Текст книги "Что скрывалось за фиговым листком (Фиговый листочек для меня)"

Автор книги: Джеймс Хедли Чейз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Ему уже перевалило за семьдесят, совершенно белые вьющиеся волосы, морщинистое лицо. Одет он был в сильно поношенный темно– синий костюм, на голове какая-то немыслимая черная шапочка, очки в роговой оправе держались на самом кончике носа.

Отложив в сторону листок, он посмотрел на меня поверх очков, потом понимающе улыбнулся.

– Как вы считаете, кто победит сегодня в трехчасовом заезде? – спросил он.

Я подошел к столу.

– Не могу сказать. Я не увлекаюсь бегами.

Он кивнул:

– Я так и подумал, но всегда полезно бывает попытаться. – Еще раз внимательно рассмотрев меня с ног до головы, он продолжал: – И вам не требуется одна из моих комнат?

– Да. Я ищу миссис Стеллу Коста.

Он приподнял кустистые брови.

– Что нужно хорошо одетому молодому человеку, не увлекающемуся бегами, от миссис Коста?

Я ему дружески улыбнулся:

– Она сама вам это расскажет, если пожелает.

Он обдумал мой ответ, снял очки, потом тут же водрузил их обратно.

– Она не пожелает со мной разговаривать.

– Очень печально. Где ее комната?

– Миссис Стеллы Коста?

Я посмотрел на него взглядом полицейского:

– У меня нет лишнего времени на пустую болтовню. Где я ее могу разыскать?

– Только не здесь. Отсюда она съехала много лет назад.

Я придвинул себе простой стул с прямой спинкой и сел на него.

– Я не расслышал вашего имени.

– Называйте меня просто Вашингтон. У моих дорогих покойников-родителей было чувство юмора.

– Хорошо, мистер Вашингтон, можете ли вы мне сообщить, куда она переехала?

Он вытащил из кармана клетчатый платок, снял очки и принялся протирать стекла.

– Мы, жители Сикомба, мистер, должны быть осторожны, сообщая о других жителях. Я хотел бы повторить свой первый вопрос: что нужно хорошо одетому молодому и весьма приличному человеку от миссис Коста?

Работая с отцом, я частенько сталкивался с таким подходом и прекрасно знал, каким ключиком открывалась дверь. Достав бумажник, я извлек из него двадцатидолларовую бумажку, повернул ее, сложив вдвое, потом посмотрел на негра. Он успел лишь надеть очки и теперь смотрел поочередно то на меня, то на деньги.

– Я вижу, что вы сообразительный молодой человек, – сказал он. – Небольшая смазка заставляет машину лучше работать.

– Где я ее найду? – повторил я свой вопрос.

– Хороший вопрос. Где вы ее найдете? Я – честный человек, мне бы очень хотелось заработать то, что вы мне показываете, но я знаю, что за деньги надо давать товар. Откровенно, молодой человек, я не знаю, где она сейчас, но я могу вам рассказать кое-что о ней. Вам это интересно?

Я бросил деньги на стол перед ним.

Он посмотрел на новенькую бумажку, потом взял ее и сунул в нагрудный карман.

– Ну, мистер, – сказал он, улыбаясь, – мы занялись делами. Вы спрашиваете о миссис Коста?

– Да, мистер Вашингтон. Что вы можете рассказать про нее?

Он поднял руку:

– Пожалуйста, не зовите меня мистером. Это вызывает у меня комплекс превосходства, а в моем возрасте это очень нехорошо. Называйте меня Вошем, как все другие.

– О'кей, Вош. Она жила здесь, потом уехала?

– Правильно.

– Как долго она здесь находилась?

– Хотите, чтобы я начал с самого начала?

– Было бы неплохо.

– Тогда слушайте. Приблизительно лет двадцать назад она приехала сюда с маленьким сыном. Точную дату сказать не могу, но, как я уже сказал, это было лет двадцать назад. Судя по ее внешности, я решил, что ей лет семнадцать. Она сняла две мои самые лучшие комнаты. Назвалась она Стеллой Коста, но я склонен думать, что это было ее не настоящее имя.

– Что заставляет вас так думать?

