Текст книги "Дар болтунов"

Автор книги: Джек Холбрук Вэнс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)

– Час назад его видели в кают-кампаний.

– Пошли,– скомандовал Флечер,-осмотрим судно.

Они искали везде-в промышленной лаборатории, в башенке на тоне мачты, облазали все углы и щели, куда только можно было забраться. Все баржи стояли в доке; ракета и катамаран покачивались у причала. Вертолет, опустив лопасти, громоздился на палубе.

Агостино на судне не было, и никто не знал, куда он подевался; никто понятия не имел, когда он исчез.

Команда собралась в кают-кампаний; все заметно нервничали переминались с ноги на ногу, выглядывали в иллюминаторы.

Флечер долго не мог придумать, что сказать.

– Как бы там ни было... мы ведь не знаем, что это... оно любого может застать врасплох, оно следит за нами. Будьте осторожны. Все время будьте начеку!

Мэрфи сжал пальцы в кулак.

– Что же делать? – воскликнул он, бесшумно, но с силой опуская кулак на стол. – Так и будем ждать, как стадо баранов?

– Теоретически Сабрия безопасна, – сказал Деймон. – Если верить Стризкалю и "Путеводителю по Галактике", здесь нет враждебных форм жизни.

Мэрфи фыркнул.

– Жаль, что сейчас с нами нет старины Стризкаля. Потолковали бы.

– Может, он придумал бы, как вернуть Рейта и Агостино. – Дейв Джоунз глянул на календарь, – Еще целый месяц.

– Работу придется -прекратить, пока не пришлют замену, – сказал Флечер.

– Точнее, подкрепление, – пробормотал Мальберг.

– Завтра я спущусь в батискафе, – продолжал Флечер. – Посмотрю. Может, что и прояснится. А пока лучше запаситесь ножами и топориками.

По стеклу и по палубе что-то тихонько застучало.

– Дождь, – сказал Мальберг. Он взглянул на стенные часы. – Полночь.

Дождь шумел за окнами, барабанил по стенам; палуба покрылась лужами, и сквозь косые струи едва пробивался свет топовых огней.

Через стекло, по которому стекала вода, Флечер посмотрел на промышленную лабораторию. – Думаю, на ночь лучше запереться. Ничто не помешает им... – Он прищурился, пытаясь разглядеть что-то за окном, затем бросился к двери и выскочил наружу.

Вода хлынула ему в лицо; кругом ничего не было видно, кроме огней, освещающих дождевые струи. В темноте блестела мокрая черная палуба, и на ее фоне что-то смутно белело. Что-то похожее на пластиковый шланг.

Шланг захлестнулся вокруг лодыжек. Рывок – и палуба ушла из-под ног Флечера. Он навзничь довалился на залитую водой железную палубу.

Сзади послышался топот, затем возбужденные возгласы, лязг и скрежет; петля" стянувшая ноги, ослабла.

Флечер вскочил и, прихрамывая, кинулся к мачте.

– Туда, в лабораторию! – крикнул он на ходу.

Вся команда шумно сорвалась с места, обгоняя Флечера. Он прибежал последним.

Но в лаборатории все было в порядке. Распахнутые двери, освещенные помещения. Мельницы для перемалывания сырья, герметичные баки, резервуары, разноцветные трубки.

Флечер потянул рычаг выключателя, и монотонный гул механизмов оборвался.

– Запираем все, и уходим.

На Сабрии наступило утро. Зеленоватый сумрак Атреуса сменился розовой зарей встающего из-за туч Гайдеона.

День выдался ненастный; поднялся шквальный ветер, небо покрылось темной пеленой облаков.

После завтрака Флечер надел плотно обтягивающий тело комбинезон, поблескивающий нитями обогревательных проводков, затем водолазный костюм с пластиковым шлемом.

Батискаф – шарообразная посудина из полупрозрачного пластика – висел над водой, прикрепленный к балкам. Внутри него находилась стальная камера с насосами. При погружении камера через отверстия заполнялась водой, после чего они закрывались; батискаф мог погружаться на глубину до четырехсот футов. На камеру приходилась лишь половина внешнего давления, вторая половина компенсировалась водой, находящейся внутри.

