Текст книги "Солнце и луна, лед и снег"

Автор книги: Джессика Дэй Джордж

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 14

Ласси увлеклась разбором записанной на парке истории и не заметила, как пролетело время. В точности как при расшифровке колонн в большом зале, она проработала все время обеда и чаепития, корпя над знаками. Вконец раздосадованная путаницей синих и красных лент, она взяла маленькие швейные ножницы и аккуратно перекусила нитки, которыми синие ленты крепились к парке. Осторожно приподнимая высвобожденные участки синих лент, она без труда разобрала жуткое содержание красных.

– Здесь что-то странное, – сказала она Ролло. – Я не до конца понимаю. Что-то о том, чтобы поймать его без цепей, сделать его прекрасным и ужасным, тогда как прежде он был только прекрасным. Не могу сообразить.

От дверей раздалось ворчание. Ласси в испуге выронила парку и неуклюже вскочила. Ролло зарычал и вздыбил шерсть, но затем расслабился, увидев, кто пришел.

– С тобой все в порядке? – В дверях стоял на всех четырех лапах исбьорн.

– Да. Просто ты напугал меня, – пропищала ласси.

– Я стучал, – извиняющимся тоном произнес он. – Но ты не отвечала, и я заволновался.

– Ой, да, извини, я была… занята.

Она торопливо запихала парку обратно в шкаф. Белый медведь всегда чувствовал себя неуютно при любых разговорах о колдовстве, поэтому она не видела смысла рассказывать ему о последних открытиях.

– У меня для тебя кое-что есть. – Мощный рокочущий голос исбьорна звучал застенчиво.

– Что?

– Мне пришлось оставить это в гостиной. – Он развернулся. – Пожалуйста, пойдем посмотрим.

Она прошла за ним в гостиную, Ролло не отставал. Исбьорн подошел к маленькому столику у камина и сел. Длинным черным когтем он указал на тоненькую книжицу на столе.

Ласси подошла и взяла ее. На кожаной обложке виднелись еле заметные вмятины от зубов, оставленные исбьорном, пока он нес книжку во рту. В остальном это была самая обычная книжка, переплетенная в коричневую кожу без всяких надписей. Ласси открыла подарок, но листы внутри тоже оказались пустыми. Всего страниц было примерно десять.

– Дневник? – Она подумала, как это мило с его стороны, но довольно странно.

Медведь рассмеялся:

– Не совсем. Тебе лучше не записывать в нее секреты. У твоей родни есть такая же. Что ты напишешь, они увидят. Они напишут – увидишь ты.

Ласси уставилась на книжку, потом на исбьорна.

– Чудо какое! – Она положила книжку и обвила руками могучую шею медведя. – Спасибо тебе! Но откуда они узнают, как ею пользоваться? Как ты им ее доставил? Ты видел их? Как они?

Под градом ее вопросов исбьорн снова рассмеялся:

– Нет, сам я их не видел. Я послал к ним гонца с наказом. Они должны были получить книжку сегодня утром. – Он умолк, наморщив лоб. – В записке я строго-настрого запретил им рассказывать о ней кому бы то ни было. И ты не должна говорить никому из слуг. Тебе не полагается подобная вещь, но я… Мне не хотелось, чтобы ты слишком тосковала по дому.

– Понимаю. – Ласси снова обняла его. – Спасибо тебе, тысячу раз спасибо! – Она перенесла книжечку на письменный стол и достала перо и чернила. – Вот и напишу Хансу Петеру прямо сейчас!

– Я так и думал, – отозвался исбьорн, и в голосе его прозвучала печаль. – Я увижу тебя за ужином?

– Разумеется, – откликнулась она, сосредоточившись на книжке. – Как обычно.

Она не слышала, как он ушел.

«Дорогое мое семейство, – написала она в книжечке, – это я, пика. Надеюсь, все вы в добром здравии».

И тут она поняла, что не знает, о чем писать дальше. «Я живу во дворце изо льда»? «Каждую ночь в моей постели спит незнакомый мужчина»? «Мне прислуживают лакеи, но они не люди»? «Дворец построен троллем»? Все эти фразы тревожили и в то же время не отражали истинного положения дел.