– Как владелец такого дома с комнатами для сдачи, я должен быть очень осторожным, – сказал он и хитровато подмигнул. – Один раз она куда-то ушла, а малыш сильно плакал. Я зашел туда проверить, из-за чего он так разошелся. Причина была вполне уважительная. У меня имеется набор запасных ключей. – Он снова усмехнулся. – Я поменял пеленку и восстановил тишину. На столике возле кровати лежал конверт, адресованный миссис Стелле Джексон. Тогда я понял, что она взяла себе более звучное имя.

– Она зарабатывала себе на жизнь?

– О да. Она была хорошенькая и прекрасно сложенная. Легко находила работу в разных клубах со стриптизом.

– Пока она работала, кто смотрел за ребенком?

– Она же работала только по ночам. Никаких проблем с малышом не было.

– Как долго это продолжалось?

– Лет пять. Она всегда аккуратно платила за квартиру. Большую часть дня она спала. Несмотря на то, что на ребенка она не обращала внимания, он вырос.

– Вырос?

– Никто не в состоянии заставить их не расти, верно?

– Потом пошел в школу?

– Конечно. Вас это может удивить, но у нас в Сикомбе хорошая школа. Джонни ходил туда. Он был милым ребенком, пожалуй, излишне робким, но я его очень любил. – Он снова принялся протирать очки. – Как жалко, что у него была такая мать.

– Что с ней случилось?

– Заработки ее все уменьшались, тогда она стала приводить мужчин, а Джонни, разумеется, ей мешал. Она посылала его болтаться по улицам до тех пор, пока не уйдут ее приятели. Иногда, когда я был свободен, ребенок приходил ко мне, я его подкармливал, но по большей части мне было не до него, вот он и ходил по улицам, частенько под дождем. Однажды он сказал, что уйдет из дома, как только ему представится такая возможность. Я не отнесся к этому серьезно, ребятишки часто так говорят, а следовало бы, потому что, когда ему было лет девять, он исчез. Миссис Коста спросила у меня, не знаю ли я, куда он девался. Я прочитал ей небольшую лекцию о материнских обязанностях, но она велела мне заткнуться. Заявила, что все, что ни делается, к лучшему. Она устала от Джонни. – Он потер кончик своего черного носа и покачал головой. – В ней не было ничего материнского.

– Когда она уехала отсюда?

– Примерно через пару лет после того, как сбежал Джонни. Последнее место ее работы был «Скин-клуб».

Я внутренне застонал. Золотоносная жила, показавшаяся мне такой многообещающей, была крохотной.

– Она не оставила вам своего нового адреса?

– Чего ради? Я не задаю никаких вопросов и ни о чем не расспрашиваю… Раз они платят мне за квартиру, они меня не интересуют. Приходят и уходят.

– И вы никогда не разговаривали с Джонни о его отце?

– Только раз. Понимаете, я не расспрашивал его. Мальчик ел, ну и мы о чем-то с ним заговорили. Он мне заявил, что его отец был самым лучшим, самым знаменитым солдатом в армии. Я спросил у него, почему он так думает, но он только улыбнулся в ответ, и я понял, что Джонни уверен, что так оно и есть. Вы ведь знаете, какие ребята фантазеры. Мне его стало жалко. Я подумал, что миссис Коста начинил действительно какой-то солдат. Она-то и внушила Джонни, что отец у него самый лучший и самый знаменитый. Иначе чего бы ему так гордиться незнакомым человеком.

Я подумал, что все вытянул из этого симпатичного старика. Узнал я в общем-то немного, но все еще надеялся найти Стеллу Коста.

– Где находится этот «Скин-клуб»? – поинтересовался я, поднимаясь.

– С восточной стороны Сикомб-роуд. – Он внимательно посмотрел на меня. – Им заправляет мексиканец Эдмундо Рейз. Вы хотите с ним поговорить? Если да, то придерживайте свой бумажник рукой.

– Благодарю вас, Вош. Возможно, еще встретимся, – сказал я и вышел.

«Скин-клуб» был типичным притоном, устроенным в подвальном помещении, предназначенном для алкоголиков, развратников и не слишком привередливых туристов, жаждущих сильных ощущений.

Часы показывали 18.05. Мертвое время для любого ночного клуба. Я остановился, чтобы посмотреть на засиженные мухами фотографии полуголых девиц, участвующих в стриптизе, на оркестр в составе трех негров и большой портрет негритянки, которая обольстительно улыбалась мне из золоченой рамки. Я спустился по довольно длинной лестнице, отодвинул в сторону занавес из крупных бусин, нанизанных на шнурки, и оказался в просторном помещении со столами и стульями, баром в одном конце и эстрадой для оркестра в противоположном.