Флечер забрался в кабину; Мэрфи подсоединил шланги кислородного баллона к скафандру и плотно прикрутил разъемы. Мальберг и Ханс Хейнз выдвинули балки. Мэрфи встал за пульт управления подъемного механизма. Секунду-другую он медлил, переводя взгляд с темной, с розоватыми отблесками, поверхности воды на Флечера, потом снова на воду.

Флечер помахал рукой.

– Опускай! – Голос донесся из репродуктора, висящего на шпангоуте.

Мэрфи опустил рукоятку, и батискаф стал плавно погружаться. Вода ворвалась в отверстия, заливая Флечера, обволакивая его с ног до головы. Из дыхательного клапана вверх потянулись пузырьки.

Проверив насосы, Флечер отцепился от балок. Батискаф быстро пошел на глубину.

Мэрфи вздохнул.

– Ну и мужик! Ни черта не боится.

– Он, можно считать, в безопасности в батискафе, – сказал Деймон, – не то что мы здесь, на судне. Мэрфи похлопал его по плечу.

– Деймон, дружище, заберись куда-нибудь подальше. К примеру, на мачту. Куда уж безопаснее! Ни одна тварь тебя оттуда не стянет. – Мэрфи взглянул вверх, где на высоте сотни футов виднелась смотровая площадка. – Я и сам бы не прочь там отсидеться, если только еду будут приносить.

Хейнз указал на воду. – Пузырьки. Он под нами. Направляется на север.

Тем временем разыгралась нешуточная буря. Пенились волны, обдавая брызгами палубу; тот, кто осмеливался выйти, тут же промокал насквозь. На посветлевшем небе краснел сквозь тучи Гайдеон и светился бледный, словно пятно извести Атреус. Внезапно наступило затишье, улеглись океанские воды. Команда сидела в кают-кампаний, прихлебывая кофе и вполголоса перекидываясь тревожными фразами.

Почувствовав беспокойство, Деймон отправился к себе в лабораторию. Вдруг он бегом вернулся в кают-кампанию.

– Декабрахи! Они здесь, под судном. Я видел с обсервационной палубы. Мэрфи пожал плечами.

– Пускай себе плавают.

– Поймать бы одного, – сказал Деймон. – Живьем.

– Может, хватит с нас? – проворчал Дейв Джоунз. Деймон стал терпеливо объяснять.

– Мы ничего не знаем о декабрахах. Это высокоразвитый вид. Кристаль уничтожил почти все сведения о них, мне нужен хотя бы один экземпляр.

Мэрфи поднялся на ноги.

– Думаю, можно поймать его сетью.

– Отлично, – сказал Деймон. – А я приготовлю резервуар.

Команда вышла на палубу. Становилось душно. Ровная поверхность воды была затянута маслянистой пленкой. Дымка заволокла море и небо; горизонт исчез, мир окрасился в самые разные оттенки красного – от грязновато-алого возле судна до бледно-розового высоко над головой.

Стрелу подъемника отвели в сторону и, прикрепив к ней сеть, медленно опустили в воду. Хейнз встал у лебедки; Мэрфи перегнулся через борт, вглядываясь в темную воду.

Из-под судна показался бледный силуэт.

– Тащи! – крикнул Мэрфи.

Веревка резко натянулась; послышался всплеск, и сеть показалась из воды. В ней, хлюпая жабрами, извивался и бился декабрах футов шести в длину.

Стрелу отвели назад; сеть опрокинулась, декабрах плюхнулся в пластиковый чан.

Животное металось из стороны в сторону, билось о стенки резервуара, оставляя на них вмятины. Однако, быстро успокоилось и застыло, вытянув щупальца вдоль туловища.

Команда столпилась вокруг резервуара. Сквозь просвечивающие стенки на людей глядел огромный черный глаз.

– Ну, и что дальше? – спросил Мэрфи у Деймона.

– Надо бы перетащить в лабораторию, чтобы я мог с ним работать.

– Это мы в два счета.

Бак подняли лебедкой и перенесли во владения биолога. В радостном возбуждении Деймон прикидывал, с чего начать исследование.

Минут пятнадцать все стояли вокруг декабраха, затем команда вернулась в кают-кампанию.

Время шло. Ветер покрыл поверхность океана рябью. В два часа из репродуктора послышалось шипение; все замерли, подняв головы.

Сквозь треск донесся голос Флечера:

– Всем привет! Я в двух милях от вас, на северо-западе. Готовьтесь принять меня на борт.

– Ну вот! – Мэрфи широко улыбнулся. – Молодчина Флечер!

– Я ставил десять против одного, что он не вернется, – признался Мальберг. – Мне повезло, что никто не стал держать пари.

– Надо пошевеливаться. А то как бы ему ждать не пришлось.

Все засуетились, готовясь принять батискаф на борт. Уже был виден его блестящий корпус; батискаф приближался, покачиваясь на темных волнах.

Незаметно он оказался у самого борта. С двух сторон в аппарат вонзились зацепы. Заскрипел подъемник, и батискаф, выбрасывающий по пути водный балласт, подняли на борт.

Взвинченный и уставший Флечер с трудом вылез на палубу, расстегнул молнии и стянул скафандр.

– Ну вот, я вернулся. – Он окинул взглядом команду. – Удивлены?

– Я чуть деньги на тебе не потерял, – сказал Мальберг.

– Ну, и как там? – спросил Деймон. – Что-нибудь прояснилось?

Флечер кивнул.

– Даже очень. Дайте-ка переодеться. Я весь мокрый... от пота. – Вдруг он осекся, заметив резервуар с декабрахом. – Когда поймали?

– Около полудня, – ответил Мэрфи. – Деймон хотел повозиться с ним.

Опустив плечи, Флечер, молча глядел на резервуар.

– Что-то не так? – спросил Деймон.

– Ничего, – хуже все равно не будет, – сказал Флечер и отправился в спальню.

Через двадцать минут он появился в кают-кампаний, где его ждала команда, и взяв кофе, присел за стол.

– Так вот, – начал он. – Я не совсем уверен, но, похоже, мы здорово влипли.

– Что, декабрахи? – спросил Мэрфи. Флечер кивнул.

– Так я и знал! – торжествующе воскликнул Мэрфи. – Сразу видно, что у этих обормотов недоброе на уме.

Деймон, который не любил шуток в ответственные моменты, неодобрительно нахмурился.

– Каково положение вещей? – спросил он Флечера. – По крайней мере, на твой взгляд?

Флечер заговорил, тщательно подбирая слова.

– Происходит нечто, о чем мы не имели представления. Во-первых, декабрахи – существа, социально организованные.

– Ты хочешь сказать... они разумны? Флечер покачал головой.

– Точно не знаю. Может быть, да. Но столь же вероятно, что ими управляют инстинкты, как общественными насекомыми.

– Боже, но как... – начал Деймон. Флечер жестом остановил его.

– Я расскажу все, что видел. А потом спрашивайте, о чем хотите. – Он отхлебнул кофе.

– Когда я спустился, то, естественно, был готов к чему угодно и смотрел в оба. Конечно, в батискафе чувствуешь себя в безопасности, но последние события... словом, мне было слегка не по себе. Декабрахов я увидел сразу же. Их было пять или шесть. – Флечер остановился, отпил глоток кофе.

– Ну, и что они делали? – спросил Деймон.

– Ничего особенного. Плавали вокруг варана, который присосался к водоросли. Его щупальце свисало, как веревка, такая длинная – конца не видно. Я подвел батискаф ближе – посмотреть, что будут делать декабрахи. Они отступили. Мне не хотелось долго торчать под судном, и я поплыл на север, в сторону Глубоководья. По пути мне попалось что-то очень странное; я проскочил мимо, но затем вернулся. Это были декабрахи, штук десять. А с ними варан, очень большой. Просто гигантский. Он держался на каких-то шариках или пузырях. Декабрахи подталкивали его... в сторону нашего судна.

– В нашу сторону? – недоуменно пробормотал Мэрфи.

– И что ты сделал? – спросил Мэннерс.

– Может, они вполне безобидно развлекались, но... кто знает? У этого варана, наверно, мертвая хватка. Я подплыл к пузырям; один проткнул, другие разлетелись. Варан камнем пошел ко дну. Декабрахи бросились врассыпную. Этот раунд я выиграл. Поплыл дальше на север и скоро добрался до того места, где начинается глубина. Надо мной все время было футов двадцать, а теперь я опустился на двести. Пришлось включить огни: красный свет Гайдеона на глубину не проходит. – Флечер снова отхлебнул кофе. – На Мелководье мне все время попадались коралловые рифы и едва различимые скопления бурых водорослей. А дальше, где начинается спуск, кораллы совсем необычные – как в сказке! Может, потому, что там вода все время сменяется, и питание обильнее, больше кислорода. Рифы там в сотню футов высотой, самой разной формы – шпили, зонтики, платформы, арки. Белые, желтоватые, голубые, бледно-зеленые.