Не зная, как поступить, ласси закрыла книжку и положила на нее правую ладонь. Сосчитала до десяти и снова открыла. Написанные слова исчезли. Она пролистала остальные страницы, но больше ничего не появилось.

– Ну, – сказала она Ролло, – и что теперь?

– Мне это не нравится, – припечатал волк. – Лишний кусок тролльской магии.

– Разумеется, это магия троллей, – огрызнулась девушка, – но если она позволит мне разговаривать с Хансом Петером, тогда я не… Ой!

На открытой странице перед ней возникло слово.

«Ласси?»

«Ханс Петер?» – быстро нацарапала она.

«Ты здорова?»

«Да! А ты? А папа? А остальные?»

Слова появлялись на странице так быстро, как брат успевал их писать.

«Очень хорошо! Аскель завалил исбьорна и продал шкуру королевскому меховщику в Христиании. Теперь король и слышать не желает о других охотниках. Аскель поставляет мясо к королевскому столу и меха для королевских одежд. Аскель с матерью живут в прекрасном доме в Христиании. И Эйнар с ними».

Ласси мрачно усмехнулась. Именно этого ее мать всегда и хотела.

«А ты? – написала она. – И папа?»

«Мы с отцом остались в хижине. Хотя ты бы ее не узнала. Крыша новая – подарок Аскеля. Но мы добавили еще комнату и новую обстановку благодаря папиной собственной удаче».

Ласси остановилась и прочитала написанное нетерпеливому Ролло. От последней части у нее захватило дух.

«Папиной удаче?»

«На следующий день после твоего отъезда в первом же срубленном им дереве оказался клад. Стальной сундук с золотыми монетами закопали рядом с деревом, когда оно было еще молоденьким побегом. Дерево оплело его корнями и скрывало, пока не пришел отец».

Ласси очень обрадовалась. Она понимала, что процветание исключительно благодаря Аскеладдену уязвляло отцовскую гордость. Теперь он мог похвастаться (хотя ни за что не стал бы) собственным богатством.

«Ой, я так рада», – написала она.

«Сама-то как?» – спросил Ханс Петер.

«Осмелюсь высказать догадку, что ты знаешь, какова моя жизнь. Я живу в ледяном дворце».

«Этого я и боялся».

«Ты же был здесь, да?»

«Моя трусость навлекла проклятие на всех нас. Прости, сестренка».

«Что ты имеешь в виду? Что с тобой произошло?»

Долгое время ничего не появлялось, и ласси уже начала бояться, что брат ушел и оставил книгу, не в силах отвечать дальше, – слишком горько было у него на душе. Она в тоске мерила шагами комнату, каждые пять шагов возвращаясь взглянуть на книгу и мечтая, чтобы появились новые слова. Когда это наконец произошло, она рванулась к столу так быстро, что споткнулась о кресло. Пришлось с минуту прыгать на одной ноге и ругаться, прежде чем слезы высохли и она смогла читать.

«Не могу сказать. Даже спустя все эти годы и на таком расстоянии – не могу. Ее власть слишком велика. Прости, сестра, но тебе придется плутать во мраке так же, как моей Тове».

– Тове? – Ласси моргнула и взглянула на Ролло. – Кто такая Това?

– Не знаю, – отозвался волк, в нетерпении скребя хозяйку лапой по ноге. – Спроси его.

«Она была красивая, – писал дрожащей рукой Ханс Петер. – И добрая. Тебе бы она понравилась. Теперь ее нет. Я слышу, меня зовет Рольф Симонсон. Скажу папе, чтобы написал тебе сегодня вечером, когда вернется».

И отец написал, радостно умоляя дочку рассказать ему о благополучной жизни во дворце и делясь домашними событиями. Найденное золото позволило Ярлу послать достойное приданое своим замужним дочерям.

«Это чудесно, папа, – написала ласси. – Я так рада за всех за вас».

Было поздно, и она уже переоделась в ночную сорочку. За ужином девушка рассказала исбьорну о своей беседе с Хансом Петером, умолчав о загадочной Тове и о проклятии. Медведя ее восторг от подарка порадовал, но он снова предупредил, чтобы она не упоминала о нем ни при ком другом. Каждый раз, когда заходила Фиона с переменой блюд, он переводил разговор на другое.

Эразм по-прежнему не показывался.

В тот вечер ласси и Ярл переписывались еще некоторое время, причем каждый отчаянно старался казаться веселым и притворялся, будто они болтают, сидя за столом. Ярл обещал посвятить в их тайну Йорунн, когда та приедет в следующий раз, и заставить ее тоже написать ласси.

В приподнятом настроении, но уставшая, ласси закрыла книжечку и забралась в большую кровать. Голова ее была так занята прокручиванием событий дня, что она едва заметила, как явился ночной сосед и забрался в постель рядом с ней. Когда же храп сообщил ей о его присутствии, она просто протянула руку и ткнула его так же, как поступила бы с одной из сестер. Он перевернулся на бок, и оба заснули.

Глава 15

Теперь, когда ласси разобрала тролльский язык – и узнала, что это он, собственно, и есть, – она уже не могла остановиться. В поисках нечитаной резьбы и вышивки она прочесала весь дворец, а затем переключилась на библиотеку. Найдя пустую книгу, девушка начала записывать то, что узнала о принцессе троллей, фавнах, Хансе Петере и себе самой.

Она разыскала норвежский словарь и принялась заносить на поля тролльские соответствия к норвежским словам. Это занятие заставило ее осознать, насколько скудны ее познания в тролльском языке. Но ласси решила, что такие слова, как «амбидекстр» и «пенультимат»,[4]4
  Амбидекстр (лат.) – обоерукий. Пенультимат (лат.) – предпоследний.


[Закрыть] ей вряд ли пригодятся.

– Разве что я встречу второго с конца тролля и он будет одинаково ловко владеть обеими руками, – рассудила она вслух и хихикнула.

– Простите, госпожа?

Ласси подпрыгнула и захлопнула словарь. Она обернулась, чувствуя себя виноватой – ведь ее застали за порчей книги, – и увидела мадам Грей. Горгулья стояла в дверях библиотеки с перьевой метелкой для пыли в руке. Похоже, ее вовсе не волновало, что ласси писала в одной из книг, и девушка расслабилась.

– Здравствуйте, мадам Грей, – сказала она, но книгу все равно убрала за спину. – Как вы сегодня? – Ей очень хотелось, чтобы слуги наконец перестали к ней подкрадываться.

– Спасибо, госпожа, все прекрасно, – ответила домоправительница. Она неуверенно топталась в проеме. – Мне пойти в другую комнату, госпожа?

– Ни в коем случае, – всплеснула руками ласси. – Не хочу мешать исполнению ваших обязанностей.

До нее внезапно дошло, что она ни разу не разговаривала с остальными слугами, кроме Эразма.

Девушка отошла к креслу у окна и села. Ледяные пластины были куда прозрачнее, чем привычное ей желтоватое пузырчатое стекло. К сожалению, все окна выходили лишь на бескрайнее царство белого снега.

Обходя комнату, домоправительница напряженно сутулилась. Поначалу она вытирала пыль чисто формально, но юная госпожа сидела себе в кресле и, напевая, царапала что-то в книжке, и мадам Грей расслабилась. Уборка сделалась более тщательной, а плечи расправились.

И тут ласси нанесла удар:

– Мадам Грей, откуда вы?

– Пардон? – Метелка со стуком упала на боковой столик.

– Откуда вы прибыли? Готова спорить, вы родились не здесь, во дворце, – улыбнулась ей ласси.

– Нет, не здесь. – Домоправительница подняла метелку и крепко сжала ее, словно меч.

– Где же тогда? Уверена, мне не доводилось встречать никого… похожего на вас в Норвегии.

– Я родом к югу оттуда, – чопорно отозвалась мадам Грей.

– Откуда же? Из Дании?

– Нет.

– Из Пруссии?

– Нет.

– Из Италии?

Домоправительница вздохнула и посмотрела на свою хозяйку.

– Госпожа, если это покончит с расспросами, отвечу: я из Франции.

– Правда? – Ласси отложила словарь и подалась вперед. – А каково там? Ваших… соплеменников много во Франции?

Взгляд мадам Грей затуманился.

– Франция отличается от Норвегии, как репа от апельсинов, – мягко проговорила она. – Мой народ очень многочислен: французы понастроили великое множество церквей, а мы селимся на колокольнях.

Ласси в смятении представила, как во время молитвы за ней наблюдает семейство серых крылатых тварей.

– Неужели вам не хочется домой? – спросила она.

Выпрямив спину, мадам Грей ответила:

– Это не имеет значения, – и вернулась к работе.

Она быстро закончила вытирать пыль и удалилась, не прибавив ни слова.

Ласси гадала, каково это – быть родом из Франкрика (именно так она привыкла называть эту страну).

– Фра-анция, – произнесла она вслух, смакуя слово так, как это делала мадам Грей.

Интересно, насколько необычно родиться во Франции? Наверное, не больше, чем иметь серую кожу и перепончатые крылья.

– Думаю, подпасть под чары троллей еще необычнее, – позже сказала она Ролло.

Девушка снова сидела на полу посреди гардеробной, старательно пришивая голубые ленты обратно на парку. Она чувствовала себя виноватой: испортила имущество любимого старшего брата!

– По крайней мере, мы пока не подпали, – мрачно отозвался Ролло.

– Откуда ты знаешь? – с любопытством спросила ласси.

Она не чувствовала себя проклятой, но кто знает, каковы должны быть ощущения? Волк, однако, говорил совершенно уверенно:

– Я пытался покинуть дворец. И проделал изрядный путь, прежде чем решил, что лучше вернуться. – Он зевнул, обнажив длинные белые зубы. – Но ничто не заставляло меня повернуть назад. Во всяком случае, я ничего такого не почувствовал. Поэтому, думаю, мы вольны уйти.

– Ты волен, – сухо ответила она. – А я дала слово и сдержу его.

– А я дал слово твоему брату, что останусь с тобой, – парировал волк. – Поэтому я не покину тебя, даже если ты заколдована. Но мне так не кажется. Ты не пахнешь как другие.

– Я ведь тут единственный человек, – пожала ласси плечами и вернулась к шитью.

– Нет, это потому, что ты не заколдована, – уперся Ролло. – Здесь все пахнут по-разному, это правда. Но поверх их собственного запаха всегда присутствует еще один. Тот самый запах тухлого мяса. – Он наморщил длинный нос. – А ты так не пахнешь.

– Но слуги пахнут?

– И исбьорн тоже.

– Может, они просто не моются, – фыркнула ласси, но шутка получилась невеселая. Она верила Ролло и его острому нюху. – Стало быть, я не обязана оставаться.

– Только чтобы сдержать слово, – согласился Ролло. – А как ты знаешь, данное правило допускает самое широкое толкование.

– Данное правило допускает самое широкое толкование? – повторила ласси и удивленно воззрилась на волка. – Кто тебя такому научил?

– Ханс Петер сказал мне это перед нашим уходом, – признался Ролло. – Он велел использовать это выражение, если дело примет дурной оборот, чтобы помочь убедить тебя, что ты имеешь полное право уйти. А если ты все равно не пойдешь, я должен тебя укусить. – Ему явно было не по себе.

Оба замолкли, переваривая услышанное. Если Ханс Петер велел Ролло укусить их обожаемую ласси, значит он действительно ожидал чего-то ужасного.

– Ну что ж, он ведь был здесь прежде, – заметила ласси и поморщилась. – Насколько худо ему приходилось, раз он вообще предложил такое. Сдается мне, его-то в шелка не кутали и роскошными яствами не потчевали.

При упоминании о еде у Ролло заурчало в брюхе.

– Я бегал по снежной равнине весь день, – сказал он с большим достоинством. – А сейчас пора ужинать.

– Совершенно верно.

И они присоединились к исбьорну в столовой. Ласси прочла рекомендованную медведем пьесу, и они ее детально обсудили. Девушке главная героиня показалась слишком истеричной, но исбьорн возразил, что при правильном исполнении роли получается очень трогательно. Ласси хотела полюбопытствовать, где он мог видеть этот спектакль, но исбьорн перевел разговор на поэзию, которую тоже очень любил. Знакомство дочери дровосека с этим жанром ограничивалось несколькими старыми легендами, исбьорн же посоветовал ей уделить внимание кое-кому из современных авторов. Она обещала почитать ему стихи одного из них за обедом на следующий день, и они пожелали друг другу спокойной ночи.

Раздевшись и забравшись в постель, ласси в последний раз проверила волшебную книжечку, но новых сообщений от родни не появилось. Она засунула сокровище под подушку вместе с дневником и составляемым ею словарем и уснула.

Сегодня ночной гость не храпел. Однако во сне ласси лягнула его и, наполовину проснувшись от этого, погладила по плечу в знак извинения. Он только засопел, а она перевернулась на бок и снова заснула.

Глава 16

И потекли похожие друг на друга дни. Ласси читала стихи и романы и обсуждала их с исбьорном. Она вела дневник, пополняла словарь и методично обшаривала замок в поисках подсказок. Время от времени она захаживала в кухню и разговаривала с остальными слугами, а в покоях ей продолжала прислуживать угрюмая селки Фиона.

Ласси выяснила, что минотавр родом с маленького островка у побережья Греции, а Эразм – с другого греческого острова. А мадам Грей потому кажется вытесанной из камня, что на самом деле из него сделана, и порой она целыми днями просиживает на крыше дворца, не шевелясь и даже не дыша, и погода ее совершенно не волнует.

Но ничто из этого не помогало ласси понять, как слуги попали сюда. Правда, кто-то из саламандр раз обмолвился, что причиной падения Фионы послужило ее тщеславие. В отличие от истории возлюбленной Эразма, Нареллы, истории других не вызвали у троллей желания запечатлеть их на стенах дворца. Ни у троллей, ни у Ханса Петера.

– Я помню вашего брата, – заявил однажды один из саламандр. – Он был очень высокий.

Саламандры доходили ласси только до колена, поэтому она предположила, что для них все высокие, но в данном случае он был прав.

– Да, он высокий.

– Он что, жив? – Саламандра был явно изумлен.

– Да, конечно. – Ласси вздрогнула, представив иной вариант.

– Ой, как интересно!

Повар юркнул обратно в большой кухонный очаг, и вся троица оживленно зашипела между собой.

– Как интересно, – повторил он, снова выбираясь из огня.

– Что еще ты помнишь про моего брата? – И тут до нее кое-что дошло. Она-то думала, только Эразм знал, что Ханс Петер приходится ей братом. – Откуда ты знаешь, что мой брат здесь был?

Саламандры хитренько переглянулись.

– Нам фавн рассказал, – заявил второй, тоже выбираясь из очага. Ласси с трудом их различала, но это их, похоже, не беспокоило. – Но мы больше никому не сказали.

– Да, это небезопасно, – согласился первый. Он огляделся, но в кухне они были одни. – Эразм знал, что мы не проболтаемся.

– Вы очень добры. Так что еще вы помните? Что-нибудь… интересное?

– Он любил читать при любой возможности и вырезать. Изучал книги в библиотеке, а потом вырезал всякие штуки на каминной полке. Но не на колоннах.

– А кто покрыл резьбой колонны?

– Кое-что было там всегда, даже дольше нас, – сказал третий саламандра. У него голос был повыше и помягче, чем у остальных, и ласси подозревала, что это девочка. – А прочие знаки вырезало то или иное несчастное человеческое создание.

Двое других саламандр зашикали на нее, и все трое метнулись обратно в огонь. Больше они разговаривать не желали, и ласси отправилась к себе наверх.

Каждое утро после завтрака она писала отцу и Хансу Петеру, а те писали в ответ. В то утро, когда она открыла книжку, ее уже ждало сообщение, на сей раз от Йорунн.

«Дорогая сестрица, – говорилось в нем, – мне горько тебе об этом писать, но папа серьезно ранен».

Ласси ахнула и поднесла книжечку ближе к глазам, словно это могло помочь ей читать быстрее.

«Вчера он рубил дерево, и оно на него упало. Правая нога и рука просто в лепешку. Он работал недалеко от фермы Харальдсонов, их старший его и обнаружил. Здешний доктор мало что смог поделать, поэтому Ханс Петер повез отца в Христианию. У папы началась лихорадка. Я тоже хотела поехать, но мне совсем скоро рожать. Тордис уехала с ними на своих санях.

Я знаю, ты не можешь приехать, но я хотела тебе сказать, чтобы ты молилась за папу.

Со всей любовью, Йорунн».

Некоторое время юная ласси в полном оцепенении сидела за изящным письменным столиком. Вскоре пробудился от утренней дремы Ролло и подошел узнать новости. Когда он ткнулся мокрым носом в ее раскрытую ладонь, она вздрогнула и посмотрела на него.

– Кажется, папа умирает, – произнесла девушка еле слышным шепотом. Она сглотнула, подавилась, закашлялась и начала всхлипывать. – Папа умирает!

Она схватила книжечку и побежала по дворцу. Она пронеслась сквозь библиотеку, сквозь комнату, набитую прялками, сквозь комнату маслобоек, по большой галерее, заполненной инструментами, картинами и печатными станками. На бегу она выкрикивала:

– Исбьорн! Исбьорн!

Глупо, конечно, было звать его так. Раньше отсутствие имени у белого медведя не казалось ей странным – в конце концов, свое она ему тоже не назвала, но теперь ее больно кольнуло, что он ведь и не спрашивал.

– Исбьорн! Исбьорн!

– Что такое? – Он несся ей навстречу по длинному коридору, где располагались неиспользуемые спальни.

Зареванная и запыхавшаяся, она протянула ему книжечку, не заботясь о том, как глупо выглядит.

– Папа умирает, – всхлипнула она.

Исбьорн прищурился, глядя на неразборчивый почерк Йорунн, и сел. Посмотрел на картину, висящую на стене над ними, – там резвились некие существа с лошадиными ногами и человеческими телами, – а затем на ласси, на ее помятые и сбившиеся юбки синего бархата.

– Мне надо домой, – всхлипнула она.

– Нельзя.

– Пожалуйста, – взмолилась девушка. Она вцепилась в мех на шее медведя и развернула его голову к себе. – Пожалуйста. Я вернусь. Мне бы только его повидать.

Он испустил один из свойственных ему печальных раскатистых стонов, так похожих на коровье мычание.

– Ты вернешься?

– Да, если ты по-прежнему будешь нуждаться во мне.

– Ты нужна мне, – отозвался он. – Я отвезу тебя к родне сегодня же, но ты должна обещать мне, что вернешься. Ты должна прожить здесь год.

– Да, конечно. – Она вытащила обшитый кружевами носовой платок и утерла лицо. – Спасибо тебе, огромное спасибо!

– Ты должна пообещать мне кое-что еще, – сказал медведь сурово.

– Все, что угодно!

– Обещай мне, что никому не расскажешь о тайнах дворца.

– Что? – Ласси перестала сморкаться и уставилась на него. Она и не думала, что ему известно о ее открытиях. – Ты имеешь в виду, про тр…

– Тсс! Нe выдавай ни одной из наших тайн. Никому.

– Ладно. – Надежда скоро увидеться с родными придала ей силы. – Пойду собираться. – И она чуть ли не бегом отправилась к себе.

Ролло вошел несколько минут спустя.

– Где ты была? – спросил он, тяжело дыша.

– С исбьорном разговаривала. А ты где был?

С громким треском она оторвала юбку от лифа уродливого желтого платья. Затем разложила юбку на кровати и принялась складывать на нее платья и сорочки. В старый ранец новая одежда не влезла бы, а ласси не желала являться в Христианию замарашкой.

– Я тоже искал исбьорна, – надулся Ролло. – А вместо него нашел мадам Грей. Затем медведь проревел тем, кто в кухне, что мы отправляемся в Христианию, и я пришел тебе сказать.

– Я знаю. И пытаюсь сложить вещи. – Она добавила к куче несколько пар туфель.

– Вот, госпожа. – Мадам Грей вошла с большим кожаным ранцем в руках.

– Ой. – Ласси взглянула на только что уничтоженное платье. – Спасибо, мадам Грей.

Пока девушка переодевалась в старые штаны и белую парку, горгулья сложила ее вещи по-своему и упихала их в ранец.

Не прошло и часа, как они с исбьорном уже летели через снежную равнину, а Ролло несся по пятам. Солнце сверкало на снегу так ярко, что ласси надвинула капюшон парки на глаза и зарылась лицом в медвежий мех. Пока они мчались через бескрайние белые поля и углублялись в лес, она дремала. Зато потом, меньше напуганная и выбитая из колеи скачкой, нежели в прошлый раз, с интересом разглядывала местность, которую они пересекали. Исбьорн бежал через холмы и замерзшие фьорды. Ночь застала их на склоне горы. А когда ласси проснулась, горы остались далеко позади. Ласси не помнила этого по первому путешествию и села на медвежьей спине как можно прямее, чтобы смотреть по сторонам.

– Где мы? – Ей приходилось кричать, а то бы ее не услышали.

– В Норвегии, – отозвался исбьорн.

– В прошлый раз мы здесь не проезжали! – крикнула она.

– Мы направляемся на юго-запад, в Христианию, – был ответ.

Тут медведь опустил голову и побежал еще быстрее по подножиям холмов, лавируя между деревьями и валунами. Ролло мчался рядом, даже не запыхавшись. Ласси то и дело пригибалась, чтобы ее не сшибло веткой.

Таким образом они двигались до следующего дня, остановившись только раз, чтобы подкрепиться едой, припасенной для них саламандрами. К ночи второго дня путники добрались до окраин великого города Христиании, где исбьорну пришлось оставить ласси и Ролло.

– Полагаю, Христиания не место для белого медведя, – с деланым весельем сказала ласси.

Она тревожилась об отце, но ей так же больно было покидать исбьорна.

– Нет, – сказал он. Чем дальше от ледяного дворца, тем медленнее и скупее делалась его речь. – Помни обещания.

– Помню: я пробуду с семьей всего пять дней, а затем встречусь с тобой здесь, чтобы вернуться во дворец.

Визит получался ужасно коротким, но исбьорн настаивал, чтобы она не задерживалась ни на день.

– И?

– И не стану никому рассказывать ни о каких наших тайнах, – добавила она. Затем протянула руку и положила ладонь медведю на лоб. – Береги себя, – с трудом произнесла она. – Не показывайся никому на глаза.

– Не буду.

Она сморгнула неожиданную влагу с глаз и отвернулась.

– Идем, Ролло.

Они торопливо покинули приютившую их небольшую рощицу и вышли на дорогу в город.

– Мы вернемся через пять дней, – крикнула ласси, обернувшись.

Медведь в ответ зарычал, и ласси разглядела вспышку сияющей белизны, когда тот повернулся и прыжками двинулся вглубь леса.

«Всего пять дней, а затем вернемся домой… в смысле, в ледяной дворец», – сказала она себе.

– Ты знаешь, как добраться до дома Аскеладдена? – Когти Ролло цокали по твердой мощеной дороге.

– Нет, но, когда мы попадем в город, нам останется только спросить, – ответила ласси, поудобнее пристраивая на плечах здоровенный ранец. – Наверняка кто-нибудь да знает, где живет королевский охотник.

Ролло скептически фыркнул. Влияние исбьорна таяло, и он дышал все тяжелее, а голова свешивалась ниже.

– Еще топать и топать.

– Прекрати нытьё, – одернула его хозяйка. – Всего лишь через час мы будем сидеть перед теплым очагом с папой и Хансом Петером, как в старые добрые времена.

– Хотелось бы верить, – пробурчал волк.

Ласси не стала с ним спорить. Она тоже чувствовала себя странно. Как в старые добрые времена уже никогда не будет. Отец ранен, возможно, умирает. Она узнала кое-какие тайны Ханса Петера, и участь семьи резко переменилась.

И все из-за медведя.