Единственная лампа свисала над баром, где стоял человек, высокого роста, смуглый, черноволосый, он внимательно разглядывал листок бумаги, возможно, подсчитывал вчерашнюю выручку.

Человек был крепкого сложения, широкоплечий, на неподвижном, словно высеченном из камня лице тоненькие усики. Он поднял голову и долго, придирчиво разглядывал меня, пока я шел через зал к его стойке.

– Бар закрыт, – бросил он.

– Мне не нужна выпивка, я – Дирк Уоллес. Я представляю интересы «Говард и Венболт», адвокатов. Ищу информацию.

На его неприятной физиономии мелькнуло заинтересованное выражение.

– Да-а? Какую информацию?

– Мы пытаемся найти следы миссис Стеллы Коста. Как я понял, она когда-то тут работала.

Его черные глаза прищурились.

– Говард и Венболт?

– Точно.

– Зачем они хотят ее найти?

– Ей оставлено небольшое наследство, – солгал я. – Мы хотим навести порядок в этом деле.

Он провел сильной рукой по блестящим волосам.

– Что значит «небольшое»?

– Маленькое. Не важны деньги, мистер Рейз, но порядок есть порядок. Можете вы мне подсказать, где я могу ее найти?

В этот момент из комнаты в дальнем конце зала вышла девушка. Она шла через помещение широкими, грациозными шагами.

Я реагировал на ее появление, как игла на сильный магнит. Ей было года двадцать два, выше среднего роста, с длинными шелковистыми волосами черного цвета. Одета она была в туго обтягивающие джинсы и узкую трикотажную рубашку, которая прекрасно обрисовывала ее грудь. Она была самой страшной сексуальной угрозой для мужчин, которую я когда-либо встречал.

Рейз сердито глянул на нее.

– Проваливай, Ви-Ви! – рявкнул он. – Я занят.

Она подошла к бару и улыбнулась мне. У нее были чувственные красивые губы и ровные белые зубы.

– Эдди должен действовать круто, – заявила она, – вежливость его унижает. Извините его, он ведь совсем недавно стал носить ботинки. Раньше он бегал босиком. Кто вы такой?

– Дирк Уоллес.

Я пожирал ее глазами, думая о том, что после одной ночи с ней в постели придется отдыхать целую неделю, но игра будет стоить свеч!

– Привет, Дирк!

Она повернулась ко мне грудью, скорчила рожу Рейзу, потом обошла вокруг бара и показала на бутылочку скотча:

– Налей Дирку стопочку и перестань вести себя как медведь, Эдди.

– Тут мы зовем ее Ви-Ви. Она работает здесь и вертит всеми, кроме слонов, – сказал Рейз. Потом потянулся к бутылке и налил три стопки. – Не обращайте на нее внимания. Ее мозги спрятаны между ног.

Она рассмеялась:

– Не слушайте его. Именно потому, что у него не было шансов ни разу там побывать, он злится.

Она подняла свою стопку и осушила ее одним длинным глотком.

– А теперь проваливай, крошка! – угрожающе прошипел Рейз. – Это дело!

– Я слышала. Красавчик хочет знать, где ему найти Стеллу. Почему подымать из-за этого столько шума? Будь взрослым, Эдди. Скажи ему.

Дальнейшее произошло так быстро, что у меня не было возможности вмешаться. Двигаясь со скоростью готовой ужалить кобры, Рейз ударил ее по лицу и швырнул на ряды бутылок, которые попадали на пол за баром. Потом схватил ее за пояс и перебросил через бар, задев при этом мой стакан, который упал на пол. Она приземлилась на четыре конечности, вскочила, метнулась к двери и в мгновение ока исчезла.

Рейз мне слегка улыбнулся, видя, как я растерялся.

– Забудьте об этом инциденте, мистер Уоллес, – сказал он. – В моем деле надо уметь управляться с упрямцами. Я налью вам новую рюмку. – Сделав это, он продолжал: – Стелла Коста? Она работала у меня долгое время. Была неповторима в стриптизе. Эта девчонка Ви-Ви недурна, но в ней нет настоящего огня. – Он поставил передо мной бокал. – Чтобы быть звездой в этом деле, девушка должна иметь от природы желание обольщать мужчин, получать сама удовольствие от того, что она делает.

