Текст книги "Терос (ЛП)"

Автор книги: Дженна Хелланд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 8 страниц)

ГЛАВА 2

– Эй, подъем, – прорычал Ксиро. – Твоя вахта.

Носок ботинка ткнулся в ногу Элспет, и ее пальцы инстинктивно сжали рукоять меча. Она спала так мало. И, несмотря на твердую землю, узловатые корни под тонкой подстилкой, и резкий запах гниющих яблок, она совсем не хотела просыпаться.

Элспет открыла глаза в тот миг, как поток искр вырвался из кратера горы Велеры, заполнявшей собой горизонт над фруктовым садом, в котором был разбит их лагерь. Этой ночью небо было особенно ярким. Звездные облака фиолетовых и синих цветов окаймляли гору и на ее глазах складывались в волнистый узор. Жители Тероса дали ночному небу имя: Никс, обитель богов. Поначалу, Элспет считала, что слово «обитель» было метафорой. Но она уже несколько месяцев провела в Теросе, и чем больше Элспет узнавала о нем, посещая храмы, тем более она понимала, что Никс был вполне реальным местом. Она вернулась в этот мир из-за богов. Возможно, именно боги делали Терос иммунным к таким зверствам, с какими она сталкивалась в Мирродине, или к хаосу, подобному тому, что поразил Бант. Если боки были ключом к безопасности мира, ей нужно было понять о них все. Но сначала ей нужно было заработать на жизнь, работая на Ксиро, и он толкал ее в бок и приказывал проснуться.

– Сейчас же! – Ксиро опустился на корточки и потряс ее за плечо. – Или я заберу это твой бесценный меч и отпинаю тебя в реку.

– Не трогай меч, – пробормотала Элспет, выползая из спального мешка.

Ксиро был капитаном наемного отряда, собранного из жителей Квартала Иноземцев в Акросе. Ксиро поклонялся Ирою, Богу Победы. Он даже назвал свой отряд Клинками Ироя, в честь божественного покровителя Акроса. Кроме Элспет, остальные Клинки раньше служили в Акросской армии, но были изгнаны по причинам, о которых никто не говорил – изгои не по рождению, но из-за обстоятельств. Ксиро брал работу из нужды, но сам он, и его люди часто говорили о восстановлении благоволения властей. Элспет понимала, что он жаждал быть вновь принятым в чистый город, за границами убогого квартала, служившего ему сейчас домом.

Ксиро нетерпеливо ждал, пока она сворачивала свою подстилку и запихивала ее с остальными вещами под брезентовый навес, натянутый меж яблонь. Это была их третья ночь в саду поместья вельможи, расположенного невдалеке от стен Акроса. Поместье Такиса было одним из немногих крупных сельскохозяйственных угодий за пределами города. Оно раскинулось на берегах притока реки Дейды, несущей свои воды из гор, и впадавшей в море. Арвид Такис, хозяин поместья, был рассержен на Короля Акроса, Анакса, от чего и обратился за защитой к Ксиро, вместо того, чтобы положиться на помощь армии. Клинки были наняты на охрану поместья от леонинов, совершавших набеги из горной местности. Из всех крупных поместий вокруг Акроса, это было единственное, на которое пока не нападали мародеры. Отряд Ксиро нес дозор круглосуточно, сменяя патрульные вахты.

– Где остальные? – спросила Элспету Ксиро по пути из сада к стенам обширного Поместья Такиса.

– Они обходят побережье, – сказал Ксиро. – Потом остаток ночи будут отдыхать в саду.

– Разве не минотавры обычно угрожают Акросу? – спросила Элспет. – Почему господин Такис полагает, что это леонины?

– Леонин был замечен в саду пару дней назад, – ответил Ксиро. – Минотавры не проводят разведывательные вылазки перед нападениями.

Элспет узнала, что орды минотавров свирепствовали в горах вокруг Акроса. Караваны, проходящие по Дороге Великой Реки, вдоль Дейды, к морю, постоянно подвергались нападениям. Хотя минотаврам не хватало организованности для полномасштабного нападения на полис, но даже равнины у городских стен не были от них в безопасности. Конфликт уходил корнями к самим богам. Ирой и Могий были братьями близнецами, и оба были богами войны. Но сферой Ироя была победа и честь, а Могий поощрял истребление и боль. Они постоянно боролись друг с другом, и главной задачей Ироя было сдерживания Могия.

– Чей храм ты посещала на этой неделе? – многозначительно спросил Ксиро. Его удивляло и настораживало стремление Элспет исследовать священные места его города. Он вел себя так, словно ее заинтересованность пантеоном была в лучшем случае ему неприятна, и, вероятно, даже немного аморальна. Для него существовал всего один бог, Ирой, и его тень никогда бы не легла на порог храма «меньшего»бога.

– Я была у алтаря Керана за Королевской Обсерваторией, – сказала Элспет. – Меня уверили, что это лишь бледная имитация его священной обсерватории, его храма вгорах.

– Керан, Бог Озарения –пф, – фыркнул Ксиро, махнув рукой. – Он ни разу не сказал мне того, чего бы я не знал и без него.

– У Гелиода тоже есть алтарь в горах, за Акросом? – осторожно спросила Элспет. От мысли о Гелиоде, ей становилось не по себе. Она помнила его со времен своего первого посещения Тероса, много лет назад, на вершине горы. С тех пор, если она слышала слово «бог», она всегда представляла его лицо.

– Он стоит в самом конце Гребневой Тропы, меньше мили от Королевских Ворот, – сказал Ксиро. – Это место было выбрано из уважения к Ирою. А не потому, что мы, Акроссиане, не почитаем Бога Солнца.

Когда они дошли до края сада, в воздухе резко запахло цитрусами. Две церемониальные башни располагались по обе стороны от слегка приоткрытых бронзовых ворот. На их глазах пестрый, рассеянный свет Никса осветил землю. Космические тени, отброшенные небесами, находились в постоянном движении. Поначалу это дезориентировало, но теперь Элспет рассматривала их, как естественный камуфляж. Если стараться двигаться вместе с тенями, то можно оставаться практически невидимым.

И все же, не выходя из тенет деревьев, Ксиро опустился к земле и осмотрел следы на грунтовой дороге, ведущей к воротам. Здесь было множество отпечатков ног и копыт, словно здесь недавно проехала целая армия. Элспет ожидала от Ксиро каких-нибудь действий, но он не поднимался с места. Ксиро был пожилым мужчиной с приятным, но потрепанным временем лицом, и Элспет была о нем высокого мнения, поскольку он, не моргнув глазом, принял ее, иноземку, не заявившую ни о какой-либо военной подготовке. Его главным достоинством была изобретательность – он был человеком, которого хотелось бы видеть рядом в бою, или которому можно было доверить починку колеса, но для праздной полуденной беседы он был не лучшим выбором.

– Что-то не так, – прошептал Ксиро. – Ребята должны были завершить обход. Но сигнала не было. И почему они оставили открытыми ворота?

Словно в ответ на его слова, южная сторожевая башня взорвалась в облаке огня, осколков камней, и красной пыли. Элспет отвернулась и прикрыла лицо, защищаясь от града мелких обломков, осыпавшегося на них. От более опасных осколков их спасли низкие кроны яблонь. Когда пыль рассеялась, им открылись ворота, расплавленные по центру, открыв широкую брешь в земли поместья.

Выхватив оружие, они бросились сквозь искореженный металл ворот, раскаленные края которого все еще светились от мощного взрыва. Ворота выходили к так называемому Садовому Манежу, круглой площадке, засеянной травой, где конюхи тренировали жеребцов семьи поместья. Садовый Манеж был пуст, но за стенами внутреннего двора мелькали языки пламени.

– Нельзя подпустить их к особняку! – Сказал Ксиро.

Элспет бросилась за ним в сторону внутреннего двора. Она была здесь однажды, и тогда ей казалось, что это место было воплощением какого-то райского сна. Цветы цвели в клумбах вдоль внутренней стены и обильно свисали с подвесных горшков, а пруд изобиловал золотыми рыбками. Семья Такис использовала внутренний двор для увеселений, и он красовался резными скамьями, павильоном с фреской горы Велеры, и статуями богов, созданными лучшими скульпторами Мелетиды.

Когда Элспет и Ксиро достигли вишневых ворот, то нашли их расколотыми и повисшими на вывернутых петлях под сводом каменной арки. Ксиро выбил ногой оставшийся кусок древесины и ворвался во внутренний двор. Они остановились у пылающей цветочной решетки, бутоны роз почернели и осыпались. От решеток пламя петляло по раствору в стыках мощеной плитки, светящейся от неестественного жара. Ксиро метнулся к засыпанному пеплом пруду и быстро осмотрелся в поисках какой-нибудь вазы или горшка. Что-то блеснуло в тенистом углу сада и привлекло внимание Элспет. Что бы это ни было, оно скрывалось в густых тенях кустов и плодовых деревьев, и блеснуло так близко к земле, что она решила, что это были глаза какого-то животного, в ужасе прячущегося от пожара. Она сделала пару осторожных шагов в сторону теней. Глаза, не мигая, смотрели на нее, зрачки в них были странной прямоугольной формы, горизонтально делящие радужку глаза.

– Элспет! – Выкрикнул Ксиро. – Помоги мне потушить огонь.

Как только Элспет повернула голову к Ксиро, существо выпрыгнуло из кустов прямо на нее. Оно сбило ее с ног и навалилось сверху, рыча и щелкая зубами, словно пытаясь искусать ее лицо. Еще несколько темных силуэтов спрыгнули с ближайшей стены, со странным гулким звуком ударившись о мощеную плитку. Приземлившись, все трое бросились на Ксиро. Элспет выкрикнула предупреждение и вцепилась в нападавшего. Зажав одной рукой горло животного, и отодвинув его щелкающие челюсти от лица, Элспет нащупала пальцами свободной руки свой меч. Она не могла взмахнуть им, и поэтому ударила существо рукоятью по голове. Нападавший попятился от боли, и она столкнула его с себя.

Элспет поднялась на ноги, и животное вновь отпрянуло в тень, временно отступив. Она всмотрелась во тьму, пытаясь рассмотреть очертания… что это за существо? Его силуэт был размыт, словно воздух вокруг него мерцал от магической энергии. Это могла быть какая-то собака, но явно это не был леонин. Слишком мал, подумала она, когда он вновь прыгнул на нее из зарослей. Она уклонилась и взмахнула мечом по широкой, низкой дуге. Острие меча рассекло его от живота до подбородка, и существо рухнуло на землю.

Элспет бросилась к Ксиро, прижатого к стене и окруженного тремя существами, пытавшихся разорвать его зубами и когтями. В свете горящей сетки, она рассмотрела их мохнатые ноги с копытами, но их тела были человеческими. Прежде чем она смогла пробраться к своему капитану, еще несколько существ появились на стенах. Они спрыгнули к ней, словно пятнадцати футовая высота для них не имела значения. Боковым зрением она заметила, что тот, кого она так сильно порезала, поднялся на ноги. Кровь хлестала из его ран, заливая плитку, но он не обращал на ранения никакого внимания. Она вонзила меч в горло ближайшего нападавшего и бросилась в бой рядом с Ксиро. Элспет задумалась, не повредила ли она зрение, поскольку она не могла толком разглядеть, с кем она сражалась. Однако, все остальное – деревья, цветы, огонь – было четким.

– Они не унимаются, – выкрикнула она, отрезав пугающе похожую на человеческую руку очередного нападавшего. Потеря руки остановила его ненадолго. Как только он поднялся на ноги, он сразу бросился к ней, щелкая зубами. Элспет рассекла его череп мечом, и он обмяк на светящейся плитке. Их можно было убить, но они были безумно настырными.

Еще с дюжину существ спрыгнули со стены во внутренний двор. Те, кто не нападал на Элспет и Ксиро, разбивали статуи, или поджигали все, что могло гореть. Они словно находились в мистическом трансе, совершая дерганные движения, планомерно уничтожая прекрасный сад.

– Охраняй дверь! – крикнул Ксиро, рассекая воздух мечом. Кровь брызнула на стену за его спиной.

Элспет метнулась через пылающий двор и встала перед дверью, ведущей в особняк. Она почувствовала странный, клубящийся ветер, завихрившийся вокруг нее. Все существа на мгновение замерли, неестественно дернулись, и с новыми силами продолжили сражаться. Несомненно, здесь была задействована какая-то магия. Она сделала глубокий вдох, готовясь призвать заклинание, невзирая на окружающий хаос. Ее друг Аджани однажды сказал ей, что вся магия происходила из земли, но сильнейшие из магов находили собственные способы направлять ее в сражении. Некоторые проговаривали слова, чтобы сконцентрировать мысли, другие выкрикивали имена врагов. Элспет научилась направлять волшебные потоки через ритуальные движения ее клинка. Она все еще использовала силу земель, но ее движения фокусировали магию, словно звук, усиливающийся с помощью рожка.

Три существа одновременно бросились к ней, но заклинание Элспет было уже готово. Свежие силы прилили к ней и к Ксиро. Она услышала, как он выкрикнул боевой клич, когда неожиданная энергия наполнила его тело. Один из нападавших сомкнул челюсти на руке Элспет, но едва ли почувствовала укус. Элспет взмахнула мечом и отделила голову существа от его тела. Она резко встряхнула рукой, сбросив с себя отрубленную голову. Другой нападавший попытался проткнуть ее рогами, но она ударила его ногой, и тот отлетел, столкнувшись с третьим существом. После столкновения, оба нападавших вцепились друг в друга. Затем, один из них вгрызся зубами другому в горло и принялся пожирать его плоть. В ужасе Элспет наблюдала за этой жуткой сценой каннибализма на фоне бушующего пламени.

– Сталкивай их друг с другом! – прокричала она Ксиро, который рубил взбешенное существо, никак не желавшее сдохнуть.

Элспет подбежала к одному из мародеров, крошащему каменную голову Ироя молотом в пыль. Она схватила его на рог и толкнула в одного из его напарников. Врезавшись друг с другом, они принялись рвать друг друга зубами и когтями. Ксиро последовал ее примеру, и они загнали нападавших в угол. Казалось, существа ничего не соображали, охваченные неистовым безумием. Высокий и диссонирующий вой раздался со стороны фруктового сада. Звук нарастал, и оставшиеся мародеры принялись снова и снова вопить одни и те же бессмысленные слова: «Король Чужеземец. Король Чужеземец. Король Чужеземец». Затем, словно по мановению чьей-то руки, они вспыхнули самоиспепеляющим пламенем.

Вой стих, и единственным звуком в ночи было потрескивание гаснущего огня на обугленных трупах существ. Ксиро согнулся и едва удержался, чтобы не рухнуть на разбитое основание одной из статуй. Его лицо и руки были иссечены порезами и кровоточащими отметинами от зубов.

– Что это были за… звери? – спросила Элспет, рассматривая окровавленные зрачки трупов, которых пожирали их собственные компаньоны.

Ксиро выпрямился. Элспет знала, что этот человек прошел суровую школу Акросского солдата и был закален во многих сражениях. Но сейчас он выглядел больным и слабым.

– Это не звери. Это были сатиры.

– Сатиры? – удивленно переспросила Элспет. Она видела фрески озорных людей с козлиными ногами, игравших на свирелях и хлещущих вино. – Я думала, они живут в вечном блаженстве. Бродяги и весельчаки, если верить тому, что я о них слышала.

– Они пьяницы и глупцы, – проговорил Ксиро. – И иногда вандалы. Но я никогда не видел ничего подобного. Никто никогда не видел ничего подобного.

– Что они кричали перед смертью? – спросила Элспет.

Ксиро вытер лоб, размазав по нему кровь и грязь. – «Король Чужеземец».

– Что это значит?

Ксиро вздохнул. – Просто безумие. Невозможно объяснить сумасшествие. Пойдем, отыщем остатки отряда.

ГЛАВА 3

Гелиод принял облик обычного человека и стоял на вершине скалы, обводя взором необъятное, бурное море. Небо было безоблачной, бескрайней синевой над темными глубинами океана.

– Сестра, – позвал он. Ветры дули низко в его присутствии, позволяя его голосу беспрепятственно проникать к самым краям земли.

Темная туча показалась из-за горизонта, и поток холодного ветка хлестнул по его скале. Это был верный признак, что Керан, Бог Бурь, наблюдал за ним, хоть его внимание была сейчас нежеланно. Гелиод увеличился в размере, все еще в облике человека, но теперь возвышаясь к небесам. В этом виде, он более походил на гигантов прошлого, ныне ушедших из мира смертных.

– Сестра, я должен говорить с тобой, – строго произнес он. Затем, он гневно взглянул в небо, где Керан вскипал серой злостью. – Возвращайся в свои горы, Керан. Ты мне здесь не нужен.

Море забурлило в ответ на его слова, и он понял, что Тасса, Богиня Моря, все же слушала его. Потусторонние вибрации женского голоса пульсировали в глубинах и пузырями вздымались к поверхности. Эхом расходясь по неспокойным волнам, звуки ее слов становились все громче, пока мощный гейзер не вырвался из глубин океана к небесам. Рокот волн разошелся от струи воды, устремившейся к Никсу, а затем обрушившейся обратно в море. Прибытие Тассы сопровождалось стеной воды, ударившей о скалу Гелиода. Сила удара уничтожила бы обычного человека, но Гелиод теперь был мраморной колонной сотню футов в вышину, наполненной темным, звездным небом Никса, тканью божественной обители. Глубины его существа населяли созвездия и вечная пустота – так же, как это было со всеми богами, и всеми творениями богов. В отличие от мира смертных, у которого были края, Гелиод был бесконечным и непостижимым. А теперь еще и разгневанным.

– Тасса! – яростно выкрикнул он, так громко, что испугал Керана, и молнии сверкнули в небе ему в ответ.

Женский голос резко стих. Среди бушующих волн образовался тихий омут. Гелиод превратился в луч солнечного света и осветил это спокойное и бесстрастное око моря. Из волн поднялась его сестра, Тасса, в образе гигантского кальмара, непокорно взирая на него единственным громадным глазом. Она знала, что Гелиод считал себя главой пантеона, но воды скрывали больше тайн, чем пылающие небеса могли себе представить. Тасса не подчинялась Богу Солнца, но она соизволила показаться из своего водного царства.

– Где ты была? – спросил Гелиод. Ему нравилась Тасса, и его раздражало, когда она исчезала на столетия в чернильном мраке океанов вне досягаемости лучей его света.

– Ты обидел Керана, – укоризненно сказала она. Она приняла свой излюбленный облик, изящного тритона, и кругами рассекла периметр своего тихого омута. За пределами безмятежного круга, сирены возбужденно кружили в небе. Подобные им существа, слабо владеющие языком смертных, влеклись божественной речью, многоголосьем, на которым общались боги. Гелиод мог говорить со многими низшими существами своего мира, зачастую, на их собственном языке, но сирены были дочерями Тассы. Их пронзительные вопли лишь ранили его слух.

– Я желаю сказать тебе кое-что – тебе, и более никому, – ответил Гелиод. – Ты видишь шире и дальше, чем я. Ты видишь больше, чем все наши братья и сестры вместе взятые.

Бог Солнца хотел польстить ей, чтобы удержать ее внимание. Он обеими руками подогнал морскую воду к себе, но она не выказала ни малейшей заинтересованности. Волны сплелись вокруг него и осыпались в неестественной форме, более подобной вязаной ткани, нежели воде.

– Неужели мой голос был невнятен сквозь толщу вод? – многозначительно спросил Гелиод.

– Под волнами существуют целые цивилизации, – хвасталась Тасса. – Эреб мнит себя могущественным повелителем Подземного Царства, но даже его границы уже моих.

– Я видел края твоего моря, – сказал Гелиод, хотя это была не совсем правда. – Я видел пол и потолок. На твоем месте я не был бы столь хвастливым, королева слепых рыб.

Его оскорбление привело ее в ярость, как он и рассчитывал. Волны вокруг них возросли до небес, обрушиваясь и вздымаясь, словно стремясь залить сам Никс, что, конечно, было невозможно. Границы между мирами были нерушимыми, и лишь боги могли пересекать их свободно. Таким был уклад мира. Предписано было, что ни песчинка, несомая ветром, ни сильнейший из Сторуких не сможет пробить купол неба и войти в обитель богов. Лишь боги могли незримыми тропами проходить сквозь него. Лишь боги могли жить среди созвездий и состоять из них.

– Волны не могут достичь Никса! – Прогремел Гелиод с такой силой, что Тасса превратилась в туман, дабы избежать ранящего звука его голоса, раскатившегося на многие мили вокруг. Мощь его голоса перевернуло небольшое рыбацкое судно за много миль от них, оно разбилось о скалы, и было поглощено глубинами царства Тассы.

– Меч Пирфора пересек границу, – напомнила ему Тасса. – Все возможно, если того пожелает бог.

– И снова Пирфор, вновь он пытается уничтожить меня, – сказал он. Он выдохнул имя своего врага во все четыре стороны, и небеса задрожали.

– Чего ты хочешь? – раздраженно спросила Тасса. – Я устала от твоей вражды с нашим братом. Он достаточно настрадался от вашей последней битвы.

– Как ты можешь спрашивать меня, чего я хочу? – ответил Гелиод. – Оглянись вокруг, Великое Око. Пирфор снова угрожает Никсу. Он готов низвергнуть всех Древних в Небесах в мир смертных. Куски ночного неба опадают. Никс рушится, пока ты барахтаешься здесь, ни о чем не подозревая.

– Кто тебе это сказал? – спросила Тасса. Она теперь явилась в образе прозрачного тумана, танцующего вокруг него в лучах солнца. Ему было приятно от того, что она могла поднять море единой громадной волной, способной затопить всю землю, до высочайших горных вершин, и все же не могла причинить ему вреда.

– Горизонты ощутили их падение, и Круфикс выслал голубя, – ответил Гелиод. Он вновь принял облик человека, стоящего на вершине скалы, и его сестра обернулась женщиной рядом с ним. Они стояли вместе в мире смертных, телесные, и пустотелые. Солнце грело их, и там, где они должны были отбрасывать тени, на земле сверкали звезды Никса.

– Что если горизонт лжет, а голубь всего лишь сон? – рассмеялась Тасса. Ее было сложно рассмешить, и Гелиод разозлился на нее за подобную насмешку. Невдалеке, сирены сбились в огромную стаю над волнами. Они кричали, подражая смеху своей королевы. Гелиод не обращал на них внимания, столь раздражен он был словами сестры.

– Я не вижу снов, – упрямо сказал он. Он лгал. Он не должен был видеть сны, и всеже,прошлой ночью он заснул в облике человека и видел дыры в своем сознании. В этом сне, огромные пустоты затмили поле его зрения, не давая увидеть просторы его владений.

– Вероятно, Пирфор действительно жаждет крови, выплавляя себе железную кожу в своей адской кузнице, – проговорила Тасса медленно, словно мерное капанье воды, назло своему брату. Он стал слишком высокомерным еще до сражения с Пирфором, и считал себя выше остальных богов.

– Он кует еще один меч хаоса? – спросил Гелиод. – Отвечай! Ты не можешь потворствовать уничтожению Никса. Твои владенья непомерно пострадают от этого.

– Ты делаешь вид, что опасаешься уничтожения Никса, – сказала Тасса. – Но на самом деле, именно он внушает тебе страх.

Гелиод устал от ее попыток уязвить его. Он обернулся раскаленными огненными узами и связал ее. Она была застигнута врасплох, и Гелиод привязал ее к себе и крылатым конем унесся в небеса. Океан восстал еще выше, и волны отчаянно тянулись к небу, но не могли спасти Тассу из объятий Бога Солнца. Керан, не выносящий вида насилия, испустил молнии, сетью затмившие небосвод. Всегда осторожная Караметра укрыла руками свой город. Даже Фенакс вышел из своей тени, не желая упускать их из вида.

Гелиод тащил Тассу в земли Отчаянья, где куски Никса оторвались от обители богов и рухнули на твердую землю. Здесь он выпустил Тассу, и она скользнула, словно перышко на черный песок. Он чувствовал неподалеку спуск в Подземное Царство. Гелиод слышал гул подземной реки и ощущал вкус отчаянья, вытекавшего из пещеры в мир смертных. Он ненавидел Эреба с его неуемным тщеславием и отвращением к себе. У Бога Мертвых должно было быть два лица – столь жалким лгуном и трусом он был со своим бычьим кнутом.

– Вон, – сказал Гелиод Тассе, указывая своим огромным копьем света. – И посмотри наверх, Тасса. Узри пустоты там, где должен быть Никс.

Тасса приземлилась у подножья фрагментов Никса, возвышавшихся выше самого рослого циклопа, который в семь раз был выше среднего человека. Всего здесь было десять осколков Никса, и они походили на пальцы титана, торчащие из-под земли. Все фрагменты были пустотелыми, как сами боги, наполненные ночным небом, сиянием звезд и туманом из цветов и узоров всех знаний мира и вселенной за его пределами.

– Ничего подобного ранее не падало, – сказал Гелиод. Он пытался произнести это доброжелательно. Ему нужно было, чтобы она поняла весь ужас ситуации. – Если это дело рук Пирфора, то сделал он это оружием, постичь которое я не могу.

– Нет, не можешь, потому что ты думаешь прямыми линиями, а его разум бурлит, подобно волнам в шторме, – сказала Тасса. – Ты еще более слеп, чем ты думаешь.

– Скажи, что ты видела! – взревел Гелиод, утратив последние остатки терпения.

– Я ничего не видела, – сказала она. – Я слышала шаги существа на дальнем краю Нессийского Леса.

– Что ты сказала? – проговорил Гелиод. – Какое лесное существо настолько огромно, что его присутствие ощущается в твоих владениях?

В следующее мгновение, Гелиод понял, о каком чудовище она говорила, и не поверил ей.

– Ты лжешь! – Заорал он, и серые камни вокруг них треснули и рассыпались в пыль. – Поликран обездвижен.

Она превратилась в гигантский глаз, наполненный ненавистью к нему, и Гелиод увидел ее холодные намерения, отраженные в каждой капле воды, скатывавшиеся с ее немигающего зрачка в пустыню, ни на чьей памяти, не видевшую воды. Вдалеке, ее волны вздымались и перекатывались под ее негодованием от того, что ее перетащили по воздуху.

– Великая тень поглотит солнце, – вскричала она. – Война вспыхнет на земле, и мои дети будут пировать утопленными трупами твоих любимцев.

Гелиод помрачнел, ибо Тасса была его любимицей из всех сестер и братьев. Она одичала – что никогда прежде с ней не случалось. Она полоснула его по лицу острыми клешнями. Он почувствовал боль, хотя и не знал, как ей удалось причинить ему вред, поскольку они стояли на земле смертных, а не в Никсе. Бог не мог раньше причинить вред другому богу за пределами Никса. Это не должно было быть возможно, кроме как если что-то ужасное не произошло с их миром. Это он и пытался заставить ее понять. Он должен был знать, какой ущерб Пирфор нанес, и как он смог это сделать. Дело было не только в нем, это касалось всех живых существ. Но Тасса отложила логику в сторону ради собственной гордости.

Он не сдержался и ударил ее копьем света, подловив ее в уязвимом состоянии между превращениями. Правила мира были нарушены, и удар едва не рассек ее пополам. Она беспомощно рухнула среди серых камней и песка, где медленно превратилась в достойный сосуд для звезд. Но Гелиод более не тратил на нее времени. Он обернулся белым пламенем и прожег свой путь за горизонт. Он бросил Тассу поверженной, среди разрозненных осколков божественной обители.