Текст книги "Человек на 99-м этаже (СИ)"
Автор книги: Джеймс Грэм Баллард
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 1 страниц)
Джеймс Баллард
Человек на 99-м этаже
Подняться на 100-й этаж Форбис пытался весь день. Примостившись у подножия короткой лестницы за шахтой лифта, он с бессильным отчаянием взирал на маятниковую железную дверь на крышу, пытаясь найти способы дотащиться до нее. Одиннадцать узких ступенек, а дальше пустая плоская крыша, высокие решетки защитного барьера и открытое небо. Каждые три минуты пролетавший в небе самолет бросал на ступеньки короткую тень, грохот двигателей заглушал бившуюся в голове панику, и каждый раз он предпринимал еще одну попытку добраться до двери.
Одиннадцать ступенек. Форбис сосчитал их тысячу раз за часы, прошедшие после того, как он вошел в здание в десять утра и поднялся на лифте на 95-й этаж. На следующий он взошел пешком. Этажи были фальшивые, офисы без окон и ни к чему не подключенные, их добавили только для виду, чтобы наклеить на здание ярлык «стоэтажного».
Он тихонько подождал у подножия последнего пролета, слушая, как гудят лифтовые тросы, и надеясь успокоиться. Но пульс, как обычно, сорвался, побежал и уже через две-три минуты поднялся до ста двадцати ударов в минуту. Когда он встал и протянул руку к перилам, что-то закупорило нервные центры, приковав его к полу, как свинцового колосса.
Ощупывая резиновые подкладки на нижней ступеньке, Форбис посмотрел на наручные часы. 16:20. Надо бы поосторожнее, иначе кто-нибудь поднимется на крышу и найдет его здесь. В городе уже было с полдюжины зданий, где его объявили persona non grata, и мальчишки-лифтеры получили строгое указание вызывать при необходимости штатного детектива. А стоэтажных зданий в городе не так уж и много. Частью обсессии было как раз то, что здание должно обязательно иметь сто этажей.
Почему? Прислонившись спиной к стене, Форбис снова задал себе этот вопрос. Какую роль он играет, отыскивая в городе стоэтажный небоскреб и исполняя затем непонятный, маниакальный ритуал, неизменно заканчивающийся тем, что последняя высота остается непокоренной? Может быть, все дело в некоей абстрактной дуэли между ним и архитекторами этих чудовищных столбов? Он смутно помнил, что выполняет какую-то жалкую, мелочную работу на подземном уровне – так, может быть, это бунтарство, попытка утверждения себя в новом качестве, как прототип урбанистического человека-муравья, тщащегося низвергнуть тотемные башни Мегаполиса?
Выровнявшись по посадочной полосе, лайнер начал последний заход над городом; все шесть моторов оглушительно ревели. В тот момент, когда грохот обрушился на него, Форбис встал на ноги и опустил голову, пассивно впустив в голову шум, который и освободил заблокированные связи. Подняв правую ногу, он перенес ее на первую ступеньку, ухватился за перила и вытащил себя на два шага.
Левая нога висела совершенно свободно. Форбис облегченно выдохнул. Наконец-то удастся добраться до двери! Он сделал еще шаг, поднял ногу на четвертую или седьмую сверху ступеньку и только тут заметил, что левая рука осталась на перилах сзади. Он сердито потянул ее, но пальцы сомкнулись, словно стальные кольца, и ноготь большого болезненно врезался в кончик указательного.
Самолет пролетел, а разжать пальцы и перенести руку так и не получилось.
Полчаса спустя, когда уже начало смеркаться, Форбис опустился на нижнюю ступеньку, стащил правой, свободной, рукой ботинок и, просунув его через прутья, бросил в шахту лифта.
Ванситтарт убрал шприц в саквояж и задумчиво посмотрел на Форбиса.
– Хорошо еще, что вы никого не убили. Кабина лифта ушла вниз на тридцать этажей, и ваш ботинок пробил крышу, словно бомба.
Форбис неопределенно пожал плечами и, расслабившись, прилег на кушетку. На факультете психологии было почти тихо; уходя домой, сотрудники выключили свет в коридоре медицинского отделения.
– Извините, но я не знал, как еще привлечь к себе внимание. Прилепился к перилам, как умирающая пиявка. Как вам удалось успокоить управляющего?
Отодвинув лампу, Ванситтарт опустился на край стола.
– Это было нелегко. К счастью, профессор Бауэр задержался у себя в кабинете и прикрыл меня, подтвердив мои полномочия по телефону. Вот только через неделю он уходит в отставку, и в следующий раз, возможно, мой блеф не сработает. Полагаю, нам придется действовать более открыто. Полиция не выкажет вам такой снисходительности.
– Знаю. И сам этого боюсь. Но если я не смогу продолжать, мой мозг просто-напросто взорвется. Вы разобрались, в чем тут дело?
Ванситтарт пробормотал что-то нечленораздельное. Вообще-то события развивались по той же модели, что и в трех предыдущих случаях. Снова неудачная попытка выйти на крышу, и снова никаких объяснений этого непреодолимого влечения. Впервые Ванситтарт увидел Форбиса лишь месяц назад, когда тот бесцельно расхаживал по крыше нового административного здания. Как ему удалось попасть туда, он так и не узнал.
К счастью, один из вахтеров позвонил ему и сообщил о подозрительно ведущем себя мужчине. Тогда Ванситтарту удалось добраться до незнакомца раньше, чем тот успел предпринять попытку самоубийства.
По крайней мере, так это выглядело со стороны. Ванситтарт окинул гостя взглядом: невысокий, узкие плечи, тонкие руки, спокойные, неброские черты. Было в нем что-то безымянное. Человек минимально урбанизированный, почти полное ничтожество, ни друзей, ни родных, в прошлом – неопределенная работа и съемное жилье. Одинокий и беспомощный, вполне способный в миг отчаяния поступить необдуманно и просто-напросто сигануть с крыши.
И тем не менее что-то во всем этом не давало Ванситтарту покоя. Как член преподавательского состава университета он, строго говоря, должен был не назначать Форбису какое-либо лечение, а сразу же передать непосредственно в руки полицейского врача при ближайшем участке. Помешало неясное подозрение. Позднее, начав анализировать Форбиса, он с удивлением обнаружил очень даже целостную личность, человека реалистичного, с прагматическим подходом к жизни, что совершенно несвойственно большинству потенциальных самоубийц с гиперкомпенсацией жалости к себе.
Но все же им овладевало какое-то безумное влечение, некий немотивированный импульс, гнавший его на 100-й этаж. Несмотря на все принятые меры, психологическое зондирование и транквилизаторы, Форбис дважды в течение месяца отправлялся в центр города, отыскивал там небоскреб, поднимался на 99-й этаж, где и застревал, и откуда его оба раза спасал Ванситтарт. Следуя интуиции, Ванситтарт спросил:
– Скажите, вы когда-либо участвовали в экспериментах с гипнозом?
Форбис сонно потянулся и покачал головой:
– Насколько я помню, нет. Уж не хотите ли вы сказать, что кто-то вложил мне в голову постгипнотическое внушение – броситься с крыши высотки?
«Быстро сообразил», – подумал Ванситтарт.
– Почему вы так подумали?
– Не знаю. Но кому это надо? И какой во всем этом смысл? – Он пристально посмотрел на Ванситтарта: – Вы действительно думаете, что кто-то так сделал?
Ванситтарт кивнул:
– Да. У меня нет на этот счет никаких сомнений. – Он подался вперед, повернул лампу. – Послушайте, Форбис, некоторое время назад – три или, может быть, шесть месяцев, точнее сказать не могу, – кто-то вложил вам в голову команду на исполнение постгипнотического действия. Первую ее часть – «поднимись на 100-й этаж» – мне раскопать удалось, но остальное по-прежнему погребено. Именно эта, вторая, часть команды меня и беспокоит. Догадаться, каково продолжение, не трудно, даже не обладая особенно болезненным воображением.
Форбис облизал губы и заслонил глаза от яркого света лампы. Сказанное Ванситтартом не отозвалось ни тревогой, ни беспокойством – им овладела странная вялость. Хотя доктор фактически расписался в собственном бессилии и держался осторожно, но довольно нервно, Форбис не сомневался в его способности найти решение.
– Звучит безумно, – заметил он. – Но кому нужно меня убивать? А вы не можете все отменить? Стереть эту команду?
– Пытался, но пока безуспешно. У меня ничего не получилось. Внушение не только осталось, но и усилилось, как будто его подкрепили. Где вы бывали на прошлой неделе? С кем встречались?
Форбис снова пожал плечами и приподнялся на локте.
– Ни с кем. И, насколько помню, бывал только на 99-м этаже. – Он угрюмо поискал что-то в воздухе, но не нашел и сдался. – Знаете, ничего не могу вспомнить, кроме каких-то смутных очертаний кафе и автовокзалов. Странно…
– Жаль. Я бы присмотрел за вами, но свободного времени у меня немного. Отставку Бауэра ожидали не раньше, чем через год, так что сейчас придется многое реорганизовать. – Он раздраженно побарабанил пальцами по столу. – Я смотрю, деньги у вас есть. Нашли работу?
– Наверно… может, в метро. Или я просто собирался сесть на поезд?.. – Форбис наморщил лоб, пытаясь вспомнить. – Извините, доктор. Вообще-то я слышал, что эти постгипнотические внушения не могут заставить сделать что-то такое, что противно вашей натуре, вашей базовой личности.
– А что такое базовая личность? Опытный аналитик может манипулировать психикой так, что она примет внушение. Можно так усилить незначительную склонность к самоуничтожению, что она просто расщепит личность, как топор раскалывает полено.
Какое-то время Форбис с мрачным видом обдумывал услышанное, потом слегка оживился.
– Похоже, я все-таки смог пересилить это внушение. Что бы там ни было, попасть на крышу я не могу, а значит, у меня еще есть силы, чтобы сопротивляться приказу.
Ванситтарт покачал головой:
– Увы, это не так. Не вы удерживаете себя и не пускаете на крышу, а я.
– То есть как?
– Я имплантировал в ваш мозг другое гипнотическое внушение, которое и задерживает вас на 99-м этаже. Обнаружив первое внушение, я попытался стереть его, но ничего не смог сделать и тогда, в качестве меры предосторожности, внедрил второе, мое собственное. «Сойди на 99-м этаже». Надолго ли его хватит, я не знаю, но вижу, что оно уже начинает слабеть. Сегодня вам потребовалось семь часов, чтобы вызвать меня. В следующий раз вы, не исключено, выйдете на крышу. Вот почему я предлагаю сменить тактику и добраться до корней этой обсессии или, если угодно, – тут он печально улыбнулся, – до самой ее вершины.
Форбис медленно сел. Потер лицо.
– И что именно вы предлагаете?
– Мы позволим вам выйти на крышу. Я сотру вторую команду, и мы посмотрим, что будет, когда вы выйдете на крышу. Не беспокойтесь – если что-то пойдет не так, я буду рядом. Возможно, вам это покажется слабым утешением, но, откровенно говоря, просто убить вас и избежать наказания за убийство куда как легче, чем выдумывать все эти сложности. Очевидно, есть другой, более глубокий мотив, возможно связанный каким-то образом с 100-м этажом. – Ванситтарт помолчал, внимательно наблюдая за пациентом, а потом небрежно спросил: – Скажите, вам не приходилось слышать о человеке по имени Фаулер?
Доктор ничего не сказал, когда Форбис покачал головой, но не оставил без внимания рефлекторную паузу неосознанного признания.
– Все в порядке? – спросил Ванситтарт, когда они добрались до последней лестницы.
– Да, – негромко, переводя дыхание ответил Форбис и посмотрел на прямоугольное отверстие над ними. Что будет, когда он наконец окажется на крыше? Они проникли в здание через служебный вход сзади и поднялись на грузовом лифте до 80-го этажа.
– Тогда пошли. – Ванситтарт двинулся дальше, жестом предложив спутнику следовать за ним. Вместе поднявшись до последней двери, они ступили на крышу, под яркий солнечный свет.
– Доктор!.. – радостно воскликнул Форбис. Его переполнял восторг обновления. Разум его наконец прояснился и избавился от бремени. Он обвел взглядом маленькую плоскую крышу; тысячи идей теснились и кувыркались в голове, словно хрустальные струи горного потока. Манил его, однако, другой, более глубокий, поток внизу.
– Подняться на 100-й этаж и…
Город окружил его своими крышами, и в полумиле, скрытый дымкой, виднелся шпиль здания, подняться на которое он пытался накануне. Форбис прошелся по крыше, подставив потное лицо прохладному ветерку. Предохранительных решеток вокруг балкона не было, но их отсутствие не вызвало у него беспокойства.
Ванситтарт внимательно наблюдал за ним, держа в руке черный саквояж. Ободряюще кивнув, он пригласил Форбиса к балкону и поставил саквояж на бортик.
– Чувствуете что-нибудь?
– Ничего. – Форбис сухо рассмеялся. – Должно быть, чей-то розыгрыш…
– Что ж, тогда давайте спустимся.
– Мне можно посмотреть на улицу?
– Конечно, – согласился доктор, приготовившись схватить Форбиса, если тот вдруг попытается спрыгнуть. Упавший с балкона пролетел бы тысячу футов и приземлился на шумной торговой улице.
Положив руки на бортик, Форбис наклонился и посмотрел на толпы обедающих внизу. Машины проносились туда и сюда, похожие на раскрашенных блох, люди бесцельно расхаживали по тротуарам. Ничего интересного…
Стоявший у него за спиной Ванситтарт нахмурился и посмотрел на часы. Неужели не сработало?
– Половина первого. Уйдем отсюда и… – Он не договорил, услышав скрип ступенек лестницы, обернулся и жестом показал Форбису не шуметь.
Но как только доктор снова повернулся, Форбис выпрямился и резко ударил его ребром правой ладони по шее. Ванситтарт пошатнулся и тут же получил еще два удара по горлу, а потом и вовсе упал без чувств от пинка коленом.
Не обращая внимания на широкую тень, протянувшуюся от двери через крышу, Форбис быстро застегнул все три пуговицы на пиджаке доктора и, ухватившись за лацканы, поднял его на плечо. Отступив к балкону, он опустил Ванситтарта на бортик, закинул одну, потом вторую ногу. Доктор беспомощно пошевелился, и голова его свесилась набок.
И… и…
Тень между тем приближалась и уже достигла края балкона – широкая голова без шеи между тяжелыми плечами.
Затаив дыхание, Форбис поднял обе руки, уперся и толкнул. Секунд через десять, когда внизу приглушенно зазвучали сирены, он обернулся.
– Молодец, Форбис.
Голос прозвучал бесстрастно, но расслабленно. Остановившийся в десяти футах от Форбиса мужчина имел пухлое, землистое лицо с грубым ртом, наполовину скрытым жесткими усами щеточкой. Одет он был в объемное черное пальто и одну руку держал глубоко в кармане.
– Фаулер! – Форбис машинально подался вперед, но ноги как будто приклеились к белой поверхности крыши.
Вверху, в трех сотнях футов над ними, с ревом пронесся лайнер. В миг прояснения, подаренный шумом самолета, Форбис узнал Фаулера, конкурента Ванситтарта за должность профессора психологии, вспомнил долгие сессии гипноза после того, как три месяца назад Фаулер подошел к нему в баре и предложил помощь в излечении от хронической депрессии, пока она еще не переросла в алкоголизм.
А еще он вспомнил вторую часть глубоко спрятанного приказа.
Итак, действительной целью был Ванситтарт, а не он! «Поднимись на 100-й этаж и…» Первая попытка случилась месяц назад, когда Фаулер оставил его на крыше, а сам притворился вахтером, но Ванситтарт пришел тогда не один. Скрытая загадочным образом вторая часть приказа состояла в том, чтобы снова заманить Ванситтарта на крышу. Фаулер знал, что рано или поздно конкурент уступит соблазну.
– И… и… – произнес он вслух.
Ища взглядом Ванситтарта – вдруг доктор каким-то чудом пережил падение с высоты в тысячу футов, – Форбис направился к балкону, потом остановился и попытался отступить от влекущего потока.
– И?.. – любезным тоном повторил Фаулер. Столкнувшись с двумя гноящимися точками света, Форбис пошатнулся. – Это ведь еще не все, не так ли? Теперь ты начинаешь вспоминать.
Мысли как будто сливались в сток. Форбис повернулся к балкону, хватая воздух пересохшим ртом.
– И?.. – уже тверже бросил Фаулер.
– И… и…
Форбис послушно вспрыгнул на балкон и, словно ныряльщик, замер на узком бортике. Внизу качалась улица. Сирены смолкли, движение возобновилось в привычном ритме, кроме нескольких машин в центре небольшой толпы у края тротуара. Несколько секунд ему удавалось сопротивляться влечению, но потом поток затянул его, как безвольно дрейфующую деревяшку.
Фаулер неслышно прошел в дверь. Через десять секунд сирены зазвучали снова.
1961
The Man on the 99th Floor. Первая публикация в журнале New Worlds, июль 1962.
Перевод С. Самуйлова