– Возможно… – Я отпил немного из бокала. – Так где я смогу ее найти?

Он опять виновато улыбнулся:

– Говард и Венболт? Они, должно быть, купаются в деньгах? Каково вознаграждение?

– Никакого вознаграждения. Я же ясно сказал. Нам надо навести порядок с основным капиталом. Если уж вам так хочется узнать, то речь идет всего о трех тысячах долларов. Для вас это сущие пустяки, верно?

– Кто ей их оставил?

– Мне не сказали. Не все ли равно? Где мне ее найти?

Его лицо приобрело бессмысленное выражение, как будто он не понимал, чего я от него хочу.

– Откуда мне знать? Она ушла отсюда год назад. Стала толстеть. – Он выпил и покачал головой. – На вид ей уже можно было дать сорок, а мои клиенты любят молоденьких.

– Сама ушла?

– Ну, вообще-то я заставил ее. – Вновь та же кривоватая улыбка. Он начал раздражаться. – Я не спрашивал.

«Снова проклятый тупик», – подумал я.

– Ну что ж, благодарю за то, что вы уделили мне столько времени, мистер Рейз. Нам теперь придется дать объявление в газете.

У него забегали глазки.

– Кому есть дело до шлюхи?

– Так она была шлюхой?

– Вам надо это напечатать крупными буквами.

– Мы дадим объявление. Для вашего клуба это послужит рекламой. Стелла Коста, исполнительница стриптиза и проститутка, которая одно время работала в «Скин-клубе», должна связаться… и все такое прочее. – Я тоже ему улыбнулся. – Вы знаете, как это пишется.

– Вы не смеете называть наш клуб.

В голосе послышалось самое настоящее разочарование.

Я притворно удивился:

– Ну почему же? Множество туристов с радостью узнают, где они могут найти стриптиз и проституток. Это будет превосходно для вашего бизнеса, мистер Рейз.

Он наклонился вперед, сверкая глазками.

– Если только вы назовете мой клуб, я привлеку вас к судебной ответственности.

– Хорошо, не волнуйтесь. Тогда я обращусь в полицию и поинтересуюсь у них. Не исключено, что они располагают куда более надежными сведениями, чем вы.

– Убирайтесь немедленно отсюда!

– Успокойтесь, мистер Рейз. Выпейте еще стаканчик. Возможно, вы все-таки знаете, где мне ее найти. Назовите адрес, и я не буду возиться ни с объявлениями, ни с полицией.

Он заколебался, потом сказал:

– Она умерла. Была пьяна и угодила в аварию. Попала под машину. Водитель удрал. Можете забыть о ней.

– Но это же ребячество, мистер Рейз. Я без труда проверю это в той же полиции. Используйте то место, которое вы называете своей головой. Где Стелла Коста?

– О'кей, сукин сын! Ты сам на это напросился! – заорал он. – Я намерен преподать тебе урок!

Очевидно, за стойкой имелась кнопка вызова охраны по тревоге. Я услышал, что где-то вдали раздался звонок. Дверь за эстрадой распахнулась, и двое моих знакомцев – Козья Шкура и Сомбреро появились в зале, в руках у них снова сверкнули ножи.

Но я этого ждал. Мой отец в свое время настоял на том, чтобы я овладел искусством моментально выхватывать оружие. У меня это было отработано превосходно. Вид пистолета 38-го калибра в моей руке сразу охладил их пыл. Они остановились, как будто наткнулись на стену.

– Здорово, голубчики! – сказал я. – Я искусен в стрельбе. Хотите, покажу, как я раздроблю вам коленные чашечки? Кто хочет быть первым?

Уголком глаза я заметил, что Рейз потянулся к бутылке скотча. Когда он совсем было собрался использовать ее в качестве дубинки, я ударил его по лоснящейся физиономии рукояткой пистолета. Охнув, он согнулся за стойкой, я же улыбнулся двум чернокожим, которые стояли неподвижно, испуганно вращая глазами.

– Смывайтесь! – крикнул я. – Живо!

Они моментально испарились, с шумом захлопнув за собой дверь.

Пятясь для предосторожности, я выбрался из зала, таким же манером преодолел лестницу, ежесекундно ожидая нападения, которого так и не последовало.

Без всяких приключений я очутился на запруженной народом улице.

Она ожидала меня там в том же самом наряде, что и в клубе, и, взяв под руку, слегка улыбнулась.

– Доставь меня до моей кроватки, красавчик, – сказала она, – и давай обменяемся идеями.

Глава 5

– Куда? – спросил я, когда мы сели в машину.

– Прямо. Налево у светофора. И снова налево у следующего перекрестка. – Она дотронулась рукой до щеки. – Этот подонок поранил меня.

– Не так сильно, как я поранил его, – сказал я, включая мотор.

– Прекрасно. Будем считать, что вы с ним расквитались за меня, хорошо?

Я поехал, руководствуясь ее указаниями, и вскоре она сказала:

– Вон та развалюха слева.

Каким-то чудом здесь оказалось свободное место, чтобы поставить машину; я затормозил возле ветхого пятиэтажного здания, которое действительно лучше всего было описать как развалюху.

– Здесь?

– Да, красавчик. Мое вонючее логово.

Она выскользнула из машины и поднялась по разбитым ступенькам к перекосившейся входной двери, распахнула ее толчком ноги и зашагала дальше по неосвещенному коридору до самого конца, нашла ключ, отперла дверь и вошла внутрь. Я шел следом.

Мы вошли в малюсенькую комнатушку, в которой стояли раскладушка, одностворчатый шкаф, колченогий стол и стул. Грязный истертый ковер закрывал пол.

Распахнутая по левой стене дверь демонстрировала совмещенный туалет с душевой.

Я запер дверь и осмотрелся.

– Это ваш дом? – спросил я недоверчиво.

Она подошла к раскладушке и села на нее. Та заскрипела и прогнулась.

– Место, где можно выспаться. – Она пожала плечами. – Все остальное время я в клубе. Садитесь, красавчик. – Она указала на стул. – Раскладушка не выдержит нас двоих, так что не лелейте надежд.

Я сел верхом на стул и посмотрел на нее.

– Почему вы хотите найти Стеллу? – спросила она.

– Вообще-то мне нужна не она, а Джонни Джексон, который, как я считаю, ее сын.

Она провела пальчиком по шву на джинсах.

– Почему вы думаете, что у Стеллы был сын?

– А разве нет?

Она тихонько рассмеялась:

– Почему вы хотите найти Джонни Джексона?

– Его дедушка оставил ему лягушачью ферму. Кто-то желает ее приобрести. Без согласия Джонни этого сделать нельзя.

– Она много стоит?

– Достаточно. Послушайте, милочка, не будем тратить слишком много времени. Если я сумею разыскать Стеллу, я сумею найти и Джонни и смогу отдохнуть и забыть об этом деле. Вы знаете, где она?

Она снова потрогала щеку, теперь все явственнее проступал на ней кровоподтек.

– До сих пор я работала у Эдди, теперь все. Допустим, вы дадите мне сотню долларов. Мне нужно отсюда уехать.

– Почему именно я?

– За это я смогу рассказать вам про Стеллу и Джонни, чтобы вы могли отдохнуть.

Я достал бумажник, вынул из него двадцатидолларовый банкнот и протянул ей.

– Это за что? – спросила она, но деньги взяла.

– Начинайте говорить, милочка. Остальное появится позже, если вы сообщите мне что-то полезное.

– Стелла умерла от высокой дозы… Она месяцами была на героине. Вот почему ее и выставил Эдди.

– Он сказал, что она попала под машину.

Она кивнула:

– А что еще он мог сказать? Он опасается наркотиков.

– Но она получала героин-то у него?

– Я этого не говорила, верно? – Глаза у нее стали холодными. – Стелла мертва.

– Вы ее знали?

– Конечно. Она учила меня профессии стриптиза. Теперь я занимаю ее место.

– Она вам говорила, что Джонни ее сын?

– Да.

– А кто отец?

– Еще двадцать долларов за этот ответ.

Я дал ей еще одну бумажку.

– Она сказала, что его отец воевал во Вьетнаме.

– Они были женаты?

Она поморщилась:

– Кто теперь хочет жениться?

– Не часто, но иной раз под действием наркотиков. Что она вам сказала про Джонни?

