Текст книги "Исповедь подружки невесты"

Автор книги: Дженнифер Рэй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Глава 10

– Почему ты никогда не рассказывал, где и как вы познакомились с Фионой, Уилл? – спросил Эдвард и с подчеркнутым интересом посмотрел на брата. Он избегал встречаться глазами с Оливией, готовый говорить о чем угодно, лишь бы не думать о том, что произошло между ними на скале.

Прогулка очень смущала и угнетала его. Он чувствовал себя неуютно. Оливия находилась в опасной близости. Зачем он поцеловал ее, непонятно. Ее голос такой сексуальный, а кожа шелковистая, на какой-то момент он просто потерял голову, сам не знал, что делает. Тогда Эдварду стало ясно, что он переступил черту. Оливия, сама того не ведая, пробудила в нем самые низменные инстинкты.

– Мы с Уиллом познакомились после того, как он расстался с Оливией, – раздался тоненький голосок Фионы.

Эдварда это известие потрясло. Он совершенно не ожидал услышать такое. «Что за черт!» – подумал он.

– Это правда? – спросил он.

– Нет, это не совсем так.

Почему она так разволновалась? Если бы он мог посмотреть ей прямо в глаза, без труда бы прочел ее мысли. Но она отвернулась от него.

– Нельзя сказать, что мы расстались с Уиллом. В сущности, у нас не было отношений как таковых. Так, небольшая интрижка. Ведь ты за мной ухаживал только из вежливости, не так ли, Уилл?

– Так у вас все-таки что-то было с Уиллом? – допытывался Эдвард.

Голова у него закружилась. Кровь застучала в висках. Мысль о том, что его брат прикасался к Оливии, вызывала тошноту. Он сделал большой глоток пива, всеми силами стараясь казаться спокойным, хотя внутри все кипело. Шелковистая кожа, совершенная грудь. Неужели брат прикасался к ним?

– Да. Один раз.

Взгляды их встретились. У Оливии было воинственное выражение лица. Она опять стала непокорной и непредсказуемой, как вчера.

– Значит, Уилл бросил вас из-за Фионы? – не унимался Эдвард.

– Нет! Все было совершенно не так!

– А я и не знал, что ты такой негодяй. – Эдвард бросил на Уилла тяжелый взгляд.

– Успокойся, приятель. Оливия права, все совсем не так.

Эдвард перевел взгляд на Оливию и так сжал кулаки, что костяшки побелели.

– Значит, у вас все-таки что-то было. Ты с ней спал, Уилл? Ответь мне, только честно.

– Как ты можешь задавать такие вопросы? Говорить о подобных вещах неприлично. Ну хорошо, если хочешь знать, я не спал с ней. И очень этому рад.

Уилл даже вскочил с места от возмущения. Эдвард взглянул на Оливию, она хмурилась. Быть может, она была не прочь переспать с Уиллом? Неужели испытывает к нему какие-то чувства? Наверное, потому и надела вчера такой откровенный наряд. Неужели хочет отбить жениха у лучшей подруги?

– Вы все неправильно поняли, Эдвард. Между нами, в сущности, ничего не было. Мы просто один раз ужинали вместе. Только и всего. – Ее большие голубые глаза наполнились слезами.

– Когда это было? – Эдвард старался говорить как можно спокойнее.

– Восемь месяцев назад. Именно тогда Уилл и Фи впервые встретились.

– Вам нравится Уилл?

Оливия кашлянула, смущенно посмотрела на Фиону, перевела взгляд на Уилла. Эдвард, не отрываясь, смотрел на нее. Краска стыда залила ее щеки.

– Ну конечно же он мне нравится. Он просто замечательный человек.

– Понимаю.

Эдвард опустил глаза. После ее признания он не мог на нее смотреть. Он окончательно убедился в том, что она питает к брату сексуальные чувства.

Подумать только! Его Оливия! Стоп! Она вовсе не его! Он просто подвез ее, уложил спать, поцеловал в шею. Только и всего. Ее шея по вкусу напоминала мед. Сладкий и густой. От этих воспоминаний он опять почувствовал возбуждение. Черт возьми! Ну почему, когда речь заходит о ней, он совершенно перестает себя контролировать?

Эдвард повернулся к Уиллу. Тот поперхнулся и закашлялся.

– Кстати, расскажи о своей куколке, – прокашлявшись, попросил он, чтобы разрядить обстановку. – Как у вас дела?

Эдвард с удивлением уставился на него.

– Я говорю о той девушке, у которой, как ты рассказывал, волосы всегда в идеальном порядке. Видела бы ты ее, Лив. Эдвард утверждает, что ее прическа всегда безупречна. Даже утром, когда она только проснулась и не успела причесаться. Однажды Эдвард попытался специально разлохматить ей волосы, но у него ничего не получилось. Ее прическа нисколько не пострадала.

– Вот идиот!

– Как ваш роман? Кстати, давно хотел узнать, как ее зовут.

– Пенелопа.

– Пенелопа. Ну конечно. Это имя так идет ей. Прекрасная Пенелопа. И как у вас дела?

Никак.

– Ну, вы все еще вместе или уже расстались? Интересно, она все такая же красавица?

– Мы можем сменить тему? Не хочу об этом говорить.

– Да, конечно. Не хочешь – не надо. Давайте поговорим обо мне и моих успехах. Я говорил, что устраивался в одну фирму главным менеджером? На это место претендовало множество народа. И угадайте, кого они выбрали.

– Не знаю, – сказала Оливия.

Все ее мысли занимала прекрасная Пенелопа. Ну конечно, возлюбленной Эдварда и могла стать только исключительная женщина. Красивая, умная, богатая, спокойная и уверенная в себе. Оливия вспомнила, как Эдвард поцеловал ее, и покраснела от смущения. Заметила, как он в упор смотрит на нее, и сделала вид, что ищет свой блеск для губ.

– Черт возьми! Я опять его забыла, – пробормотала она. Почему Эдвард так на нее смотрит? Будто хочет проникнуть в ее мысли.

Оливия поспешила отвернуться, просто физически не могла на него смотреть. Его губы вызывали у нее воспоминания о поцелуе на вершине скалы. Его руки видеть было тоже мучительно. Сразу представлялась вчерашняя ночь, когда его красивые длинные пальцы смывали с ее лица косметику и наносили крем.

Казалось, он презирает ее. Должно быть, не понравилось, с такой жадностью она принимала его ласки. Наверное, ему по душе утонченные неприступные женщины. Она никогда не была такой. Мать всегда говорила, что ее можно читать как открытую книгу. Она совершенно не умела скрывать своих чувств. Ланч прошел в полном молчании. Оливия радовалась, что с ними не было Банни и ее друзей. Та сразу же почувствовала бы, что Оливия нервничает. И обязательно стала бы над ней смеяться. Оливия после всех потрясений сегодняшнего дня могла не выдержать и расплакаться. Или наброситься на Банни с кулаками. А ей не хотелось больше давать волю эмоциям. Она и так слишком несдержанна. Эдвард на нее даже не смотрел. Он пил пиво и ел, сохраняя ледяное спокойствие. Казалось, совершенно забыл, что совсем недавно поцеловал ее. Должно быть, в его жизни было много подобных моментов. Возможно, когда он целовал ее, представлял прекрасную Пенелопу.

Не выдержав этих терзаний, Оливия резко поднялась:

– Я бы хотела вернуться.

– С тобой все в порядке, Лив? – Фиона с беспокойством взглянула на нее. – На тебе лица нет.

– Не волнуйся. Ничего страшного. Наверное, последствия долгого перелета и вчерашней вечеринки.

– Может быть, тебя проводить?

– Нет-нет, не стоит. Увидимся позже.

Оливия взяла пальто и выбежала. Никто не успел ее остановить. Оделась она уже на улице. Ледяной пронизывающий ветер едва не сбивал с ног. Низко опустив голову, она шла по извилистой деревенской улице.

Ну и пусть он будет счастлив со своей прекрасной Пенелопой. Он это заслужил. Пусть гладит ее по прекрасным совершенным волосам. Да и Пенелопа, судя по всему, заслужила Эдварда. Хотя, возможно, в постели он неважный партнер.

– Оливия, – послышался чей-то резкий сердитый голос.

Эдвард. Она так удивилась, что замерла на месте.

– Я провожу вас.

Она стояла, опустив голову, и ждала, пока он подойдет. Потом они, так же молча, пошли по улице. Обоюдная неловкость росла с каждой минутой.

– Пойдемте этим путем, – сказал он, указывая, как ей показалось, в противоположную сторону от замка.

– Но я думала, что дом там.

– Да, вы правы. Но так короче.

Его глаза лукаво блеснули, на губах заиграла озорная улыбка, словно он хотел посвятить ее в какую-то тайну. Оливия не стала возражать. Наконец они оказались у высоких черных железных ворот. Порывы ледяного ветра сбивали с ног. Как хорошо, что Оливия согласилась надеть это нелепое пальто. Да, она похожа на бесформенную тюлениху, зато в нем тепло и уютно.

– Куда это вы меня привели?

– Я хочу вам кое-что показать.

Она остановилась в полном замешательстве, задумчиво глядя на дорогу, не зная, как поступить.

– Оливия. – Он взял ее за руку. – Жаль, что я не смог сдержать порыв, когда мы сидели на скале. Не понимаю, что на меня нашло. Простите меня, этого больше не повторится.

Она поняла, что слова его совершенно искренни, и почувствовала страшное разочарование. Сердце сжалось от мучительной боли. Конечно же этого больше не повторится. Эдвард совершил огромную ошибку, когда поцеловал ее. Оливии хотелось убежать, закрыться в спальне и залезть с головой под одеяло. Но он крепко держал ее за руку.

– Вперед, – проговорил он и слегка сжал ее пальцы.

– Что вы имеете в виду? – Она в недоумении посмотрела на запертые ворота, затем перевела взгляд на него.

– Сможете спрыгнуть с такой высоты? Или боитесь?

– Спрыгнуть вниз? – Ей показалось, что он ее разыгрывает.

– Не бойтесь, я вам помогу.

В эту минуту он выглядел так сексуально, что Оливия не смогла отказать его странной прихоти и кивнула. Эдвард подсадил ее на ворота. Стиснув зубы, зажмурившись, она прыгнула вниз. Сердце чуть не разорвалось от страха. К счастью, все обошлось, она ничего себе не сломала и даже не ушиблась.

– С вами все в порядке?

– Да. Но как вы сюда попадете?

Он принялся ловко карабкаться по воротам и спустя минуту приземлился рядом с ней.

– И что теперь? Зачем мы сюда перелезли?

Эдвард взял ее за руку, его жаркое дыхание обожгло ей шею. От его близости у нее перехватило дыхание.

– Пойдемте, – прошептал он.

Довольно долго они с трудом продирались сквозь густую чащобу. Внезапно лес кончился, и они оказались на поляне, окруженной колючим кустарником. По обеим сторонам возвышались две большие статуи.

– Это Эзоп и Купидон, – принялся объяснять Эдвард. Оливия заметила, что статуи увиты плющом. – Хотите подойти ближе?

Не дожидаясь ответа, он подвел ее к статуям. Глаза херувима были закрыты, в руке он держал клубок ниток.

– Купидон сказал: «Теперь я могу шутя, с закрытыми глазами пройти сквозь лабиринт. Нить любви укажет мне дорогу», – проговорил Эдвард и подвел Оливию к другой статуе, фигуре старика в длинном плаще, со свитком. – А Эзоп ему отвечает: «Любовь слишком ненадежная нить. Ты с ней потеряешься, малейшее препятствие может ее порвать».

Я не понимаю.

– Эзоп символизирует мудрость. Купидон считает, что может пройти по лабиринту даже с закрытыми глазами. Он уверен, что любовь защитит от всех бед. Эзоп с этим не согласен. По его мнению, любовь без мудрости ничего не стоит. Она может рухнуть при столкновении с малейшим препятствием.

– Очень мудрая мысль.

– Вообще-то эта мысль стара как мир. Но в молодости мы любили бродить по этому лабиринту. Здесь сорок девять статуй. Каждая из них является иллюстрацией к какой-нибудь басне Эзопа. Мы брали с собой клубки и привязывали нить к каждой статуе, значение которой нам удавалось разгадать. По правилам игры ни один из участников не имел права двигаться дальше, пока не разгадает смысл.

Эдвард взял Оливию за руку и повел по лабиринту. Лабиринт был очень красивым. Оливии казалось, что он поглощает их. Густые заросли закрывали обзор, и это придавало лабиринту еще большую таинственность. К счастью, Эдвард все время держал ее за руку. Иначе она запросто могла здесь заблудиться.

– Нить всегда обрывалась. Когда я не мог разгадать значение какой-нибудь статуи, натягивал нить слишком сильно. После этого приходилось выбывать из игры.

– А Уилл? Ему удавалось продержаться в игре дольше, не так ли?

– Нет, он всегда был слишком рассеян и чаще всего терял клубок где-нибудь посреди лабиринта. Банни быстро надоедала эта игра. Ей больше нравилось гоняться за кроликами. Именно потому мы и дали ей это прозвище. До конца лабиринта удалось дойти только Джеймсу.

– Джеймсу? А кто такой Джеймс?

– Ой, смотрите. Это иллюстрация к басне Эзопа «Петух и жемчужина».

– «Петух и жемчужина»?

Улыбнувшись, Эдвард подвел Оливию к статуе петуха, в клюве которого было зажато что-то круглое.

– В этой басне говорится о петухе, который рылся в навозе и вдруг нашел там блестящую бусину. Ни петух, ни куры, бродившие по скотному двору, не знали, что это такое. Это была жемчужина, но петух решил, что она совершенно бесполезна, и выбросил ее.

– Почему?

– А зачем петуху жемчужина? Кукурузный початок гораздо ценнее, чем целая сотня жемчужин.

Оливия растерянно смотрела на него, чувствуя намек, но не понимая, что он имеет в виду. Она вдруг опять почувствовала себя глупой и никчемной. Такое же чувство охватывало ее всякий раз в обществе Банни и ее друзей.

– Неужели початок для петуха ценнее жемчуга?

Рассмеявшись, Эдвард взял Оливию за руку и повел дальше по лабиринту.

– Приведу вам более понятный пример. Если бы мне подарили шестьсот пар женских сапог на каблуках, вроде тех, которые вы носите, я бы их выбросил.

– Сапоги за пятьсот долларов?

– Конечно. Зачем мне они? Пара горных ботинок гораздо нужнее, чем сотни пар женской обуви. Они не подходят мне по размеру и, на мой взгляд, слишком неудобны. А вас, напротив, совершенно не заинтересовали бы даже самые лучшие мужские ботинки.

Оливия со смехом похлопала его по плечу:

– Хотите сказать, что к одной и той же вещи два разных человек могут относиться по-разному. То, что для одного бесценное сокровище, для другого всего лишь мусор.

– Что-то в этом роде. Но я смотрю на это гораздо шире. Если вы кому-нибудь не нравитесь, дело не в вас, а в этом человеке. Кто-то вас не заметит, а для другого вы станете настоящим сокровищем.

Эдвард чуть сжал ее руку и широко улыбнулся. Оливия почувствовала в коленях предательскую дрожь. Какой он все-таки милый и симпатичный!

– А что изображает эта статуя? – Оливия желала перевести разговор на другую тему. Голова кружилась, как всегда в присутствии Эдварда.

– Это очень хитрая статуя. У нас в свое время ушла целая вечность на то, чтобы разгадать ее смысл. – Эдвард сделал неопределенный жест рукой. Черты его лица стали еще жестче. Они стояли возле странной скульптуры. Змея с высунутым жалом и мертвый мальчик у ее ног. Оливия когда-то читала эту басню. В ней говорилось что-то о змее и фермере.

– А эту басню я знаю! – Она первой нарушила затянувшееся молчание. – Там говорится о сыне фермера, которого укусила змея, я права?

– Да.

– А потом змея покусала его скот.

– Змея покусала скот, потому что фермер отрубил ей хвост. Таким образом, он хотел отомстить змее за сына. После того как змея покусала скот, фермер отправился в ее логово, чтобы помириться. Принес ей меда и еды, сказал, что хочет простить ее и обо всем забыть.

– Но змея не приняла его прощения и сказала, что это можно простить, но невозможно забыть.

Эдвард опять замолчал. Оливия подошла к нему и нежно обняла, поняв, что сейчас ему необходима поддержка. Он печально посмотрел на нее.

– Что с вами? – Она с беспокойством заглядывала ему в глаза.

Эдвард заторможено вынул руку из кармана и нежно погладил ее по лицу. Оливия наслаждалась его прикосновениями, о которых мечтала всю свою жизнь. Холодные длинные пальцы гладили ее лоб, щеки, подбородок, шею, нежно касались уха. Оливия закрыла глаза, забыв обо всем на свете.

– Эдвард, что с вами?

Он молча спрятал руку в карман и некоторое время задумчиво смотрел на статую. Оливия в который раз почувствовала себя брошенной и одинокой. Хотелось, чтобы Эдвард продолжал гладить ее по лицу и дарить приятные ощущения.

– Ничего. – Он взял ее за руку и повел в глубь лабиринта.

Глава 11

На то, чтобы пройти весь лабиринт до конца, ушел целый час. Они пробовали угадать героя басни в той или иной скульптуре, шутили, смеялись, искали скрытый смысл в наиболее загадочных фигурах. Все это время Эдвард крепко держал Оливию за руку. Когда они дошли до конца лабиринта, упали первые капли дождя.

Они побежали к замку, чтобы не промокнуть. В очередной раз Оливию поразила серая каменная громада. Не удержав равновесия в сапогах не по размеру, она споткнулась и чуть не упала. К счастью, Эдвард успел подхватить ее. Она весело рассмеялась, почти не чувствуя пронизывающего ветра и дождя со снегом. Близость Эдварда пьянила ее. В его присутствии она забывала обо всем на свете. Он обнял Оливию и чуть приподнял. Их губы оказались на одном уровне. Его жаркое дыхание обжигало ее. Взгляды их встретились, Оливия замерла, изумленная до глубины души. В его взгляде читалось страстное желание. Она поняла: он хочет ее поцеловать, а ведь недавно думала, что совершенно ему безразлична. Неужели ошибалась?

Оливия обхватила его руками за шею и впилась в губы долгим страстным поцелуем. Время для нее остановилось, она задыхалась от страсти, в этот момент было все равно, что будет потом. Эдвард ответил на поцелуй с неистовой силой. По ее телу пробежала сладостная дрожь. Несмотря на пронизывающий ветер, снег и холод, стало жарко. А в груди словно вспыхнул костер. Ему нравится ее целовать? Подумать только.

Он обнял ее еще крепче. Она, задыхаясь от нежности, перебирала его волосы. От него пахло пивом, душистым мылом и чем-то еще. Незнакомым, но ужасно приятным. У нее закружилась голова. Оливия положила руки ему на плечи. Щетина царапала ее нежную кожу. Во время поцелуя Оливия прикусила его нижнюю губу, он застонал от наслаждения.

Внезапно Эдвард резким движением отстранился от нее, почти оттолкнул. Оливия едва удержалась на ногах. Все повторялось как прошлой ночью. Губы его распухли от поцелуев, взгляд стал странным, блуждающим.

– Что с вами? Что случилось?

– Простите меня, Оливия, но я не могу.

– Чего не можете?

Он не ответил, отстранился и даже отступил на шаг. Ясно, он не испытывает к ней сексуального влечения. Почему ответил на поцелуй? Возможно, на мгновение он потерял голову, но, придя в себя, понял, что ему неприятны ее ласки и поцелуи. Сердце мучительно сжалось, его реакция очень обидела ее.

– Чего не можете? – повторила Оливия. – Боитесь, кто-то увидит, как вы целуете невзрачную серую мышку?

– Вы похожи на неразумного ребенка. Неужели не понимаете, что это сейчас невозможно?

– Сами вы неразумный ребенок. Для вас женщины словно заманчивые игрушки в витрине магазина – можно любоваться, мечтать, но невозможно приобрести.

– Вы ничего не понимаете. У Уилла скоро свадьба, и я…

– Что вы? Какое отношение свадьба Уилла имеет к вашим чувствам? Перестаньте искать оправдания. Вы не хотите меня целовать, потому что я вам не нравлюсь. В этом все дело.

– Нет!

– Тогда в чем?

Она, не отрываясь, смотрела на него. На его волосах застыли льдинки. Губы посинели от холода. Такой красивый и неприступный. А она? Как всегда, слишком несдержанна, непрезентабельна. Оливия с отвращением откинула с лица мокрые слипшиеся волосы. Совершенно не похожа на прекрасную Пенелопу. Боже, как все глупо!

Она не стала дожидаться ответа и, не оглядываясь, пошла вперед. Теперь Эдвард окончательно убедился: все вышло из-под контроля. Зачем он поцеловал ее? Она такая красивая, сексуальная, обаятельная и забавная. Тем не менее это не повод. Нельзя поддаваться слабости. Оливия лучшая подруга Фионы и до сих пор влюблена в Уилла, это очевидно. Если бы не Фиона, Оливия, по всей вероятности, вышла бы за него замуж. Эдвард отпил немного глинтвейна. Огненная жидкость обожгла рот. Подумать только! Целый день он только и делал, что пытался расположить к себе взбалмошную красотку. Зачем повел ее в лабиринт? Наверное, потому, что все время думал о Джеймсе. Дом, убитое лицо матери – все пробуждало тяжелые воспоминания многолетней давности, бередя душевные раны. Хотелось пойти в лабиринт, но он не решался, думал, рядом с Оливией будет проще столкнуться с призраком прошлого.

Когда они сидели на скале и он поцеловал ее, Оливия выглядела потрясенной. Он чувствовал, как она дрожит, наверняка рассердилась и обиделась на него за то, что он разрушил их теплые, почти дружеские отношения. Тогда он решил, что романтическая прогулка по лабиринту хотя бы отчасти искупит его вину.

– И потому я тем более должен держаться от нее подальше, – пробормотал он и налил себе виски.

Где она сейчас? Наверное, внизу, а эти болваны, Хьюго и Каспер крутятся поблизости. Она смеется и напропалую кокетничает с ними. Интересно, на ней такое же короткое платье, как вчера?

Эдвард вышел в коридор и сразу же услышал голоса и громкий смех из библиотеки. Банни, по своему обыкновению, на кого-то кричала. Слышался тусклый, невыразительный голос Хьюго. Впрочем, это мог быть и голос Каспера. Оливии не было слышно, но Эдвард чувствовал, что она там.

Он понимал, в библиотеку заходить не стоит. У него масса дел, совершенно нет времени. Надо найти мать и удостовериться, что с ней все в порядке. Отца он не видел с самого утра. Нужно во что бы то ни стало узнать, где он. Но сейчас все это казалось неважным. Его мысли занимала Оливия. Эдвард решительно вошел в библиотеку. Все сидели за столом в египетском стиле, предметом гордости Винчестера-старшего.

Первой конечно же его заметила Банни:

– А, вот и ты, Эд. Хочешь сыграть с нами в покер, дорогой? Это забавно! – И, повернувшись к Касперу, недовольно добавила: – Тебе что-то не нравится, Каспер?

– О нет, только не это! – вскричал тот. – Я уже один раз попался на эту удочку. С меня хватит! Он всех нас обчистит.

– Не волнуйся, я все равно не хочу играть. Просто понаблюдаю, – успокоил Каспера Эдвард, стараясь не смотреть на Оливию. Он ушел в другой конец комнаты, взял первую попавшуюся книгу и притворился, что читает.

– Ты проиграла, Фиона! – со смехом воскликнула Банни. – Тебе не везет. Оливия, вы будете играть или еще не усвоили правила?

Эдварду хотелось одернуть сестру, но он удержался. Интересно, как Оливия отреагирует на этот выпад. Разрыдается и выбежит из комнаты? Оливия прекрасна в любом настроении.

– Я все поняла, – сдержанно отозвалась она, ее щеки слегка раскраснелись.

– Прекрасно, продолжим. Может, стоит как-то разнообразить игру? – лукаво улыбнувшись, звенящим голосом сказал Каспер.

Эдвард бросил на него подозрительный взгляд:

– Что ты имеешь в виду?

– Я предлагаю сыграть на раздевание, неужели непонятно?

Подруга Банни смущенно кашлянула, от удивления вытянув лошадиное лицо.

– О нет, – запротестовала она. – В покер на раздевание играют только извращенцы, неудачники и женщины, которые носят обувь на высоченных шпильках.

– Ты как раз из тех женщин, Рози. Вечно на высоких каблуках.

Она расхохоталась. Эдвард поморщился, раздраженный ее громким визгливым смехом.

– А как насчет тебя, Эд? – спросила она. – Не хочешь сыграть на раздевание?

Кокетливым жестом Рози откинула с лица волосы и улыбнулась Эдварду, все еще надеясь соблазнить его, хотя и тщетно.

– Нет, спасибо, – сдержанно отказался он.

– Провинциалы не играют в покер на раздевание, Каспер, – насмешливо заметил Хьюго, затушив сигарету. – По их мнению, это страшный грех. – Он бросил выразительный взгляд на Оливию и Фиону. Банни тихонько рассмеялась. Все это не укрылось от Эдварда. Оливия, должно быть, тоже заметила эти взгляды.

– А я бы хотела сыграть на раздевание, – с вызовом заявила она и обвела присутствующих дерзким, самоуверенным взглядом.

Она явно нервничала, но, несмотря на это, усиленно делала вид, что ей все нипочем. Сидела с гордо поднятой головой. Эдварду хотелось отговорить ее участвовать в этом, но он решил промолчать, не отрываясь глядя на нее. Она была одета в облегающее черное платье, которое ей очень шло. Волосы собрала в узел на затылке.

Уилл сидел справа от нее. Интересно, он когда-нибудь прикасался к ней? Целовал? При мысли об этом у Эдварда потемнело в глазах, нога нервно задергалась. Чтобы это скрыть, он прошелся по комнате.

– Какие карты остались у вас на руках, Оливия? – слащавым голоском спросила Рози. На ее лошадином лице показалась насмешливая улыбка.

Оливия побледнела. Судя по всему, она плохо играла в покер.

– Ах!

– Смелее, дорогая моя. Выкладывайте карты на стол. У нас впереди еще целый вечер, – нервно проговорил Хьюго. Чувствовалось, он очень волнуется, хотя тоже был неважным игроком и понимал, что проигрывает. Естественно, ему очень не хотелось раздеваться прилюдно.

– Показывайте карты, – потребовала Банни.

– Ну что ж, – проговорил Каспер. – Мы уже видели Банни без одежды. Оливии это только предстоит.

Эдвард сжал зубы, готовый наброситься на этого идиота. Ведь он же запретил ему выходить из своей комнаты до конца выходных.

Оливия выложила всего две карты. «Дело плохо», – подумал Эдвард, помрачнев. У Фионы осталось четыре карты.

– Вы проиграли, Оливия! – со смехом закричали присутствующие. – Вам нужно снять с себя какую-нибудь вещь.

На губах Оливии появилась нервная улыбка. Она украдкой взглянула на Эдварда. Сердце его готово было выпрыгнуть из груди, казалось, это заметно даже сквозь свитер. Интересно, что она снимет? На ней ничего нет, кроме платья и туфель. «Пожалуйста, сними туфли», – мысленно обратился он к ней.

Оливия медленно поднялась. Облегающее черное платье очень шло ей, подчеркивало идеальную фигуру. Она повернулась на каблуках. Волнение Эдварда росло с каждой секундой. Он, не отрываясь, смотрел на нее. Если все-таки начнет снимать платье, он ее остановит. Никто, кроме него, не должен видеть. Стоп! Она не его девушка, не его собственность.

Оливия сняла большие красивые серьги и, лукаво улыбнувшись, положила на стол, вновь одарив всех обворожительной улыбкой.

Каспер недовольно хмыкнул, остальные засмеялись. Эдвард подавил вздох облегчения. После подсчета очков второй партии он опять разволновался. К счастью, на этот раз проиграла Банни и, даже глазом не моргнув, сняла топ. Потом проиграл Уилл и снял галстук. Дальше настала очередь Фионы. Она сбросила туфли. Потом Оливия опять проиграла и тоже сняла туфли. На столе образовалась внушительная груда вещей.

Начался второй раунд. Все, кроме Каспера и Оливии, выбыли из игры. «Что, если она проиграет? – с беспокойством глядя на нее, думал Эдвард. – Ведь на ней ничего не осталось, кроме платья». Громко стучали старинные часы, приобретение дедушки. Этот звук невероятно раздражал. То, чего он боялся, все-таки произошло. Оливия проиграла. Каспер лукаво улыбнулся ей. Этот болван весь вечер крутился возле нее. Смеялся над ее шутками и время от времени клал руку ей на колено.

– Оливия, снимайте платье. Смелее! Никто на вас не смотрит. Я уверена, вы делаете это не впервые, – усмехнулась Банни.

Рози визгливо расхохоталась. Эдвард поморщился. По его мнению, Банни вела себя бестактно.

– Довольно, – резко бросил он. – Все и так зашло очень далеко. Не стоит раздеваться, Оливия. Это просто дурацкая игра.

Все с недоумением воззрились на него. Оливия покраснела. Взгляды их встретились. Она смотрела самоуверенно и дерзко. Эдвард уже знал: когда она в таком настроении, спорить бесполезно.

– Я должна, если откажусь, это будет нечестно с моей стороны.

Каспер плотоядно облизнулся и похотливо хихикнул. Эдвард всеми силами сдерживался, чтобы не наброситься на него.

Оливия сунула руку под платье, извиваясь. Эдвард недоумевал – что она делает? Спустя секунду она вытянула из ворота платья черный кружевной лифчик и с победной улыбкой бросила его на стол. Теперь Эдвард прекрасно мог рассмотреть очертание ее красивых грудей. Соски затвердели, моля о поцелуях и ласках. О боже! Эдвард пытался сдержать желание, растущее с каждой минутой.

Захотелось немедленно выбежать из комнаты. Чего она добивается?

– Пожалуй, я тоже сыграю, – неожиданно сказал он.

Все замолчали и в недоумении уставились на него. Оливия старалась не встречаться с ним взглядом.

– Возьмите карты, – проговорила она удивительно мелодично и сексуально.

Эдвард взглянул на карты. Ему повезло. Он просто не мог проиграть. Конечно, если бы Оливии достался джокер, она могла бы выиграть партию, хотя маловероятно. В этот раз в игре участвовали Эдвард, Уилл и Оливия.

Она смотрела на него не отрываясь, он чувствовал себя словно в западне, прикованный к ее роскошным грудям, которые вздрагивали всякий раз, стоило ей пошевелиться. Эдварду с огромным трудом удавалось сдерживать вожделение. Он открыл свои карты. Уилл последовал его примеру.

Внешне Оливия была абсолютно спокойна. Но губы подрагивали. Эдвард понял: у нее на руках ничего нет. Она медленно выложила карты рубашкой вниз и проиграла, как он и предполагал.