Я подвел батискаф поближе к рифу и с минуту рассматривал все эти шпили и башенки. В огнях батискафа – поразительное зрелище! А потом все кончилось. Я уплыл на Глубоководье. Стало страшновато. – Флечер улыбнулся. – Сам не знаю, чего испугался. Измерил эхолотом глубину – подо мной было двенадцать тысяч футов. Мне окончательно стало не по себе, я развернулся и поплыл назад. Справа заметил какой-то свет. Выключив огни, поплыл посмотреть. Выяснилось, что там горели огоньки, их было великое множество. Казалось, я лечу в самолете над городом. И можно сказать, это действительно был город.

– Декабрахи? – спросил Деймон. Флечер кивнул.

– Декабрахи.

– То есть... они сами его построили? И огни тоже... сами?

Флечер нахмурился.

– Точно сказать не могу. Кораллы образуют что-то вроде домов, декабрахи заплывают туда... ну и делают там все, что им вздумается. Им не нужно, как людям, прятаться от дождя. Для чего было выстраивать эти гроты? Не знаю. И все же маловероятно, чтоб кораллы выросли так сами по себе. Похоже, они принимают такую форму, какую захотят декабрахи.

– Значит, эти твари разумны, – неуверенно проговорил Мэрфи.

– Может, и нет. Возьми ос, например. Строят такие замысловатые гнезда. А что стоит за этим мастерством? Одни инстинкты.

– Ну, а как, по-твоему, с декабрахами? – допытывался Деймон. – Какое у тебя создалось впечатление? Флечер покачал головой.

– Не знаю. Что, в сущности, служит мерилом разумности? Разум – понятие многогранное, а тот смысл, который мы обычно в него вкладываем, узок и условен.

– Не пойму тебя толком, – сказал Мэрфи. – Так разумны декабрахи или нет? Флечер рассмеялся.

– А люди разумны?

– Конечно. По крайней мере, есть такое мнение.

– Я пытаюсь втолковать вам, что человеческий ум не может служить критерием, когда говоришь об уме декабраха. Его надо оценивать по другой шкале. Человек использует в своих целях железо, кирпич, ткани неорганический материал. Мертвый. Но орудия могут быть и живыми. Нетрудно представить себе такой порядок вещей: для каждой цели используются определенные живые существа. Может быть, так и устроена жизнь декабрахов? Заставляют кораллы расти так, чтоб получались дома. И варанам можно найти применение: подъемная стрела, или, скажем, ловушка, или из воздуха что-нибудь схватить.

– Значит, ты считаешь их разумными, – заключил Деймон.

Флечер снова покачал головой.

– Разум – только слово, определение. И вряд ли оно применимо к декабрахам.

– Что-нибудь поняли? Я – пас, – сказал Мэрфи. Однако Деймон не считал вопрос исчерпанным.

– Я, конечно, не философ и в семантике не силен, но мне кажется, можно как-нибудь проверить, разумны ли они. Хотя бы попробовать.

– Да нам-то на что их разум? – проворчал Мэрфи. – Какая нам разница?

– С юридической точки зрения, разница огромная, – заметил Флечер.

– А, ну да, – вспомнил Мэрфи. – Закон об ответственности.

Флечер кивнул.

– За истребление разумных обитателей могут выставить с планеты. Такие случаи бывали.

– Верно, – подтвердил Мэрфи. – Помню, как прикрыли корпорацию "Гравитон". Я был тогда на "Алкайде-2".

– Если декабрахи разумны, надо с ними поосторожнее. Поэтому мне и не понравилось, что у вас ту в баке декабрах.

– Так разумны они, в конце концов, или нет? – потерял терпение Мальберг.

– Есть верный способ узнать, – сказал Деймон. Команда выжидательно смотрела на него.

– Ну? – не выдержал Мэрфи. – Выкладывай.

– Надо проверить, общаются ли они. Мэрфи задумался.

– А что, мысль. – Он обернулся к Флечеру. – Ты не заметил, они общаются? Флечер покачал головой.

– Завтра возьму с собой камеру и микрофоны. Тогда посмотрим.

– Послушай, – вдруг вспомнил Деймон, – почему ты спрашивал про ниобий? Флечер совсем забыл об этом.

– У Кристаля на столе лежал слиток. Может, и не ниобий, точно не знаю. Деймон кивнул.

– Возможно, это просто совпадение, но декабрах сплошь состоит из ниобия. Флечер вытаращил глаза.

– В крови ниобий. И во внутренних органах высокая концентрация.

Рука Флечера с чашкой кофе замерла на полпути ко рту.

– Очень высокая? Может приносить доход? Деймон вновь кивнул.

– Граммов сто, наверное, в одной особи.

– Вот это да, – протянул Флечер. – Интересно.

Всю ночь по палубе стучал дождь; бушевал ветер, дождевые брызги и пена летели во все стороны. Почти вся команда ушла спать, только стюард Дейв Джоунз с радистом Мэннерсом засиделись за шахматной доской.

Сквозь шум ветра и дождя послышались еще какие-то звуки. Что-то неприятно лязгало и скрежетало; звуки становились все громче. Наконец, вскочив с места, Мэннерс подошел к окну.

– Мачта!

Едва различимая за потоками дождя она раскачивалась, словно тростинка, с каждым разом все ниже пригибаясь к палубе.

– Что делать?! – закричал Джоунз. Лопнуло несколько растяжек.

– Позову Флечера. – Джоунз бросился к выходу.

Мачта резко накренилась и, застыв на несколько секунд под каким-то неправдоподобным углом, рухнула прямо на производственную лабораторию.

В этот момент вбежал Флечер и, приблизившись к окну, поглядел на палубу. Топовые огни погасли, судно окутывала зловещая мгла. Поежившись, Флечер отвернулся.

– Сегодня уже ничего не сделаешь. Появление на палубе равносильно самоубийству.

Утром, после осмотра рухнувшей мачты, выяснилось, что растяжки каким-то образом перерезаны. Мачта была облегченной конструкции, не стоило большого труда разобрать ее на части; в углу палубы образовалась груда искореженного металла. Теперь судно выглядело голым и еще более плоским.

– Кто-то или что-то хочет доставить нам как можно больше неприятностей, – сказал Флечер. Поверх розовато-свинцовой воды он посмотрел туда, где за пределами видимости стоял на якоре "Океанский шахтер".

– На Кристалл намекаешь? – вскинулся Деймон.

– Есть кое-какие подозрения.

Деймон устремил взгляд в ту же сторону.

– Я почти уверен, что это он.

– Подозрения не доказательство, – возразил Флечер. – Во-первых, зачем ему нападать на нас? Какой от этого толк?

– А декабрахам – какой толк?

– Не знаю. Хотелось бы выяснить. – Флечер пошел переодеваться в водолазный костюм.

Остальные тем временем подготовили батискаф. С наружной стороны Флечер укрепил камеру, а приемник присоединил к чувствительной диафрагме на костюме. Затем надел скафандр.

Батискаф спустили в воду. Некоторое время он блестел у поверхности, потом, наполнившись водой, скрылся в глубине.

Команда залатала крышу промышленной лаборатории и установила аварийную антенну.

День клонился к вечеру, сгущался сумрак, над кораблем нависло лиловое небо.

Наконец из репродуктора послышался треск; усталый, хриплый от напряжения голос Флечера произнес:

– Готовьтесь. Скоро буду.

Команда собралась у борта, вглядываясь в темноту.

Гребень очередной волны блеснул и, приблизившись, превратился в батискаф.

С корабля спустили зацепы. Откачав балласт, батискаф вернулся на свое обычное место.

Соскочив на палубу, Флечер устало прислонился к балке.

– Ну все, понырял – и хватит.

– Что ты выяснил? – с волнением спросил Деймон.

– Все на пленке. Сейчас просмотрим вот только голова гудеть перестанет.

После горячего душа Флечер спустился в кают-кампанию и умял миску тушеного мяса. Тем временем Мэннерс установил в проектор отснятую Флечером пленку.

– Вот что я понял окончательно, – начал Флечер. – Во-первых, декабрахи разумны. Во-вторых, если они и общаются между собой, то средства их общения не поддаются человеческому восприятию.

Деймон недоверчиво поглядел на него.

– Посмотрите фильм, – сказал Флечер. – Сами убедитесь.

Мэннерс включил проектор; экран осветился.

– Вначале нет ничего особенного, – комментировал Флечер. -Я добрался до края отмели и поплыл вдоль границы. Край Мелководья обрывистый, как спуск в преисподнюю. В десяти милях к западу от вчерашнего поселения я обнаружил еще одну колонию декабрахов. Настоящий город.

– Без цивилизации городов не бывает, – наставительно заметил Деймон. Флечер пожал плечами.

– Ну, если цивилизованность сводится к умению управлять окружающей средой – где-то я слышал такое определение, – то декабрахи вполне цивилизованны.

– Но не общаются?

– Смотри фильм и суди сам.

На экране ничего не было, кроме темноты океанских глубин.

– Я вышел на Глубоководье. Выключил огни, приготовился снимать и подплыл к "городу".

В центре экрана показалось нечто вроде звездного неба, мерцающего бледными искорками. Они становились ярче, расползлись по всему экрану; за ними появились смутные очертания высоких коралловых минаретов, башен и шпилей. По мере приближения камеры строения становились все яснее. Послышался голос Флечера в записи:

– Высота этих образований – от пятидесяти до двухсот футов, длина фасада – полмили.

Картина обрела четкость. В островерхих зданиях стали заметны черные отверстия; бледные существа – очевидно, декабрахи – неторопливо заплывали внутрь и вновь появлялись снаружи.

– Обратите внимание, – продолжал голос, – там, перед зданиями, ровная площадка, что-то вроде двора. Отсюда плохо видно. Спущусь еще футов на сто. – Экран потемнел, – Опускаюсь. На эхолот – триста шестьдесят футов... триста восемьдесят. Не очень хорошо видно. Надеюсь, камера работает нормально.

– Вам сейчас лучше видно, чем мне тогда, – пояснил Флечер. – Там, на глубине, кораллы почти не светятся.

На экране крупным планом возник фундамент коралловых строений и почти ровная площадка футов пятидесяти в ширину. Вдруг камера качнулась, погрузив зрителей в кромешную тьму Глубоководья.

– Любопытно было посмотреть, – сказал Флечер. – Ведь непохоже, что эта площадка естественная? – Я хотел убедиться. Видите, плоскость разлинована. Правда, отсюда плохо заметно. Это искусственное возвышение – вроде террасы.

Камера снова развернулась, и стало видно, что площадка разделена на разноцветные участки.

Послышался голос Флечера:

– Каждый из этих участков занят под определенное растение или животное. Как в саду. Подплыву поближе. А, вот и вараны.

На экране показалось две-три дюжины массивных раковин, дальше – угри с острыми зубцами по бокам, присосавшиеся к площадке. Затем в кадре возникли существа, напоминающие пузыри, а вслед за ними – конусообразные черные твари с длинными болтающимися хвостами.

– Как им удается удерживаться на месте? – удивился Деймон.

– Спроси у декабрахов, – ответил Флечер.

– Спросил бы, если б знал – как?

– Пока не видно, чтоб они что-нибудь разумное делали, – заметил Мэрфи.

– Гляди, – сказал Флечер.

В поле зрения появились двое декабрахов. Два черных глаза глядели с экрана на собравшихся в кают-кампаний людей...

– Декабрахи,– прозвучал голос Флечера на пленке.

– До этого момента они меня, кажется, не замечали, – сообщил Флечер, сидящий у экрана. – Огни были выключены, батискаф сливался с темнотой. Может, почувствовали, как работает насос.

Дружно развернувшись, декабрахи быстро поплыли к возвышению.

– Видите? – сказал Флечер. – Перед ними встала проблема, и они одновременно приняли одно и то же решение. Никакого общения не было.

Декабрахи отдалились, превратившись в бледные пятна на фоне темного участка "сада".

– Я еще не знал, что происходит в этот момент, – продолжал Флечер, но решил, что пора возвращаться. А затем – на пленке этого не видно почувствовал какие-то толчки, как будто в батискаф кто-то кидал камни. Я не мог понять, в чем дело, пока эта штуковина не угодила прямо в стекло. Небольшая торпеда с длинным острием, похожим на спицу. Я быстренько поплыл назад, пока декабрахи не придумали чего похуже.

Экран почернел. Голос Флечера сообщил:

– Я на Глубоководье, двигаюсь вдоль границы. – В кадре виднелись бледные расплывчатые силуэты, почти не различимые сквозь толщу воды. Вернулся на то место, где вчера видел колонию декабрахов.

На экране вновь возникли шпили и высокие здания – бледно-голубые, бледно-зеленые, цвета слоновой кости. – Приближаюсь, – продолжал голос. Хочу заглянуть в отверстие. – Весь кадр заняла башня; прямо по курсу зияла черная дыра.

– Здесь я включил передние огни,– пояснил Флечер.

Неожиданно черное отверстие заиграло красками, открыв взорам зрителей цилиндрическую комнату футов пятнадцати в длину. Стены были украшены блестящими разноцветными шарами, напоминающими елочные игрушки. Посреди комнаты плавал декабрах. Из стен торчали прозрачные усики с головками на конце; судя по всему, они массировали гладкую кожу животного.

– Декабраху, похоже, не нравится, что я за ним подглядываю, – сказал Флечер.

Декабрах попятился в дальний конец комнаты. Усики с головками спрятались в стены.

– Потом я заглянул в соседнее жилище.

Второе отверстие, освещенное огнями батискафа, тоже превратилось в ярко украшенную комнату. Декабрах, застыв на месте, разглядывал – во всяком случае, так казалось со стороны – шарообразную розовую медузу.

– Этот не шевелится, – сообщил Флечер. – Как будто под гипнозом. Может, спал или очень напугался. Я начал разворачиваться и вдруг почувствовал страшный удар. Думал, мне крышка.

Изображение на экране заплясало. Какая-то темная глыба пересекла кадр и скрылась на глубине.

– Я огляделся, – сказал Флечер. – Вокруг никого не было, кроме десятка декабрахов. Видимо, они сбросили на меня сверху большой камень. Я включил насос и поскорее убрался.

Изображение исчезло.

Деймон был потрясен.

– Я согласен, в их поведении есть признаки разумности. Удалось записать какие-нибудь звуки?

– Нет. Приемник все время работал. Ни малейшей вибрации. Только удары о корпус батискафа. Казалось, Деймон был раздосадован.

– Должны же они как-то общаться. Как иначе у них все это получается?

– Может, они телепаты, – предположил Флечер. – Я смотрел очень внимательно: ни звуков, ни жестов – ничего похожего на общение.

– Они не испускают радиоволн? Или инфракрасных лучей? – спросил Мэннерс.

– Тот, что в резервуаре, не испускает, – угрюмо ответил Деймон.

– Постойте, – сказал Мэрфи. -А есть разумные существа, которые не общаются?

– Нет, – ответил Деймон.– Есть разные способы – звуки, сигналы, радиация. Но, так или иначе, общаются все.

– А телепатия? – напомнил Хейнз.

– До сих пор встречать не приходилось, – сказал Деймон. – Не думаю, чтоб мы обнаружили ее здесь.

– У меня возникло одно предположение, – заявил Флечер. – Мне кажется, они мыслят одинаково. Поэтому им незачем общаться.

Деймон с сомнением покачал головой.

– А что, если у них существует некое бессловесное взаимопонимание? продолжал Флечер. – Если так сложилось в ходе эволюции? Люди индивидуалисты, им нужно обмениваться мыслями. А декабрахи устроены одинаково. Они без слов понимают друг друга. – Он задумался. – Вероятно, в каком-то смысле они все же общаются. Допустим, декабрах хочет разбить перед своим домом сад. Тогда, дождавшись, когда к нему подплывет сородич, он начинает расчищать место возле своего жилища. Скажем, камень убирает.

– Пример, как средство общения, – подытожил Деймон.

– Совершенно верно. Если это можно назвать общением. Такой способ позволяет действовать сообща. Но, само собой, беседы, планы на будущее, традиции – все это исключено.

– Возможно, они вообще не имеют представления о времени, – заметил Деймон.

– Уровень их интеллекта определить трудно. Он может быть с равным успехом как очень высоким, так и очень низким. Да, отсутствие контакта огромная помеха.

– Помеха, не помеха, – а за нас они взялись как следует, – проворчал Мальберг.

– Но почему?! – вскричал Мэрфи, ударив по столу огромным кулаком. Вот в чем вопрос. Мы их не трогали. Вдруг, ни с того ни с сего, погиб Рейт, за ним Агостино. Мачта. Впереди ночь: что еще они придумают? Зачем им все это, хотелось бы знать?

– Этот вопрос я и задам завтра Теду Кристалю, – сказал Флечер.

Флечер надел свежий костюм из голубой саржи, молча проглотил завтрак и вышел на палубу, где его ждал вертолет.

Мэрфи с Мальбергом открепили растяжки, вытерли со стекол налет соли.

Забравшись в кабину, Флечер нажал кнопку проверки. Зеленый огонек значит, все в порядке.

Мэрфи предложил для очистки совести:

– Может, я с тобой, Сэм? Вдруг что случится.

– Случится? Что может случиться?

– С Кристалем шутки плохи.

– Плохи,– согласился Флечер.– И все же... не бойся, все будет в порядке.

Он запустил пропеллер. Гидравлические опоры спрятались внутрь; вертолет приподнялся над палубой и, взмыв в небо, полетел на северо-восток. "Биоминералы" превратились в маленький блестящий прямоугольник на фоне расплывшейся черной кляксы – островка водорослей.

День был пасмурный, безветренный; сгущались тучи, очевидно, собиралась сильная электрическая буря – нередкое явление на Сабрии. Флечер увеличил скорость, намереваясь как можно быстрее покончить с намеченным делом.

Вертолет скользил над морской гладью. Впереди показался "Океанский шахтер".

В двадцати милях от судна Флечер заметил небольшую баржу, нагруженную сырьем для агрегатов Кристаля; двое работников теснились в пластиковой кабинке. "На "Океанском шахтере" тоже не все благополучно", – подумал Флечер.

Судно Кристаля мало чем отличалось от "Биоминералов", разве что мачта все еще возвышалась на средней палубе, и в промышленной лаборатории полным ходом шла работа. Если здесь что и произошло, то дело от этого не встало.

Флечер опустился на посадочную площадку. Когда лопасти остановились, навстречу ему вышел Кристаль – светловолосый здоровяк с веселым круглым лицом.

Флечер спрыгнул на палубу.

– Здравствуй, Тед, – сказал он сдержанно. Кристаль подошел с радостной улыбкой.

– Привет, Сэм! Давненько не заглядывал. – Он энергично пожал Флечеру руку. – Что новенького на "Биоминералах"? Надо же – такое несчастье с Карлом!

– Об этом я и хочу потолковать. – Флечер оглядел палубу. Неподалеку, глядя на них, стояли двое рабочих. – Может, пойдем к тебе?

– Конечно, само собой. – Дойдя до двери кабинета, Кристаль распахнул ее перед Флечером. – Проходи.

Флечер вошел. Кристаль направился к столу.

– Садись. – И сам уселся за стол в глубокое кресло. – Ну, что там у тебя? Постой, давай-ка вначале выпьем. Если мне не изменяет память, ты любишь Скотч?

– Спасибо, не сегодня. – Флечер поерзал в кресле. – Тед, поговорим на чистоту.

– Ну, давай, – согласился Кристаль. – Выкладывай.

– Всем нам здесь, на Сабрии, угрожает серьезная опасность. Карл Рейт погиб. Агостино тоже.

Новость, казалось, поразила Кристаля; он вскинул брови.

– И Агостино? Как? Почему?

– Мы не знаем. Он просто исчез.

Некоторое время Кристаль переваривал услышанное.

– Ничего не понимаю. Он недоуменно покачал головой. – Раньше все было благополучно.

– А здесь у вас все в порядке? Кристаль нахмурился.

– В общем, да. После разговора с тобой мы глядим в оба.

– Похоже, во всем виноваты декабрахи. Поджав губы, Кристаль внимательно посмотрел на Флечера, но ничего не сказал.

– Ты не охотился на декабрахов, Тед?

– Сэм, послушай... – Кристаль замялся, барабаня пальцами по стеклу. Не стоит так ставить вопрос. Если мы и занимались декабрахами... или там полипами, угрями, мхом, чем угодно... вряд ли я стану перед тобой отчитываться.

– Можешь держать свои секреты при себе, мне они ни к чему, – буркнул Флечер. – Дело в том, что декабрахи, скорее всего, разумны. У меня есть основания думать, что ты перерабатываешь их на ниобий. Видимо, они стали мстить, не особенно раздумывая, кому именно. Они уже убили двоих наших. Я имею право знать, что происходит.