– Что к ее великой радости он убежал от нее еще ребенком.

– Почему?

– Он связывал ее. У нее были приятели, которым ребенок мешал… По-моему, вполне понятно. Удивляться нечему.

– Она знала, куда он отправился?

– Зачем ей беспокоиться? Он уехал, и точка.

Пока я ничего путного не услышал.

– Вы когда-нибудь встречались с Джонни?

Она хитро улыбнулась:

– Долго же вы подходили к этому вопросу, красавчик! Разрешите вам заметить, что это дорогой вопрос.

Инстинкт мне подсказал, что это уже не пустяки. Что такое пятьдесят долларов для агентства? Я заглянул в свой опустошенный бумажник, нашел пятьдесят долларов и протянул ей.

– Повторяю: вы когда-нибудь встречались с Джонни Джексоном?

– Два месяца назад, накануне того дня, когда умерла Стелла.

– Расскажите подробнее, милочка! – воскликнул я нетерпеливо.

– Дайте сигарету.

Я достал пачку, дал ей сигарету, вторую взял себе, закурил, ожидая продолжения.

– Мы с ней были в клубе. Кроме нас, там никого не было. Эдди сидел в своем кабинете. Мы с ней болтали. – Она брезгливо поморщилась. – Потом явились эти двое. Я достаточно часто видела педерастов, но на эту пару стоило посмотреть. Один из них был негр. Настоящий бык. Второй – его мальчик: хорошенький, светловолосый, одетый так, что ваши глаза невольно приковывались к множеству бус и браслетов. Негр стоял на пороге. Хорошенький мальчик мелкими шажками, покачивая бедрами, пересек комнату. Нужно ли вам все это рассказывать? – Она снова поморщилась. – Я ненавижу педерастов. Они сейчас повсюду, разрастаются, как раковая опухоль… Он подошел к нам и глупо улыбнулся, глядя на Стеллу. Я думала, что она его сейчас отошьет, но вместо этого она застыла как восковая кукла, побледнела как полотно и совсем перестала дышать.

«Привет, ма! – произнес этот уродец высоким пронзительным голосом. – Я совсем выдохся. Одолжи мне пятьдесят, хорошо?»

Мы сидели, глядя на него широко раскрытыми глазами. Тогда я закричала, чтобы он убирался ко всем чертям. Мой голос, кажется, пробудил ее. Она воскликнула: «Господи, Джонни, что ты с собой сотворил?» Он же весьма развязно усмехнулся и спросил: «Послушай, ма, что ты сотворила с собой? Дай мне полсотни, я совсем без денег!» Стелла расплакалась, тогда он потянулся к ее сумочке. Но когда он стал ее открывать, я плеснула ему в лицо кока-колы, которую пила. От неожиданности он отскочил в сторону с громкими воплями, что я испортила его одежду. Потом подошел черномазый. Я испугалась, что он меня прибьет, но он схватил Джонни в охапку и потащил к выходу. Стелла поднялась, продолжая плакать, и ушла к себе в комнату. Тогда я ее видела последний раз в живых. Она приняла тройную порцию героина.

Кусочки головоломки разместились по своим полочкам. Джонни Джексон, сын Митчелла Джексона, был гомосексуалистом. Этим объясняется, почему девочки в школе Сирла не могли произвести на него впечатления и почему все те, с кем я о нем говорил, и называли его «славным ребенком», но слишком робким.

Я почувствовал наконец, что кое-чего достиг.

– Вы знаете, где я его смогу найти?

– Он может быть где угодно. Нет, не знаю, и меня это совершенно не интересует. Послушайте, красавчик, что вы скажете в отношении последней десятки?

– Куда вы собираетесь?

Она пожала плечами, на лице у нее было совершенно каменное выражение.

– Не знаю. Я сыта по горло «Скин-клубом». – Она внимательно посмотрела на меня. – Уж не думаете ли вы, что девушка с моей внешностью и моим… умением умрет с голода?

– Но должны же вы куда-то отправиться!

– Несомненно. В Нью-Йорк, возможно, туда, где есть жизнь. Сейчас я твердо знаю одно: я хочу удрать от Эдди. Так как в отношении десятки?

– Детка, сотни тебе тоже мало. Она ничем не поможет. Нью-Йорк? Это очень далеко отсюда.

Она протянула руку:

– Деньги, красавчик!

– Расскажи мне про Эдди Рейза.

Глаза у нее округлились.

– Вы сошли с ума? Об этом пресмыкающемся я не хочу говорить! Я рассказала вам о Джонни, хватит с вас!

– Эдди участвует в рэкете по наркотикам? – сказал я. – Вам не обязательно говорить мне об этом. Это ясно и без ваших слов.

Она вскочила с раскладушки, подошла к двери и распахнула ее.

– Гоните десять долларов, и… вон!

Я посмотрел на нее и почувствовал жалость. Она была очаровательная девушка, но так получилось, что она поплыла по течению, стараясь выжить, точно так же, как множество девушек ее возраста выходят на панель, чтобы не умереть с голода.

Что они могли предложить? Никто не хотел ничего, кроме их великолепно сложенных тел, готовности упасть на спину на постели. В их молодые глупые головы никогда не приходит мысль, что годы бегут и что они становятся все менее и менее привлекательными. Мужчины охотятся за молоденькими. Сейчас, с той уверенностью, которую вселяло в нее ее соблазнительное тело, Ви-Ви не могла представить себе возможность того, что другая девчонка, борющаяся за свое выживание, спихнет ее с поприща утоления порочных желаний мужчин более состоятельного круга, и ей останется довольствоваться старыми распутниками и алкоголиками, которые готовы схватить любую женщину.

– Милочка, остановитесь на минуточку, подумайте о будущем. Вы же сами накликаете беду на свою голову. Неужели вы не можете заниматься ничем иным, кроме стриптиза?

Она долго враждебно смотрела на меня.

– Вспомните хотя бы печальную судьбу той же Стеллы…

– Идите, трясите своим проклятым тамбурином в каком-нибудь другом месте! – закричала она. – Слава Богу, я могу сама распорядиться своей жизнью и устроить ее так, как мне нравится! Мне не нужны ничьи советы! – Она указала на дверь: – Катитесь!

Я вышел от нее, понимая, что никакие уговоры не в силах повлиять на нее, точно так же, как ничьи призывы и увещевания не в состоянии исправить современную молодежь, потому что они никого не желают слушать.

Проходя по темному коридору к выходу, я слышал, как захлопнулась дверь.

Усевшись в машину, я проехал вниз по улице и свернул направо как раз в тот момент, когда со стоянки выбралась какая-то машина. Прибавив скорости, я успел занять освободившееся местечко, опередив на какой-то фут другого претендента. Он метнул на меня уничтожающий взгляд и отправился охотиться дальше. Я запер машину, а сам побежал назад на улицу Ви-Ви.

Мне было трудно пробираться сквозь плотную толпу на тротуаре, но я позабыл о правилах вежливости и изо всех сил работал локтями, пока не добрался до такого подъезда, откуда мне был хорошо виден вход в развалюху. Я закурил сигарету и приготовился ждать.

Ви-Ви меня заинтриговала. Я хотел проследить, куда она пойдет.

После десятиминутного ожидания я почувствовал, как позади меня открылась дверь, я обернулся.

На крыльцо вышел чернокожий верзила, облаченный в оранжевую рубашку и черные атласные штаны. От него несло дешевыми духами. Он сделал два шага вперед, затем остановился и посмотрел на меня злыми, налитыми кровью глазами.

Я посмотрел на него «полицейским» взглядом.

– Вам что-то нужно, молодой человек? – требовательно спросил он грозным голосом.

– Если бы и было нужно, я бы не захотел это получить от вас.

Он напряг свои внушительные мускулы так, что рубашка расстегнулась на его груди.

– Иди погуляй, белый человек! – рявкнул он. – Убирайся восвояси.

Я расстегнул среднюю пуговицу своего пиджака и продемонстрировал ему свой 38-й, до половины вытянутый из кобуры.

Он посмотрел на оружие, потом на меня и слегка улыбнулся.

– Почему вы сразу не сказали, что вы коп, босс? – спросил он угодливо и торопливо пошел прочь, расталкивая толпу, как бульдозер.

Я снова застегнул пиджак, бросил сигарету через головы прохожих и продолжал терпеливо ждать.

Еще двадцать минут ожидания принесли мне вознаграждение.

Появилась Ви-Ви, посмотрела по сторонам, затем пошла вниз по улице. Я воображал, что у нее в руках будет чемодан, но увидел только сумку на ремне. Я пропустил ее вперед, затем отправился следом. У нее определенно не было вида человека, собирающегося уехать из города.

Следить за ней в толпе было трудно. Совершенно неожиданно она повернула направо, и я на мгновение потерял ее. Мне пришлось растолкать толпу мексиканцев, что-то горячо обсуждавших посреди тротуара, как это принято только у мексиканцев, но все же я успел завернуть за угол как раз вовремя, чтобы увидеть ее в дальнем конце улицы. Она собиралась сесть в «ТР-7».

Машина поразила меня. Она выглядела совершенно новой, ее светло-голубая окраска блестела на солнце. Последняя модель с открытым верхом.

Я обошел толстую женщину, нагруженную сумками, и услышал, как голубой «ТР» тронулся с места. Я все же успел заметить номер машины до того, как она завернула за угол и скрылась из вида.

На всякий случай я записал номер, потом вернулся назад, дошел до дверей «развалюхи» Ви-Ви и добрался до ее комнаты. Я предполагал, что дверь будет заперта, но она распахнулась, как только я до нее дотронулся.

Минут пять я потратил на осмотр, но ничего не обнаружил. Шкаф был пуст, постельное белье грязное, душевая выглядела так, как будто ею не пользовались несколько месяцев. Я пришел к выводу, что Ви-Ви обвела меня вокруг пальца. Эта отвратительная комнатенка определенно не была ее домом.

Я поехал в офис и навестил Чарлза Эдвардса, стервятника, который проверял расходные счета всех оперативников. После короткого, но жаркого спора с ним я пополнил свой бумажник, клятвенно заверяя его, что подробно отчитаюсь за каждый доллар агентства.

Чика Барни на месте не оказалось. Запершись в своем кабинете, я позвонил в отдел контроля городского транспорта при полицейском управлении, зная, что работнику Парнэлла там не откажут в помощи. Тем более что я уже имел дело с этим офицером.

– Лью, – сказал я, услышав его голос в трубке, – я хочу выяснить, кому принадлежит машина, регистрационный номер РС 400008?

– Подожди у телефона.

В ожидании я думал о Ви-Ви. Чего ради она привезла меня в эту грязную конуру? Говорила ли она правду, что хочет расстаться со «Скин-клубом»? Как могло случиться, что у нее есть такая дорогая спортивная машина, когда она попросила у меня без стеснения девяносто долларов? Или это вовсе не ее машина, она ее у кого-то одолжила или украла?

– Дирк. – Это заговорил офицер. – Машина принадлежит миссис Филлис Стобарт. Адрес: Броудхерст-бульвар, 48.

– Благодарю, Лью.

Я положил трубку.

Придвинув к себе портативку, я напечатал финансовый отчет для Эдвардса, подумав при этом, что он должен его удовлетворить.

Открылась дверь, появился Чик Барни.

– Снова ты?

Он сел за свой стол.

– У меня для тебя кое-что есть. – Он выдвинул ящик стола и достал короткий рапорт. – Никаких записей о регистрации брака Митча Джексона, но рождение его сына зарегистрировано Стеллой Коста. Возможно, действительно его жена, но скорее нет.

Он протянул мне фотокопию свидетельства о рождении. Ничего нового я из нее не узнал. Отец: Митчелл Джексон, мать – Стелла Джексон. Место рождения – Майами, Гроуз-Лейн, 22.

– Благодарю, Чик. Скажи, пожалуйста, ты никогда не сталкивался с капитаном Везерспуном, армейским агентом по наркотикам?

– Ты все еще суешь нос в наркотики?

– Знаешь его?

– Один раз с ним встречался. Он изучал ребят, рассортировывая их на козлов и баранов. – Чик поморщился. – Он мне не понравился.

– Почему?

Чик пожал плечами:

– Трудно сказать почему. Зависть, по-видимому. Казалось, у него слишком много денег. Один из этих типов с состоятельными родителями. Подавлял всех своим авторитетом. Вообще-то тебе человек или нравится, или не нравится. Везерспун мне не понравился.

– Чик, не мог бы ты выполнить для меня еще одну небольшую работенку? Я хочу возвратиться назад в Сирл, а здесь мне надо собрать данные о миссис Филлис Стобарт, проживающей в доме 48 по Броудхерст-бульвару?