Текст книги "Летняя стажировка с ним (ЛП)"

Автор книги: Джесса Кейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)

Глава 7

Калеб

– Зелёный свет, – всхлипывает она, чуть разводя бёдра. – Теперь можно.

Я словно в замедленной съёмке наблюдаю, как подол платья скользит вверх к её талии, а солнечный луч ложится на её красивую, влажно поблёскивающую плоть. Почти благоговейно провожу костяшкой пальца между её складок, затем подношу влагу к губам и слизываю.

– Господи… какая же она маленькая, нежная… – выдавливаю я сквозь сжатые зубы, когда голод накрывает меня с сокрушительной силой. – Чёрт. Я точно попаду в ад за то, как грубо трахал тебя в первую ночь. За то, что лишил тебя девственности так жёстко.

– Но… – она краснеет. – Мне ведь понравилось, помнишь?

– Да. – Желание болезненно скручивает внутренности. – Сомневаюсь, что когда-нибудь смогу быть с этой киской по-настоящему нежным. Но в этот раз ты будешь готова ко мне.

Она с готовностью кивает – как послушная принцесса, – и позволяет мне шире развести её бёдра.

– Хорошо.

К тому моменту, как её ноги оказываются полностью раскрыты передо мной, я уже тяжело дышу от желания попробовать её на вкус. Её запах достигает меня, и я невольно притягиваю её ближе за бёдра.

Господи…

Я не поэт, но она пахнет как присыпанные сахаром лепестки роз – с шипами. Как чудо невинности и прощения, переплетённое с дурманящим оттенком тьмы. Мой рот сам тянется к ней, жадно накрывая её влажную плоть языком. Один медленный, глубокий проход – и она резко вдыхает, становясь ещё влажнее прямо у меня на глазах.

Большими пальцами я массирую внутреннюю сторону её бёдер, кончиком языка скользя вверх и вниз между её складок, дразня вход, но снова и снова останавливаясь прежде, чем коснуться клитора. И, чёрт возьми, это до невозможности мило – смотреть, как она ёрзает, пытаясь податься ко мне бёдрами, направить туда, где всё пульсирует от желания. Будто я и так не знаю, где это место. Будто не смотрю на него как голодный зверь.

Я жду, пока её сладкая влага не начинает стекать по моему подбородку, и только тогда провожу напряжённым языком по чувствительному бугорку. Она судорожно вдыхает, бёдра резко дёргаются.

– Калеб… Калеб, пожалуйста… ещё.

Когда она произносит моё имя и прижимается ко мне всем телом, я перестаю мучить нас обоих. Захватываю её клитор губами – сначала мягко целуя, потом всё настойчивее, пока мой рот не начинает двигаться почти жадно, сводя её с ума. Её ноги беспокойно мечутся, пятки вдавливаются в плед, пальцы ищут, за что ухватиться в моих волосах.

И в этот момент я решаю: я отращу их. Отращу до самых чёртовых плеч – только чтобы ей было за что держаться, когда я буду доводить её до оргазма.

– Ох… кажется… – её ноги начинают дрожать. – Кажется, сейчас…

Не прекращая ласкать её, я провожу пальцами по влажному входу, затем медленно ввожу их внутрь, осторожно поворачивая и снова вытаскивая. Снова внутрь. Медленный поворот. И обратно. Её тело почти яростно сжимается вокруг моих пальцев, а клитор набухает под моим языком.

– Калеб! – вскрикивает она, сжимая мои бёдра ногами. Спина выгибается над пледом, всё тело дрожит в непрерывных судорогах удовольствия.

Я смотрю на неё почти с благоговением, пока она переживает оргазм – дыхание рвётся короткими, прерывистыми вздохами, а внутреннюю сторону её бёдер покрывает всё больше влаги.

Тем лучше для меня. Потому что следующий момент уже наступил.

Мой член распирает джинсы, пульсируя так сильно, что я едва успеваю расстегнуть молнию. Я медленно двигаюсь вверх по её телу, не сводя с неё взгляда – как хищник, изучающий добычу. И в её глазах вспыхивает новое понимание.

Шипы её розы уже показались наружу. И теперь они тянутся навстречу моим.

– Ну что, принцесса, пора расплачиваться, – говорю я низким голосом, срывая пуговицы с её платья. – За всё приходится платить.

Её грудь тяжело вздымается.

– За что?

Я резко нависаю над ней всем телом, и из её горла вырывается тихий всхлип.

– За красивое лицо и тугую киску. За то, за что мужчины одновременно любят и ненавидят тебя. Любят – потому что не могут устоять. Ненавидят – потому что не могут получить. – Я сжимаю пальцы на её горле. – Но только я имею право требовать плату за свои мучения.

Мы словно сталкиваемся в одном шторме – тяжёлое дыхание, сцепившиеся взгляды, понимание без слов.

Возбуждение.

– Красный, – шепчет она.

И, господи, от этих слов по моему члену уже стекает предэякулят ей на живот.

Её слова говорят одно, но разведённые бёдра и затуманенный желанием взгляд – другое. Это наш язык. Мы наткнулись на него случайно, но теперь он поймал нас обоих и уже не отпустит.

Я никогда её не отпущу.

– Красный? – повторяю я, сильнее сжимая её горло. – И кто меня остановит?

– Я могу, – тяжело дышит она, извиваясь подо мной и толкая меня в плечи с раздражёнными тихими всхлипами.

А я без труда удерживаю её, позволяя увидеть насмешку в моих глазах. Хотя на самом деле мне совсем не смешно. Потому что каждый раз, когда она двигается подо мной, её влажная киска трётся о мой твёрдый член.

Специально? Она понимает, насколько я на грани, когда дело касается её? Она специально доводит меня до предела?

Это наша игра. Способ вернуть ей часть контроля, который я отнял прошлой ночью. Я всё ещё доминирую – но теперь она вовлечена в это добровольно. Она добровольно вступает в эту опасную игру.

Но однажды я сорвусь. Поддамся этой одержимости и просто возьму своё.

– Продолжишь так бороться – и совсем выдохнешься, принцесса, – хриплю я, опуская голову к её груди, проводя языком по коже и прихватывая соски зубами. Не разрывая зрительного контакта, втягиваю один сосок в рот и медленно посасываю. – Даже если бы тебе удалось вырваться, сил убежать уже не осталось бы. Пора платить.

Она делает ещё одну попытку вырваться, и тогда я резко прижимаю её запястья над головой. Мой член вжимается между её мокрых бёдер. И она уже не может скрыть ожидание в глазах, язык, скользнувший по губам, жадное предвкушение того, что будет дальше.

Она шепчет моё имя.

Её бёдра раскрываются шире.

Она подаётся мне навстречу.

Вот и всё. Я окончательно теряю контроль. Пропал.

С хриплым стоном я вхожу в неё, заполняя каждый порочный дюйм, вдавливая её в землю. Меня тут же сводит от напряжения – от её тесного жара, от выражения экстаза на её лице.

– Да… тебе нравится смотреть на мои мучения, да? – цежу я сквозь зубы, грубо двигаясь в ней. – Чувствуешь это? Чувствуешь, как больно хотеть твою киску настолько сильно? У меня нет выбора, кроме как брать. Ты сама не оставила мне выбора. И у тебя тоже нет выбора – придётся принять всё, что тебя ждёт.

Её припухшие губы раскрываются в прерывистом стоне, грудь подпрыгивает в распахнутом платье, а бёдра подаются мне навстречу. Ох, она всё-таки маленькая развратница. Её заводят вещи, которые, возможно, не совсем правильны – но для нас они ощущаются именно так. Мы оба немного сломанные, я и эта девушка. Но сломанные – вместе.

И так будет всегда.

Меня уже буквально сводит от напряжения, а её тело сжимается вокруг меня всё сильнее. Я теряюсь в ощущениях – в её дыхании, стонах, в жаре её тела. Всё это только подталкивает меня дальше, заставляя двигаться глубже, жёстче. Я отчаянно близок к разрядке, но хочу быть как можно ближе к ней, поэтому отпускаю её запястья, подхватываю ноги и закидываю себе на плечи. Сгибаю её почти пополам и снова вхожу в неё, не сдерживая стона от того, насколько тесно она принимает меня. Двигаюсь жадно, почти грубо, теряя остатки контроля, потому что она ощущается слишком хорошо.

Горячо. Опьяняюще.

– Калеб… – стонет она, закатывая глаза. – Ох… вот так… быстрее… пожалуйста…

– Господи, – хрипло выдыхаю я, ускоряясь. – Тебе ведь нравится это, да, девочка? Нравится спорить со мной, а потом сходить от этого с ума?

– Да, – шепчет она.

– Громче. Здесь нас никто не услышит.

– Да!

– Хорошая девочка. – Я вхожу глубже и замираю на мгновение, чувствуя, как её начинает трясти. – Эта киска сводит меня с ума. Ты ходишь по дому в этих коротких платьях, дразнишь меня своей красивой задницей… и чего ты ждала? Что я смогу держаться вечно? Ты понимаешь, что делаешь со мной?

– Д-да! – её голос ломается, когда оргазм накрывает её целиком.

Её губы приоткрываются, дыхание сбивается, тело дрожит подо мной. Я чувствую каждую волну удовольствия, проходящую через неё, и это окончательно лишает меня контроля.

Я прижимаюсь к ней, громко постанывая, пока оргазм прошивает всё тело горячими вспышками. Меня трясёт, пот скользит вдоль позвоночника, а я всё ещё пытаюсь оставаться как можно ближе к ней, внутри её тепла.

Господи. Пусть это никогда не заканчивается.

Я падаю сверху, тяжело дыша. Её расслабленные ноги опускаются по обе стороны от моих бёдер. Она – самое красивое, что я когда-либо видел: влажная кожа, припухшие губы, затуманенный взгляд.

– Мы ведь не делаем ничего ненормального, Калеб?

– Конечно, нет. – Я целую её жадно, будто пытаясь стереть все её страхи. – Это мир вокруг ненормальный, принцесса. А мы просто нашли место, где можем дышать. Пусть наш свет немного темнее чужого… главное, что рядом со мной ты счастлива. – Я сглатываю. – Ты ведь счастлива со мной?

Она всматривается в мои глаза, и её губы медленно трогает улыбка.

– Да.

Я выдыхаю дрожащий воздух.

– Слава богу.

Сердце делает сумасшедшие кульбиты, пока я обнимаю её и позволяю уснуть у меня на груди под успокаивающее журчание воды. Я молча шепчу деревьям над головой: «Я люблю тебя», – пока сон медленно не утаскивает меня следом.

Глава 8

Джуно

Мы просыпаемся у ручья, когда небо уже затягивает серым. Буря надвигается быстро – мы бежим обратно к домику и успеваем захлопнуть дверь за секунду до того, как ливень обрушивается на землю.

Следующие два дня становятся самыми счастливыми в моей жизни.

Калеб работает над книгой – из кабинета доносится размеренный стук клавиш. А когда он не за компьютером, то ходит за мной по пятам. Наблюдает. Записывает в свой блокнот.

Я включаю музыку и танцую для него. Готовлю. Беру с полки биографию и читаю у окна, скользя взглядом по строчкам, пока дождь мягко барабанит по стеклу. А он сидит рядом и смотрит на меня этим своим напряжённым, почти голодным взглядом, чиркая ручкой по бумаге.

Иногда он тихо проговаривает записи вслух, но я делаю вид, что не слышу. Они кажутся слишком личными.

Чешет коленку.

Бормочет что-то автору книги.

Не может устроиться поудобнее.

Тридцать один вдох в минуту.

Час с тех пор, как я был внутри неё.

Два часа.

Я начинаю понимать: Калеб одержим мной. И это помогает мне осознать кое-что о собственной тьме… потому что мне это нравится. Мне нравится его одержимость. Когда он смотрит на меня с этим безумием в глазах, моё тело словно раскрывается навстречу ему, как цветок. Дышать становится почти невозможно.

Каждый раз мы занимаемся любовью так, будто оба умираем от голода. Он перегибает меня через кухонный стол или врывается ко мне в душ, прижимает к холодной плитке, утыкаясь лицом в мою шею и хрипло выдыхая, пока между нами всё смешивается – укусы, царапины, сбившееся дыхание и грязные слова.

После этого нас обоих вырубает. Мы засыпаем, переплетясь руками и ногами, в кольце его сильных рук. Время перестаёт существовать. Есть только последний раз, когда он был со мной. И следующий. Его голос. Его прикосновения. И отметины, которые остаются после.

Сейчас он снова печатает у себя в кабинете, сидя спиной к двери. Без футболки. Его спину пересекают яркие красные полосы от моих ногтей. Мышцы на плечах напрягаются – он чувствует меня ещё до того, как оборачивается. Голова чуть поворачивается в сторону, и я понимаю: он задержал дыхание.

Я тоже одержима им. Именно сейчас я осознаю это окончательно. Я знаю, что он постоянно следит за мной, потому что сама делаю то же самое. Наблюдаю за ним из тени. Запоминаю каждую мелочь. Жду, когда он выйдет из кабинета и снова начнёт играть со мной. Схватит, уронит на кровать или прижмёт к стене, разрушая мою волю одним прикосновением.

Дождь так сильно барабанит по крыше, что я едва слышу его голос.

– Я люблю тебя. – Голос хриплый, челюсть напряжена. – Как чёртов фанатик. Это чувство впивается в меня всё глубже с каждым твоим вдохом.

Я благодарна ему за паузу – хотя бы на секунду можно попытаться успокоить бешено колотящееся сердце.

Но потом он продолжает:

– Эта книга теперь о тебе. Ты – жена. Я – тот мужчина. И он медленно сходит с ума от потребности в ней. Он одержим ею так же, как я одержим тобой. Настолько, что если она уйдёт, он просто умрёт от этой тоски.

Слёзы обжигают глаза. Пульс сходит с ума. Из-за кома в горле я едва могу дышать.

Он любит меня. И я люблю его.

А это значит… я должна рассказать ему всё. Он даже не знает моего настоящего имени. Он до сих пор думает, что меня зовут Сара. И внезапно я больше не могу выносить эту ложь. Она пролегла между нами огненной пропастью.

– Калеб…

В дверь громко стучат.

– Есть кто дома? – раздаётся мужской голос.

И снова стук.

Я готовлюсь бежать. Это происходит на уровне инстинкта. Мне нужно исчезнуть. Они нашли меня. Я слышу властные нотки в голосе мужчины за дверью – и понимаю. Правда пришла раньше, чем я успела произнести её вслух.

Нет. Только не сейчас. Не после того, как он только что сказал, что любит меня. Теперь он узнает, что всё это время я ему лгала. Что он влюбился в ложь.

Сердце подскакивает к горлу, я с усилием сглатываю, отчаянно стараясь сохранить спокойное выражение лица. В комнате полумрак – гроза окутывает дом тенью, – и я пользуюсь этим, отступая глубже в темноту.

Калеб медленно поворачивается в кресле, хмурясь. Долгое напряжённое мгновение никто из нас не двигается. Потом он поднимается. Мышцы перекатываются под кожей плеч и напряжённого живота.

– Я посмотрю, кто там.

Он останавливается передо мной и приподнимает мой подбородок.

– Иди в спальню. Не хочу, чтобы на тебя пялился другой мужчина.

Даже сквозь панику и отчаяние по телу пробегает жар желания. Он замечает это. Он узнаёт следы собственного воздействия.

– Когда он уйдёт, будет жёстче обычного. – Его ладонь скользит между моих ног. – Это ты привела его сюда своей сладкой киской. Я знаю.

Влага мгновенно приливает к его руке, внутри всё сжимается в отклике.

– Нет.

Он сжимает сильнее, и в темноте вспыхивает белизна его зубов.

– Да. Иди в спальню и запри дверь. Если он попробует добраться до тебя через меня, я его убью. Он хочет то, что принадлежит мне.

С моих губ срывается стон, я бессильно прислоняюсь к стене. Каждый раз, когда мне кажется, что глубже эта одержимость уже не станет, она затягивает нас ещё сильнее. И меня тоже. Господи, меня в том числе.

– Не ходи. Он уйдёт. Пойдём со мной в спальню. Калеб, пожалуйста.

– Думаешь, я повернусь спиной, пока рядом крутится другой мужчина? – Он резко стягивает с меня бельё и грубо прижимает к себе, заглушая мои всхлипы поцелуем. – Делай, что тебе сказано, девочка. И будь готова, когда я вернусь.

Боже. Я должна рассказать ему всё. Но его глаза сейчас слишком тёмные – ревность, собственничество, безумие смешались в них воедино. Он не услышит ни слова. Он похож на зверя, готового вцепиться в горло сопернику.

Поэтому я просто киваю.

– Хорошо.

– Запри дверь и спрячься в шкафу.

– Да. Хорошо.

Он медленно вытаскивает пальцы и с глухим стоном облизывает их, прежде чем отвернуться к дверному проёму кабинета. А я иду в противоположную сторону – быстро прохожу по коридору, закрываю дверь спальни и запираюсь.

Но в шкаф не прячусь. Я остаюсь у двери, прижавшись ухом к щели.

Всё оказывается намного хуже, чем я могла представить.

Входная дверь скрипит, открываясь.

– Добрый день. Вы Калеб Дэниелс?

Калеб не отвечает, но я почти вижу, как он молча кивает. Вижу, как держит винтовку так, чтобы её не было заметно.

– Я офицер Торрес, – продолжает мужчина, и в его голосе слышится осторожность по отношению к Калебу. И правильно. – А это Сара Хорнер. Мы нашли её в лесу, пока искали другого человека. Она говорит, что должна была начать у вас стажировку, но заблудилась по дороге сюда.

– Здравствуйте, мистер Дэниелс, – шмыгает носом Сара, голос у неё простуженный и жалкий. – Кажется, я свернула не туда… и связи совсем не было. После трёх дней в лесу я выгляжу не лучшим образом, но…

– Кого вы искали в лесу? – перебивает Калеб.

Офицер Торрес усмехается.

– Сбежавшую пациентку психиатрической клиники. Молодая девушка по имени Джуно перелезла через забор учреждения примерно в восьми милях к северу отсюда. У меня есть фотография…

Я зажимаю рот кулаком, пытаясь сдержать рыдание, и начинаю медленно пятиться к окну. Нужно бежать. Иначе полицейский заберёт меня обратно. А я больше не могу быть там. Я не выдержу снова кричать, доказывая, что мне не нужны лекарства, пока меня удерживают и насильно делают уколы. Не выдержу снова чувствовать, как мысли тупеют, а тело становится тяжёлым и вялым. Как меня просто усаживают в угол, чтобы я часами смотрела в пустоту.

Здесь, рядом с Калебом, я снова почувствовала вкус жизни. Настоящей жизни. Более яркой, чем даже та, что была у меня до клиники. Я снова чувствую энергию. Эмоции. Себя.

Я не позволю им всё это отнять.

И Калеб любит меня, но… с самой первой встречи я поняла: он не из тех мужчин, которым можно лгать. Что, если он почувствует себя преданным и позволит им забрать меня? Я не могу рисковать. Не могу.

Дрожа, я быстро натягиваю кроссовки и как можно тише подхожу к окну, поднимаю раму и выбираюсь наружу под проливной дождь. На мне только серо-белая шёлковая сорочка, которую купил Калеб, поэтому я ныряю обратно и хватаю плед. Закутавшись в него, бегу в лес – подальше от дома и от входной двери.

Я ведь уже сбегала однажды. Смогу снова… правда?

Но чем дальше я убегаю, тем сильнее сердце начинает протестовать. Кричать, чтобы я вернулась. Рыдая, я игнорирую его и продолжаю бежать.

Калеб, прости.

Калеб

Джуно

Теперь у моей одержимости есть имя.

Я хочу, чтобы эти люди убрались отсюда – немедленно. Чтобы я мог вернуться к ней. Больше никакого ожидания. Пора наконец узнать правду. К этому моменту она уже должна понимать: ей незачем скрываться от меня. Даже если бы ей действительно было место в клинике – она всё равно моя. Разум. Сердце. Тело. Душа. Каждая её частица бесценна для меня.

Полицейский поднимает фотографию моей принцессы, и я едва сдерживаюсь, чтобы не вцепиться ему в горло. Уже за то, что он носит её изображение в кармане. Что вообще имеет хоть что-то, связанное с ней.

Но снимок заставляет меня замереть. Кровь стынет в жилах.

На фотографии действительно Джуно – но жизни в её глазах нет. Под глазами тёмные круги, веки тяжёлые, будто ей трудно их держать открытыми. Плечи опущены, волосы растрёпаны.

Что они, чёрт возьми, с тобой сделали, принцесса?

Внезапно желание прижать её к себе становится таким острым, что я готов разнести этот дом по брёвнышку. Они заплатят. Каждый, кто причинил ей боль, заплатит.

– В ваших услугах я больше не нуждаюсь, – бросаю я женщине, не отрывая взгляда от фото. – И эту девушку я не видел.

Офицер внимательно смотрит на меня, но тут же отводит глаза, когда я холодно встречаю его взгляд. Этот человек искал Джуно. Если бы он нашёл её, я знаю, что случилось бы. Он захотел бы то, что принадлежит мне. Забрал бы её. Украл у меня.

И да – я вполне способен убить человека за то, чего он ещё даже не сделал. Чует ли он её запах в дальней спальне? Понимает ли, что у меня здесь спрятано сокровище, и хочет ли забрать его себе?

В голове закипает безумие, я стискиваю зубы до хруста. Если он только попытается приблизиться к ней, я уложу его раньше, чем он поймёт свою ошибку.

– Не нуждаюсь в ваших услугах?! – визгливо возмущается женщина. – Я провела здесь три ночи…

– И это всё? – обрываю я тихим, опасным голосом.

– Да, – быстро отвечает офицер, благоразумно увлекая женщину к выходу. – Моя машина на главной дороге. Далековато идти, но… я прослежу, чтобы она добралась домой.

– Хорошо.

Я закрываю дверь и заставляю себя ждать. Ждать, пока они окончательно не скроются из виду.

А затем я почти бросаюсь через дом, на ходу расстёгивая штаны. Мне нужно быть рядом с ней, когда она скажет правду. Нужно, чтобы она почувствовала всё – мою любовь, мою жадную привязанность, то, как сильно я ею горю. Чтобы поняла: рядом со мной ей ничего не грозит. Она там, где должна быть.

Дома.

– Открой дверь, – резко говорю я, дёргая ручку. – Они ушли.

Тишина. Ни ответа. Ни звука открывающегося шкафа.

По рукам пробегает ледяной ужас.

Я больше не жду. Отступаю назад и выбиваю дверь плечом.

Пусто.

Её здесь нет. Шкаф пуст. Окно распахнуто настежь.

Она… она, чёрт возьми, вылезла через окно?

– Джуно! – реву я, бросаясь к подоконнику и выпрыгивая наружу.

Приземляюсь на корточки, лихорадочно сканируя лес в поисках хоть какого-то следа. Боль прошивает насквозь, раздирает грудную клетку. Я спотыкаюсь под дождём, тяжело втягивая воздух.

– Джуно! Где ты?!

Следы. Следы маленьких кроссовок. Её следы.

Надежда с силой сжимает грудь, и я бросаюсь по ним, ускоряясь, пока дождь не успел размыть землю. Мчусь между деревьями, пытаясь уловить в воздухе её запах – розы и сладость. Когда не получается, хрипло выкрикиваю её имя.

Нет. Этого не может быть. Я не потерял её. Не могу потерять. Она мне нужна.

Может, я зашёл слишком далеко? Испугал её тем, насколько глубока моя одержимость?

От этой мысли меня буквально душит, но я продолжаю бежать – перепрыгиваю поваленные стволы, врываюсь в ручей, снова и снова выкрикивая её имя, пока голос почти не срывается…

И вдруг вижу серое пятно впереди.

Она.

– Джуно! – ору я, обезумевший от облегчения и боли. – Пожалуйста. Остановись.

Или мне кажется, или она начинает бежать ещё быстрее?

Сердце трескается от одной этой мысли. С губ срывается хриплый, почти звериный звук. Жаль только, что это ничего не изменит. Даже если она больше не хочет меня – я всё равно её не отпущу. Она правда думает, что я – что-то временное? Нихрена. Я – навсегда. Теперь я – её жизнь. И я верну её домой.

Мне не требуется много времени, чтобы догнать её и схватить сзади. От скорости нас обоих валит на землю, но я успеваю развернуться и принять удар на себя. Она лежит сверху, насквозь промокшая, по щекам текут слёзы.

– Прости, – рыдает она, пытаясь вырваться из моих рук. – Прости, что лгала. Но пожалуйста… пожалуйста, не позволяй им забрать меня обратно!

– Ты вообще слышишь себя?! – Я хватаю её за волосы, притягиваю к себе и прижимаюсь лбом к её лбу. – Ты правда думаешь, что я позволю кому-то забрать тебя у меня? Думаешь, я не убью любого, кто попробует?

– Я… я…

– Я с самого начала знал, что ты не Сара, – рычу я. – Просто делал вид, будто верю, потому что хотел оставить тебя рядом. Я не мог вынести даже мысли о том, что ты уйдёшь, хотя ты провела в моём доме всего одну чёртову минуту. Мы оба лгали. Но теперь всё кончено. Больше никакой лжи между нами. Ты вернёшься домой и позволишь мне любить тебя, Джуно. Всегда. Даже дольше, чем всегда. Это ясно?

Её лицо дрожит, ломаясь от эмоций, и она бросается мне на шею, рыдая в изгиб моего плеча.

– Она лгала, чтобы меня не выпускали. Сказала, что я напала на неё с ножницами, что уже делала такое раньше, но это она сама себя ранила. Я бы никогда… никогда…

– Я знаю, что ты не сделала бы этого, принцесса. – Я покачиваю её в объятиях, чувствуя, как болезненно сжимается сердце. – Тебе не нужно меня убеждать. Я знаю тебя.

– Я думала, когда мне исполнится восемнадцать, меня обязаны отпустить. Но не отпустили. Я боролась, пыталась доказать правду, но меня просто перестали слышать. – Она дрожит в моих руках, и я прижимаю её ещё крепче. – Ты просто становишься ещё одним голосом в бесконечном шуме, и никто больше не слушает. Господи… это было ужасно. Пожалуйста, не позволяй им снова найти меня, Калеб.

– Никогда. Мы уедем ещё дальше. Заберёмся так далеко, как только сможем. Я не позволю тебе жить в страхе, принцесса. Я сам этого не выдержу.

Она поднимает голову, стирая слёзы с щёк.

– Я тоже тебя люблю, – шепчет она. – Я так боялась, что не успею тебе это сказать.

Это чувство накрывает меня целиком. Она любит меня. Она моя. Моя – чтобы защищать, любить, боготворить. Я больше никогда её не отпущу. Никогда не позволю ей уйти так далеко.

Отчаянная потребность обладать ею снова вспыхивает у меня внутри – горячая, почти болезненная. Я опрокидываю её на влажную лесную землю, одновременно расстёгивая молнию на джинсах.

– Разве я не сказал тебе быть готовой к моему возвращению, малышка?

С тихим всхлипом она разводит бёдра.