355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Джэсмин Крейг » Опрометчивое пари » Текст книги (страница 5)
Опрометчивое пари
  • Текст добавлен: 10 сентября 2016, 02:01

Текст книги "Опрометчивое пари"


Автор книги: Джэсмин Крейг



сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Санди почувствовала, что молчание, которое они хранили в течение всей дороги домой, было именно тем, что ей нужно было, чтобы как следует разобраться в своих чувствах. Когда Дэмион остановил машину у ее дома, она полностью владела собой. Она поплотнее закуталась в свой жакет и спрятала свою вечернюю сумочку под мышку, как только Дэмион выключил зажигание.

– Спасибо, что вы провели со мной сегодняшний вечер, – тихо проговорил он. – Я получил от него большое удовольствие.

– Я тоже. – Санди придвинулась к дверце, ожидая, что он сейчас наконец перейдет к действиям. Но он не стал пытаться ее обнять или напрашиваться, чтобы она пригласила его зайти. Молчание неловко затянулось, и она нетерпеливо заправила за ухо выбившуюся из прически прядь.

– Ну, как вы и сказали, Дэмион, у нас завтра рабочий день начинается рано…

Выражение его синих глаз, скользнувших по ней, было совершенно непонятным. Санди снова почувствовала, как у нее под кожей разливается непривычный жар.

– Почему вы все время от меня отстраняетесь? – негромко спросил он.

– Я этого не заметила, – ответила она, стараясь говорить спокойно и вежливо. – Ну… Еще раз спасибо за прекрасный вечер.

Его рука крепко сжалась на рулевом колесе.

– Пожалуйста, не надо потчевать меня банальностями, Санди. По-моему, нам обоим не хочется признаваться в том, что мы испытываем, но это еще не причина, чтобы прятаться за бессмысленными любезностями. Мы с вами оба заслуживаем большей честности.

Она быстро и резко втянула воздух в легкие.

– Ни о каких «нас с вами» речи не идет, Дэмион. Если не считать совместного обеда.

– Если это правда, то почему вы так нервничаете?

Санди с трудом сглотнула.

– Из-за того глупого пари, – призналась она. – Не понимаю, зачем мы его заключили.

– Вчера мы вели себя достаточно странно, – согласился он. – Но ведь сильные чувства часто порождают странное поведение, вы согласны?

– Если у нас и есть друг к другу какие-то особые чувства, Дэмион, то, думаю, мы оба понимаем, что они негативные.

Он не стал спорить с ее утверждением.

– Мгновенная взаимная неприязнь – штука настолько же сильная, как и мгновенно возникшее влечение, – спокойно заметил он. – Ведь это вы у нас психолог, доктор Хоукинс. Объясните мне, какие у нас причины невзлюбить друг друга.

– Возможны тысячи самых разных причин, – четко проговорила она с напускным самообладанием. – Возможно, вы с подозрением относитесь ко всем психологам, Дэмион. Возможно, я похожа на воспитательницу в детском саду, которую вы не любили. Или, может, я подсознательно отождествляю вас с тем идиотом-старшеклассником, который вечно дергал меня за волосы.

– Может быть, – хрипловато сказал он. – А может быть, нам обоим не нравится то, насколько сильные эмоции мы вызываем друг в друге. Разве ваши профессора не объясняли вам, Санди, что нам не всегда нравятся те, кого мы хотим?

– Да, – подтвердила она, – но мы – люди, а не животные, и профессора объяснили мне и то, что никогда не надо вступать в физическую близость с людьми, которые вам не нравятся.

– «Вступать в физическую близость», – повторил он. – Вот уж действительно милый, сухой, научный оборот. Но, по-моему, он вовсе не соответствует тому, что мы с вами испытываем по отношению друг к другу. – В полутемной машине его яркие глаза казались еще проницательнее, но скульптурные черты стали мягче. – Почему бы вам, доктор, хоть раз в жизни не прекратить анализировать свои чувства и просто дать им волю?

Между ними возникла какая-то новая необъяснимая напряженность. Он прикоснулся кончиками пальцев к ее шее и медленно погладил ее, пока в такт его движениям в ней не забились тысячи крохотных молоточков пульса. Еще минута, решила она, даже меньше минуты – и она обязательно вылезет из его машины. Она прямо сейчас скажет ему, что уходит. Просто глупо задерживаться здесь даже на мгновение.

– Доктор Хоукинс, – прошептал Дэмион, и его теплое дыхание нежно коснулось ее щеки, – сказать вам, что мы с вами испытывали с самой нашей первой встречи?

– Нет! – хрипло вскрикнула она, пытаясь задействовать хоть несколько оставшихся клеток мозга. – Нет, я не хочу об этом говорить!

– Может быть, вы предпочли бы, чтобы я продемонстрировал вам, чего мы оба хотели? И чего хотим сейчас?

– Нет…

– Санди, радость моя, вам надо дать уроки того, как говорят «да». Это совсем легко, надо только постараться.

Глаза его заискрились смехом. Он обхватил ладонями ее лицо. Большими пальцами он прочертил несколько дразнящих кругов у нее на щеках, а потом прижал кончики пальцев к уголкам ее губ.

– Губы надо сложить вот так, – пробормотал Дэмион, нежно на них надавливая. – А теперь сделайте глубокий вдох и попробуйте произнести это волшебное слово.

Ее последние охраняющие искры разума клетки мозга отказались действовать, лишив ее дара речи, даже жизненно важной возможности сказать «нет». Она закрыла глаза и невольно чуть запрокинула голову, подставляя шею его ласковым пальцам. Санди убеждала себя, что, если бы только его пальцы остановили движение, она смогла бы заговорить, но зачаровывающие ласки не прекращались. Он продолжал гладить ее даже тогда, когда вдруг вытащил шпильки из ее волос. Она задрожала от наслаждения, когда Дэмион распустил узел ее волос и нежно расправил темно-каштановые пряди у нее на плечах.

– У тебя необыкновенно красивые волосы, – хрипловато проговорил он. – Когда я представлял себе, как они рассыплются у меня по подушке, я не подозревал об их подлинной красоте.

Хотя Санди по-прежнему не могла говорить, ей удалось наконец открыть глаза. Этот поступок необязательно был разумным. Даже в полумраке автомобильного салона она смогла разглядеть пятна краски, которые оставил на его щеках жар страсти, и ее сердце ответно забилось. Санди протянула руку, нерешительно проследив чуть заметные морщинки, веером расходившиеся от уголков его глаз. Упоительно было почувствовать, как ее прикосновение заставило его напрячься.

– Открой рот, – глухо прошептал он. – Я хочу тебя поцеловать.

Его руки скользнули вниз и легли на ее грудь, а большие пальцы начали умело и знающе ласкать ей соски. Скрыть мгновенную реакцию на его прикосновение было бы невозможно.

– Скажи мне, что ты этого хотела, Санди, – пробормотал он. – Скажи, что именно этого ты жаждала с первой же секунды нашей встречи. Разреши мне подняться к тебе. Обещаю, что мы будем делать только то, чего ты захочешь. Мы будем заниматься любовью так, как тебе больше всего нравится.

Его отработанные слова соблазна камнями упали во внезапно обострившееся в этот момент сознание, и тело ее застыло в мгновенном ледяном отвращении. Даже то, что его прикосновение было таким умелым, напомнило ей – как раз вовремя! – что Дэмиона не интересует она сама, что он просто соблазняет ее тело, чтобы выиграть пари и потешить свою задетую гордость. Ужаснувшись тому, что она чуть было не допустила, Санди вырвалась из его объятий и, отпрянув к дверце, неловко попыталась привести в порядок растрепавшиеся волосы. К своей великой досаде, она почувствовала, что, несмотря на ее гнев, тело ее до боли жаждет новых ласк Дэмиона.

Она так крепко стиснула края жакета, что у нее побелели пальцы.

– Великолепная попытка, Дэмион, – холодно проговорила она, – но вы позабыли нечто очень важное. Я обучена узнавать методы обольщения, даже когда их применяют настолько умело.

Какую-то долю секунды Дэмион не шевелился. Потом он провел рукой по лбу, на мгновение спрятав глаза, и отвернулся. И наконец повернулся обратно, небрежно приглаживая волосы рукой.

– Видимо, я должен гордиться собой, – лениво протянул он. – Далеко не каждому ученику удается получить такую высокую оценку с первой же попытки. Над чем вы посоветуете мне поработать, чтобы еще усовершенствоваться?

– Как насчет искренних чувств вдобавок к умелым приемам? – холодно предложила она.

Его синие глаза насмешливо блеснули.

– Санди, милочка, тебе ли предлагать такие глупости? Искренние чувства запрещает профсоюз киноартистов, а может, даже конституция штата. Если я приму такой совет, то меня с твоей подачи выставят из Голливуда!

Санди вдруг почувствовала себя опустошенной. Она наклонилась, чтобы поднять упавшую сумочку, а Дэмион, быстро пожав плечами, вышел из машины и любезно отправился открыть ей дверцу.

Пока он провожал ее до холла многоквартирного дома, оба молчали. Вахтер, который, как решила Санди, с немалым интересом наблюдал за их продолжительным прощанием, деликатно отвел взгляд. Его тактичность оказалась напрасной: Дэмион легко положил руки ей на плечи и коротко и равнодушно прикоснулся губами к ее щеке.

– Еще раз спасибо за приятный вечер, – сказал он. – Я буду звонить.

– Конечно, – сухо отозвалась Санди. – До свидания, Дэмион.

Ее голос звучал ровно, несмотря на смятение чувств. Она решительно прошла к лифтам, ни разу не оглянувшись.

Санди отперла входную дверь квартиры, поздравляя себя с тем, что сумела успешно устоять перед обольщением Дэмиона Тэннера, самым новым предметом фантазий американок. Она приняла еще одно мудрое решение в своей жизни, и так отягченной мудрыми и осторожными решениями.

И если она будет очень-очень стараться, то лет этак через пятнадцать сможет даже уговорить себя, что была очень рада провести эту ночь в одиночестве.

6

Со времени возвращения из Италии Санди пять раз звонила отцу и два раза заезжала к нему домой, но ни разу не смогла его застать. В конце концов ей удалось встретиться с ним на студии на следующий день после ее свидания с Дэмионом.

– Привет, малышка, – сказал Ричард, когда его секретарша ввела Санди к нему в кабинет. – Я не ожидал сегодня тебя увидеть. Линда собиралась со мной на ленч в «Ринальдо». Хочешь пойти с нами?

– Нет, спасибо, па. – Санди не стала говорить, что дважды звонила ему этим утром, чтобы напомнить, что ей надо срочно с ним поговорить. И сейчас она прекрасно понимала, что он чисто случайно оказался свободен.

– Ну, что привело тебя на студию в такой странный час? – приветливо спросил он. – Мы так и не смогли поговорить о твоей поездке в Рим. Как она прошла – и как Габриэла? Надо полагать, по-прежнему все так же прекрасна.

Он явно забыл, почему она ездила в Италию.

– Именно поэтому мне и надо было с тобой повидаться, – терпеливо ответила Санди. – Дело в том, что Габриэла не вполне здорова. Когда я была в Риме, то говорила с ее врачом, и он сказал мне, что у нее камни в желчном пузыре, которые вызвали воспаление, и оно в конце концов может стать опасным.

Брови Ричарда изумленно поползли вверх.

– Воспаление желчного пузыря? У Габриэлы? Я понятия не имел, что она занимается такими вещами!

Санди с трудом овладела собой. С того момента, когда она вышла из детского возраста, она безуспешно пыталась понять, все ли гениальные творцы неспособны вести нормальный разговор, или это отличительная черта только ее родителей.

– Желчными пузырями не занимаются, па. Он есть у каждого человека, даже у моей матери. Он хранит желчь, вырабатываемую печенью, и должен нормально работать, иначе человек может тяжело заболеть. Маме срочно нужна операция, или она может… может оказаться в очень большой опасности.

– Но Габриэла не любит больниц, – ответил Ричард. – Она всегда их не любила. Она даже настояла на том, чтобы рожать тебя дома. И мы чуть тебя не потеряли, потому что повитуха оказалась неопытной.

– Да, па, я знаю эту историю. – Санди не дала увлечь себя в пучину отцовских воспоминаний. – Но дело в том, что мама наконец согласилась прилететь сюда и проконсультироваться у американского врача. Однако я боюсь, что в тот момент, когда наступит время ложиться в больницу, она откажется подписывать необходимые бумаги.

– Да, такая проблема действительно существует, – согласился Ричард. – Если я могу чем-нибудь помочь, малышка… Габриэла – прекрасная актриса. Жить с ней, конечно, – это сущий ад, но она настоящий профессионал. – Он нахмурил лоб. – Да, но до чего же трудно представить себе Габриэлу с камнями в желчном пузыре!

– По правде говоря, ты мог бы мне помочь, па. Мама всегда слушается тебя больше, чем кого-либо еще. Если ты скажешь ей, что она должна согласиться на эту операцию, есть надежда, что она действительно это сделает. Она прилетела в Нью-Йорк вчера, а сюда прилетит завтра. Ты не поедешь со мной ее встретить и попытаться ее убедить, что ей следует лечь в больницу?

– Ну еще бы, малышка, с удовольствием. Я не видел Габриэлу с моей прошлой женитьбы, так что приятно будет вспомнить о прошлом. Может быть, Линда тоже захочет поехать на аэродром. Знаешь, чтобы оказать моральную поддержку и так далее.

– Спасибо, но, по-моему, нам с тобой все-таки стоит поехать вдвоем, – сказала Санди.

Она не сомневалась в том, что отец сделал это предложение из лучших побуждений, поэтому тактично не стала ему напоминать, что сорокашестилетняя Габриэла вряд ли будет морально поддержана присутствием двадцатичетырехлетней шестой жены своего бывшего мужа.

– Самолет приземляется в два тридцать. Я могу за тобой заехать сюда около двух? Думаю, мама предпочла бы ехать в твоем лимузине, а не в моей «тойоте». Ричард охотно согласился.

– Я слышал, ты вчера встречалась с Дэмионом Тэннером, – заметил он, когда они вдвоем выходили из его кабинета. – Что ты о нем думаешь? Великолепный парень, правда? Подожди, вот увидишь, как он великолепно сыграл в «Приливе»! Я бы сказал, что он почти наверняка получит еще одного «Оскара».

– Откуда ты узнал, что я встречалась с Дэмионом? – растерянно спросила Санди. – Он тебе рассказал? Что он тебе говорил?

Ричард изумленно на нее уставился.

– Эй, малышка, почему столько шума? Линдин психотерапевт обедал в ресторане Бена и мимоходом упомянул, что видел там вас обоих.

– А, понятно. – Санди отвернулась, смущенная тем, что слишком бурно отреагировала на небрежное замечание отца. Ей удалось изобразить беззаботную улыбку. – Мы просто пообедали вместе, только и всего. Бен прекрасно готовит, и мне очень понравилось в его ресторане.

– Я удивился, когда Линда мне сказала, что вы с Дэмионом провели вечер вместе. Вот уж не подумал бы, что у вас может быть что-то общее.

– Для совместного обеда необязательно иметь общие взгляды или интересы, – холодно произнесла она. – Если не считать того, что нам обоим нравятся креветки с имбирем. Ну, передай привет Линде, па. Увидимся завтра.

Спустя пару секунд Санди решила, что судьба к ней жестока. По ее недоброму капризу отец вывел Санди в вестибюль студии как раз в тот момент, когда туда вошел Дэмион Тэннер. Санди прикрыла глаза, мысленно ругаясь на все лады. Когда она их снова открыла, Дэмион никуда не исчез.

На нем были вылинявшие джинсы и ничем не примечательная трикотажная рубашка, но, казалось, воздух вокруг него рассыпался электрическими искрами, и взгляды всех окружающих притягивались к нему. Санди отметила про себя, что все оказавшиеся в это время в вестибюле женщины, позабыв обо всем, восхищенно рассматривали его. Что до нее, то она старательно смотрела в сторону.

– Привет, Дэмион, – сказал ее отец. – Рад, что ты поспел сюда к ленчу. Я хотел бы показать тебе один любопытный сценарий. Как сегодня прошли примерки?

– Нормально. По крайней мере две трети костюмов мне впору.

Ричард поморщился.

– Я не уверен, что это хорошая новость. Все идет так гладко, что я все жду, какая катастрофа нас ожидает.

В глазах Дэмиона заискрился смех.

– Может быть, тебе следует знать, что мой астролог уверен, что моей судьбе суждено еще до конца месяца коренным образом измениться.

Ричард застонал, а Дэмион со смехом повернулся к Санди. Улыбка сбежала с его правильного лица, и его глаза скользнули по ней оценивающе и насмешливо.

– Доброе утро, доктор Хоукинс. Какое приятное совпадение, что мы с вами встретились! А я собирался позвонить вам сегодня днем. Надеюсь, вы хорошо спали после того, как мы с вами расстались?

Санди остро сознавала, что по крайней мере десять человек с жадным любопытством прислушиваются к их разговору. Она с трудом справилась с желанием одернуть юбку или пригладить свои и так совершенно идеально уложенные волосы.

– Спасибо, я прекрасно спала, – чопорно ответила она.

– Ну, я очень рад это слышать. Хочу напомнить относительно нашей встречи сегодня вечером, доктор Хоукинс: я собираюсь заехать за вами к вам домой в семь часов. Вам это удобно?

– Но мы не договаривались встречаться сегодня! – запротестовала она. – Вы же это знаете!

Дэмион полез в задний карман джинсов и достал оттуда небольшой блокнот в кожаной обложке.

– Но у меня тут записано, – сказал он.

Его огорчение было таким убедительным, что на секунду Санди даже засомневалась: может быть, она действительно могла забыть об их встрече? Поймав себя на этой мысли, она возмущенно тряхнула головой. Господи, когда же она запомнит, что, несмотря на все свои недостатки, Дэмион Тэннер просто гениальный актер?!

Он протянул ей открытую записную книжку. Улыбался он так жалостно, что напоминал Оливера Твиста, который просит добавки.

– Посмотрите, – трогательно проговорил он. – Моя секретарша записала это мне в календарь. Тут ясно значится: «Доктор Хоукинс, семь вечера. Обед». Знаете, я сегодня все рассказал про вас моему астрологу; он был очень рад услышать, что я консультируюсь у вас. Особенно если учесть, что меня ждут кардинальные перемены в судьбе.

– Боже упаси, чтобы я стала огорчать вашего астролога, – саркастически отозвалась она. – Ведь всем известно, насколько непогрешимы их предсказания.

Дэмион облегченно улыбнулся.

– Я предчувствовал, что вы так и скажете, доктор Хоукинс. Я объяснил ему, что хотя вы и изучали когда-то астрономию, но вы не относитесь скептически к прозрениям, которые могут давать нам астральные тела. Ничуть. Больше того, я уверил его, что вы очень высоко ставите метафизический смысл знаков свыше.

Санди отвернулась и закусила губу, чтобы сдержать рвущийся из горла безумный смех. Но не успела она надеть маску равнодушия, как Дэмион порывисто сжал ей руку.

– Спасибо, что вы согласились сегодня со мной встретиться, доктор Хоукинс. Я знал, что могу на вас рассчитывать.

Санди уселась за туалетный столик и гневно посмотрела на свое отражение. Зрелище отнюдь не вдохновляло, и на секунду она подумала, не поменять ли коричневое шелковое платье на какое-нибудь более интересное. Но потом она раздраженно одернула юбку и сосредоточилась на том, чтобы свернуть волосы в аккуратный узел. Если у нее есть хоть капля здравого смысла, она позвонит Дэмиону и скажет ему, что никуда сегодня с ним не пойдет. И если уж на то пошло, то никогда никуда с ним не пойдет!

Она почти весь день пыталась себя убедить в том, что приняла его предложение только потому, что стеснялась устроить сцену в присутствии служащих студии. К несчастью, она никогда не умела себя обманывать и поэтому прекрасно понимала, что могла бы отказать ему, если бы очень захотела.

«Извините, мистер Тэннер, но у меня уже есть договоренность на это время. Надо полагать, ваша секретарша что-то перепутала: я никогда не назначаю прием пациентов на вечер».

Вот и все, что ей надо было сказать, но она не произнесла этих простых фраз.

Она стояла, молча соглашаясь встретиться с ним, а ее отец изумленно наблюдал за нею.

Она отодвинулась от зеркала и встала, выключая свет над столиком. Санди даже не стала проверять, как она выглядит. Ей ничуть не хотелось прихорашиваться перед встречей с Дэмионом. Пусть он вчера и решил, будто она оделась по-монашески, пусть сегодня она выглядит еще более скромно. И уж, конечно, ее ничуть не интересует, что он нашел ее волосы красивыми.

Санди решительно вышла в гостиную и налила себе стакан диет-соды. Она дала себе слово, что больше не позволит Дэмиону манипулировать собой, и щедро насыпала в стакан кубики льда. Ничто за прошедшие два дня не говорило, что его интересует нечто большее, чем их пари. Он был слишком умен для того, чтобы надеяться, что ее можно будет обольстить полумраком и романтической музыкой, поэтому он прибег к интересному разговору. Но сегодня он убедится, что она лучше подготовилась к защите. Сегодня Санди ни на миг не забудет о том, какими обычно бывают отношения в Голливуде: пара месяцев, недель или дней пылающего экстаза, а потом слишком много месяцев горьких попреков и слабеющего желания. Сегодня, если он попытается ласками добиться от ее тела сексуальной покорности, его будет ждать сюрприз. Она наконец поняла, как ей надо с ним себя вести.

Раздался сигнал домофона.

– Мистер Дэмион Тэннер поднимается к вам, доктор Хоукинс.

Голос вахтера, заядлого киношника, звучал почтительно. На него явно произвело впечатление, что обладатель «Оскара» этого года два вечера подряд видится с Санди. «Если бы только он знал причину этих свиданий», – подумала она с мрачным юмором.

Она открыла входную дверь и дождалась, пока Дэмион выйдет из лифта. На этот раз он отказался от своих престижных джинсов и темных очков в пользу традиционного вечернего костюма. Его накрахмаленная белая рубашка была совершенно строгой, делая еще более выразительными четкие линии его черного смокинга и узких брюк. На одну секунду Санди поддалась сумасшедшему сожалению из-за того, что не надела что-то красивое – какой-нибудь экстравагантный наряд из изумрудно-зеленого шелка, например. А потом победил разум, и она приветствовала его своей обычной хладнокровной улыбкой.

– Вы сегодня очень элегантны, Дэмион, – небрежно бросила она. – Я восхищена.

– Я рад, что вы одобряете мой вид. Мой астролог сказал мне, что сегодня следует придерживаться сдержанного достоинства.

– Понятно. Я почти боюсь спросить, куда вам ваш астролог порекомендовал поехать обедать.

Он ухмыльнулся.

– Иногда я вдруг чувствую себя храбрым и принимаю решение, не посоветовавшись с ним. На улице холодно, прихватите что-нибудь теплое.

Дэмион не ответил на ее вопрос, но Санди не стала настаивать. Она слишком занята была попыткой понять, почему всякий раз, как он улыбается, у нее слабеют ноги.

Внизу их дожидался лимузин с шофером. Дэмион вежливо посторонился, пропуская ее в громадный автомобиль первой. Они проехали через город и остановились у престижного высотного здания, в котором, как вспомнила Санди, жил Дэмион. Она посмотрела в окно.

– Внушительное сооружение, – суховато заметила Санди. – Похоже на поддельный греческий храм. Но я нигде не вижу вывески ресторана.

– А ее и нет, – небрежно ответил Дэмион. – Я подумал, что мы сегодня можем пообедать у меня.

Она притворилась удивленной, а потом спокойно сказала:

– Я не возражаю. Вы будете таким же неотразимым в вашей квартире, каким были и в вашей машине, Дэмион.

– Я это знаю, – негромко сказал он. – Это не имеет отношения к нашему пари, Санди. Я просто хотел, чтобы у нас была возможность получше познакомиться, а таких ресторанов, как у Бена, очень немного. В большинстве мы не смогли бы спокойно разговаривать. После номинации на премию «Оскар» мне стало трудно спокойно пообедать в ресторане.

Подавив короткую вспышку сочувствия, она вышла из машины и быстро прошла перед ним в вестибюль его дома, досадуя на умение Дэмиона придавать своим словам такую искренность. Она не сомневалась в том, что это всего лишь игра, но его слова относительно того, что он хотел бы лучше ее узнать, звучали неподдельно искренне.

Они поднялись на лифте в пентхаус, где у двери в квартиру горничная в розовом нейлоновом форменном платье дожидалась, чтобы взять у Санди жакет. Перекинув его через руку, она тепло улыбнулась Дэмиону.

– Ужин можно будет подать, когда вы пожелаете, мистер Тэннер.

– Спасибо. Вы готовы поесть, Санди? Я умираю с голода. Ваша мачеха сидит на диете, поэтому на ленч нам всем пришлось заказать зеленый салат, приправленный лимонным соком.

Чем скорее они поедят, решила Санди, тем скорее ей можно будет уйти. И, конечно же, после двух встреч – тем более что одна из них прошла на квартире у Дэмиона – она сможет объявить себя безусловной победительницей их глупого пари.

– Да, давайте поедим прямо сейчас, – согласилась она. – Я сегодня вообще пропустила ленч, так что готова пообедать пораньше.

Обеденный стол в столовой был уставлен великолепными закусками. Горничная поставила на стол бутылку белого бургундского и покинула комнату.

– У вас работает повар? – вежливо спросила Санди, когда они уселись за стол. – Все выглядит необычайно аппетитно.

– Нет, повар мне не нужен. Я редко могу есть дома и в этом случае с удовольствием готовлю сам. А этот обед заказан.

Они обсуждали различные службы, готовящие обеды на заказ, пока пробовали закуски. Горничная вернулась с великолепно приготовленным горячим блюдом: запеченной уткой и фаршированными артишоками. Их разговор перешел на преимущества и недостатки домов на побережье и среди холмов и о трудностях съемок на натуре.

Несмотря на то, что обед был очень элегантен, Санди особого удовольствия не получала. Она выросла посреди роскоши Голливуда, и гастрономические изыски не слишком ее интересовали. Еще ребенком она отведала такие экзотические блюда, как рябчик, оленина или перепелиные яйца, – если не считать тех моментов, когда ее мать садилась на диету, чтобы похудеть. Тогда Санди приходилось довольствоваться всякими остатками, которые отыскивались в холодильнике.

Неудивительно, что она очень рано поняла, что обед запоминается благодаря сотрапезникам и разговору, а не из-за пищи. Вчера, несмотря на превосходную кухню Бена, особым вечер сделал Дэмион. А сегодня он был рассеян, словно его внимание не могло задержаться на тех предметах, которые они обсуждали. Санди решила бы, что он ужасно скучает, если бы случайно не подняла глаза и не поймала на себе его странно пристального и жадного взгляда. Его глаза удерживали ее взгляд несколько напряженных секунд, но потом она сказала что-то тривиальное и быстро отвернулась.

Горничная объявила, что подаст кофе в гостиную, и Дэмион провел Санди в небольшую комнату, где оказалась кушетка с вышитыми подушками и низкий столик со стеклянной крышкой. Одну стену занимали книжные полки, паркетный пол был устлан исландскими меховыми ковриками. В камине горел огонь, заливая обшитые красным деревом стены теплым светом. Единственное освещение давал торшер с шелковым абажуром, стоявший в дальнем углу комнаты. Откуда-то доносились негромкие звуки концерта Вивальди.

Дэмион взглянул на нее со слабой улыбкой.

– По крайней мере, на потолке нет зеркала, – сказал он. – И курильницами с благовониями я не пользуюсь.

– Полагаю, это вы приберегаете для спальни, вместе с огромной кроватью с водяным матрасом и атласными простынями.

– Хотите зайти посмотреть? – мягко предложил он.

– Нет, спасибо.

Санди уселась на кушетку, утонув в мягких подушках.

– Уже довольно поздно, Дэмион. Через несколько минут мне пора уже думать о возвращении домой.

– Да, так, наверное, будет лучше. – Он резко повернулся и отошел в другой конец комнаты. – Хотите бренди к кофе?

– Нет, спасибо. – Санди наблюдала за ним, пока он доставал бутылку из стенного шкафчика и наливал в рюмку немного бренди. Она решила, что больше не станет пытаться поддерживать разговор, но почти непроизвольно попросила:

– Расскажите мне о вашем новом фильме, Дэмион.

– Вы имеете в виду «Ночь сокола», который мы только запускаем в производство?

– Нет, я имела в виду «Прилив». Кажется, отец им очень доволен.

Дэмион сел рядом с ней на кушетку.

– Съемки прошли хорошо, – сказал он. – Режиссуру вашего отца я считаю просто гениальной, и актерский состав был удачный. Но, честно говоря, не знаю, будет ли он иметь успех у публики. В середине фильма от зрителей требуется немало внимания.

– А разве это обязательно минус? Иногда мне кажется, что в Голливуде недооценивают того, сколько энергии зрители готовы вложить в просмотр хорошего фильма. В чем основа сюжета?

– На первый взгляд там нет ничего сложного. Речь идет о Брэде Фостере, автогонщике, которого подставили. Он обвиняется в убийстве. Брэд не привык мыслить логически и додумывать все до конца. Он привык сидеть за рулем скоростной машины и жать на газ, пока не пересечет линию финиша, как правило, первым. Наверное, вы могли бы назвать его надменным мужчиной, который привык пользоваться своей физической силой и сексуальной привлекательностью. Когда Брэда обвиняют в убийстве его бывшей жены, он вынужден учиться, как вести себя в совершенно новых ситуациях – и в то же время спасать свою жизнь, уйдя в бега. Его выслеживают и полиция, и преступники, и впервые в жизни ему приходится пускать в дело не мускулы, а мозги. Там есть женщина, которая ему помогает, и обычные сцены погони. И еще – очень хорошая и неожиданная концовка. Но главный смысл фильма в том, что он показывает, как человек постепенно обнаруживает, что он совсем не такой, каким привык себя считать.

– Мне кажется, что это должно иметь успех у зрителей. А Брэд влюбляется в женщину, которая ему помогает?

– Да. – Дэмион слегка поболтал бренди в рюмке. Лицо его вдруг стало задумчивым. – Шила – женщина, которая ему помогает, – адвокат. Она настолько же рассудочна, насколько он импульсивен. Но однажды ночью они любят друг друга на сеновале, когда федеральная полиция чуть ли не колотит в дверь сарая, а в финальной сцене они показаны в постели, сжимающие друг друга в страстных объятиях. Ваш отец слишком профессионален, чтобы подчеркнуть такой финал нежной мелодией скрипок и розовым закатом, но достаточно ясно прочитывается, что Брэд с Шилой нашли свое счастье. Лично я считаю, что концовка совершенно нереалистична.

– Почему? – удивилась Санди. – Разве вы не верите в счастливые развязки подобных историй?

– Ну еще бы, – отозвался он. – Я верю во все, что увеличивает кассовые сборы. Вы же знаете киноиндустрию, Санди, и знаете, что актеры и режиссеры не могут себе позволить излишнего идеализма. Если ваш предыдущий фильм не принес прибыли, то вы не получите денег на следующий. Поэтому я целиком за то, чтобы Брэд и его возлюбленная вечно любили друг друга и были счастливы, если в студии решили, что именно это понравится большинству зрителей. Но в реальном мире я поставил бы на то, что не пройдет и года совместной жизни, как Брэд с Шилой подадут на развод.

– Статистика вовсе не на вашей стороне, – негромко проговорила Санди. – В реальной жизни брак редко распадается потому, что муж с женой похожи как две капли воды. Браки сохраняются потому, что двое людей твердо решают хранить свою супружескую жизнь. При самых хороших и теплых отношениях муж и жена разделяют определенные ценности, но они совсем необязательно должны иметь общие интересы. Брэд и Шила могут любить друг друга достаточно сильно, чтобы отнестись к совместной жизни с той серьезностью, которой требует хорошее супружество.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю