355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Дженни Вурц » Страж штормов » Текст книги (страница 22)
Страж штормов
  • Текст добавлен: 21 сентября 2016, 20:02

Текст книги "Страж штормов"


Автор книги: Дженни Вурц



сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 24 страниц)

Люди на палубе «Морры» молча смотрели на горящие корабли до тех пор, пока рев огня не стих, а пламя не исчезло за густыми клубами дыма.

Эмиен мрачно кусал губы. Ни один смертный Кейтланда не может устоять против магии демонов, Килмарк опустится перед победителями на колени, беспомощный, как ребенок, и даже скалы, которые держат в плену Анскиере, растают и стекут в море.

Крики умирающих моряков больше не тревожили Эмиена. Если он сумеет победить Татагрес, он сам будет править демонами!

22. ПОВЕРЖЕННЫЙ ВЛАДЫКА

КОГДА вслед за «Моррой» два других корабля Кисберна вошли в пролив, им противостояли лишь течение и ветер. Суда часто меняли курс, чтобы не наткнуться на дымящиеся обломки, но никто из капитанов не жаловался. Было трудно поверить, что король пиратов потерпел поражение в собственных водах! Но на рассвете, хмуром и сумрачном, «Морра» и еще один корабль бросили якорь в главной бухте Скалистой Гавани, не встретив ни малейшего сопротивления. Третий корабль послали крейсировать в прибрежных водах на случай атаки с моря.

Эмиен прислонился к поручням на юте, внимательно разглядывая причалы и забыв про зажатый в руке бронзовый перочинный нож, которым он только что подрезал ногти. Рядом с юношей остановилась Татагрес, до сих пор одетая в кольчугу поверх рубашки, но свежая и отдохнувшая. При виде колдуньи Эмиен не сразу справился со своим участившимся дыханием, но сегодня юноша не собирался поддаваться очарованию Татагрес.

– Я не вижу ни одного корабля у причала, госпожа. – Он небрежно спрятал нож в футляр. – Когда мы были здесь в последний раз, в этой бухте стояло больше трех десятков судов. И моряки рассказывают, что у острова Килмарка каждую ночь бросали якорь не меньше сорока судов.

Но Татагрес отмахнулась от этого замечания так же, как отмахнулась от предположения капитана, что выжившие после ночного боя матросы могли вплавь добраться до берега. Колдунья остановилась у релинга, вглядываясь в каменные громады пакгаузов, где Килмарк складывал дань, и словно ожидая чего-то.

– Там! – внезапно сказала она, вытянув руку. Эмиен посмотрел туда, куда она показывала, и увидел, что к берегу бежит голый по пояс человек, поднимая над головой развевающийся белый флаг.

– Это ловушка, – резко заявил юноша. – Я слышал, что Килмарк однажды проткнул мечом своего матроса, когда тот пожаловался, что на корабле нет белого флага, который можно будет поднять в случае необходимости.

– И у него до сих пор нет такого флага. – Татагрес улыбнулась с довольным видом. – Это просто кусок простыни. Нет, Килмарк тут ни при чем! Полчаса назад Тьенз сообщил, что короля отступников наконец схватили. Его предали собственные слуги, и скоро нас пригласят войти в главные ворота, а потом выдадут самого Килмарка в цепях.

Эмиен изумленно и недоверчиво прикусил губу, а полуголый человек тем временем прыгнул в лодку, укрепил на носу суденышка свой самодельный флаг и отчалил. Весла вспенили свинцовые волны и ритмичными взмахами погнали лодку к кораблю-флагману.

– Но почему? – спросил Эмиен. – Почему они решили сдаться именно сейчас?

Татагрес вынула из волос украшенный драгоценностями гребень и звонко рассмеялась.

– Шпион сообщил им о демонах. Часовые на башне прошлой ночью видели, как горели корабли в проливе. – Она легонько кольнула Эмиена гребнем. – Не переживай из-за уцелевших кораблей, дорогой. Скалистая Гавань сдалась. Когда Килмарк окажется в наших руках, мы сможем справиться с любым капитаном, сохранившим ему верность. А капитаны, изменившие королю отступников, сдадутся сами.

Эмиену такая уверенность показалась чрезмерной. Снова, как в тот день, когда Татагрес погубила дозорных у ледяных скал, ее бесшабашное упрямство заставило юношу содрогнуться. Но когда Татагрес кликнула капитана и приказала поднять на борт лодку с белым флагом, Эмиен последовал за хозяйкой. Он был уверен, что нащупал главную слабость колдуньи, и гадал только, когда ему представится возможность использовать эту слабость в своих целях.

Цепи зазвенели, наматываясь на вороты, и главные ворота крепости медленно открылись; окованные сталью створки ударили о стены, взметнув облачка пыли.

Со своего места в задних рядах королевского авангарда Эмиен услышал громкий хохот, а потом, как ни странно, звуки флейты. Главный лорд-генерал проревел приказ, колонна бодрым маршем двинулась в крепость, но Эмиен увидел двор только тогда, когда передние ряды воинов вошли под арку.

Посреди двора танцевали люди, собравшиеся вокруг танцоров зрители хлопали в ладоши, и все были пьяны… Кроме одного человека, прикованного к столбу, служившему раньше коновязью. Этот гигант, стоя на коленях, смотрел, как люди короля Кисберна входят в крепость, и в его голубых глазах пылала неистовая жажда мести. С изумлением, почти с недоверием Эмиен понял, что перед ним сам Килмарк. Волосы бывшего властелина отступников покрывала пыль, над его правой бровью темнела рана, над которой кружились мухи. Камни под пленником покраснели от крови, кровь стекала по звеньям цепи из колотой раны на его руке. Однако люди, предавшие своего повелителя, даром что были пьяны, все же старались держаться от него подальше.

Кисберн отдал приказ главному лорду-генералу, велев перевести Килмарка в главный зал. Флейта смолкла, танцоры замерли, глядя на приближающихся к пленнику воинов. Пираты помнили, как легко убивал Килмарк в порыве гнева, а сейчас их бывший повелитель был разъярен, как никогда.

Пятеро королевских солдат осторожно подошли к столбу, за ними шел представитель сдавшихся пиратов с белым флагом в руках.

Эмиен слизнул пот с верхней губы. Казалось немыслимым, что после двадцати лет сопротивления Скалистая Гавань пала без борьбы. Каждый раз, когда предшественники нынешнего короля Кисберна пытались вырвать у мятежников контроль над проливами, они терпели полное поражение.

Но представитель побежденных, с белым флагом в руках, уже не походил на грозного пирата. Со злобной гримасой он повернул древко знамени и ткнул им Килмарка под ребра. Тот согнулся, хватая ртом воздух, а солдаты тем временем отвязали цепь от кольца на столбе и рывком подняли Килмарка на ноги.

Несмотря на жару, Эмиена забил озноб при виде того, как обращались победители с пленным правителем Скалистой Гавани.

Юноша зашагал по сводчатым коридорам вслед за королевским отрядом, и ему показалось, что булыжник под его ногами трясется от грохота марширующих сапог. Самая могучая в Кейтланде крепость не устояла против человеческого предательства.

С чувством растущей недоверчивости Эмиен пересек главный зал крепости, почти не замечая его пышного убранства, и занял место по левую руку от Татагрес. Юноша уставился на золотой обруч на шее колдуньи, сосредоточившись на его блеске и стараясь отогнать мрачные мысли.

По приказу короля стражники очистили место перед возвышением, на котором стояло кресло, прежде принадлежавшее Килмарку. Усевшись в это кресло, Кисберн зачарованно наблюдал, как пираты подтащили пленника к возвышению. Они изо всех сил натянули цепи, удерживавшие руки Килмарка, и тот, стоя перед королем, уставился на своего победителя с непримиримой злобой. Килмарк тяжело дышал, с его руки капала кровь, оставляя ярко-алые следы на белом мраморе, но он упорно молчал. Что преобладало в этом молчании – упрямая гордость или безнадежность, – не мог отгадать ни король, ни его приближенные.

– Еще недавно ты наводил ужас на мореходов. А сейчас твоя гавань почему-то пуста. – Кисберн тонкими, унизанными перстнями пальцами погладил леопардовую шкуру на кресле, его лицо выражало откровенное злорадство.

– Куда же ты послал свои уцелевшие корабли?

Бывший повелитель Скалистой Гавани ухмыльнулся:

– Я послал их в преисподнюю, поэтому тебе их не достать.

Державшие цепи рванули их на себя, выворачивая Килмарку плечи. Тот ответил еще более яростным рывком, и один из его мучителей, заскользив ногами по гладкому полу, врезался боком в корзину с гипсовыми грушами. Корзина перевернулась, фрукты разлетелись на куски, а бывший пират громко выругался, пытаясь не упасть. Килмарк воспользовался тем, что натяжение цепи ослабло, и дерзко вытер кровь со лба, испачкав кровью здоровую руку. Но эту демонстрацию храбрости свел на нет злобный выкрик человека с белым флагом:

– Он лжет, ваше величество! Уцелевшие корабли ушли прошлой ночью, битком набитые трусами. Большинство людей служило Килмарку против воли, и они не захотели, чтобы их поджарили, как свиней.

Короля, казалось, не убедили эти слова. Он сделал знак одному из бывших пиратов, тот повернул свою алебарду лезвием вниз и взмахнул ею, словно дубинкой. Буковое древко с медными заклепками взлетело и опустилось на спину Килмарка; тот резко втянул воздух сквозь зубы и перестал ухмыляться.

Человек с белым флагом засмеялся, но все остальные смотрели в зловещем молчании, как поблескивающее медью древко наносит удар за ударом.

Эмиен съежился, борясь с тошнотой. Он не расслышал хриплых слов, вырвавшихся из глотки Килмарка, не расслышал и недовольного ответа Кисберна. Зазвенела цепь, пират с алебардой нанес еще один удар, на пол закапала кровь.

От злорадства, написанного на лице короля, Эмиену стало не по себе. Скорее всего, Килмарк сказал правду, но король, желая отомстить за поражения, которые в прошлом терпел от повелителя Скалистой Гавани, не давал знака прекратить избиение. Эмиен почувствовал, как у него сжалось в груди; вслед за тошнотой нахлынул холодный страх, что когда-нибудь он сам может оказаться в цепях. Воображение нарисовало ему выстроившихся в ряд обвинителей: погибшего отца, мать, сестру и тех моряков, над которыми он издевался на пинасе после крушения «Ворона». Далее следовали четыре матроса, проданные на галеры на Скейновой Границе, за ними – юный королевский паж и толстый стражник, которого он обыграл, смухлевав в карты. При звуке каждого удара Эмиен вздрагивал, чувствуя, как по его спине течет холодный пот.

Офицеров это развлечение скоро утомило, но Кисберн не унимался. Избиение продолжалось, и наконец Эмиен прижал ладонь ко рту, боясь, что его вот-вот стошнит. Заметив это, Татагрес встала, обошла стул, который в запале перевернул орудующий алебардой пират, и обратилась к королю:

– Ваше величество, пленник больше не представляет для нас опасности. Тьенз в этом уверен. А пока Килмарк у нас в заложниках, нам не страшны те капитаны, которые до сих пор хранят ему верность. Конечно, демоны в любом случае захватят уцелевшие корабли, и все же не стоит пренебрегать здравым смыслом.

Пират неуверенно опустил алебарду, а Кисберн, небрежно махнув рукой, велел отвести пленника в темницу восточной башни. Килмарк еле держался на ногах, и Эмиен невольно закрыл глаза, когда его проводили мимо.

Потом слуга налил всем вина, чтобы отпраздновать победу, и главный лорд-генерал отдал приказ разместить в крепости королевские войска.

Человек с белым флагом вызвался закрыть плавучий бон в гавани. Он ушел в сопровождении младшего офицера и двух королевских солдат, а еще нескольких солдат разослали с разными поручениями: кого – обыскать город, а кого – занять пост в приемной. По измятым коврам и залитому кровью мраморному полу торопливо стучали тяжелые сапоги. Легендарная мощь Килмарка была сломлена, и его солдаты спешили выполнить приказы короля-победителя, не сомневаясь, что их ждет слава и богатая добыча.

Как только на маяк были посланы люди, а вернувшиеся из города доложили, что все улицы и дома пусты, слуги принялись наводить порядок в зале. Погрузившись в свои мысли, Эмиен почти не обращал внимания на суету.

Наконец в зал позвали Тьенза, и главный лорд-генерал, офицеры, лорд Шолл и Татагрес уселись на возвышении, чтобы провести первое совещание победителей. Они обсуждали ближайшие планы, а сын рыбака из Имрилл-Канда, сидя чуть в стороне, наблюдал за ними и думал о том, как поменяться местами со своей повелительницей.

Конвоиры швырнули Килмарка в темницу, в которую он сам не так давно приказал бросить Джарика. Король отступников, весь в крови и синяках, лежал не шевелясь, пока его приковывали к стене. Шумно злорадствуя, солдаты заперли дверь и ушли, даже не приставив к камере стражу.

Прошел час, другой, и вдруг под полом еле слышно звякнул металл. Один из камней сдвинулся, приподнялся, и из подземного хода раздался тихий шепот:

– Господин?

Килмарк наконец пошевелился, звякнув цепями, повернул голову и распухшими губами пробормотал:

– Охраны нет.

– Святые огни! – фыркнул человек, который отодвинул камень. – Видать, они полные глупцы.

Килмарк молча ждал, пока его собеседник окажется в камере и достанет свечу и огниво. Скоро загорелся слабый свет, озарив лицо флейтиста, под музыку которого недавно танцевали пьяные пираты, празднуя сдачу крепости. За флейтистом появился и один из давешних танцоров – от него все еще разило вином, но теперь он больше не веселился и был вооружен до зубов. Достав из кармана ключ, он склонился над Килмарком и быстро отомкнул оковы.

Килмарк медленно перевернулся на спину; его лицо говорило о том, что он вынес недавно, красноречивей любых слов. Два самых смышленых капитана Скалистой Гавани озабоченно посмотрели на него, но с похвальным благоразумием не сунулись к своему королю с предложениями помощи. Даже при слабом свете свечи было ясно, что Килмарку здорово досталось: его ребра и плечи были покрыты кровавыми рубцами и синяками, да и спина выглядела не лучше. Сейчас к нему вообще не стоило прикасаться, и капитаны отвели душу в тихих ругательствах.

Килмарк поднял голову, гневно сверкнув глазами из-под испачканных кровью бровей.

– Есть вести из пролива?

Флейтист провел грязной пятерней по волосам.

– Девять людей погибли, двадцать четыре получили ожоги, а остальные валяются по кустам, квакая, как лягушки, потому что охрипли от воплей. Но уцелевшие ждут, когда на башне появится ваше знамя… Ребра у вас хоть целы? Корли говорит, он только выполнял ваш приказ, господин, но ребята уже держат пари, что вы вырвете ему ноги из задницы за такое усердие.

Килмарк хмыкнул, скривив разбитые губы в ухмылке.

– Я лучше оторву головы людям Кисберна, – бросил он резко. – Ну, пошли.

Он погасил свечу, и темнота скрыла гримасу боли, исказившую его лицо, когда капитаны стали помогать ему спуститься в подземный ход.

Под высокими сводчатыми потолками главного зала крепости Тьенз забулькал, раздувая жабры. Потом вдруг вскочил на ноги, издав пронзительный предупреждающий вопль, – и пошатнулся: в его горло воткнулся арбалетный болт. Он ударил в демона с такой силой, что того швырнуло назад, на ограждение огромного глобуса. Проломив спиной украшенные слоновой костью перекладины, Тьенз рухнул и покатился по ковру, а комната немедленно погрузилась в хаос.

– Нас предали! – крикнул лорд Шолл и нырнул за дубовый стул как раз в тот момент, когда гобелены на стенах скользнули вниз, открыв спрятанные за ними амбразуры.

Засвистело множество стрел; одна из первых пригвоздила главного королевского советника к дубовой панели. У ног лорда Шолла рухнул главный лорд-генерал, широко разинув рот не только от боли, но и от удивления: он увидел, как тело советника осело и съежилось, превратившись в бесформенную массу, в которой невозможно было узнать человеческую плоть. Но в следующий миг генерала ослепила яркая вспышка, и он умер, так и не найдя ответа на вопрос: уж не с демоном ли он имел дело все это время?

Эмиен в ужасе съежился за креслом Татагрес, глядя, как членов королевского совета пронзают вражеские стрелы. Сама колдунья вскочила и схватилась за свой золотой обруч, едва раздался крик Тьенза, – и теперь короля окружала сияющая магическая сфера. Едва прикоснувшись к ней, стрелы с треском исчезали, рассыпались снопами искр. Но остальные неумолимо находили свои жертвы, и вскоре из «победителей» в живых остались лишь Эмиен, Кисберн да Татагрес. Но колдунья не смела ослабить защиту: лучники продолжали стрельбу.

– Еще не все потеряно, – быстро бросила она Эмиену. – Помоги увести короля в безопасное место!

По лицу Татагрес метались блики света, отражаясь в ее аметистах. Эмиен, стоя чуть ли не в самом центре защитной сферы, вдыхал свежий запах озона и ощущал, как магическая энергия покалывает его кожу. Осознание близкой опасности наконец заставило его встряхнуться; он схватил Кисберна за руку и поднял короля с кресла.

– Идемте, ваше величество. – Татагрес указала на приемную. – Когда мы окажемся снаружи, я вызову демонов. Скорее!

Король, ошеломленный случившимся, позволил Эмиену повести себя вниз по ступенькам. Отраженные колдовством Татагрес стрелы исчезали или со звоном падали на пол; колдунья шла за своим оруженосцем и королем, продолжая творить заклинания. Атакующие стали метать копья, волшебная сфера потрескивала и гудела, жадно пожирая дерево и сталь. Татагрес, Эмиен и Кисберн пересекли зал и остановились возле двери: солдаты, дежурившие в приемной, наконец двинулись на помощь своему королю. Они построились, прикрывшись щитами, но в загроможденном роскошной тяжелой мебелью главном зале было трудно атаковать. Вынужденные пробираться между комодами и столами, воины рассыпались на маленькие группы, задевая мечами статуи, роняя тяжелые лампы. А невидимые лучники продолжали стрелять, уничтожая спешащих на выручку своему повелителю солдат.

Кисберн, вскрикнув, протянул руку к раненому офицеру, и Татагрес резко бросила Эмиену:

– Уводи короля! Здесь ему оставаться нельзя!

Ее фиалковые глаза взглянули на короля холодно и оценивающе, и Эмиен, прекрасно понимая, что она спасает Кисберна вовсе не из добрых побуждений, обхватил того за плечи и увлек за собой. Никогда еще сын рыбака не обращался столь бесцеремонно с особой королевской крови! Эмиен толкнул короля через порог и вышел следом, наступив на руку лежащего на полу раненого офицера. Спустя несколько мгновений Татагрес тоже шагнула прочь из зала, за пределы досягаемости стрел.

Но они тут же поняли, что попали в ловушку: тяжелые, окованные железом двери впереди были закрыты.

Эмиен крикнул через плечо, чтобы предупредить колдунью, и в тот же миг за аркой, отделяющей их от зала, полыхнуло красное зарево.

– Отойди! – крикнула Татагрес. – Живо!

Эмиен понял, что она хочет пробить двери, и метнулся в сторону, дернув короля за воротник. Сзади все ярче пылал багровый свет, а впереди массивная дверь трещала и оседала. Дерево и сталь превращались в пыль, но когда Татагрес двинулась к пробитой двери, по ее движениям было видно, насколько она устала.

Эмиен с радостью понял, что колдовство вымотало его хозяйку, – значит, ее могущество имеет свои пределы. Интересно, сколько сил должна потратить колдунья, прежде чем усталость заставит ее совершить роковую ошибку?

За дверями растянулся мертвый стражник, между его лопаток торчала рукоятка метательного ножа. При виде трупа Татагрес остановилась, поняв, что в крепости уже вовсю хозяйничают враги. Не тратя времени на этикет, она резко повернулась к королю:

– Где ваши личные покои? Там я смогу держать оборону, но здесь я бессильна вас защитить!

Король ответил не задумываясь, но Эмиен заметил, что Татагрес, задавая вопрос, держала руку на золотом обруче, как будто готова была сломить возможное сопротивление.

С громким топотом в коридоре появились адъютант главного лорд-генерала и горстка стражников, и Татагрес бросила на них сердитый взгляд. Теперь, когда победа в Скалистой Гавани готова была обернуться поражением, колдунья больше не смотрела на людей Кисберна как на союзников, собираясь силой захватить ключи от Эльринфаэра.

При виде мертвого стражника адъютант остановился и четко отдал честь:

– Ваше величество, враг закрыл и запер главные ворота крепости. Лучники простреливают двор. Нам пришлось ввести людей внутрь.

Тяжело дыша, он замер в ожидании ответа. Но теперь, без лорда Шолла и остальных советников, Кисберн, казалось, утратил всю свою решительность. Вместо него ответила Татагрес, и король ни словом не возразил колдунье.

– Забудьте про ворота! – заявила Татагрес. – Жизнь вашего короля в опасности. Главный лорд-генерал мертв. – Она мотнула головой в сторону обгорелых дверей в главный зал. – Вы, стража, охраняйте этот вход. А вы, – обратилась она к адъютанту, – ступайте за подкреплением. Вы получите дальнейшие указания, как только я отведу короля в безопасное место.

Кисберн кивком подтвердил приказы Татагрес и поспешил к своим покоям.

Крепость Килмарка представляла собой лабиринт лестниц и извилистых коридоров. Эмиен порядком устал к тому времени, как они добрались до королевских покоев, у дверей которых стояли на страже два личных телохранителя Кисберна.

На смену суровой решительности Татагрес пришла показная мягкость, напоминающая прикрытую бархатом сталь. Колдунья терпеливо смотрела, как гвардейцы отсалютовали королю и сделали четкий шаг в сторону, пропуская его в комнату.

Наконец они оказались в просторном зале, стены которого украшали золотисто-алые ковры, и Кисберн поспешил к боковому столу – там на подносе стояла бутылка вина из личных погребов Килмарка. Не обращая внимания на отделанный золотом кубок, король хлебнул прямо из горлышка, стуча зубами о стекло.

Приглушенный крик заставил его вздрогнуть и обернуться, расплескав вино на одежду и подбородок. За распахнутой дверью Татагрес опустила труп гвардейца на тело его товарища, выпрямилась и со зловещей сосредоточенностью закрыла тяжелую створку. Эмиен увидел, как побелели пальцы колдуньи, когда та задвинула медный засов. Заперев дверь, Татагрес устало прислонилась к ней, но взгляд, которым она вперилась в короля, был по-прежнему острым, как шпага.

– Отдайте мне ключи к Эльринфаэру, ваше величество. – Она подняла руку к своему обручу. – Или предпочитаете, чтобы я забрала их силой?

Кисберн выронил бутылку, она упала на поднос и разбилась, осыпав осколками стекла расшитую золотом королевскую мантию. Красные потеки растеклись по ковру под ногами застывшего в изумлении короля.

Татагрес предала его, а оруженосец колдуньи даже не пытался сдержать радостный смех.

Смех Эмиена заставил Кисберна вздрогнуть и вспомнить о королевских манерах. Он покачал головой, вцепившись в край стола липкими от вина пальцами:

– Но лорд Шолл уверял меня…

– Лорд Шолл мертв, – перебила Татагрес. Ее аметисты блеснули, когда она коснулась пальцами обруча на шее. – Принесите ключи.

«Почему она медлит?» – думал полный нетерпения Эмиен. Обычно его хозяйка похвалялась своим могуществом, получая удовольствие от превосходства над другими людьми. Мысль о том, что Татагрес из-за усталости теряет хватку, пробудила в Эмиене дерзкую надежду на то, что король начнет сопротивляться. Тогда колдунье придется снова пустить в ход свою магию, и если Татагрес утратит бдительность…

Но кровавая бойня, из которой только что вырвался Кисберн, лишила его воли. Потеряв главного лорд-генерала и лорда Шолла, король совсем пал духом. Эмиен с презрением смотрел на его поникшие плечи: можно было подумать, что усеянная драгоценными камнями цепь на шее монарха внезапно стала для него непосильно тяжелой.

– Я отдам ключи. – Кисберн вытер лоб парчовым рукавом, с бессильной злобой глядя на женщину у дверей. Его голос зазвучал почти жалобно: – Надеюсь, у тебя хватит совести потом уйти. Твое волшебство и твои демоны уже привели королевство на грань гибели.

Сняв с пояса кольцо с ключами, король подошел к стоящему возле очага тяжелому, обитому железом сундуку и медленно опустился на колени.

– Ступай к нему, – велела Татагрес Эмиену. – Проследи, чтобы он не выкинул какой-нибудь фокус. Ключи к Эльринфаэру лежат в ящичке из черного базальта. Ты легко узнаешь его по золотой печати Анскиере.

Эмиен с напускным безразличием повиновался. Пока Кисберн отпирал сундук и поднимал крышку, юноша украдкой поглядывал на Татагрес: та, похоже, целиком сосредоточила внимание на короле, который нервно копался в сундуке. Эмиен придвинулся ближе, незаметно сжал рукоятку висевшего на поясе ножа и притворился, что заглядывает через плечо короля. Очень осторожно он потянул клинок из ножен.

– Вот. – Кисберн выпрямился, держа на ладони куб из темного камня. На отполированной поверхности сияла золотая печать Анскиере: штормовой сокол в трех концентрических кругах. Для Эмиена эта печать означала власть и убежище от господства волшебников и их могущества. Схватив короля за плечо, он по самую рукоятку воткнул в его спину нож.

По запястью юноши потекла теплая кровь, король вскрикнул, дернулся и упал на одно колено, выронив шкатулку Анскиере. Эмиен торжествующе подхватил свой трофей, рассадив кожу об острые углы… И только теперь заметил, что на шкатулке нет ни пазов, ни замка. Если внутри и находился некий магический предмет, у Эмиена не было времени разгадывать секрет ларца. Его бросило в дрожь, он выпрямился и медленно повернулся к своей хозяйке.

Татагрес шагнула к юноше, поднеся обе руки к своему обручу. Умирающий союзник колдуньи в предсмертной агонии бился у очага, но она даже не попыталась ему помочь. Стройная, прямая, ослепительно прекрасная в своей серебряной кольчуге, она встретила вызывающий взгляд своего оруженосца взглядом, полным холодной ярости.

– Глупец, – ледяным голосом проговорила она. – Отдай мне ключи от Эльринфаэра.

Таэн вскрикнула, не просыпаясь, на ее лбу выступил холодный пот. Она заметалась на руках у Джарика, но тот крепко держал девушку за плечи, не позволяя ей биться о каменную стену. Узкий подземный ход, который вел из подземелья восточной башни, заканчивался в грязной пещере возле гавани, чье устье надежно скрывал каменный выступ. Здесь при свете единственного фонаря старый целитель осторожно промыл и перевязал раны Кил-марка: от одного запаха целебных мазей у Джарика защипало в глазах, но король отступников как будто не чувствовал боли. Как и наследник Повелителя огня, Килмарк не отрывал глаз от волшебницы, которая погрузилась в сон, чтобы выяснить, что же творится в крепости наверху, и узнать, сработала ли задуманная ловушка.

Наконец Таэн вздрогнула, открыла глаза и срывающимся голосом проговорила:

– Эмиен убил короля. Он жаждет смерти Татагрес, и у него в руках ключи от Эльринфаэра. Он думает, будто их сила поможет ему совладать с колдуньей, но он не сможет овладеть волшебством Анскиере!

– Он – невежда, – проворчал Килмарк и слегка вздрогнул, когда целитель принялся накладывать на его предплечье свежую повязку. – Единственное назначение ключей – поддерживать защитные заклинания на башне Эльринфаэра.

Таэн не ответила; снова погрузившись в сон, она бессильно приникла к плечу Джарика. Ее юное лицо стало бледным и напряженным, лежащие на коленях руки крепко сжались, когда она попыталась прикоснуться к сознанию Эмиена. Наследник Повелителя огня убрал спутанные волосы с ее лба, мучительно сознавая, что возвращение ключей может стоить жизни брату Таэн. Джарик все сильнее жалел, что не проявил должной настойчивости и не уговорил волшебницу покинуть Скалистую Гавань до нападения войск Кисберна, как приказывали Таэн ваэре.

Но девушка не сознавала мыслей, тревоживших Джарика, не слышала, как Килмарк выругался и раздраженным жестом отпустил целителя. Она уже глядела глазами своего брата – и видела зал, отделанный кедром и золотом; чувствовала то, что чувствовал Эмиен, – и ощущала в потной руке прохладную тяжесть ларчика с ключами к башне Эльринфаэра.

Татагрес стояла в дверях, прикасаясь обеими руками к золотому обручу у себя на шее.

– Я предупредила тебя, мальчик. – В ее резком голосе слышались угроза и в то же время странное нежелание применять против него колдовство.

Таэн заглянула в мысли женщины, чтобы понять причину: в фиалковых глазах колдуньи она увидела нечто похожее на страх.

Но Таэн так устала, что совершила ошибку, невольно позволив почувствовать колебания Татагрес и Эмиену. В приливе бесстрашия юноша дерзко рассмеялся и пошел через зал, давя сапогами осколки стекла. Таэн тревожно напряглась, но Татагрес безмятежно наблюдала за своим оруженосцем, теперь на ее лице было написано лишь холодное раздумье. Колдунья не шевельнулась и тогда, когда он подошел к ней вплотную, заставив прижаться спиной к окованной медью двери. Не дрогнула она и в то мгновение, когда Эмиен с дерзкой злой улыбкой запустил окровавленные пальцы в ее кудри и поцеловал в сердито сжатые губы.

Татагрес как будто слегка смягчилась от его прикосновений, хотя так и не отпустила обруч. Юноша шагнул назад, с преувеличенной вежливостью преподнес ей ключи от Эльринфаэра, и колдунья, расслабившись, опустила руки.

Таэн уловила довольную мысль Татагрес: «С мальчишкой еще можно справиться».

Испытывая чувство облегчения из-за того, что ей не придется сражаться с Эмиеном за обладание ключами, колдунья посмотрела на лежащего возле очага мертвого короля, из полуоткрытого рта которого текла струйка крови. Раз Кисберна больше нельзя использовать как заложника, значит, подмоги от королевских солдат не жди. Что ж, тогда сбежать из крепости Килмарка ей помогут демоны…

Таэн разорвала мысленный контакт, едва эта идея зародилась в мозгу Татагрес. Стоит ведьме приступить к колдовству, как она обнаружит присутствие сновидицы. Не желая привлекать в себе внимание, Таэн проснулась во тьме подземной пещеры и села, ощущая ноющую боль во всем теле.

– Ну что? – Килмарк закрепил повязку на запястье зубами и второй рукой, не обратив внимания на недовольную гримасу целителя. – Что ты выяснила?

Смертельно уставшая Таэн ответила на нетерпеливый вопрос короля как можно короче:

– Кисберн мертв. Ключи у Татагрес. Она хочет немедленно отправиться в Эльринфаэр вместе с Эмиеном.

Килмарк издал ликующий вопль и посмотрел на Джарика.

– Она в ловушке. Все ворота в крепости заперты снаружи, их прикрывают лучники. А днем явятся корабли с подкреплением!

– Нет. – Таэн, все еще в объятиях Джарика, отчаянно замотала головой. – Лучникам Татагрес не остановить!

Глубоко вздохнув, она неуверенно сказала:

– В этот момент ведьма призывает на помощь демонов. Как только она войдет в транс, она сможет воспользоваться их силой и перенестись в другое место.

– У нее ничего не выйдет. – Килмарк оторвал болтающийся кусок повязки.

Не обращая внимания на боль, он поднялся на колени, потом встал и подошел к устью пещеры. Схватив лежавший в нише лук и стрелу с привязанной к ней матерчатой лентой, Килмарк натянул тетиву.

На его повязке выступили красные пятна, но стрела ушла в небо по крутой дуге, привязанная к ней лента трепетала, как хвост кометы. Наконец стрела устремилась к земле, и Таэн с Джариком из-за могучих плеч Килмарка смотрели, как она падает.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю