Текст книги "Шипы кровавой розы (СИ)"

Автор книги: Джек из тени

Соавторы: Марк Блейн
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

Глава 4

Рассвет над ущельем был обманчиво прекрасен. Холодное, чистое небо на востоке медленно наливалось розовым, обещая ясный день. Но здесь, внизу, в нашей наспех созданной крепости из повозок и земляных брустверов, воздух был густым и спертым. Я стоял на крыше тягача, который чудом уцелел во время бомбардировки, и молча смотрел на то, что ещё вчера было нашим лагерем.

Картина напоминала иллюстрацию из какого-нибудь апокалиптического трактата. Догорающие остовы палаток и повозок, чёрные воронки от взрывов, усеянное телами поле боя. Вчерашний хаос сменился тихой, методичной работой смерти. По всему лагерю двигались похоронные команды, собирая павших, своих и чужих, мы не могли позволить себе эпидемию. Да и оставлять за собой горы гниющих трупов было как-то… не по-человечески, что ли.

Самым страшным местом был полевой госпиталь, развёрнутый в нескольких больших шатрах. Оттуда доносились тихие, сдавленные стоны, которые были куда страшнее громких криков. Я заставил себя пойти туда, это был мой долг.

Внутри царил организованный ад. Лекари с лицами серыми от усталости, метались между рядами раненых, лежавших на носилках, на разостланных на земле плащах, просто на земле, запах был невыносимым. Главный лекарь, пожилой гном по имени Гимли, бывший шахтёрский врач, как раз заканчивал ампутацию. Он работал быстро, без лишних движений, его руки, привыкшие орудовали пилой и скальпелем с удивительной точностью. Рядом двое дюжих орков держали пациента, который, к счастью, был без сознания.

– Гимли, – тихо позвал я, стараясь не мешать.

Гном, не оборачиваясь, закончил операцию, бросил окровавленную пилу в таз и только потом повернулся ко мне. Его борода была спутана и испачкана кровью, а под глазами залегли глубокие тени.

– Железный, – он кивнул, вытирая руки грязной тряпкой. – Если ты пришёл спросить за раненых, то точная цифра уже есть. Триста восемьдесят раненых, из них почти сотня тяжёлых. Я делаю что могу, но у меня не хватает ни рук, ни медикаментов. Ещё одна такая ночка, и половина из этих парней отправится на тот свет.

Он говорил это спокойно, как будто зачитывал отчёт о добыче руды.

– Что тебе нужно в первую очередь? – спросил, заставляя себя смотреть на ряды раненых.

– Чистая ткань для перевязок, – не задумываясь, ответил гном. – И много спирта, мы потеряли почти все запасы, когда горели повозки. И ещё мне нужны люди, которые просто будут таскать воду, выносить дерьмо и держать этих бедолаг, когда я буду их резать. Мои санитары валятся с ног.

– Будет, – коротко кивнул ему. – Я выделю тебе хоть три сотни, хоть пять. И распоряжусь насчёт спирта, у Лиры в загашнике всегда что-то есть.

Я прошёл дальше по рядам. Видел знакомые лица, парней, с которыми ещё вчера делил флягу воды у костра. Сейчас они лежали с остекленевшими от боли глазами. Я остановился у носилок, на которых лежал Кнут, тот самый молодой гвардеец, что спас меня вчера. Парень был бледен, но в сознании, его плечо было наспех перевязано, и повязка уже пропиталась кровью.

– Как ты, боец? – спросил, присев рядом с ним.

– Жить буду, ваша светлость, – хрипло улыбнулся он. – Лекарь сказал, кость не задета. Рука, правда, теперь будет как узорчатая, но ничего, шрамы украшают мужчину.

– Правильно говоришь, – похлопал его по здоровому плечу. – Отлеживайся, ты ещё понадобишься мне.

Выйдя из госпиталя, я глубоко вдохнул свежий утренний воздух, пытаясь избавиться от запаха смерти, который, казалось, преследовал меня. Навстречу шла Урсула, орчанка была мрачнее тучи, её доспехи были забрызганы кровью.

– Железный! – она подошла ко мне, её кулаки были сжаты так, что побелели костяшки. – Мы должны были их догнать! Мы должны были вырезать их всех до единого!

– И потерять ещё двести человек? – спокойно спросил у неё. – Урсула, мы отбили атаку, это главное. Мы не могли позволить себе погоню, у нас слишком много раненых.

– Это были не просто кавалеристы, – она понизила голос, в нём зазвучали рычащие нотки. – Я нашла знамёна. На них была вышита кровавая роза. Это личная гвардия Мортаны.

Эта новость не удивила меня, скорее подтвердила мои худшие опасения. Мортана не просто защищается, она пытается нас остановить ещё на подходе, бросая в бой свои лучшие части.

– Это ничего не меняет, – сказал, глядя ей прямо в глаза. – Наш план остаётся прежним. Сейчас главное похоронить павших и отремонтировать мост. Мы не можем оставаться здесь. А сейчас собери своих воинов и помоги похоронным командам. Это приказ.

Она смерила меня долгим, тяжёлым взглядом, но потом она медленно кивнула. Урсула была воином, и она понимала язык приказов. Она развернулась и, не говоря ни слова, пошла в сторону поля боя, где её орки с мрачными лицами складывали тела в общую могилу.

Пока похоронные команды занимались своим мрачным делом, а лекари боролись за жизни раненых, на расколотом мосту кипела работа. Я отдал Корину всех свободных инженеров, сапёров и даже несколько десятков орков, чья недюжинная сила была сейчас как нельзя кстати. Задача стояла почти невыполнимая: в кратчайшие сроки укрепить повреждённую конструкцию настолько, чтобы по ней смогла пройти оставшаяся техника.

Корин, наш упрямый бородатый гений, был в своей стихии. Он носился по мосту, как метеор, его зычный голос разносился по всему ущелью. Он орал на людей, на орков, на своих сородичей-гномов, раздавал приказы, сыпал проклятиями и чертежами, которые он набрасывал прямо на каменных плитах куском угля. Но в этом хаосе была своя инженерная логика.

– Тащите сюда балки! Не эти, идиоты, подлиннее! Нам нужно перекрыть трещину! Вы, два рогатых чёрта, – это он оркам, которые где-то раздобыли перед выходом из Каменного Круга рогатые шлемы – возьмите тот валун и подсуньте под опору, создайте контрфорс! Тросы! Мне нужно больше тросов! Мы обвяжем повреждённую опору, как младенца пелёнками, и стянем лебёдками!

Я стоял чуть поодаль, наблюдая за их работой, и не мог не восхищаться. Солдаты, забыв про усталость и страх, работали с отчаянным упорством. Они таскали огромные брёвна, которые мы спешно валили в ближайшем леске, подтаскивали к краю каньона бухты стальных тросов, долбили скальную породу, устанавливая новые анкеры.

Моя идея заключалась в том, чтобы создать поверх него новую, временную конструкцию. Мы решили перекинуть через трещину несколько самых длинных и толстых брёвен, создав что-то вроде настила. А чтобы вся эта конструкция не рухнула, мы обвязали повреждённую опору и центральный пролёт моста целой сетью стальных тросов, закрепив их на скалах. Получился гибрид каменного и подвесного моста.

Работа длилась весь день, без перерыва на еду и отдых. К вечеру, когда солнце снова начало клониться к закату, всё было почти готово. Временный настил был уложен, тросы натянуты до предела и звенели от напряжения, как гитарные струны.

– Ну, что, Железный, будешь принимать работу? – Корин подошёл ко мне, вытирая со лба пот. Его лицо и борода были покрыты каменной пылью, и он был похож на ожившую статую.

– Выглядит надёжно, – я с сомнением посмотрел на нашу конструкцию. – Ты уверен, что это выдержит танк?

– Уверенности в этом мире нет ни в чём, кроме смерти и налогов, – проворчал гном. – Но, по моим расчётам, должно. Если пускать танки по одному и очень-очень медленно. И если ветер не будет слишком сильным. И если река не решит подмыть вторую опору в ближайшие пару часов.

– Ты меня успокоил, – хмыкнул в ответ. – Ладно, тянуть больше нельзя, с наступлением темноты нам нужно быть на том берегу. Готовьте первый танк.

Напряжение, которое и так висело в воздухе, достигло своего предела. Вся армия, и та, что была на этом берегу, и та, что на том, замерла в ожидании. Солдаты высыпали на края каньона, чтобы наблюдать за этим рискованным представлением.

Первым пошёл тот самый танк, который мы вчера с таким трудом вытащили. За рычаги снова сел тот же молодой гном-механик. Я видел его лицо перед тем, как он залез в люк, бледное, но решительное.

– Двигай, сынок, – сказал ему Корин, похлопав по плечу. – Как по маслу, тихонечко. Почувствуешь, что трясет сверх меры, сразу глуши машину.

Танк, зарычав паровой машиной, медленно выполз на мост. Первые метры он прошёл легко, но когда гусеницы въехали на наш временный настил, раздался жуткий скрип. Брёвна под многотонной махиной прогнулись, а стальные тросы, удерживающие мост, запели свою тонкую, тревожную песню.

Я стоял, сжав кулаки, каждый метр, который преодолевал танк, казался вечностью. Я слышал, как скрипит дерево, как стонет металл, как гулко стучит моё собственное сердце. Солдаты на том берегу замерли, как изваяния, боясь дышать.

Танк достиг середины, самого опасного участка, где вчера образовалась трещина. Настил под ним прогнулся ещё сильнее, несколько досок треснули с сухим, отчётливым звуком. Я видел, как Корин, шедший рядом с танком, побледнел и что-то крикнул водителю, танк замер.

– Что там⁈ – заорал я в рупор.

– Один из тросов лопнул! – донёсся до меня ответ Корина. – Конструкция просела!

Сердце ухнуло куда-то в пятки, я уже приготовился к худшему, представив, как танк вместе с мостом рушится в пропасть. Но он стоял, наша уродливая, наспех сколоченная конструкция, пусть и со скрипом, но держала.

– Вперёд! – крикнул Корин водителю, который, казалось, впал в ступор. – Не останавливайся, давай потихоньку!

Танк, дёрнувшись, снова пополз вперёд. Медленно, мучительно медленно, он преодолел опасный участок и съехал с деревянного настила на уцелевшую часть моста. Ещё минута, и он уже был на твёрдой земле того берега. Все, кто следил за движением махины, дружно выдохнули.

Но расслабляться было рано. Нам предстояло переправить ещё восемь танков, артиллерию и обоз. Вся операция заняла почти шесть часов. Каждый раз, когда очередная машина въезжала на мост, всё повторялось. Скрип, стон, напряжённое ожидание. Под конец я уже почти не чувствовал страха, только тупую усталость.

Когда последний тягач с пушкой на прицепе съехал с моста, было уже далеко за полночь. Мост выстоял, наша армия снова была едина. Я посмотрел на нашу временную переправу, она была похожа на израненного, но не сдавшегося зверя.

* * *

Я распорядился разбить лагерь прямо здесь, на плато, у края каньона. Место было открытое, но после пережитого это уже не казалось таким плохим выбором. Теперь противник тоже был как на ладони, мы могли обрушить на него всю мощь артиллерии, не дожидаясь, когда маги темных выйдут на расчетное расстояние для пользования боевой магии. Но главное, мы были на другой стороне все вместе. Я сидел у костра, машинально помешивая палкой угли и глядя, как искры взмывают в тёмное небо. Мысли в голове ворочались медленно и неохотно, как жернова старой мельницы. Мы потеряли два драгоценных дня, которые дали Мортане время укрепить оборону Крейгхолла. И кто знает, чем за это время занималась наша таинственная «армия-призрак».

– Не спится, Михаил?

Я поднял голову, из темноты, как всегда бесшумно, появилась Лира. Она присела рядом, протягивая мне флягу. Я молча взял её и сделал глоток. Всё та же гномья настойка, крепкая, как удар молота, и горькая, как сама война.

– Мои девочки вернулись, – тихо сказала лисица, глядя на огонь. – Те, которых я послала на дальнюю разведку ещё до того, как начался весь этот цирк с мостом.

Я вопросительно посмотрел на неё.

– Как успехи?

– Ничего хорошего, – она вздохнула, и её пушистые хвосты, лежавшие на земле, чуть дрогнули. – Ты был прав, Мортана не сидит сложа руки. Напавший на нас отряд действительно был из её личной гвардии, но это была лишь верхушка айсберга.

Лира достала из-за пояса небольшой, туго свёрнутый свиток пергамента и протянула мне.

– Это они сняли с гонца, которого перехватили в горах. Он скакал из Крейгхолла в одну из восточных цитаделей. Шифр был сложный, но старый, такой нам уже знаком.

Я развернул пергамент, на нём каллиграфическим почерком было написано несколько строк на эльфийском. Ниже шёл перевод, сделанный рукой Лиры. Это был приказ, подписанный неким лордом Каэланом, комендантом Крейгхолла. В приказе он требовал от гарнизона восточной крепости немедленно выслать ему подкрепление: два полка тяжёлой пехоты, осадных магов и несколько отрядов следопытов.

– Лорд Каэлан… – задумчиво пробормотал я. – Впервые слышу это имя.

– Я тоже, – кивнула Лира. – Но, судя по всему, это не просто очередной напыщенный аристократ. Мои разведчицы, те, что наблюдают за подступами к Крейгхоллу, докладывают, что в последние дни всё изменилось. Дисциплина среди разъездов стала железной, никакой прошлой расхлябанности. На привалах много часовых, выстроенных по схеме так, чтобы каждый видел еще минимум двоих. Да и количество разъездов увеличилось вдвое, при том, что их и так очень много. Уверена, мальчики-призраки постарались, из-за этого такая осторожность, плюс мы серьезно вынесли вперед ногами элитный отряд гвардии.

– Мортана оценила угрозу, – я снова посмотрел на приказ. – Даже если предположить, генералы Мортаны уверены в том, что мы не в курсе за Сердце, то наше движение дает четкий посыл, мы хотим взять под контроль этот кусок побережья, а для этого надо уничтожить все крупные боеспособные подразделения и взять Крейгхолл штурмом.

– Все хуже, Михаил, – Лира заглянула мне в глаза, и в её взгляде я увидел холодный блеск. – Этот Каэлан, он не из тех, кто будет сидеть за стенами. Он полководец новой формации, он учится у нас, изучает нашу тактику. Девочки говорят, что видели, как готовят ловушки на нашем пути.

Я молчал, переваривая услышанное. Всё становилось на свои места, профессионализм, с которым была проведена ночная атака, использование магов для подавления, последующий удар кавалерии… Да, гвардии не хватило линейных войск, чтобы развить успех и опрокинуть нас. Тогда наши потери были бы на порядок выше и все, что нам осталось бы, это вернуться обратно.

– Мы тяжёлые потери, но и темные тоже, – задумчиво произнес.

– Да, – согласилась Лира. – И именно это меня и беспокоит. Теперь они знают, на что мы способны. И следующий удар будет куда сильнее и продуманнее.

Она снова вздохнула и придвинулась ближе, её плечо коснулось моего.

– Есть и ещё кое-что. Мои девочки, когда возвращались, снова наткнулись на следы «призраков».

– Опять?

– Да, похоже, они тоже не теряли времени даром. Пока мы возились с мостом, они устроили засаду на еще один отряд.

Я молчал, ситуация становилась всё более запутанной и опасной. Мы оказались между двух огней. С одной стороны, умный и жестокий генерал Мортаны, который готовит нам тёплую встречу в Крейгхолле. С другой таинственная, сверхэффективная армия, которая ведёт свою собственную войну, и чьи цели нам абсолютно неизвестны.

– Что будем делать, командующий? – спросила Лира, её голос был тихим, но в нём не было и тени страха, только деловой интерес.

Я смотрел на догорающие угли костра. Что мы будем делать? Отступать было некуда, прятаться бессмысленно. Оставался только один путь вперёд. Прямо в пасть к этому пауку Каэлану. И молиться всем богам, чтобы наши таинственные «садовники» не решили вырвать нас, как сорняк, раньше времени.

– Будем делать то, что и планировали, – я поднялся на ноги, отряхивая с одежды пепел. – Пойдём и заберём у Мортаны её крепость. Но теперь мы будем осторожнее.

Я посмотрел на Лиру.

– Нам нужно попытаться выйти на контакт с «призраками».– я понизил голос.

Лира удивлённо вскинула брови.

– Ты серьёзно? После всего, что я сказала? Это может быть ловушкой.

– Может, – согласился с ней. – А может, и нет. Они воюют с Мортаной, мы воюем с Мортаной.У нас есть общий враг, это уже что-то. Я не предлагаю бежать к ним с распростёртыми объятиями. Но попытаться понять, кто они и чего хотят, мы обязаны. Отправь к ним парламентёра. Одного, самого опытного, с белым флагом. Пусть просто передаст, что мы хотим поговорить.

– И кого ты предлагаешь отправить на эту самоубийственную миссию?

Я посмотрел ей прямо в глаза.

– Тебя, Лира. Никто не справится с этим лучше. Тем более, шустрых мальчишек сначала надо найти…

Остаток ночи и следующее утро мы приводили себя в порядок. Раненых перевезли в более удобное место, развернув полноценный госпиталь. Похоронные команды закончили свою работу. На краю плато, с видом на ущелье, вырос целый ряд свежих могильных холмиков. Простых, без имён и регалий, под которыми лежали те, кто уже никогда не увидит ни Крейгхолла, ни своей семьи. Орки, люди, гномы, все лежали вместе.

Я стоял перед этим импровизированным кладбищем, и на душе было тяжело. Мы провели короткую церемонию. Я сказал несколько слов. Солдаты, стоявшие в строю с непокрытыми головами, слушали молча, и в их глазах я видел не отчаяние, а твёрдую, холодную решимость.

После церемонии я отдал приказ на марш. Армия, потрёпанная, но не сломленная, снова тронулась в путь. Дисциплина была железной. Больше никакой расслабленности, никакой бравады. Каждый солдат понимал, что впереди нас ждёт не лёгкая победа, а жестокая и кровавая битва.

Глава 5

Последние дни пути превратились в медленное, мучительное продирание сквозь враждебную реальность. Предгорья, которые на карте выглядели безобидной складкой местности, на деле оказались лабиринтом узких ущелий, каменистых перевалов и чахлых, колючих лесов, словно созданных для засад. Весёлая бравада, с которой мы покидали Каменный Круг, испарилась без следа, уступив место злой, сосредоточенной усталости. Мы больше не пели походных песен, мы молчали, и это молчание было тяжелее любого крика.

Каждый шаг давался с боем. Это была не та война, к которой привыкли мои орки, не было яростных открытых схваток, где можно выпустить ярость и помериться силой. Нет, это была подлая, изматывающая война на истощение, война, которую вёл против нас этот таинственный лорд Каэлан. И этот засранец оказался на редкость изобретательным.

– Опять! – прорычала Урсула, указывая своим огромным топором на едва заметную растяжку, натянутую поперёк тропы. – Третья за утро! Они что, думают, мы слепые щенки?

– Они думают, что мы устали, – тихо ответила Лира, которая, как всегда, материализовалась рядом в самый нужный момент. Её лицо было сосредоточенным, а в глазах застыл холодный блеск. – Поэтому ждут, когда мы ошибёмся. И до этого момента осталось недолго.

Темные были правы, мои сапёры под руководством Корина работали на пределе. Гномы, привыкшие к основательной, неспешной работе, сейчас метались по авангарду, как стая гончих, буквально обнюхивая каждый камень. Их молотки, которыми они простукивали землю, звучали в утренней тишине, как стук дятла, предвещающего смерть. Бойцы находили всё: и простые волчьи ямы с заострёнными кольями на дне, и хитроумные ловушки с падающими брёвнами, и самое мерзкое, магические силки.

Эти силки были новым изобретением Каэлана. Едва заметная руническая вязь, начертанная на камне или на коре дерева, что реагировала на движение и создавала кратковременный, но мощный парализующий импульс. Он не убивал, он просто обездвиживал на несколько минут. Но в условиях боя эти несколько минут были равносильны смертному приговору.

Вчера мы потеряли так целый разведывательный дозор. Четверо моих Ястребов, попав в такую ловушку, просто замерли, как статуи, на открытой местности. А через секунду с ближайших скал их расстреляли из арбалетов, тихо, без лишнего шума. Когда мы добрались до них, было уже поздно. Мы нашли лишь четыре трупа и полтора десятка арбалетных болтов с уже знакомым нам чёрным оперением.

Стычки происходили постоянно. Это не были полноценные бои, скорее, короткие, яростные уколы. Летучий отряд эльфийской кавалерии, выскочив из-за скалы, обрушивался на колонну. Метал несколько коротких копий, покрытых рунами, разряжал арбалеты, убивая пару-тройку зазевавшихся обозников и тут же растворялся в ущельях, прежде чем мы успевали развернуть хотя бы один пулемёт. Или пятерка стрелков с непростыми луками, засевшая на вершине скалы, снимала пару часовых, а если повезет, то офицера, после чего исчезала, как будто их и не было.

Это выматывало, постоянное напряжение, невозможность расслабиться ни на минуту, чувство, что за тобой постоянно наблюдают, давило на нервы куда сильнее, чем открытое сражение. Солдаты стали дёрганными, вздрагивали от каждого шороха. Ночью лагерь напоминал вооружённое до зубов кладбище. Никто не разговаривал, было слышно лишь, как часовые перекликаются условными сигналами.

– Он нас изучает, – сказал я вечером, сидя у костра с Лирой и Урсулой. – Каждой стычкой он проверяет нашу реакцию, прощупывает слабые места.

– Тогда почему темные не нападёт? – спросила Урсула, с ненавистью вонзая свой кинжал в кусок жареного мяса. – Чего он ждёт? Пока мы сами сдохнем от усталости?

– Это шикарная тактика, Урсула, – пожала плечами Лира. – Зачем рисковать своими воинами в открытом бою, если он может измотать нас, заставить совершать ошибки, а потом ударить по ослабленному и деморализованному противнику? Командующий темных терпеливо плетёт свою паутину вокруг нас.

Я молча смотрел на огонь, Лира была права. Мы угодили в паутину, и с каждым днём она становилась всё плотнее. Сегодняшний день стал апогеем этой войны нервов. Мы вошли в узкое, извилистое ущелье, которое тянулось на несколько километров. Скалы по обеим сторонам нависали так близко, что, казалось, вот-вот сомкнутся над головой. Идеальное место для засады.

Я послал вперёд усиленную разведку, Ястребов Лиры и несколько десятков орков Урсулы. Они двигались медленно, проверяя каждый метр… Засада была организована мастерски. На вершинах скал, в тщательно замаскированных гнёздах, сидели арбалетчики. А в узком месте, где ущелье делало крутой поворот, под нависающим карнизом, были заложены несколько мощных магических фугасов. План Каэлана был прост и дьявольски эффективен: подпустить нашу колонну поближе, обрушить скальный карниз, заперев нас в ущелье, а потом методично расстрелять с высоты, как в тире. Все то, что сделал я сам при обороне герцогства в Грифоньей глотке.

Ликвидация засады превратилась в отдельную спецоперацию. Мои Ястребы, используя свои навыки бесшумного передвижения, обошли ущелье по гребням и ударили арбалетчикам в спину. Бой на вершинах скал был коротким и жестоким. Я слышал лишь короткие вскрики, звук падающих тел и сухие щелчки винтовок.

Когда всё было кончено, и мы, наконец, прошли через это проклятое ущелье, я посмотрел на своих солдат. Они были измотаны до предела. Лица серые, глаза ввалившиеся. Даже Урсула, казалось, потеряла часть своей неуёмной энергии. Она молча осматривала тела своих орков, погибших во время операции, и в её глазах стояла такая лютая ненависть, что мне стало не по себе.

– Мы не можем так дальше, Михаил, – тихо сказала Лира, подойдя ко мне, когда мы разбили лагерь на выходе из ущелья. – Ещё пара таких дней, и армия просто встанет.

– Я знаю, – устало ответил ей, глядя на карту. – До побережья осталось не больше дня пути. Там мы сможем передохнуть, у открытой воды, ему будет сложнее устраивать такие засады.

Но я сам не до конца верил в свои слова, ведь понимал, что Каэлан не отпустит нас так просто. Эльф будет цепляться за нас, как клещ, до самого конца. И финал этой войны на истощение был непредсказуем. Мы оба, и я, и он, несли потери, а победит тот, у кого окажутся крепче нервы. Или тот, кому первому улыбнётся удача. А удача, как известно, дама капризная, особенно на войне.

* * *

После удушающей тесноты предгорий, где каждый камень, казалось, таил в себе угрозу, открытое пространство было подобно глотку свежего воздуха. Мы вышли из последнего ущелья на рассвете, и перед нами расстелилась широкая, покатая равнина, спускавшаяся к чему-то огромному, серо-голубому и бесконечному.

Солёный ни с чем не сравнимый запах моря. Он ударил в ноздри, прочищая лёгкие, смывая пыль и усталость последних дней. А за ним пришёл и ветер, мощный напористый поток, который, казалось, нёс в себе дыхание целого мира.

Колонна замедлила шаг, а потом и вовсе остановилась. Солдаты, ещё минуту назад угрюмо бредущие, понурив головы, теперь стояли, как заворожённые, и смотрели вперёд. Я видел на их лицах целую гамму эмоций: изумление, восторг и даже какой-то первобытный страх.

– Что… что это за вода? – прохрипел молодой орк из отряда Урсулы, его глаза были размером с блюдца. Он, как и большинство его соплеменников, родился и вырос в бескрайних степях и никогда в жизни не видел ничего большего, чем мелкая речушка.

– Это море, сынок, – ответил ему старый, седобородый гном-сапёр, который стоял рядом. – Великая Вода, говорят, у неё нет ни начала, ни конца.

Я ехал вперёд, и с каждым шагом моего коня панорама становилась всё грандиознее. Равнина закончилась, и мы оказались на вершине высокого утёса. А внизу, до самого горизонта, расстилалась бескрайняя, подёрнутая утренней дымкой водная гладь. Море было спокойным, лишь у самого берега лениво перекатывались длинные пологие волны, с тихим шипением набегая на песчаный пляж. В утреннем солнце вода казалась расплавленным серебром.

Армия замерла, почти десять тысяч существ, принадлежавших к разным расам, с разной культурой и разным мировоззрением, сейчас были объединены одним чувством, трепетом перед этим величественным зрелищем. Орки, которые не боялись ни демонов, ни драконов, сейчас стояли, раскрыв рты, и смотрели на эту живую, дышащую бесконечность. Гномы, дети гор и подземелий, с недоверием щурились, пытаясь оценить масштабы этого чуда природы. Даже мои видавшие виды гвардейцы, многие из которых тоже были родом из глубины континента, выглядели потрясёнными.

– Ну и лужа, – пробасила Урсула, подъехав ко мне. В её голосе, впрочем, не было привычной насмешки, скорее, удивление. – И как по ней плавают? Она же мокрая!

– Привыкают, наверное, – усмехнулся в ответ, не отрывая взгляда от горизонта. Что-то в этом зрелище и запахе, в этом ветре отозвалось в моей душе старой болью. Я вдруг вспомнил другое море, Чёрное. Каменистый пляж в Крыму, куда мы ездили с родителями, когда я был ещё совсем пацаном. Вспомнил крики чаек, запах шашлыка и сладкого вина, тёплые руки своей пассии…

Воспоминание было таким ярким, таким настоящим, что я на мгновение потерял связь с реальностью. Я снова был просто Мишей, мальчишкой, который строил замки из песка и верил, что впереди у него целая вечность. Это длилось лишь долю секунды, но этого хватило, чтобы на сердце легла тяжёлая, холодная тень тоски по тому миру, которого у меня больше не было.

– Красиво, правда? – тихий голос Лиры вырвал меня из оцепенения. Лисица стояла рядом, спешившись, и тоже смотрела на море. Ветер трепал её белые волосы, играя с пушистыми хвостами. – Наши старые легенды говорят, что море, это колыбель жизни. И её же могила, в нём столько же тайн, сколько звёзд на небе.

– У вас на всё есть красивая легенда, – сказал, пытаясь придать голосу ироничные нотки, но получилось не очень убедительно.

– А как без них? – улыбнулась Лира. – Легенды помогают нам не сойти с ума в этом жестоком мире, дают надежду.

Мы помолчали, глядя, как солнце поднимается всё выше, и серебряная гладь моря становится ослепительно-голубой. Этот момент затишья, первый за много дней, был драгоценен. Он был похож на короткую передышку в затяжном, изнурительном бою, давая возможность не просто перевести дух, но и вспомнить, ради чего мы, собственно, сражаемся. Не только ради выживания или из мести. Но и ради вот этого, просто стоять на высоком утёсе и смотреть, как волны набегают на берег. Ради возможности дышать этим солёным ветром, который пахнет свободой.

– Корин! – крикнул, поворачиваясь к главному инженеру, который с мрачным видом осматривал свои танки. – Как тебе местный климат?

– Ржавчина, – коротко буркнул гном. – От этой вашей солёной воды всё ржавеет в три раза быстрее. Придётся увеличить расход смазки. И вообще, не нравится мне это, слишком открыто и сыро.

Я рассмеялся, даже перед лицом такой красоты гном оставался гномом, прагматиком до мозга костей.

– Не бойся, Корин, плавать мы не собираемся. Пока что…

Я обернулся к армии, которая по-прежнему стояла в молчаливом оцепенении.

– Привал! – скомандовал, мой голос прозвучал необычно громко в этой умиротворяющей тишине. – Можно даже искупаться, кто не боится! Только сначала выставить караулы и разбить лагерь, а то как дети, ей богу…

Команда была встречена радостными криками. Солдаты, забыв про усталость, ринулись вниз, к пляжу. Через несколько минут берег наполнился смехом, криками и брызгами. Орки, с диким гиканьем, забегали в воду, поднимая фонтаны брызг. Люди, более осторожные, сначала пробовали воду ногой, а потом, осмелев, тоже лезли в прохладные волны. Даже несколько гномов, поворчав для приличия, сняли свои тяжёлые сапоги и с опаской бродили по колено в воде, собирая на берегу красивые ракушки.

Я не стал к ним присоединяться. Вместо этого я просто сидел на краю утёса, глядя на это буйство жизни. Рядом пристроилась Лира. Урсула же, с криком «Я вам покажу, как надо плавать!», с разбегу прыгнула в воду, подняв волну, как от брошенного в воду валуна.

Мы же сидели молча, и в этой тишине было больше понимания, чем в тысячах слов. Солёный ветер трепал наши волосы, а впереди, до самого горизонта, лежало море.

* * *

Полдня и ночь, которые я выделил на отдых, пролетели, как одно мгновение. Утренняя побудка прозвучала почти кощунственно в этой атмосфере беззаботного веселья. Но война не ждёт, солдаты, отдохнувшие и повеселевшие, неохотно вылезали из палаток, наскоро одевшись, быстро готовили завтрак. Колонна снова тронулась в путь, но теперь мы шли не по выжженной равнине, а вдоль побережья, по широкой полосе плотной укатанной земли. Идти было легко, и боевой дух, подкреплённый отдыхом и новыми впечатлениями, снова был на высоте.

Мы шли ещё почти шесть часов, скалистый берег постепенно становился всё выше и неприступнее, превращаясь в настоящие утёсы, которые отвесными стенами уходили в море. Дорога сузилась, заставив нас снова вытянуться в длинную, змееподобную колонну. И вот, когда мы обогнули очередной мыс, я увидел Крейгхолл.

Даже я, человек, видевший на своём веку и древние крепости, и современные военные базы, невольно замер, поражённый открывшимся зрелищем. То, что я ожидал увидеть, руины, о которых говорил наш пленник, не имело ничего общего с тем, что предстало перед моими глазами.

Крепость была не просто восстановлена. Вся система обороны была перестроена, усилена и превращена в несокрушимого каменного монстра, который, казалось, врос в скалу и стал её неотъемлемой частью. С одной стороны защищало море и неприступные, отвесные скалы, о которые с грохотом разбивались волны.