньги, казались совершенно нелепыми. Крайне заинтригованный, я прошел на кухню и там, после тщательного осмотра, в коробке с мукой обнаружил толстый конверт. Я вытащил его и очистил. Он был подписан крупным почерком Нетты:

«Мисс Анне Скотт. Лакхейм. Суссекс».

«Разве у нее есть сестра?» – невольно задал я себе вопрос.

Все вместе взятое казалось очень странным. Я был совершенно сбит с толку и переполнен сомнениями. Я просто не знал, что и думать об этой истории. Дабы немного успокоиться, я постарался убедиться, что ничего интересного на кухне больше нет. Закончив осмотр кастрюль, чашек и сковородок, я вернулся в спальню и там разложил на кровати все свои находки: «люгер», бриллиантовое кольцо, шестнадцать билетов по пять фунтов и письмо, адресованное Анне Скотт. Почему женщина покончила с собой, когда у нее было целых восемьдесят фунтов и бриллиантовое кольцо? Какая другая забота, кроме отсутствия денег, могла заставить Нетту поступить подобным образом? Мысль о самоубийстве казалась невероятной. Следовательно – здесь имело место убийство! Я закурил еще одну сигарету. Мне необходимо было посоветоваться с каким-нибудь полицейским. Я вспомнил об инспекторе Корригане из Скотленд-Ярда. Во время моего пребывания в Лондоне мы были в довольно близких отношениях. Он возил меня по всяким злачным местам, где обыкновенно собирался преступный мир, и благодаря его материалам я написал не одну статью в газету. Корриган был именно тем человеком, в котором я нуждался, чтобы успешно распутать это дело. Я набрал номер полиции, и после достаточно продолжительных переговоров Корригана пригласили к телефону. Я назвал свою фамилию и кое-какие детали, освежившие его память.

– Очень приятно вновь слышать вас, Хармас, – ответил он. – Вам повезло, что вы застали меня здесь, я как раз собирался уходить.

– Вы очень торопитесь? – спрашивая это, я посмотрел на часы: было почти девять вечера.

– Ну, конечно, я хочу побыстрее попасть домой. А у вас неотложное дело?

– Скорее любопытное, чем неотложное, – сказал я. – Я очень хотел бы знать ваше мнение по одному делу. Думаю, ваша помощь была бы полезной. Это относительно смерти молодой женщины по имении Нетта. Она покончила с собой вчера вечером.

– Как, как ее имя? – с живостью переспросил он.

– Имя этой женщины Нетта Скотт. Это моя давняя знакомая. И я совершенно уверен, что она не могла покончить жизнь самоубийством.

Наступило молчание, потом инспектор ответил:

– Хорошо. Я ничего особенного не планировал сегодня вечером. Что вы можете предложить мне?

– А что, если мы через полчаса встретимся в отеле «Савой»? Узнав все подробности смерти девушки, вы сможете высказать свои замечания. Любая подробность может мне пригодиться.

Я дал ему адрес Нетты. Он обещал выяснить все, что сможет, и прервал разговор. Корриган никогда ничему не удивлялся, не задавал бесполезных вопросов и всегда готов был оказать услугу, несмотря на свою постоянную занятость. Я положил в карман пистолет, конверт и деньги. Затем, проверив, что ничего не упущено при обыске, я выключил свет и вышел из квартиры.

Жюль Коль поставил табурет перед открытой дверью своей квартиры и сидел, покуривая, в ожидании моего появления.

– Почему вы не позволили мне войти туда, дружок? – спросил он с подленькой улыбкой. – Вы не имели права один входить в эту квартиру.

– Занимайтесь своими делами! – отрезал я, спускаясь по лестнице.

– Не убегай так, дружок! – сказал он, вставая со своего табурета и направляясь ко мне. – Что там интересного? – Он противно ухмыльнулся. – Разве у нее было мало красивого белья? Я думаю, ты хорошенько рассмотрел все это. Как бы мне хотелось тоже там побывать…

Я продолжал спускаться, не обращая на него внимания. Миссис Крокетт немедленно открыла дверь, словно только и дожидалась моего стука.

– Что-то слишком долго вы возились там, – проворчала она, когда я положил ключи на стол. – Вы по крайней мере ничего оттуда не стащили? Флики приказали, чтобы все оставалось на своих местах.

– Все в полном порядке… Кстати, кто-нибудь входил туда после ее смерти? Я хочу сказать, посторонние люди, например мистер Коль?

Она отрицательно покачала головой.

– Никого, кроме вас, там не было, и, конечно, я не должна была…

Я бесцеремонно прервал ее:

– Там были шелковые чулки… Сейчас я их не нашел. Вы ничего не знаете об этом?

Ее ответ был само недовольство:

– А что бы я делала с шелковыми чулками? Конечно же, я ничего об этом не знаю.

Я молча посмотрел на нее, потом попрощался и вышел на улицу. Отойдя от дома с десяток шагов, я остановился и, обернувшись, посмотрел на окна дома. Все они были темны, лишь в квартире Коля горел свет. Некоторое время я смотрел на освещенные прямоугольники, затем развернулся и пошел в направлении Кромвель-роад, находившейся отсюда на расстоянии ста—ста пятидесяти метров. На всей улице было всего три фонаря: два на концах улицы и один посередине, так что между ними было достаточно темно. Неожиданно позади меня раздался топот, и, охваченный предчувствием опасности, я резко свернул в сторону. Что-то тяжелое ударило в плечо, так что я упал на колени. Но замешательство длилось всего мгновение. Я вскочил, сжимая кулаки, готовый встретить противника. В темноте передо мной стоял человек, держа над головой что-то вроде автомобильного домкрата. Он швырнул железяку в меня, но промахнулся, и она со свистом пролетела мимо. Я от всей души врезал негодяю в челюсть. Тот зашипел, как пробитый баллон, и, шатаясь, отступил на несколько шагов.

– Ну что за манера развлекаться таким странным образом? – спросил я, награждая противника новыми ударами.

Теперь я мог лучше рассмотреть его. Это был типичный бродяга: молодой, худой, с изможденными чертами лица. Одежда была самого плохого качества, а шляпа скорее походила на грязную тряпку. Прежде чем я успел ухватить его за воротник, он вырвался и побежал не оглядываясь. Я следил за ним до тех пор, пока топот его ног не затих вдали. Плечо болело довольно сильно, но только сейчас я испытал запоздалый испуг. «В хорошенькую историю я вляпался!» – подумал я и, тревожно осмотревшись кругом, быстро направился в сторону сияющей огнями Кромвель-роад.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю