Текст книги "Нефритовый кубок"

Автор книги: Джеральд Старк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Будет, – неожиданно брякнул Конан. – Почтеннейший, как зовут твоего непомерно занятого приятеля, просившего внести за него ставку?

– Да не такой уж он мне и приятель, знакомы просто, – невозмутимо пояснил Лунда. – Он таверну содержит по соседству, я к нему иногда выпить-закусить заглядываю. «Скрещенные ключи», владелец Фехтие Ордзой. Идете вверх по Кисиндо, на третьем перекрестке от нашей артели сворачиваете налево и сразу заметите вывеску. Так что случилось-то, не скажете?

– Кое-кто из посредников на Конном Поле здорово смухлевал, обсчитав клиентов, – с внезапным чувством неловкости соврал Ши. – Месьор Рабиль пожаловался в Управу, и теперь мы ищем, куда этот мерзавец мог спрятаться с прикарманенной выручкой.

– Желаю удачи, – кивнул башмачник.

Приятели, не сговариваясь, дошагали до третьего поворота налево и остановились, глядя на большой лист жести с изображением пары перекрещенных ключей.

– Что теперь? – сварливо осведомился Ши, которому уже начало надоедать бродить по городу. – Расспросим уважаемого хозяина, пугая его до полусмерти твоей бляхой стража Управы? А он, глядя нам в лицо честнейшими глазами, сразу признается: да, попросил давнего посетителя о маленьком одолжении. Кто ж мог предсказать, что на скачках победит именно Летящая Стрела? Ну, поставил на него – знакомый присоветовал или кличка лошади понравилась.

– Нет, – внезапно заявил Конан, – в таверну мы не пойдем. Лучше навестим Шетаси и расскажем ему, о чем узнали. Он наверняка что-нибудь присоветует.

– В Приют болезных? – воришка скривился, будто укусил нечто весьма кислое. – Может, ты один сходишь?

– Пошли, – непререкаемо возразил киммериец. Спорить с этим порождением Полуночи не имело смысла.

ГЛАВА ШЕСТАЯ
Неотвратимое возмездие

– Правильно ли я понял тебя, Конан, и тебя, юноша, чье имя я столь прискорбным образом запамятовал? – ехидно переспросил Шетаси. – Все, что вы способны предъявить уважаемому Фехтие – обвинение, будто упомянутый месьор через подставных лиц совершил на Конном Поле ставку крупнее, нежели дозволенная утвержденными правилами, и получил, вследствие случайного падения несомненного победителя, прибыль, достаточную для обзаведения небольшой винной лавкой?

– Феникс упал не случайно, – попробовал возразить Конан.

– Помолчи покуда, – непреклонно оборвал уль-Айяз. – Сие смехотворное заявление подтверждает запойный пьянчуга, известный половине города, не называя при том имен, да еще башмачник, который завтра с чистой совестью откажется от собственных слов. А если даже признает, что наговорил подобного – вы всерьез собираетесь обвинить кого-то в завышении ставок на бегах в целях наживы? В Шадизаре-то? И явиться с этим к Рекифесу? Вот смеху будет…

Шетаси раскашлялся, утомленный долгой речью.

– Воды подай, – прохрипел он, держась за поломанные ребра.

– Так что же делать? – угрюмо спросил варвар, пока наставник жадно глотал теплую водицу из кружки. – Выходит, мы только время зря потратили? И здоровьем ты тоже напрасно рисковал, так?

Уль-Айяз отрицательно помотал головой.

– Ну, слушай меня, – выговорил он, когда приступ кашля прошел. – Зря ничего не делается. Во-первых, наука тебе на будущее: не встревай, куда не следует. Да и мне поделом. Во-вторых, дуракам, как известно, везет. И Акцеля Подковку прихватил, считай, на горяченьком, и себя показал. В Управе твое имя уже на слуху, а это, поверь, немало значит. Сумеешь себя правильно поставить – далеко пойдешь. Теперь касательно жеребца этого злополучного: верни ты его ит'Карангу, хватит, потешились. Его светлости представишь докладную. И такой же отчет, только на словах и подробно, сделаешь Аддаху Рабилю. Рабиль скупиться не станет, уж поверь мне, вознаградит за труды.

– А как же Тархалл? – не отставал киммериец. – Шетаси, Огненный Феникс упал не просто так. Что-то здесь нечисто!

– По закону мы этого мошенника прижать никак не можем… – терпеливо начал Шетаси. Ши, до того смирно отсиживавшийся в уголке, перебил, не утерпев:

– Ага, по закону, значит, не можем. Досточтимый уль-Айяз, я отчетливо слышу сомнение в твоем голосе.

– Уж больно много ты слышишь, – зловеще обрезал старший письмоводитель, нехорошо посмотрев на странного спутника молодого варвара. Таковому спутнику, по скромному разумению Шетаси уль-Айяза, самое место было в Алронге, на каком-нибудь из нижних ярусов. Воришка стушевался и умолк. Уль-Айяз продолжал:

– Проучить бы его, конечно, мерзавца, чтоб впредь неповадно было, и чтоб детям своим, ежели они у него имеются, заказал бы на скачках жулить… – тут лицо старшего письмоводителя приобрело несколько рассеянное выражение, и он пробормотал, будто размышляя вслух, но так, чтобы присутствующие отчетливо расслышали: – Вот и Осарк Ушастый злющий был, ровно тысяча демонов… Знать бы, говорил, кто заезд подпортил, я б его, мол, в навоз по частям зарыл…

– Прекрасно знаю Осарка, – ввернул Ши. Похоже, карманник просто не мог хранить молчание сколь-нибудь долгое время. – Он слов на ветер не бросает. Значит, по частям, я верно понял?

– Ничего я не говорил, – рявкнул Шетаси, озлившись, – а ты ничего не слышал, ясно? Конан! Убери с глаз моих этого недоумка! Брось валять дурака и верни коня, пока ит'Каранг не приехал!

– Э-э… Прощения просим… Который тут будет Конан из Сыскной Когорты? – прокашлявшись, осведомился хриплый бас от дверей.

– Я, – неохотно ответил киммериец. Ши, напротив, с величайшей охотой и ехидством подтвердил, указуя пальцем:

– Он. У него опять крупные неприятности, да?

Коренастый, длиннорукий детина, коего Конан пару раз встречал в караулке и во дворе Управы, распространяя по крохотной комнатке крепчайший аромат дубленой кожи, пива и чеснока, просунулся в дверь.

– Так что, похоже, правда, – просипел он, с некоторым подобием сочувствия пялясь на молодого варвара, – неприятности, эта… Его светлость тебя на конюшню требовают, немедля. Что творится, страсть! Хозяин вернулся из Карпашских гор, а жеребца-то нет.

Конан покачнулся. Шетаси застонал.

– …и конь, – только и смог выговорить Ши.

* * *

Никаких особенных страстей на конюшенном дворе Сыскной Управы, впрочем, не наблюдалось – разве что имело место изрядное скопление праздно глазеющих стражников. Опять же, и глазеть-то им, по мнению Конана, бегом преодолевшего немаленькое расстояние от Приюта до конюшен, было решительно не на что.

Предполагаемое поле битвы выглядело донельзя обыденно: посередь мощеного двора сутулый старикашка в дорогой, но мешком на нем сидящей коричневой скабе нудно втолковывал что-то его светлости Верховному Дознавателю, помавая у последнего перед носом крючкообразно согнутым пальцем. Рядом, вроде бы совершенно не интересуясь происходящим, возвышался мрачный туранский красавец и мял в железных пальцах тяжелую боевую плеть-камчу, грозное оружие кочевников Великой Степи. Ясное дело, удрученно сообразил киммериец, пожаловали ит'Каранг с телохранителем.

Взгляд у его немедийской светлости уже приобрел некоторую остекленелость, а фоном беседе служили распахнутые настежь ворота конюшни, являвшие миру длинный ряд стойл, ни в одном из коих не замечалось сухопарого злобного жеребца песочно-рыжей масти.

Не представляя, как вести себя в такой ситуации и терзаясь самыми дурными предчувствиями, киммериец направился прямиком к беседующим, надеясь, что выглядит достаточно уверенно. Приблизившись шагов на десять, он услышал обрывок фразы, произнесенной скрипучим старческим тенорком с сильным шемитским акцентом:

– …таковые действия, согласно «Уложению о власть предержащих», могут расцениваться как вопиющее злоупотребление, нанесшее непоправимый вред вследствие… – тут старик прервался, и все трое воззрились на Конана: шемит раздраженно, туранец хмуро, а Рекифес, как показалось варвару, с явным облегчением.

– Конан! – рявкнул Верховный Дознаватель. – Где ты шляешься, разрази тебя гром?! Как раз когда досточтимый Барч ит'Каранг…

– Ай, постойте, – бесцеремонно перебил шемит, сморщив смуглую физиономию, и без того похожую на сушеную сливу. Рекифес нахмурился, но послушно замолк. – Таки это и есть юноша, который арестовал лошадь? Юноша, это был ты или я сильно ошибаюсь?

– Я, – ответствовал Конан, недоумевая, отчего бы опытнейший из шадизарских конезаводчиков оскорбительно именует Феникса лошадью. Старый шемит изучающе таращился на киммерийца снизу вверх. Туранец, напротив, пренебрежительно косился сверху вниз, благо росту в нем имелось добрых четыре локтя с небольшим. – А в чем дело?

– В чем дело?! – вскричал старик, возводя очи горе и одновременно оглядываясь на здоровяка-телохранителя, словно призывая того в свидетели. – Он еще спрашивает, в чем дело! По какому праву, позволь узнать?

– Как веществен… – заикнулся Конан, однако был прерван раздраженным взмахом руки старого шемита и его громким «пфе».

– Ай, я вас умоляю! Что можно доказать с помощью лошади? Твою казарменную тупость, юноша? Какое доказательство? Чего доказательство? Лошадь упала, вот и все! Ты не знал, что такое иногда случается? А что ты тогда вообще знаешь? И чем ты думал, интересно мне услышать?!

Киммериец понял, что в его объяснениях не нуждаются. Почтеннейший ит'Каранг явно хорошо осведомлен об обстоятельствах дела.

– Погиб человек… – рискнул вмешаться Рекифес.

– Несчастный случай, – дернул костлявыми плечами старик. – Это очень, очень прискорбно, но где здесь преступление, я вас спрашиваю? Что молчите? У наездника была семья, но таки они получат деньги, много денег. Что вы сделали с Фениксом, а? Я вас спрашиваю, где он?

– Где конь? – эхом повторил Рекифес, прожигая Конана яростным взглядом.

Конан посмотрел на Верховного Дознавателя. Потом на ворота конюшни, надеясь, что случится чудо и Огненный Феникс возникнет прямо из воздуха.

Ничего не изменилось. Заботливо вычищенное стойло оставалось, увы, пустым. У ветхого столба, на том же месте, где варвар бросил их утром, лежали вилы.

«Увели, – мрачно подумал Конан. – Все-таки свела какая-то сволочь… Но как? Когда?»

– Ну? – допытывался несносный шемит. – Украли? Околел от вашего гнилого сена?

– Не знаю, – обреченно признался киммериец, готовясь к худшему. Туранец-телохранитель, до сей поры молча накручивавший камчу на здоровенный кулак, внимательно глянул на варвара.

– Если с конем что случилось, – вдруг сказал он без всякого акцента, – то лучше б ты вообще не рождался. В куски порву.

«Митра Лучезарный и Кром-Заступник, помогите, а?!» – взмолился Конан. Вроде бы копыта где-то стучат, подумал он, или показалось?

Копыта впрямь стучали: мимо распахнутых ворот деловито просеменил запряженный в тележку зеленщика ослик…

Толпа стражников (в гуще коей затесался – подальше от бдительного ока Рекифеса – Ши Шелам) негромко гудела, обсуждая разворачивающуюся на их глазах нешуточную драму. До боли знакомый язвительный голосок воришки предположил, будто жеребца спутали с обитавшей по соседству водовозной кобылой и сейчас драгоценное животное, вывалив язык и пыхтя, усердно влечет по шадизарским улицам огромную бочку с водой…

– Вон отсюда, – бросил через плечо Рекифес. Раздававшаяся над ухом болтовня подчиненных надоела ему хуже горькой редьки. Вдобавок месьор дознаватель не на шутку опасался сплетен, которые непременно поползут, стоит кому-то из стражников выйти за ворота Управы и перешагнуть порог ближайшей таверны. Демоны бы побрали этого мальчишку-варвара, умудрившегося все запутать и вызвать неудовольствие сильных мира сего! Сегодня же придется взашей гнать его из Когорты, хотя чрезвычайно жаль расставаться со столь многообещающим молодым человеком.

– Почтеннейший ит'Каранг, – собравшись с духом, заговорил Конан, обращаясь к желчному шемиту и стараясь придать голосу как можно больше почтительности, – не волнуйтесь так. Конь обязательно найдется…

Старик зашелся в лающем клекоте, долженствующем изображать смех. Рекифес брезгливо отступил на пару шагов, сделав вид, будто он не имеет к происходящему не малейшего касательства. Туранец отчего-то еле слышно фыркнул, и Конан понял – он опять ляпнул некую глупость. Да что за невезучий день такой выдался!

– Юноша, я, к сожалению, не имел чести родиться в семействе ит'Каранг, – ядовито проскрипел шемит. – Я всего лишь недостойный слуга этого почтенного дома, и с детских лет прозываюсь Мульмаром бар-Зейяром. Достойный Барч ит'Каранг – он, – для пущей убедительности Мульмар вежливо показал на сумрачного «телохранителя».

«Я пропал, – спокойно и даже несколько рассеянно подумал киммериец. – Ит'Каранг сейчас нарежет из моей шкуры ремешков для новой плетки, а то, что уцелеет, Рекифес с величайшем удовольствием прикажет отправить в Алронг годков так на десять. Или на двадцать. Шетаси был прав: зачем я только встрял, куда не просили?»

Должно быть, выражение лица начинающего человекоохранителя сделалось чрезвычайно скорбным и преисполненным сознанием неисправимости сотворенного. Бар-Зейяр сочувственно зацокал языком и затряс головой, явно намереваясь разразиться новой речью, ит'Каранг равнодушно созерцал стражников Управы, державшихся теперь на почтительном отдалении, Рекифес напряженно обдумывал способ отвести собирающуюся над двором грозу.

Именно в этот момент, не раньше и не позже, словно заранее все рассчитав и выбрав наиболее подходящий миг, где-то в начале улицы возник ровный, ритмичный перестук, приблизился, став почти оглушающим, и, разметав сборище у ворот, во двор влетело новое действующее лицо.

* * *

Вернее, целых два лица. Золотистый конь, в коем даже неискушенный знаток лошадей за лигу признал бы чистокровного саглави, а также уверенно восседавшая на его спине девица, весело прокричавшая:

– Добрый день, месьор Рекифес! Эй, Конан, он уже почти не хромает! Знаешь, мы доехали почти до Старой Башни, и Феникс все время норовил свернуть к Конному Полю!..

Скакун заржал и сделал нерешительную попытку встать на дыбы, ловко пресеченную наездницей.

– Кх-кхо это? – просипел достопочтенный бар-Зейяр с таким видом, будто намеревался вот-вот хлопнуться в обморок. Невозмутимый туранец уставился на свою утраченную и внезапно объявившуюся четвероногую собственность так, будто впервые в жизни увидел лошадь и сообразил, для чего она предназначена. Рекифес с нескрываемым облегчением перевел дух и исподтишка погрозил младшему подчиненному кулаком – мол, до чего людей довел!

– Деянира, – маловразумительно растолковал Конан, удивляясь, как ему сразу не пришло в голову простейшее соображение: девушка вместе с Фениксом отправились прогуляться. Всего-навсего. – Деянира Эйтола, моя знакомая. Она присматривает за конем, пока он находится в Управе.

– П-присматривает? Девица? – шемита, похоже, эти простые слова сразили наповал. – Молодой человек, твоя знакомая – из какой-нибудь старинной туранской семьи? Или обучена звериному языку? А может, она амазонка с Гимелийских холмов?

– Да нет, Диери здешняя, из Шадизара, – окончательно растерялся киммериец. Девушка тем временем заподозрила, что происходит нечто неладное, спрыгнула на землю и подошла ближе, ведя следом пофыркивающего жеребца.

Сообразительность никогда не подводила Диери, и потому ей не понадобилось долгих расспросов. Ее улыбка стремительно поблекла, сменившись натянутой гримасой вежливости, и она покрепче вцепилась в ремешок уздечки Феникса. Рыжий конь смерил надменным взглядом почтенного Мульмара, и как бы невзначай отмахнул ему хвостом по физиономии. Тот еле успел увернуться. На хвосте скакуна по-прежнему болталась привешенная Конаном свинцовая бляха с гербом Когорты и удар мог получиться весьма чувствительным.

– Я же говорил, что ваш драгоценный конь никуда не делся! – с фальшивой жизнерадостностью провозгласил Рекифес, с нетерпением ожидая, когда Барч и его дряхлый прихвостень уберутся со двора, желательно вкупе со своей зверюгой. – Вот он, целый и невредимый, можете забрать его домой… Конан, заткнись, – прошипел дознаватель, заметив, что подчиненный намеревается возразить.

Бар-Зейяр с видом безграничного удивления прихотям судьбы осторожно обошел Феникса по кругу, стараясь держаться подальше от лягающихся ног и кусающейся морды, после чего обернулся к покровителю и скорбно вопросил:

– Это таки нужное животное? Или нам пытаются всучить иную лошадь?

– В твоем возрасте, уважаемый, пора бы научиться отличать жеребца от кобылы, – холодно отрезала Диери. – Это Огненный Феникс и никто иной. Если его не станут чрезмерно гонять на тренировках, он вполне сможет заполучить Осенний Приз, – с этими словами она развернулась и скрылась за воротами конюшни, предоставив мужчинам самим решать свои трудности.

Брошенный на произвол судьбы конь раздраженно пристукнул копытом по булыжникам и ринулся вслед за девушкой. Дорогу ему преградил Барч ит'Каранг, молниеносно сцапавший беглеца за болтающуюся уздечку. Феникс встретил подобное нахальство уже знакомым обитателям Когорты яростным визгом, однако хватка у туранца оказалась железной. После некоторой шумной возни (Мульмар бар-Зейяр во избежание случайных толчков предусмотрительно укрылся на крыльце Управы) жеребцу пришлось смириться и вытерпеть тщательный осмотр с головы до ног.

– Он в порядке, – чуть удивленно признал ит'Каранг. – Легкое растяжение на передней правой, пара царапин и раздувшееся брюхо от чрезмерного обжорства, однако конь в отличном состоянии. Месьор Рекифес и… э-э… – туранец мимоходом глянул на Конана, – пожалуй, я в долгу перед вами. Сейчас мне нужно отвести Феникса в более подобающее ему место. Завтра утром я непременно загляну в Управу, дабы обсудить, не могу ли я оказать какую-нибудь скромную помощь вашей доблестной Когорте и людям, сохранившим моего коня. Бар-Зейяр! – окликнул он старика, торчавшего на высоком крыльце, словно филин на суку. – Спускайся. Дело улажено.

– …Ты меня в могилу сведешь раньше времени подобными выходками, – вполголоса ворчал Рекифес, глядя вслед ит'Карангу, уводившему скакуна, и семенившему за ними почтенному Мульмару, размахивавшему руками и продолжавшему рьяно разглагольствовать. – Своей девице скажи спасибо, вовремя она появилась. Я уже собирался гнать тебя из Когорты к демоновой матушке. Если Барч действительно задумал расщедриться, непременно выбью из него вознаграждение для вашей компании. Кстати, куда подевался Шелам? Вроде я только что видел его ухмыляющуюся рожу… Сбежал небось? Передай ему – так и быть, на сей раз он вывернулся. Попадется вновь – пусть пеняет на себя. И чтобы я больше не слышал никаких разговоров о лошадях, понятно? И так весь город до слез насмешили. День можешь отдыхать, – милостиво разрешил немедиец. – Потом подумаем, что с тобой делать, пока уль-Айяз не встанет на ноги. Может, попробуешь его заменить?..

– По-моему, нам всем крайне необходимо выпить, – Ши возник прямо-таки из воздуха, стоило Верховному Дознавателю исчезнуть в дверях Управы. – Теперь ты у нас признанный герой, спаситель хромых коней? Когда я увидел пустую конюшню, то решил – пробил наш смертный час. У ит'Каранга знаешь какой характер? Похлеще, чем у Феникса! Да ты чего молчишь? Радоваться надо! Сейчас захватим Диери и пойдем… Куда бы нам пойти, как считаешь?

– Где Диери? – ответил вопросом на вопрос Конан.

– Вроде бы там, – Ши небрежно ткнул большим пальцем в сторону конюшни. – Я не видел, чтобы она уходила со двора.

Девушка нашлась почти сразу. Деянира Эйтола сидела на тюке сена рядом с дверцей опустевшего стойла Огненного Феникса и самозабвенно рыдала – в три ручья, с подвываниями и всхлипываниями, перемежаемыми частой икотой. Увидев столь душераздирающее зрелище, Ши немедля скорчил трагическую физиономию, попятился и улизнул, ибо утешение хнычущих девиц никогда не входило в число его любимых занятий. Раз Диери – подружка варвара, пусть он с ней и возится. Тоже выдумала глупость: реветь из-за уведенной лошади!

* * *

К Конному Ристалищу Конан добрался только поздним вечером, в сумерках, когда закрывались лавки и гирляндами загорались разноцветные фонарики над входами в дома удовольствий. Расстроившаяся Диери никак не желала успокаиваться. Уговоры не помогали. Пришлось отвести ее к приятельнице, немедля заахавшей и засыпавшей незваных гостей целой лавиной расспросов, и ждать, пока соизволит явиться вызванный лекарь. После чашки макового отвара Диери наконец заснула, и киммериец, сославшись на гору неотложных дел, сбежал прежде, чем подружка Деяниры вознамерилась испытать на нем свой талант обольщения.

Варвар решил последовать совету почтенного Наставника. Пускай дело объявлено закрытым, месьор Рабиль наверняка захочет послушать, какие любопытные вещи удалось разузнать человекоохранителям. Именно Рабиль, потому что Барч ит'Каранг вряд ли станет разбираться, выискивая правых и виноватых, а просто распорядится прикончить человека, имевшего неосторожность причинить вред его четвероногому имуществу. И Рабиль узнает эту новость именно от Конана – поразмыслив, киммериец понял, что секрет «Корзины с яблоками» известен только Шетаси уль-Айязу, Ши да ему самому. Ши наверняка сообразит придержать язык за зубами, старый письмоводитель также не склонен к излишней болтовне, значит…

Главный вход Ристалища – огромные ворота, украшенные бронзовыми изваяниями скачущих коней – стояли закрытыми, и Конану пришлось искать другой способ проникнуть во владения Аддаха. Он без труда перемахнул через низкую стену в дальнем проулке, а затем благополучно заблудился среди многочисленных конюшен, разыскивая жилище содержателя Поля. К счастью, он натолкнулся на местных сторожей и после улаживания некоторых недоразумений, вызванных появлением незнакомого человека, наконец добрался до своей цели – маленькой пристройки к зданию конюшен, где порой ночевал Рабиль.

Рассказ вышел кратким и емким: Конан уже научился опускать лишние подробности. Выслушав, месьор Аддах какое-то время сидел молча, крутя в пальцах крохотную серебряную подкову. Варвар подумал, что эта вещица, должно быть, талисман Рабиля, а ее поблескивание помогает хозяину Поля сосредоточиться.

– Фехтие, содержатель таверны «Скрещенные ключи» на улице Кисиндо? – внезапно переспросил месьор Аддах. – Где-то я слышал это имя… Говоришь, Рекифеса вполне устраивает мысль о том, что падение Тархалла – несчастный случай? Понимаю, господину Дознавателю лишние хлопоты совершенно ни к чему. Ит'Каранг, выходит, пока ничего не знает? Тоже хорошо, иначе Барч по горячности нрава такого наворотит… С ним я сам потом потолкую. А ты убежден в виновности этого самого Фехтие, хотя доказательств тому нет и быть не может? С другой стороны, «Корзина с яблоками»… И что ты предлагаешь?

Вопрос прозвучал так неожиданно, что киммериец не сразу нашелся с ответом. Он постарался распутать загадку и найти виновного, а теперь ему то настойчиво советуют угомониться и прекратить встревать в чужие трудности, то спрашивают совета касательно дальнейших действий.

– Согласно закону… – не слишком уверенно начал варвар, припомнив наставления уль-Айяза.

– Мы говорим не о законе, – сухо перебил содержатель Ристалища. – Вернее, не о том законе, который представляет Рекифес и ему подобные. Есть иные порядки, кроме тех, что записаны в различных уложениях… Именно к ним я и собираюсь прибегнуть. Можешь обождать, пока я отлучусь на миг?

Получив согласный кивок, месьор Аддах поднялся, вышел в коридор и с кем-то заговорил. Судя по тону, прозвучало распоряжение немедля кого-то разыскать и привести. Затем Рабиль вернулся, отомкнул скромно жавшийся в углу сундук, извлек оттуда пару кожаных мешочков, в коих обычно хранят монеты, и небрежно опустил их на стол.

– Собственно, на этом наши пути могут и разойтись, – заявил он, подвигая мешочки ближе к заинтересованно смотревшему гостю. – Это будет считаться моей благодарностью за проявленную Стражами Когорты бдительность. Как ты с ней поступишь – решать тебе. Однако что-то мне подсказывает, что ты не отказался бы разобраться в этой истории до конца… Ты случайно не был знаком с Тархаллом?

– Нет, – честно ответил Конан. – И в бегах я тоже не очень разбираюсь. Просто мне кажется… Знаю, в Шадизаре так не поступают… В общем, если этот Фехтие действительно виноват, то он должен быть наказан. И, наверное, не слишком важно, по закону или нет.

– Возможно, возможно, – Аддах резким движением крутанул подковку, зазвякавшую по столу. – В общем, так. Нынешней ночью двое моих людей нанесут визит некоему уважаемому месьору Ордзою и расспросят его о подробностях недавнего происшествия на Ристалище. К сожалению, эта парочка имеет привычку увлекаться и может ненароком обратить господина трактирщика в хладный труп, ничего толком не вызнав. Поэтому я предлагаю тебе прогуляться с ними. Присмотреть за порядком, так сказать. Мстить я не собираюсь, но вот проучить… Только я бы хотел сразу выяснить одно обстоятельство… Ты постоянно находишься на своей службе в Сыскной Когорте?

Ши частенько поддразнивал своего приятеля-варвара, утверждая, что более тугодумных людей ему еще встречать не доводилось, но на сей раз киммериец сразу сообразил, к чему клонит хозяин Поля. Должно быть, начало сказываться долгое общение с Ши Шеламом и подобными ему типами, умудрявшимися соображать на три шага вперед.

– Сегодня, как нарочно, у меня выдался свободный день, – со всем возможным достоинством ответил доблестный человекоохранитель. Забрал мешочки (довольно тяжеленькие и так приятно позвякивающие), пообещал вскорости навестить владельца Ристалища и удалился, гадая – не ввязывается ли он в очередную неприятность? Можно ведь просто взять вознаграждение и уйти.

Любопытство, как всегда, оказалось намного сильнее осмотрительности.

* * *

Посланцев Рабиля звали Тебби и Вильтас. В темноте они почти не отличались друг от друга, и чем-то неуловимо смахивали на давно ходящих в одной упряжке коней-тяжеловозов – упорных, неприхотливых и невозмутимых. Конан решил, что им не впервые приходится исполнять подобные поручения, и наверняка они относятся к заданиям хозяина как к грязной, но необходимой работе, которая должна быть выполнена по возможности скорее.

Посему и в таверне они не стали утруждать себя излишними церемониями.

Посетители «Скрещенных ключей» (которых, несмотря на поздний час, насчитывалось не меньше двух десятков) со вполне объяснимым недоумением воззрились на жутковатую парочку, едва не выломавшую дверь из косяка и шумно ввалившуюся в обеденный зал таверны. Сунувшийся навстречу подозрительным гостям вышибала наткнулся на чей-то кулак, по крепости сравнимый с подкованным битюжьим копытом, отлетел в угол и здраво решил более ни во что не встревать.

Такой же совет – для своей же пользы не мешаться под ногами – получил по дороге к таверне и Конан. Костоломы с Конного Ристалища безмерно уважали своего хозяина, однако полагали, что сами отлично знают, как справляться с трудностями и наказывать злоумышленников. Молодому человекоохранителю довольно вежливо намекнули, что он ничего не потеряет, мирно постояв за дверью. Ежели есть заковыристые вопросы, на которые необходимо получить ответ, то пусть огласит их прямо сейчас, а уж они постараются выбить из упомянутого Фехтие подробные и внятные ответы.

Вопросы у киммерийца имелись, причем в изрядном количестве. Однако, посмотрев на своих спутников, варвар почему-то не рискнул воспользоваться их щедрым предложением. Наверняка все перепутают. Он с помощью почтенного уль-Айяза сам потом разберется, что и как.

Хозяин таверны пребывал на подобающем ему месте – за высокой стойкой, сколоченных из дубовых плах. Конан не успел его толком разглядеть, потому что, завидев на пороге «Ключей» устрашающую парочку, месьор Ордзой преспокойно отодвинул в сторону пустую кружку и неспешно удалился в полуоткрытую дверь, ведущую куда-то в недра таверны.

– Чует кошка, чье мясо съела, – удовлетворенно бормотнул Тебби (или Вильтас, ибо киммериец пока не наловчился безошибочно отличать их друг от друга) и ринулся в погоню, свалив не изволивший быстро отскочить в сторону стол вкупе с расположившейся за ним дружеской компанией. Кто-то из гостей возмутился, получив исчерпывающий ответ:

– Это, между прочим, не ограбление, не вымогательство и не получение старых долгов. Сейчас, почтеннейшие, вы узреете… или узрите?.. заслуженное наказание уличенного мошенника. А ежели кто сомневается, – угрожающе добавил подчиненный Рабиля, – то мы можем покликать одного очень хорошего парня из Сыскной Когорты. Он быстро растолкует сомневающимся, как в нашем славном Шадизаре нынче полагается блюсти закон. Ясно?

При упоминании Сыскной Когорты перешептывания быстро затихли, а торчавший на крыльце «хороший парень» недовольно скривился. Большинство посетителей решили остаться. Всегда интересно взглянуть, как ближний твой станет расплачиваться за допущенные промахи. Особенно если тебе это ничем не грозит.

Из-за полуоткрытой двери донесся грохот падающих медных кастрюль, перемежаемый скорбными воплями и шипением пролившегося на огонь масла. Затем появился Вильтас (Тебби, как заметил Конан, был пониже ростом и отличался склонностью к разглагольствованию, тогда как его напарник предпочитал помалкивать), волоча за шиворот изловленного хозяина таверны. Фехтие небрежно прислонили к стене, и киммериец удивленно пожал плечами: в облике месьора Ордзоя не замечалось никаких коварно-злодейских черт. Человек средних лет, явный уроженец Турана, слегка потрепанный жизнью и недавней беготней. Взгляд, правда, переполнен эдаким плохо скрываемым злобным раздражением, и только.

Молчать Фехтие тоже не собирался, немедля высказав друзьям-приятелям с Конного Поля, что думает о них самих, их манерах, происхождении и возможной судьбе, закончив страшной угрозой пожаловаться старшине квартала и высказав надежду вскоре увидеть незваных гостей пребывающими на тихом кладбище.

– Тебе большой привет от Тархалла, – внезапно проронил Вильтас, заставив говорливого тавернщика сбиться на полуслове. – И от месьора Рабиля. Яблочки-то как, в горло лезут, не застревают?

– К-какие яблочки? – поперхнулся Ордзой.

– Конские. Навроде этих, – Тебби многозначительно потряс вместительным холщовым мешком, который тащил от самого Ристалища. – Сам признаешься или как?

«Он, он, точно он! – убеждал себя Конан, созерцая в приоткрытую дверь быструю смену выражений на лице владельца „Скрещенных ключей“. – Вот мерзавец! Узнать бы еще, каким образом он сумел подстроить падение? А даже если мы ошиблись – какая разница? Другим неповадно будет! Этот Фехтие точно замешан, иначе с какой стати он по сторонам косится, будто выискивает способ провалиться сквозь пол и удрать?»

– Послушайте, уважаемые, – голос Фехтие мгновенно сменился со скандально-визгливого на весьма убедительный деловой, – по-моему, произошло какое-то недоразумение. При чем здесь господин Рабиль и какие у него могут иметься причины невзлюбить бедного тавернщика, едва сводящего концы с концами? Давайте сядем и обсудим это дело, как подобает достойным людям – без ненужного шума и вульгарного мордобоя.