Текст книги "Шипы кровавой розы (СИ)"

Автор книги: Джек из тени

Соавторы: Марк Блейн
сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

Шипы кровавой розы

Глава 1

Мы шли на запад. Это простое, казалось бы, утверждение, на самом деле было квинтэссенцией всего, чем мы жили последний месяц. После зачистки Диких Земель, наступил короткий период затишья. Мы праздновали, зализывали раны, хоронили павших. Каменный Круг гудел, как улей, переваривая победу и готовясь к новым свершениям. Но я, в отличие от многих, не питал иллюзий. Всё это было лишь прелюдией, разминкой перед настоящими битвами.

И вот мы снова в пути, десятитысячная армия, растянувшаяся на несколько километров по старой дороге, представляла собой зрелище, от которого у любого феодального правителя этого мира случился бы нервный припадок. Это была уже не та разношёрстная толпа наёмников, ополченцев и диких орков, которую я с таким трудом собрал под свои знамёна год назад. Нет, это был единый, хорошо смазанный механизм, где каждый винтик знал своё место и свою задачу.

В авангарде, звякая сталью и хрипло переругиваясь, шла пехота. Закалённые в боях легионеры Каменного Круга, вперемешку с закованными в тяжёлую броню орками Урсулы. Они уже давно перестали смотреть друг на друга, как на заклятых врагов. Совместно пролитая кровь и общие победы оказались крепче вековой ненависти. Теперь они были братьями по оружию, и горе тому, кто встанет у них на пути.

За ними, сотрясая землю, двигался мой главный козырь, стальной кулак, который должен был проломить череп Мортане. Десять моих новых танков медленно ползли вперёд, окружённые суетливыми гномами-механиками. Рядом с ними двигались паровые тягачи, тащившие на прицепе тяжёлые артиллерийские орудия и полевые кухни.

В арьергарде, прикрывая тылы, шли «Ястребы», элитные стрелки, набранные из самых разных рас, и отряды разведчиков командованием Лиры. Эти последние, как всегда, были почти невидимы, растворяясь в окружающем пейзаже, но я знал, что они там, мои глаза и уши, а заодно кинжал в тени.

Я ехал в головной части колонны, на своём верном боевом коне, который уже давно привык и к лязгу гусениц, и к шипению пара. Рядом со мной, гарцуя на огромном, под стать своей хозяйке, боевом дестире, ехала Урсула. Моя орчанка была в своей стихии, на лице, обычно суровом и сосредоточенном, играла предвкушающая улыбка.

– Чувствуешь, Железный? – крикнула она, перекрывая шум колонны. – Пахнет хорошей, славной битвой! Мои парни уже заждались. Говорят, что после подземных тварей рубить ушастых одно удовольствие. Они такие мягкие!

Я невольно усмехнулся, в этом была вся Урсула. Прямая, как копьё, и такая же смертоносная. Война для неё была проста и понятна. Есть враг – его надо убить. Есть приказ, надо выполнить. Иногда мне не хватало этой её первобытной простоты, особенно на собраниях знати герцогства, на которые мне приходилось быстро мотаться.

– Успеют ещё твои парни наиграться, – ответил ей, переводя взгляд на дорогу. – Крейгхолл крепкий орешек, Мортана не зря выбрала его своей главной цитаделью на побережье. Скалы, море, узкие подходы, штурмовать его в лоб почти самоубийство.

– А мы и не будем в лоб! – осклабилась Урсула. – Твои танки разнесут ворота в щепки, пушки превратят стены в пыль, а потом мои ребята устроят там такую резню, что ушастые ещё сто лет будут своим детям сказки про страшных орков рассказывать! Мы возьмём эту крепость за три дня, вот увидишь!

Её уверенность была заразительна. Солдаты, слышавшие её слова, подбадривающе кричали. Они верили в неё, верили в меня, верили в наши стальные машины. После череды блестящих побед над подземными тварями, боевой дух был на небывалой высоте. Все, от последнего обозного до командиров легионов, были уверены в скорой и лёгкой победе. Все, кроме меня.

С того самого дня, как мы поймали тех двух эльфийских офицеров, меня не покидало странное, сосущее под ложечкой чувство тревоги. Да еще таинственная «армия-призрак», которая резала элитные отряды Мортаны, и при этом вся слава за их подвиги доставалась мне. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. В моём старом мире я научился одному простому правилу: бесплатная пятитысячная купюра на асфальте, это миф, только ты нагнешься, сразу почувствуешь, что начал зарабатывать.

– О чём задумался, командующий? – из моих мыслей меня вырвал тихий, с лёгкой насмешкой, голос. Я даже не заметил, как рядом с нами материализовалась Лира. Её лошадка, изящная и грациозная, как и сама хозяйка, шла так бесшумно, что казалось, она не касалась земли. – Не разделяешь всеобщего оптимизма?

Я посмотрел на лисицу, Лиса, как всегда, была безупречна. Лёгкая кожаная броня идеально сидела на её точёной фигуре, а в тёмных, с хитрым прищуром глазах плясали весёлые огоньки. Но я знал, что за этой внешней лёгкостью и игривостью скрывается холодный, расчётливый ум и смертоносные навыки.

– Оптимизм хорош на парадах, – ответил ей. – А на войне он часто приводит к неоправданным потерям. Меня беспокоит эта «армия-призрак». Мы до сих пор не знаем, кто они и чего хотят.

– А какая разница? – снова встряла Урсула. – Они убивают наших врагов, меньше работы для нас. Пусть себе развлекаются.

– Враг моего врага не всегда мой друг, Урсула, – мягко возразила Лира, её взгляд был устремлён куда-то вдаль, за горизонт. – Иногда это просто следующий враг в очереди. И, судя по тому, как чисто они работают, этот враг может оказаться поопаснее Мортаны. Они не оставляют следов, не оставляют пленных, не оставляют свидетелей. Это серьезно настораживает.

– Вот именно, – кивнул, подтверждая схожие мысли. – Они неизвестная переменная в нашем уравнении. И пока мы не поймём, что это за переменная, любой наш план может пойти прахом. Мортана тоже не сидит сложа руки. Она знает, что мы идём, и будет готова к встрече.

Мои слова немного охладили пыл Урсулы. Она нахмурилась, в её простом, прямолинейном мире не было места для таких сложных интриг.

– Так что ты предлагаешь? Повернуть назад?

– Конечно, нет, – твёрдо сказал в ответ. – Назад дороги не существует с тех пор, как мы из первого пулемета расстреляли пехоту в воротах Каменного Щита. Мы будем идти вперёд, но с удвоенной осторожностью. Лира, мне нужны глаза на каждом холме, в каждом овраге. Я хочу знать о каждом упавшем листе в радиусе десяти километров от нашей колонны. Урсула, твои парни должны быть готовы в любой момент вступить в бой. Никакой расслабленности! Мы на вражеской территории.

Они обе молча кивнули. Я снова посмотрел на запад, там, за горизонтом, нас ждал Крейгхолл и решающая битва за регион. И где-то там, в лесах и горах, скрывалась таинственная третья сила, которая вела свою собственную, непонятную нам игру. Чуйка не отпускала, она, как холодная змея, свилась в клубок где-то в глубине души. И сейчас чуйка кричала мне, что этот поход не будет лёгкой прогулкой.

* * *

Еще две недели мы шли по выжженной, растрескавшейся земле. Пейзаж почти не менялся: унылая, пожухлая равнина, редкие рощицы чахлых, скрюченных деревьев и свинцово-серое небо над головой. Армия двигалась медленнее, чем я рассчитывал. Дорога, которая на картах была помечена как старый тракт, на деле оказалась едва заметной, заросшей бурьяном тропой. Настроение в войсках тоже изменилось. Бравурные песни сменились молчаливым, сосредоточенным сопением. Солдаты, уставшие от монотонного марша и постоянного напряжения, шли, понурив головы. Даже Урсула притихла, её обычная воинственность уступила место мрачной сосредоточенности. На исходе очередного дня, когда солнце уже начало клониться к горизонту, окрашивая небо в кроваво-красные тона, из-за дальнего холма показалась одинокая всадница. Она неслась во весь опор, и даже с такого расстояния я узнал одну из лисичек Лиры. В том, как она гнала своего коня, чувствовалась тревога.

– Похоже, твои девочки что-то нанюхали, – пробормотал я, обращаясь к Лире, которая тут же подобралась.

Всадница подлетела к нам, её лошадь, взмыленная и тяжело дышащая, едва не рухнула на колени. Разведчица, молодая кицунэ с огромными глазами, соскочила с седла и, с трудом переводя дух, выпалила:

– Командующий… госпожа… Там была большая битва.

– Где? – коротко спросила Лира.

– В пяти километрах к северу. В ущелье Чёрного Ворона, мы снова нашли их.

Мне не нужно было спрашивать, кого «их» она имела в виду.

– Урсула, Лира, со мной! – скомандовал я, разворачивая коня. – Возьмите по сотне своих лучших бойцов. Остальным разбить лагерь, выставить усиленное охранение. Ни с места до нашего возвращения!

Через полчаса мы уже были на месте. Ущелье Чёрного Ворона полностью оправдывало своё название. Мрачное, узкое, с высокими, нависающими скалами, оно и в солнечный день, наверное, выглядело негостеприимно. А сейчас, в сгущающихся сумерках, оно походило на разверстую пасть какого-то доисторического чудовища. И эта пасть была забита трупами.

Зрелище было по-настоящему жутким. Сотни тел тёмных эльфов, их боевых тварей, похожих на гигантских насекомых, покрывали дно ущелья сплошным ковром. Кровь пропитала землю, смешавшись с грязью и редкими обломками оружия. В воздухе стоял тошнотворный запах смерти, к которому, казалось, невозможно привыкнуть.

Мы спешились, оставив лошадей у входа в ущелье, и медленно пошли вперёд. Мои гвардейцы и орки Урсулы, видавшие всякое, шли молча, сжимая в руках оружие. Даже они были потрясены масштабом этой бойни.

– М-мать… – выдохнул один из моих легионеров, и никто не посмел его одёрнуть.

Но чем дальше мы шли, тем отчётливее я понимал, что меня пугает не количество трупов, меня пугал порядок. Это не было похоже на хаотичную свалку, которая обычно остаётся после битвы. Здесь во всём чувствовалась жуткая, леденящая душу система.

– Смотрите, все как в прошлый раз – тихо сказала Лира, указывая на труп эльфийского офицера. Он лежал на спине в рубахе и штанах, даже сапоги сняли с бедолаги.

Мы прошли дальше и увидели костры. Снова пять огромных погребальных костров, уже почти догоревших. Дым от них уже не поднимался к тёмному небу.

– Своих они сожгли, – констатировала Лира, присев на корточки у одного из кострищ. Её острый взгляд, как у хищной птицы, выискивал в пепле любые зацепки. – Похоронили с честью. И заметьте, вокруг опять ни одного клочка ткани от формы, ни одного герба, ни одного знака различия.

– Надо найти их! – предвкушающе сказала Урсула. – Такая не могла уйти далеко.

– Успокойся, Урсула, – я положил ей руку на плечо. – Мы не будем никого искать. Во всяком случае, пока.

– Но, Железный…!

– Они знают, что мы здесь, – перебил её. – Уверен, они наблюдают за нами прямо сейчас. И они не хотят, чтобы их нашли. Любая попытка преследовать их может закончиться для нас плачевно. Мы не знаем их сил, а главное целей. Так что сворачиваемся, и возвращаемся в лагерь. Удвойте патрули, сегодня ночью никто не должен спать спокойно.

Мы возвращались в лагерь в полном молчании. Картина бойни в ущелье стояла у меня перед глазами. Холодная, расчётливая жестокость, безупречная дисциплина. На нашей шахматной доске странная фигура сделал еще один ход. И эта фигура играла по своим собственным, непонятным мне правилам.

* * *

Ночь прошла на удивление спокойно. Тишина, нарушаемая лишь потрескиванием костров и тревожными криками ночных птиц, давила на нервы куда сильнее, чем грохот вражеских барабанов. Солдаты спали урывками, не выпуская из рук оружия. Я и сам почти не сомкнул глаз, снова и снова прокручивая в голове увиденное в ущелье. На рассвете, когда лагерь, так и не отдохнув толком, начал сворачиваться, я отдал приказ на марш.

Первые несколько часов всё шло по плану. Местность была сложной, но проходимой. Солдаты, матерясь, тащили на себе амуницию, лошади вязли в грязи по колено, но колонна, хоть и медленно, двигалась вперёд. А потом начался ад.

Мы вошли в низину, которая на карте была обозначена как «топкое болото». Я надеялся проскочить её за пару часов, но реальность оказалась куда хуже. Земля под ногами превратилась в чавкающую жижу, которая засасывала сапоги и копыта. Воздух наполнился запахом гнили и мириадами гнуса, который лез в глаза, в нос, в уши.

И именно здесь один из наших тягачей безнадёжно завяз. Сначала был слышен лишь натужный рёв паровой машины, которая работала на пределе. Потом раздался отвратительный, чавкающий звук, и многотонная махина, дёрнувшись в последний раз, накренилась и по самое брюхо ушла в вязкую трясину. Широкие гусеницы, которые должны были обеспечивать проходимость, сейчас лишь беспомощно молотили грязь, делая только хуже.

Колонна встала, вокруг застрявшего танка тут же собралась толпа. Гномы-механики, матерясь на своём языке, бегали вокруг, тыкая в грязь длинными шестами, пытаясь нащупать дно. Командир инженерной роты, пожилой, усатый гном по имени Корин, с мрачным видом доложил мне:

– Плохо, командующий, сидит крепко. Под ним плывун, будем тянуть, только глубже зароется.

Я спрыгнул с коня прямо в грязь, которая тут же засосала мои сапоги выше щиколотки. Подошёл к тяжелой машине, игнорируя протестующие крики Корина. Обошёл его со всех сторон, оценивая ситуацию. Проблема была ясна: нужно было увеличить площадь опоры и создать твёрдую поверхность, от которой можно было бы оттолкнуться.

– Несите сюда все запасные траки и брёвна, всё, что есть! – скомандовал бородатым. – Будем делать гать. И тащите лебёдки, зацепим за другой танк.

Солдаты, обрадованные тем, что появилось хоть какое-то осмысленное занятие, тут же бросились выполнять приказ. Работа закипела, бойцы таскали брёвна, укладывали их под гусеницы, рыли канавы для отвода воды. Спасательная операция длилась почти восемь часов. Солнце уже начало клониться к закату, когда всё было готово. Штурмовая машина, взревев машиной, дёрнулся раз, другой… и медленно, сантиметр за сантиметром, пополз из трясины на твёрдую, выложенную брёвнами гать, ему натужно вторил тянущий танк.

Я стоял, оперевшись на борт спасённого тягача, и тяжело дышал, чувствуя, как по вискам стучит кровь. Мы потеряли почти целый день. Армия уже немного измотана, а мы застряли в самой середине этого проклятого болота, на открытой, уязвимой для любой атаки местности. Но, глядя на воодушевлённые лица своих солдат, я понимал, что мы приобрели нечто большее, чем просто плюс один танк.

– Отличная работа, ты, как всегда, в центре событий – раздался за спиной голос Лиры. Лисица выглядела так, будто только что вышла из дома, ни единого пятнышка грязи на её одежде. Как ей это удавалось, было для меня загадкой. – Я всегда говорила, что ты куда убедительнее смотришься с гаечным ключом в руках, чем со скипетром.

– Рад, что доставил тебе эстетическое удовольствие, – буркнул в ответ, вытирая с лица пот, смешанный с грязью.

– О, не только мне, – она кивнула в сторону солдат. – Они теперь за тебя в огонь и в воду пойдут. И в болото тоже, как видишь.

* * *

Лагерь, разбитый в самом сердце болотистой низины, был похож на осаждённую крепость. Вместо весёлых костров лишь небольшие, тщательно замаскированные очаги. Вместо песен тихие, напряжённые разговоры. Усталость, смешанная с тревогой, висела в воздухе, как туман.

В моём штабном шатре, единственном месте, где горел яркий свет, было на удивление тихо. За большим столом, на котором была расстелена карта, сидели мои командиры.

Урсула, скрестив на груди руки, мрачно смотрела на карту. Её лицо было темнее тучи, целый день унизительной возни в грязи, да ещё и без единого отрубленного врага, для её воинственной натуры это было настоящей пыткой. Лира, напротив, казалась спокойной, как всегда. Она сидела, элегантно закинув ногу на ногу, и лениво обмахивалась одним из своих хвостов, как веером. Но я видел, как напряжённо блестят её глаза.

Наконец, ввалились остальные офицеры, включая командира инженерного батальона.

– Живучий гад, – пробасил гном, плюхаясь на свободный стул. – Думал, придётся половину паропровода менять. Но нет, обошлись заменой пары клапанов и чисткой топки. К утру будет как новенький. Но, Железный, если ты ещё раз потащишь мою технику в такое болото, сам будешь разбираться с Брунгильдой!

– Принято, – улыбнувшись, кивнул ему. – Постараюсь больше не разочаровывать. Но сейчас не об этом.

Я обвёл их всех тяжёлым взглядом.

– Ситуация паршивая, и вы все это понимаете. Мы потеряли день, застряв в этом проклятом болоте, как мухи в паутине. Разведка темных где-то рядом, как и наши таинственные друзья. Мы не можем оставаться здесь. Но и двигаться в темноте по этой местности чистое самоубийство.

– Так чего мы ждём⁈ – не выдержала Урсула – Нужно идти вперёд! Прорваться через это болото, выйти на твёрдую землю.

– Твои парни устали, Урсула, – спокойно возразила Лира, даже не взглянув на неё. – Они измотаны переходом и восьмичасовой работой в грязи. Если нас атакуют сейчас, они не смогут драться в полную силу. Мы понесём большие потери.

– Враг моего врага не всегда мой друг, – повторила Лира свою фразу, на этот раз с ледяным нажимом. – Ты видела, как они работают, Урсула. Это не бывшие крестьяне, настоящие профессионалы. И я почти уверена, что они не просто так оказались в том же районе, что и мы. Они шли параллельным курсом и точно знают где мы…

Лисица встала и подошла к карте, её длинный ноготь очертил наше местоположение и предполагаемый маршрут «призраков».

– Они не просто убивают тёмных эльфов, очень похоже, что зачищают территорию. И я не удивлюсь, если следующей их целью будем мы. Для них мы такая же посторонняя сила на «их» земле, как и армия Мортаны. Мы для них как минимум конкуренты.

В шатре повисла тишина, даже Урсула, обычно не склонная к анализу, поняла, к чему клонит лиса.

– Ты думаешь… они могут напасть?

– Я думаю, мы должны быть к этому готовы, – кивнула Лира. – Их мотивы нам неизвестны. А командир явно не дурак, и он очень, очень осторожен. Наверняка не станет ввязываться в драку, не имея явного преимущества. Но сейчас мы уязвимы больше всего за все время похода.

– К нам просто так не подобраться как раз-таки из-за болота – заметил один из офицеров Ястребов.

– Это не имеет значения, – я устало потер руками лицо – мы растянуты, пока перегруппируемся по направлению к удару, все уже закончится. Вся надежда на танки и артиллерию, о которой наши «друзья», я надеюсь, не слышали, или не до конца понимают, как это работает. Так что, дорогие мои, сегодня дружно сидим на измене. Если ночью не будет гостей, с утра рвем когти из этого долбанного болота, а затем два дня отдыхаем…

Глава 2

Ночь в болоте прошла под аккомпанемент мерзкого комариного писка и тревожного кваканья каких-то тварей, которое было совсем не похоже на привычное мне с детства. Я почти не спал, сидя у едва тлеющего, почти бездымного костра в своей палатке и раз за разом прокручивая в голове карту местности. Вариантов было немного, точнее, он был всего один – вперёд. Но именно это и пугало. Уж слишком очевидным был наш маршрут, слишком предсказуемым.

С первыми же нехотя пробивающимися сквозь туман лучами солнца, лагерь ожил. Команды отдавались вполголоса, солдаты двигались быстро и слаженно, без лишнего шума. Страх оказался отличным мотиватором. Никто не хотел задерживаться в этой проклятой низине ни на минуту дольше. Через час, когда головная часть колонны уже выбралась на более-менее твёрдую землю, я почувствовал, как с плеч упала часть тяжёлого груза. Мы уходили из ловушки.

Следующие три дня марша были похожи один на другой. Монотонная, изматывающая дорога, унылый пейзаж и постоянное, давящее на нервы ожидание. Я отдал приказ двигаться в походном порядке, готовом в любой момент развернуться в боевой. Разведка Лиры работала на пределе, её лисички и Ястребы уходили далеко вперёд и в стороны, прощупывая местность.

И они находили каждый день они находили новые следы. На второй день после болота разведчики привели нас к высохшему руслу реки. И то, что мы там увидели, заставило даже самых бывалых ветеранов сглотнуть. Это было ещё одно поле боя. Около полутысячи тел тёмных эльфов были просто свалены в овраг и присыпаны камнями. Работа была сделана небрежно, наспех. Из-под камней торчали конечности, обрывки чёрной формы. Стервятники уже вовсю пировали, и смрад стоял такой, что приходилось дышать через ткань.

– Они торопились, – констатировала Лира, с брезгливостью осматривая жуткую картину. Её обычно идеальная причёска была растрёпана, а на лице застыла маска холодной сосредоточенности. – Похоже, у них было не так много времени.

– Или они просто не посчитали нужным тратить время на похороны врагов, – пожала плечами Урсула, – Я бы тоже не стала.

– Нет, – покачала головой Лира. – В прошлый раз призраки сожгли своих, но и чужих не оставили. Здесь же… это похоже на спешное отступление. Они нанесли удар, спешно собрали трофеи и быстро ушли, тела павших соратников забрали с собой.

Я молча осматривал место бойни. Лира была права, здесь всё было по-другому. Эльфы были убиты так же профессионально, точными ударами в уязвимые места. Но после этого их просто ограбили и сбросили в овраг. Это было не похоже на ту методичную зачистку, что мы видели раньше.

– Лира, сколько времени прошло с момента боя? – спросил, подходя к краю оврага.

– Сложно сказать точно. От двух до трёх дней, не больше. Судя по тому, как стервятники обглодали трупы.

Два-три дня… Это означало, что бой произошёл примерно в то же время, когда мы застряли в болоте. Мысль была неприятной. Получается, пока мы, как идиоты, возились с одним тягачом, где-то совсем рядом шла настоящая война.

На следующий день, уже на подходе к предгорьям, нас ждала новая находка. И на этот раз она была совсем свежей. Мы наткнулись на неё случайно. Головной дозор, прочёсывая небольшой лесок, заметил дым. Подойдя ближе, они обнаружили догорающий костёр и следы боя. Когда прибыли на место, картина была знакомой до боли знакомой. Десятка два трупов эльфийских кавалеристов на ящерах. Мощные ездовые животные валялись рядом, с перерезанными сухожилиями. Сами эльфы были убиты в короткой, яростной схватке. И снова та же картина: ни оружия, ни доспехов, ни ценных вещей. Только разорванная одежда и кровь. Костёр был один, явно разведенный самими темными.

– Этот бой был сегодня утром, – тихо сказала Лира, – Мы идём буквально по пятам.

Лисица подошла к одному из убитых ящеров и провела пальцем по ране.

– Арбалетные болты, тяжёлые, с гранёными наконечниками. Такие используют для пробивания тяжёлой брони. И смотри, – она указала на землю. – Отпечатки сапог. Они двигались плотным строем, приняли на себя удар кавалерии, расстреляли ящеров из арбалетов, а потом добили всадников в ближнем бою.

Урсула, которая до этого молча ходила между трупами, вдруг остановилась и наклонилась, поднимая что-то с земли. Это был арбалетный болт, который, видимо, прошёл навылет и застрял в дереве. Она повертела его в руках и протянула мне.

Болт был странным. Он был короче и толще обычных, оперение было сделано не из птичьих перьев, а из тонких, как лезвие, полосок какого-то тёмного металла. Но главное было не это. На самом болте не было ни единого клейма, ни единого знака, который мог бы указать на его происхождение. Абсолютно безликое, но смертоносное оружие.

– Крайняя степень осторожности, – задумчиво произнесла Лира. Лисица стояла, глядя на запад, туда, куда уходили следы таинственных воинов. – Теперь у меня нет сомнений. Они движутся параллельным курсом с нами. И, похоже, их цель та же, что и у нас, Крейгхолл.

– Что это значит? – спросила Урсула. – Они наши союзники?

– Я бы не спешила с выводами, – лисица повернулась к нам. – Они зачищают территорию перед нами, это факт. Уничтожают разведывательные и летучие отряды Мортаны, которые могли бы доставить нам неприятности. И при этом тщательно избегают любого контакта с нами. Это похоже на… знаете, на что? На работу садовника, который пропалывает сорняки перед тем, как посадить основную культуру.

Аналогия была жуткой, но точной.

– Ты хочешь сказать, что мы и есть та самая «основная культура»? – усмехнулся я.

– Или мы тоже сорняк, который просто ещё не вырос достаточно, чтобы его вырвали, – парировала Лира. – Пока мы им не мешаем. Возможно, даже помогаем, ведь мы тащим за собой армию, артиллерию и танки, которые для посторонних глаз являются чем-то крайне непонятным. Мы та сила, которая будет штурмовать стены. А они, эти призраки, возможно, просто ждут, когда мы сделаем всю грязную работу, чтобы потом прийти на всё готовенькое.

– И ударить нам в спину, – закончила за неё Урсула.

– Это один из вариантов, – кивнула Лира. – И, судя по их методам, самый вероятный. Эти шустрые мальчики не похожи на альтруистов.

Я снова посмотрел на следы, уходящие на запад. Армия-призрак шла рядом с нами, почти дышала нам в затылок. И я до сих пор не знал, кто они, друзья или враги. Но одно знал точно: встреча с ними была неизбежна. И я очень хотел бы, чтобы к этому моменту у меня в руках было побольше козырей.

* * *

Очередным вечером мы встали на суточный привал, который устроили в небольшой долине, укрытой от ветров невысокими холмами. После череды тревожных находок и постоянного напряжения последних дней, эта короткая передышка была жизненно необходима. Солдаты, выставив усиленные посты охраны, валились с ног от усталости. Лагерь быстро затихал, погружаясь в сон, лишь изредка нарушаемый тихим ржанием лошадей и потрескиванием костров.

Я сидел в своей палатке, разложив на столе очередную порцию донесений от Элизабет. Их доставляли с завидной регулярностью группы эстафетных всадников, рискуя головой на вражеской территории. Читать их было тяжело, моя умница герцогиня умудрялась в сухих и официальных формулировках передать всю ту гамму политического дерьма, в котором она барахталась, вернувшись в столицу герцогства.

Старая аристократия, которую я так бесцеремонно подвинул от кормушки, не собиралась сдаваться. Они плели интриги, саботировали поставки, распускали очередные слухи. Герцог, её отец, дряхлел всё больше терял личное влияние. Элизабет держалась, отбивала атаки, заключала временные союзы, но я чувствовал, как с каждым письмом в её строках нарастает усталость, которая означала очень скорую и кардинальную зачистку. Старая истина не теряла актуальности в любом мире: идиоты не обучаемы. В очередном письме между строк четко угадывалось послание от моей супруги, новая аристократия, выкованная в войне с темными, морально созрела решить данную проблему раз и навсегда. Этому способствовали тысячи переселенцев, которые не желали видеть над собой старые аристократические роды, отдавая предпочтение тем, кто стоял в строю вместе со мной, не щадя своей жизни. Уже было несколько стычек на новых землях, когда дворянские отряды пытались насадить свое «покровительство», в итоге их головы насадили на пики…

Я отложил письмо и устало потёр виски, голова гудела. Ответственность давила на плечи невидимым, но чудовищно тяжёлым грузом. Десять тысяч жизней здесь, в этой глуши. Судьба герцогства там, за сотни километров. И эта проклятая армия-призрак, которая путает все карты. Иногда мне хотелось всё бросить, забиться в какую-нибудь глухую деревню и действительно стать простым кузнецом. Но я знал, что это лишь минутная слабость, обратной дороги не было.

Полог палатки тихо откинулся, и внутрь, как всегда бесшумно, скользнула Лира. Лисица присела напротив, на брошенную на пол шкуру, и молча протянула мне флягу.

– Гномья настойка, – пояснила, видя мой вопросительный взгляд. – На горных травах, Брунгильда поделилась. Говорит, снимает усталость и прочищает мозги. Судя по твоему виду, тебе сейчас нужно и то, и другое.

Я благодарно кивнул и сделал большой глоток. Жидкость обожгла горло, но по телу тут же разлилось приятное тепло. Гномы знали толк в выпивке.

– Что там, в столице? Всё так же весело? – спросила Лира, кивнув на письма.

– Веселее не бывает, – хмыкнул в ответ. – Старые пауки снова плетут свои сети. Боюсь, как бы они мою жену не сожрали, пока меня нет.

– Не сожрут, – спокойно ответила Лира. – Твоя Элизабет сама кого хочешь сожрёт и не подавится. Она из той породы женщин, которые становятся только сильнее, когда их загоняют в угол. Она точно справится, но я сейчас не об этом.

Лиса подвинулась ближе, её колени почти касались моих. Она заглянула мне в глаза, и в её взгляде, обычно насмешливом, сейчас была непривычная серьёзность.

– Ты загоняешь себя, Михаил. Я вижу это. Не спишь, почти не ешь, пытаешься контролировать всё и вся, от заточки лопат у сапёров до рациона лошадей в обозе. Так нельзя, ты не железный, хоть Урсула и любит тебя так называть. В итоге сгоришь раньше, чем мы дойдём до Крейгхолла.

– Я командующий, Лира, это моя работа, – устало возразил ей.

– Нет, – она покачала головой, её пушистые хвосты легонько качнулись. – Твоя работа – принимать решения. А не пытаться заменить собой каждого капрала в этой армии. Ты должен доверять своим командирам. Доверять мне, Урсуле, Корину. Мы не подведём.

Она протянула руку и осторожно коснулась моего виска, её пальцы были прохладными и нежными.

– У тебя на лице написано всё, что творится у тебя в душе. Тревога за Элизабет, страх перед неизвестностью этой «армии-призрака». Давление ответственности за тысячи жизней. Это слишком много для одного человека, даже для такого, как ты.

Я молчал, Лира была чертовски права. Я взвалил на себя слишком много. Попытка контролировать всё была лишь иллюзией, способом борьбы с собственным страхом перед неизвестностью.

– Иногда, – её голос стал тише, почти шёпотом, – даже самому сильному вождю нужно просто выдохнуть. Позволить себе быть слабым, хотя бы на одну ночь.

Лира, не отрывая от меня взгляда, медленно, почти лениво, начала расстёгивать пряжки на своей кожаной броне. Она делала это с такой естественной грацией, что я не мог отвести взгляд. Это не было похоже на пошлый стриптиз. Это был почти ритуал, жест доверия. Она снимала не просто доспех, снимала маску хищницы и шпионки, оставаясь просто женщиной.

Когда броня упала на пол, лисица осталась в одной тонкой шёлковой рубашке, которая не скрывала, а лишь подчёркивала изгибы её тела. Она подошла ко мне и села рядом, так близко, что я чувствовал аромат её кожи, смешанный с запахом полевых трав и чего-то неуловимо пряного, лисьего.

– Ты устал, Михаил, – повторила она, её рука легла мне на плечо. – Устал от войны, от политики, от интриг. Тебе нужно забыться, хоть на несколько часов.

Она наклонилась и легонько поцеловала меня. Её губы были мягкими и чуть сладкими от гномьей настойки. Это был, поцелуй-обещание покоя.

И я, привыкший держать всё под контролем, вдруг понял, что больше не хочу сопротивляться. Адреналин, который держал меня в тонусе последние несколько суток, начал отступать. Я сдался, позволил ей взять на себя роль ведущей. Её руки скользнули мне за спину, расстёгивая мою собственную броню. Её поцелуи становились всё смелее, всё настойчивее, будто в первый раз. Лисица повалила меня на шкуры, и в этот момент я перестал думать. Мозг, перегруженный расчётами и тревогами, наконец, отключился. Остались только инстинкты, запах её тела, прикосновения, тихий шёпот, от которого по спине бежали мурашки.