Текст книги "Семь раз отмерь"

Автор книги: Джеймс Хедли Чейз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

На полу кабинки они увидели черную сутану, парик, жилет с толстой подстежкой и воротничок, какие носят священники.

Трамблер тотчас оценил ситуацию:

– Тот толстый священник! Вьетнамки!

Оттолкнув Скунера, он бросился в вестибюль, спрашивая охранников у входа, проверили ли они священника и обыскали ли его. Но все отвечали отрицательно.

Скунер присоединился к нему.

– Ну а вьетнамцы?

– Я записал их имена, – сказал один из охранников. – Они остановились в пансионате «Братство любви».

– Когда ты их проверял, ты не заметил двух беременных женщин? – грозно спросил Скунер.

– Я таких не заметил, сэр. Может, Харли? Он принимал подписанные пропуска и выпускал всех.

– Я позвоню боссу, – сказал Трамблер и направился к телефону.

Скунер заспешил к дверям, где стоял Чик Харли. Теперь, когда закончилась суматоха, Харли опять думал о своей жене. Он пришел в себя, только когда Скунер схватил его за плечо:

– Ты обратил внимание на двух беременных вьетнамок?

Харли заморгал глазами.

– Нет, сэр. Правда, одну из них увезли в карете «скорой помощи», но другой вообще не видел.

– Что еще за «скорая помощь»?

Харли замер от страха.

– Та, за которой вы посылали, сэр.

– Я посылал? Что ты несешь?

По толстому лицу Харли потекли струйки пота.

– Когда повалил дым, прибежал священник и сказал, что беременная вьетнамка находится в шоке и вот-вот может родить. Через несколько минут прибыла машина «скорой помощи», и два негра-санитара вынесли женщину на носилках. Ей было очень плохо. Так как «скорую» вызывали вы, я их выпустил. Я что-то сделал не так?

Скунер онемел, глаза его остекленели, как будто его кто-то ударил по голове палкой.

Трамблер, прибежавший из телефонной кабины, схватил Скунера за рукав:

– Нет никакого пансионата «Братство любви»!

Скунер глубоко вздохнул. Итак, икону не только украли, но и вынесли из музея.

– Джек, она пропала! Принимай это дело! Я поговорю с парнем из КГБ. Господи! Как же нам не повезло!

Трамблер помчался к телефону. Тридцать минут спустя все пути из США были перекрыты.

В среду, в одиннадцать часов, к дому Лепски подкатил внушительного вида фургон. На его боках красовалась магическая надпись «Маверик». Когда фургон остановился, все занавески в соседних домах поднялись, любопытные соседи начали дружно выходить в садики и с завистью наблюдали за происходящим.

Кэрол с утра сгорала от нетерпения и, увидев наконец подъехавший фургон и суматоху, которую он вызвал в округе, почувствовала себя наверху блаженства.

Высокий молодой и элегантный водитель в униформе цвета буйволовой шкуры, отделанной коричневым галуном, и такой же фуражке с козырьком, вышел из кабины, неся огромный короб и направляясь к дверям Лепски. Кэрол чуть не сорвала дверь с петель, торопясь распахнуть ее.

Робко улыбнувшись хозяйке, красивый юноша настоял на том, чтобы войти в дом и распаковать то, что принес.

– Мистер Маверик хочет быть совершенно уверен, что вы вполне удовлетворены, мадам.

Кэрол не хотелось впускать этого шикарного молодого человека в дом. В гостиной у нее, как всегда, был жуткий беспорядок. Обычно ей требовалось чуть ли не полдня, чтобы все прибрать. Как-то так получалось, что, уходя спать, и она и Лепски оставляли в гостиной полный хаос. Кэрол не могла понять, как это получается, но тем не менее это было так.

Однако красавец шофер был так предупредителен и очарователен, что вскоре она успокоилась. Короб распаковали.

– В чемодане с вашими инициалами, мадам, находятся ваши платья, обувь и сумочка. Чемодан мистера Лепски пустой. А вот дамская сумочка. – Он указал на подарок Маверика. – Хозяин особенно хотел знать, будете ли вы довольны.

После ухода посыльного Кэрол еще долго не могла успокоиться, рассматривая сумочку. Кроме набора дорогой косметики, там был бумажник из крокодиловой кожи с тисненными золотом ее инициалами, такая же обложка для паспорта и маникюрный набор, столь изящный, что Кэрол даже боялась трогать его.

Часом позже она уже принимала троих из своих лучших подруг, не способных больше удержать свое любопытство. Это был звездный час Кэрол. Маленькое бунгало заполнилось возгласами радости, зависти, восхищения, когда Кэрол показывала подругам свои приобретения. Они не успокоились, пока Кэрол не примерила каждое платье и не прошлась в нем по неубранной гостиной. Поскольку гостиные у всех были в таком же беспорядке, это никому не помешало.

Пока Кэрол переодевалась в очередной наряд, ее ближайшая подруга приготовила сандвичи, использовав холодного цыпленка и ветчину, которые Кэрол оставила на ужин мужу. Гости добрались также до бутылки «Катти Сарк», купленной для Лепски взамен прежней. Словом, встреча превращалась в настоящую вечеринку, даже с хорошим пением. Запевала Кэрол, у которой был самый сильный голос, а подруги подтягивали, да так, что соседние собаки начали выть.

Наконец около шести вечера все разошлись. Женщины заспешили домой, чтобы наспех приготовить мужьям поесть. А Кэрол, немного уставшая, села перебирать в сотый раз роскошные флакончики в сумочке, умиротворенно вздыхая от радости.

Потом пришел Лепски. Из отпуска вернулся шеф – Фрэнк Террелл, и Лепски вводил его в курс дела, рассказывая о том, что случилось в его отсутствие. Лепски любил приукрасить свою роль. Террелл хорошо знал эту его слабость, но слушал и кивал, изредка попыхивая трубкой. Затем подвел итог: девять машин угнаны и десять возвращено; три незначительных кражи со взломом и пятеро пьяных водителей.

– Ну и прекрасно, – сказал Террелл, когда Лепски закончил. – Теперь ты свободен и можешь ехать в отпуск.

Вошел сержант Беглер.

– Рапорт, сэр. Какой-то тип из окна своей квартиры стреляет по лампочкам в соседних домах. Оперативники внизу ждут. Может, Том поедет и посмотрит, в чем там дело?

Террелл одобрительно кивнул:

– Том, это твое последнее задание. Поезжай и разберись на месте.

Лепски обожал подобные задания. Ничто не радовало его так, как импозантные «роллсы», «кадиллаки», «бентли», шарахающиеся в сторону, заслышав вой сирены полицейской машины.

Подъехав к месту действия, он увидел десяток полицейских в форме, смотревших задрав головы на одно из окон семнадцатиэтажного дома.

– Вон оттуда стреляет этот тип, – сказал один из копов.

Лепски вынул револьвер.

– Пошли, – сказал он решительно.

На глазах у собравшихся прохожих, а также прибывших сюда телеоператоров Лепски медленно и с достоинством направился к дому, надеясь, что ребята с ТВ снимают его.

Вместе с тремя полицейскими и трясущимся престарелым привратником Лепски взобрался на одиннадцатый этаж.

– Вот здесь дверь в его квартиру, сэр, – промямлил привратник, когда они вошли в коридор. – Это мистер Льюисон. Я думаю, у него крыша поехала.

Лепски, с револьвером в руке, приказал копам занять нужные позиции, а сам каблуком ботинка так саданул в дверь, что она распахнулась настежь. Полиция как шторм ворвалась в хорошо обставленную гостиную, где у окна сидел полный пожилой мужчина, держа в руках винтовку 22-го калибра.

– Бросай оружие! – загрохотал Лепски своим тренированным полицейским голосом и направил револьвер на сидевшего у окна стрелка.

– Ага! Наконец-то полиция пожаловала! Очень хорошо! – Мужчина положил винтовку на пол. – Давно пора. Входите, входите. Вы только взгляните на это безобразие! Люди средь бела дня жгут свет! Какой позор! А наш добрый президент все время просит экономить электроэнергию, но они на это плюют! Взгляните только: свет и свет! Кругом свет!

Когда Лепски, вернувшись в управление, составил рапорт, Беглер и Джейкоби чуть не лопнули от смеха.

– Ну, посмейтесь, вы, два болвана, – запальчиво сказал Лепски. – А меня сняли для телевидения. Вот тогда посмотрим, кто посмеется.

Однако, когда он позвонил на телестудию Парадиз-Сити, ему сказали, что кадры, на которых он был снят, были испорчены каким– то мальчишкой, который не придумал ничего лучшего, как прижать свою грязную ладошку к объективу телекамеры.

С испорченным настроением Лепски вернулся домой и уже с порога произнес свой обычный призыв:

– А вот и я. Что у нас сегодня на ужин?

Кэрол как раз положила обратно в сумочку изящный флакон духов. Голос Лепски вырвал ее из грез, в которых она видела себя женой миллионера, и вернул на землю, где она была всего лишь женой детектива первого класса.

– Привет, беби! – повторил Том, вваливаясь в комнату. – Что у нас на ужин? Я голоден, как сто чертей!

Кэрол закрыла глаза. Мечта испарилась. Возвращаясь к прозе жизни, она сказала:

– Том, посмотри на все это! Видишь, чемодан с твоими инициалами! Разве это не чудо?

Лепски уставился на чемоданы:

– Это для меня? А на кой черт мне нужен новый чемодан? У меня разве нет старого?

– Он принадлежал еще твоем деду, – холодно сказала Кэрол.

– Ну и что? Чем плох мой дед? – завелся Лепски.

– Ты поедешь с новым чемоданом, – медленно и твердо произнесла Кэрол.

Лепски подошел к чемодану и стал рассматривать его.

– Но он стоит бешеных денег! Ты соришь деньгами, лапушка!

– А теперь посмотри на это. – Она указала на сумку.

– Это ты тоже купила?

– Это подарок от мистера Маверика, Том.

Лепски стал разглядывать содержимое сумки. Он вытащил духи в аэрозольной упаковке и прыснул себе в лицо. Кэрол выхватила у него духи.

– М-м… симпатично, – сказал Лепски. – Вот так взял и просто подарил?

– Да. Это и два чемодана обошлись всего в сто долларов.

– Ну и ну! Не завела ли ты с ним шашни, моя радость? – сказал Лепски, но тут же улыбнулся. – Шучу, шучу. Но что же у нас все-таки на ужин?

– Лепски, неужели ты не можешь думать ни о чем, кроме еды? – сказала Кэрол, удаляясь на кухню.

– Все это мы уже проходили, – ответил Лепски, идя за ней. – Давай есть.

Но когда Кэрол заглянула в холодильник и осознала, откуда взялись толстые сандвичи с курицей и ветчиной, она издала отчаянный вопль. А Лепски, услышав знакомые звуки, разразился такой тирадой, что Кэрол покраснела до кончиков ушей.

Новость о дерзкой краже иконы Екатерины Второй была передана по телевидению в шесть часов вечера. Комментатор сообщил, что президент Соединенных Штатов уже связался с советским премьер-министром и заверил его, что икона будет найдена в кратчайший срок. Он обещал награду в двести тысяч долларов тому, кто поможет отыскать ее. Премьер же приказал немедленно закрыть выставку, а экспонаты упаковать и под строгой охраной вернуть в СССР.

Президент информировал русских, что все выезды из страны взяты под строгий контроль и вывезти похищенную икону не удастся. Обнаружение ее – это только вопрос времени. Полиция, силы безопасности, армия и флот – все брошено на поиски. Преступники будут найдены и строго наказаны.

Что ответил на это премьер, не сообщалось.

Кендрик и Луи слушали эту передачу и обменивались тревожными взглядами.

Эд Хеддон тоже слушал передачу в своем номере в отеле «Спэниш Бэй» и только улыбался.

Лу Бреди в Нью-Йорке тоже слушал и тоже улыбался. Если даже кто-то из тех вьетнамцев соблазнится наградой, он надежно спрятал все следы. Все, что вьетнамцы смогут сказать, только запутает дело.

Бреди покачал головой. Он был полностью уверен в том, что при помощи детектива первого класса Тома Лепски икона будет доставлена в Швейцарию.

Глава 5

К сожалению, самолет, следующий рейсом Майами – Париж, по расписанию улетал в шесть вечера. А это значило, что Лепски пришлось томиться бездельем все утро и весь день.

Он вскочил с постели в восемь утра и стал слоняться по маленькому домику взад и вперед, не зная, чем заняться, в то время как Кэрол еще лежала в кровати и просматривала газету.

Приготовив кофе и устав от ничегонеделания, Лепски вошел в спальню:

– А билеты на самолет у тебя, крошка?

Кэрол вздохнула:

– Я все приготовила. Бога ради, пойди прогуляйся. Я сейчас приму ванну, потом пойду в парикмахерскую и не вернусь раньше трех часов.

– А что у нас на обед? – как всегда озабоченно спросил Том.

– Пойди и купи себе чизбургер или еще что-нибудь. Кухня закрыта по случаю отпуска.

Лепски недовольно проворчал что-то, а потом спросил:

– Вещи все упакованы?

– Лепски! Уходи отсюда! – Но когда Лепски неохотно двинулся к двери, она спросила: – Да, кстати, а ты свои вещи уложил?

Он уставился на нее:

– Я думал, что ты все упаковала.

– Я собрала только свои. Твои я не собиралась трогать. Возьми газету и уходи, я буду одеваться. Когда я уйду, ты сможешь собраться. Кстати, прочти в газете об этой иконе, которую украли в Вашингтоне! Тому, кто ее найдет, будет награда в двести тысяч долларов.

– Икона? Какая еще, к черту, икона?

– Убирайся и прочти!

Что-то бормоча, Лепски отправился в гостиную, сел там и прочел газетный разворот, посвященный краже иконы. Он был потрясен. Теперь все копы страны будут привлечены, даже армия и флот. Президент мечет громы и молнии, значит, покатятся чьи-то головы. Но самое большое впечатление на Лепски произвела величина награды, обещанной любому, кто поможет найти икону.

Лепски, будучи полицейским, тоже принял событие близко к сердцу. Такое произведение искусства не может попасть на открытый рынок. Икону можно только тайком сбыть какому-нибудь коллекционеру. В его мозгу тотчас всплыло имя – Кендрик. Лепски не имел доказательств, но был уверен, что Кендрик участвует в махинациях с крадеными произведениями искусства. Такая добыча, как икона, как раз по его части.

Вскочив на ноги, он подошел к телефону, вызвал полицейское управление и попросил позвать сержанта Беглера. Коп, дежуривший на коммутаторе, узнал голос Лепски.

– Джо занят, – ответил он. – Мы все ищем икону. У тебя что?

– Если ты меня не соединишь сейчас же с Джо, я из тебя выпущу твои поганые кишки!

– Ладно, ладно…

После длительной паузы Беглер взял трубку:

– Черт побери, Том! Ты же в отпуске, вот и отдыхай. Что у тебя?

– Да эта икона! Полицейские тоже могут получить награду?

– Откуда мне знать? Сказано: все. Может быть, к копам и не относится. А тебе до этого какое дело?

– Ты знаешь этого жирного ублюдка Кендрика? Если уж икона и попала к кому-то в руки, то это к нему.

– Да, да. Послушай, Том, неужели ты не можешь спокойно отдыхать? Шеф сразу же подумал о Кендрике, как только получил сообщение. От нас уже трое там, плюс ФБР, плюс ЦРУ. Всей компанией пошли туда, в галерею Кендрика, с ордером на обыск. Так что не дергайся и хорошенько отдыхай.

Лепски издал звук, который на корриде остановил бы быка.

Уже одетая, Кэрол выглянула из комнаты:

– Что это за жуткие звуки?

– Да так, ничего.

– Тогда иди собирайся. Я буду в три. Пока. – И она упорхнула.

Лепски провел ужасное утро: сначала он запихивал новую одежду в новый чемодан, затем слонялся по дому без дела, все время посматривая на часы. Наконец, движимый голодом, он отправился в популярный среди копов бар, где сжевал гамбургер и запил его пивом. Когда он раздумывал, заказать ли еще пива, ввалился Макс Джейкоби и плюхнулся на стул, рядом с ним. Он заказал чизбургер.

– Привет, друг! Ты представляешь, эта проклятая икона для нас, видно, такая же страшная вещь, как и атомная бомба! Запечатали все побережье, нет ни одной щелочки. Кругом патрулируют корабли, все оцепили армейские подразделения, ни одна яхта, ни одна шлюпка не могут выйти в море. Владельцы оборвали нам все телефоны.

– Ну, а как насчет Кендрика?

– Чист как стеклышко. Всю галерею перевернули.

Лепски пожал плечами:

– Понятно. А может, он в другом месте спрятал?

– Ты себе не представляешь, что творится. Президент рвет и мечет. Ты и сам не понимаешь, Том, как тебе повезло, – Джейкоби вздохнул, – что ты в отпуске.

– А как насчет премии? Предположим, что ты обнаружил икону… Тебе заплатят?

Джейкоби рассмеялся:

– Я не собираюсь ничего обнаруживать. Но даже если бы это случилось, копам платят вознаграждение. Ты сам мне это когда-то сказал, помнишь?

Джейкоби доел свой чизбургер и, похлопав Лепски по руке, поднялся со стула.

– Ну, я назад в чистилище… а ты давай отдыхай.

Лепски пришел домой, но мысль о награде в двести тысяч не покидала его. Рано или поздно какой-нибудь сопляк настучит в полицию, икону найдут, и сопляку достанется награда.

Когда вернулась Кэрол, пепельница перед ним была полна окурков. Лепски едва узнал свою жену, такой шикарный был у нее вид. Он даже присвистнул, да так, что его было слышно в конце улицы.

– Беби, ты выглядишь потрясающе! – воскликнул он, вскочив на ноги.

Видя, что в его глазах загорелось желание, она отпрянула:

– Не вздумай ко мне прикасаться! Ты уложил вещи?

Лепски разочарованно вздохнул:

– Конечно.

– Тогда почему же ты не сменил свой дурацкий рабочий костюм? Ты что, в этом уродстве поедешь? И почему ты сидишь дома в шляпе?

– Слушай, беби, я упаковал все эти чертовы новые вещи.

– Так распакуй! Поедешь в спортивном пиджаке и темно-синих брюках. Надень бледно-голубую рубашку и винного цвета галстук.

К семнадцати часам Кэрол тоже не знала, куда себя деть. Она сновала по комнате, разглядывая себя в зеркало в прихожей, и посматривала на часы, в то время как Лепски, облаченный в новый костюм, мерил шагами гостиную и что-то напевал про себя.

– Надеюсь, такси не запоздает? – спросила Кэрол.

– Такси никогда не опаздывает… Что? Такси?

– Ты что, не заказал такси? – простонала Кэрол.

Лепски бросился к телефону. Джо Дьюкас, ведающий службой заказов такси, старинный друг Тома, успокоил его, сказав, что здесь нет проблем. Такси приедет заблаговременно и доставит их в аэропорт к 18.00.

– Беби, ты напрасно нервничаешь… Такси сейчас выезжает.

– Я удивляюсь, за что тебя считают образцовым копом, – вздохнула Кэрол. – В простых делах ты всегда выглядишь настоящим идиотом. – Затем, улыбнувшись, жена добавила: – Но я все-таки люблю тебя, Том.

В 17.15 такси прибыло, и высокий улыбающийся негр зашагал по дорожке.

– Мы идем! – возбужденно закричала Кэрол. – Подай ему багаж, Том.

Лепски подхватил два чемодана, и негр понес их по дорожке. Лепски знал, что все соседи сейчас высыпали в садики. Маленький мальчик махал им японским флагом. Лепски всегда про себя называл его Деннис-гроза, но сейчас даже малыш казался ему добрым и приветливым.

Кэрол, со своей сумочкой, шикарно причесанная и одетая, прошла по дорожке, как кинозвезда. Вдруг она остановилась:

– Том! Ты не забыл выключить электричество и воду?

Лепски закрыл глаза и издал слабый стон:

– Сейчас сделаю.

Он бросился назад в домик.

Кэрол остановилась и с застывшей улыбкой слушала болтовню соседей, злорадно пересказывающих друг другу, что Том Лепски оставил включенными воду и свет. Всезнайки неодобрительно качали головами. Вдруг из дома донесся голос Лепски, бранившегося как сапожник. Совсем сбитая с толку, Кэрол помчалась назад и увидела мужа, нянчившего кровоточащую руку.

– Сорвался этот чертов паразит. Кран! – завывал он. – Я ранен!

Кэрол бросилась в ванную к аптечке, достала пластырь, заклеила царапину. Оба выскочили из дому, заперли его и помчались к такси под смех и возгласы соседей.

– Поехали! – рявкнул Лепски. – Мы опоздаем на самолет.

Водитель повернулся на сиденье и широко и дружелюбно улыбнулся:

– Не волнуйтесь, босс. В аэропорту все рейсы задержаны на три часа. У нас еще уйма времени.

Мальчишка с японским флагом подбежал к ним и, сжав губы, издал такое громкое фырканье, какого Лепски в жизни не слышал.

Эд Хеддон сидел в стеклянной будке одного из авиадиспетчеров в аэропорту и наблюдал за готовившимися к вылету пассажирами. Диспетчер знал Хеддона как близкого друга отца, когда тот отбывал пятилетний срок за кражу. И потому, когда Хеддон сказал, что хочет проследить, как его знакомый улетит в Париж, и при этом не хочет попасться ему на глаза, диспетчер с охотой предоставил ему возможность устроиться в своем отсеке. Сам он был слишком занят, чтобы интересоваться, кто был этот друг Хеддона.

Хеддон закурил. Он наблюдал за длинной очередью пассажиров, медленно двигающихся мимо таможенного барьера. Рядом с таможенником находились два агента ФБР и пара одетых в штатское детективов. Весь багаж пассажиров самолетов открывали и обыскивали. Очередь была бесконечной. Сейчас проходили пассажиры, летевшие в Нью-Йорк. Пассажиры рейса Майами – Париж ожидали внутри аэровокзала.

Кэрол и Лепски добрались наконец до аэропорта. Расплачиваясь с водителем, Лепски услышал дружеский голос:

– Привет, Том!

Он обернулся и увидел копа Гарри Джексона, в форме.

– Я слышал, что ты летишь в Европу. Это здорово. А у нас тут сплошной кошмар, и все из-за этой иконы. – Лепски оглядел длинную очередь на вход в аэровокзал. – Тебе лучше бы встать в очередь, Том. Я так думаю, что это часа на три…

– Только не я! – взорвался Лепски. – В кои-то веки собрался в отпуск, и на тебе! Я не собираюсь выстаивать три часа! Ты должен меня провести туда, Гарри. Понял? Пошли!

– Лепски! – воскликнула Кэрол. – Нельзя так поступать! Эти бедные люди тут часами маются.

– Черт с ними! – Лепски подхватил свои чемоданы и в сопровождении Гарри направился к боковой двери служебного входа. Под возмущенными взглядами ожидающих пассажиров, сгорая от стыда, Кэрол последовала за мужем.

Одна из девиц за стойкой регистрации соблазнительно улыбнулась:

– Привет, Том. Я зарезервировала вам места, но вылет откладывается. Пройдите пока в зал для особо важных персон. Я скажу Нэнси, чтобы она организовала вам выпить. Что вы предпочитаете?

Лепски, будучи хорошо известен в аэропорту, широко улыбнулся ей.

– Полпинты «Катти Сарк» и полбутылки, малышка, шампанского, – сказал он, ставя на пол свои чемоданы. – Я привезу тебе из Парижа духи.

Девушка хихикнула, но, заметив взгляд Кэрол, быстренько смахнула с лица улыбку.

– Счастливого вам отпуска, – пробормотала она.

В зале ожидания Кэрол решительно спросила:

– Откуда ты ее знаешь?

– Я же хороший коп, – сказал Лепски, самодовольно улыбаясь. – У меня много знакомств.

Вошел агент ФБР из Майами.

– Привет, Том! Летишь этим рейсом? – Мужчины обменялись рукопожатием.

– Нет, следующим, в Париж.

– С этим рейсом предвидится задержка, но, если хочешь, можешь пока пройти таможню.

У таможенного барьера Лепски узнал Херми Джекобса. Они регулярно встречались в тире по субботам.

– Привет, Херми! – приветствовал его Том. – Я отбываю в веселый Париж.

Лицо Джекобса озарила дружелюбная улыбка. Приятно было встретить своего в этой толпе богатых, заплывших жиром бездельников, начинающих ныть, как только надо открыть чемоданы.

Просияв от гордости за мужа, Кэрол следом за Лепски подошла к барьеру. Она положила свою сумку и улыбнулась Джекобсу:

– Привет, Херми! Как поживает Мэбс?

Кэрол и Мэбс Джекобс частенько вместе играли в теннис.

– Прекрасно… Крошка, ты выглядишь потрясающе, так и съел бы… – Тут он заметил сумку. – Ну и ну, какая вещь!

Хотя у Хеддона были стальные нервы, но и он сейчас напряженно наблюдал за этой сценой. Даже его сигара потухла.

– Эй, Джекобс! – Лепски слегка притянул к себе приятеля за локоть и прошептал ему на ухо: – У нее в трусиках десять унций героина. Хочешь взглянуть?

Джекобс расхохотался, слегка толкнул Лепски в грудь и пропустил их через барьер.

– Ты за ним следи, Кэрол, – со смехом сказал он. – Француженки будут вешаться на него в этом костюме.

Когда они прошли в салон для особо важных персон, Кэрол решила проблему одним махом:

– Договоримся сразу, Том: никаких шашней с француженками. Хорошо?

Лепски еще не успел открыть рот для ответа, как к ним подошел начальник таможни Нэд Джейсон:

– Хэлло, Том! Не видел тебя сто лет. – Обменявшись с Лепски рукопожатием, он обратился к Кэрол: – Малышка, выглядишь чудесно. Вы летите в Париж?

– Угу, впервые выбрались в отпуск за границу. А у вас какая-то дьявольская заваруха. Почему задержка?

– Да все из-за этой проклятой иконы. И не только у нас, такое по всему побережью, дружище. Интерпол подключился. И в Париже тебя ждет то же самое.

За Джейсоном был должок. В прошлом году его сын связался с какой-то шлюхой, та пыталась его шантажировать. Лепски включился в это дело и живо разобрался с ней.

– Послушай, Нэд, ты не можешь нам с этим помочь? Ты же всех знаешь?

Мужчины переглянулись, и Джейсон кивнул:

– Не беспокойся, я все улажу. Дам телекс в аэропорт Шарля де Голля. Тебя обслужат по высшему классу, вне очереди. Покажешь свою бляху и быстро проскочишь. Идет?

– Это было бы здорово. Спасибо заранее.

Джейсон, обменявшись с ним рукопожатием, удалился.

– Видишь? – ликовал Лепски. – Ты считаешь меня идиотом в житейских мелочах, но в своем деле я фигура, и не малая.

Кэрол, потрясенная, только сказала:

– Ты чудо, Том. Никогда впредь никому не позволю называть тебя идиотом.

– И сама так не говори, – ухмыльнулся Лепски. – Ну, ладно, пошли. Надо чего-нибудь выпить.

Он поднял ее сумку и, взвесив в руке, уставился на Кэрол:

– Боже мой! Да что там? Свинец, что ли?

– Если у тебя нет сил нести ее, то можешь не брать.

Кэрол обожала свою сумку, но втайне себе признавалась, что она кажется неоправданно тяжелой.

Наблюдая со своего места, Хеддон облегченно вздохнул. Сумка, стоимостью в шесть миллионов, успешно преодолела первый барьер. Раньше чем в одиннадцать самолет Лепски в Париж не прибудет. Он снял трубку и позвонил Лу Бреди в Нью-Йорк.

Разговор был коротким:

– Они прибудут в Париж завтра утром в одиннадцать. Пока все в порядке.

В свою очередь, Бреди позвонил в Париж Дювайнам. Этот разговор был еще короче:

– Завтра в одиннадцать утра в аэропорту Шарля де Голля. Все в порядке.

К тому времени, когда Кэрол и Лепски поднялись на борт реактивного самолета, их настроение улучшилось. Хорошенькая, с блестящими глазами официантка в аэропорту так ухаживала за ними, не зная, как угодить Лепски, что после второй бутылки шампанского даже Кэрол прониклась к ней теплыми чувствами.

Удобно устроившись в кресле с фляжкой «Катти Сарк», Лепски собрался расслабиться и поспать. Но ему помешали. В окно он увидел, как подъехал небольшой автобус и из него высыпала группа молодежи, человек тридцать. И юноши, и девушки, как теперь стало модно, носили джинсы и свитера. Они ворвались в салон первого класса, громко переговариваясь друг с другом на незнакомом Лепски языке.

Он кисло взглянул на Кэрол.

– Удивляюсь, как эти сопляки могут себе позволить летать первым классом, – сказал Лепски.

– Они имеют такое же право путешествовать, как ты и я, – ответила Кэрол. – Перестань ныть.

Лепски заснул.

Кэрол разбудила его, когда принесли еду. Стюардесса обслужила их по высшему разряду. Все было очень вкусно. Со своих передних кресел они хорошо слышали, как шумела компания молодежи, но это не могло отвлечь Лепски от еды.

После бренди Лепски вытянулся в кресле.

– Такова жизнь, – сказал он, погладив руку Кэрол, и снова задремал, но очень скоро проснулся и, видимо возбужденный плотной едой и спиртным, стал проявлять интерес к окружающим людям. Стюардесса объявила, что до Парижа осталось два часа полета, и подошла к нему, протянув только что полученную по радио телеграмму.

«Отдыхай! Сообщи, что слышно во Франции. Ждем детального рапорта, ты знаешь о чем. Джо и ребята».

Кэрол прочитала из-за плеча текст и воскликнула:

– Это что еще значит?

Лепски сделал серьезное лицо:

– Просто полицейская служба, дорогая.

Кэрол подозрительно глянула на него.

– Расскажи это своей бабушке, – сказала она. – Я не хуже тебя знаю, что это за ты-знаешь-о-чем.

Лепски подмигнул ей и похлопал по руке:

– Просто их шуточки.

Когда самолет уже заходил на посадку, Кэрол и Том прилипли к иллюминатору. Промелькнувший силуэт Эйфелевой башни вызвал у Кэрол бурный восторг:

– Ох, Том, Париж!

Лепски, увидев Париж, облитый утренним солнцем, почувствовал прилив возбуждения, которого никогда не испытывал раньше.

Гигантский авиалайнер совершил посадку и подкатил к зданию аэровокзала. В толпе ожидающих Том засек три телекамеры, около десятка фотокорреспондентов и трех нарядно одетых женщин с огромными букетами цветов.

– Бог ты мой! – воскликнул он. – Нэд буквально вывернулся наизнанку. Ты взгляни на эту встречу!

– Но это же не для нас! – возразила Кэрол, хотя глаза ее засверкали.

– А для кого же еще? – Лепски выпятил грудь. – Я тебе говорю, беби, у хорошего копа везде есть друзья! О Господи! До чего торжественная встреча!

К ним подошла стюардесса:

– Вы мистер Лепски? Сейчас вас проводят через таможню.

Том так и сиял:

– Ну, что я тебе говорил? Я важная персона.

Как только подкатили трап, гордый Лепски с сумкой в руках, сопровождаемый Кэрол, первым оказался у ступенек. Он смотрел на репортеров, фотографов, операторов телевидения и на женщин с огромными букетами цветов. Лепски таял в улыбке и махал им рукой, а Кэрол чувствовала себя женой президента. Она тоже сияла и махала рукой.

«Да, невероятный прием, – думал Лепски, млея. – Нэд. Он расплатился с лихвой».

Вдруг Лепски почувствовал резкий толчок в плечо. Оглянувшись, он увидел неряшливого бородатого мужчину в джинсах и свитере.

– Будьте добры, сэр, отойдите в сторону, – сказал мужчина с выраженным иностранным акцентом. – Вы задерживаете труппу балета Большого театра.

Лепски никогда не слышал о балете Большого театра, но Кэрол – другое дело. Она сразу же сообразила, чем объясняется такая встреча и в какое смешное положение они сами себя поставили. Кэрол схватила Тома за руку и почти силой стащила его вниз по лестнице, подальше от операторов.

Они остановились и оглянулись. Неряшливые молодые люди выходили из самолета, махали руками и улыбались, а камеры поворачивались следом за ними, и женщины протягивали им букеты.

– Идиот! – прошипела Кэрол. – Ты должен был знать!

К ним подошла улыбающаяся стюардесса:

– Миссис и мистер Лепски?

– Да, – вяло ответил скисший Лепски.

– Я вас провожу к таможенному пункту. Вас там не задержат.

Что ж, по крайней мере, подумал Лепски, Джейсон сделал все, что мог.

Впереди всех пассажиров они дошли до пункта паспортного контроля. Как только полицейский офицер развернул паспорт Лепски, он что-то шепнул стоявшему рядом человеку в штатском, который шагнул вперед и протянул руку. Он произнес речь по-французски, из которой Лепски не понял ни слова, но на всякий случай изобразил на лице то, что должно было выглядеть как интеллигентная улыбка. Они пожали друг другу руки, и Лепски и Кэрол прошли к таможенному барьеру.

– Ваш багаж ждет вас, мистер Лепски. Все в порядке, – сказала стюардесса.

Два сотрудника таможни улыбнулись сначала Лепски, потом Кэрол.

– Добро пожаловать в Париж, сэр, – сказал один из них по-английски, – желаю вам счастливо провести время. – Он открыл турникет, пропуская их через таможенный контрольный пункт.

Лепски подхватил чемоданы, оставив Кэрол сумку, и они прошли в зал прибытия.

– Ну, и что дальше? – спросил Лепски, ставя чемодан на пол.

– Иди и найди такси, – велела Кэрол. – Мне надо в туалет.

– Что тебе понадобилось в туалете? – спросил Лепски, который побаивался оставаться здесь в одиночестве.