Текст книги "Кресты у дороги"

Автор книги: Джеффри Дивер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– Револьвера нет.

Дэнс тяжело вздохнула.

– Вы, случайно, не перепрятали его?

Бригэм-старший покачал головой, стараясь не смотреть в глаза жене.

– Ну и какая польза тебе от оружия? – робко произнесла Соня.

Муж не обратил на нее внимания.

– Где Тревис обычно любит прятаться? – спросила Дэнс. – Или любил, в раннем детстве?

– Нигде, – ответил отец. – Он просто исчезал. Но куда – черт его знает.

– Друзья у него есть?

– Откуда! – резко произнес Бригэм. – Он же от компьютера не отрывается, из Инета не вылазит…

– Постоянно в сетке, – подтвердила мать Тревиса. – Постоянно.

– Позвоните, если Тревис объявится. Не заставляйте его сдаваться, не отбирайте оружие. Просто позвоните нам. Для его же блага.

– Да-да, – пообещала мать. – Обязательно позвоним.

– Сын сделает, как я скажу, – произнес Бригэм-старший. – В точности как отец велит.

– Боб…

– Тихо ты.

– Сейчас мы обыщем комнату Тревиса, – предупредила Дэнс.

– Им можно? – Соня кивнула на ордер.

– Они могут, на хрен, все забрать. Все, что выведет их на Тревиса, пока он не втянул нас в беду.

Бригэм закурил и бросил в пепельницу спичку, которая оставила в воздухе дымную дугу. Соня поникла, поняв, что защитников у сына не осталось.

Сняв с пояса рацию, Дэнс вызвала помощников шерифа. Один из них доложил, что на заднем дворе нашел любопытную вещь. Потом он, в резиновых перчатках, проследовал в гостиную и показал оружейную шкатулку. Замок на ней был разбит.

– Нашли в кустах позади дома. И еще вот это. – Помощник шерифа показал пустую коробку из-под патронов «ремингтон» калибра 38.

– Мое, – пробормотал отец Тревиса. – Мои вещи.

В доме повисла мертвая тишина.

Затем агенты вошли в комнату Тревиса. Натягивая перчатки, Дэнс сказала Карранео:

– Постарайся найти все, что выведет на друзей: адреса, названия мест, где Тревис может зависнуть.

В комнате агенты нашли обычные подростковые вещи: одежду, журналы, DVD, мангу, аниме, игры, запчасти для компьютера, блокноты, альбомы для рисования. До странного мало оказалось музыки и совсем ничего связанного со спортом.

Прищурившись, Дэнс пролистала один альбом и нашла эскизы маски – той самой, которую обнаружили под окном Келли Морган.

Даже от простого эскиза Дэнс вздрогнула.

В шкафу валялись флаконы «Клирасила» и брошюры о способах борьбы с прыщами, о диетах и лекарственных препаратах; отыскалось и средство для дермабразии – удалять шрамы после прыщей. Тревис страдает ими не сильно, однако думает, наверное, что из-за плохой кожи его не любят.

Под кроватью Дэнс нашла сейф. Открыла его ключом из верхнего ящика стола, но вместо порнушки или наркотиков в сейфе хранились… пачки наличных.

– Хм-м-м, – задумчиво изрек Карранео, глянув на деньги через плечо Дэнс.

Около четырех тысяч долларов. Купюры хрустящие, сложены по порядку, словно получены в банке или банкомате, а не от покупателей наркоты. Дэнс присовокупила сейф к уликам – и не потому, что не желала спонсировать побег Тревиса, если парень вернется за наличными. Папаша Бригэм прикарманит денежки при первой возможности.

– Нашел, – сказал Карранео, показывая Дэнс распечатки фотографий: снимки старшеклассниц из школы Роберта Льюиса Стивенсона. Никакой пошлятины, ни задранных юбок, ни кадров из женской раздевалки или душевой.

Выйдя из комнаты Тревиса, Дэнс показала Соне фотографии.

– Вы их знаете?

Оба родителя отрицательно покачали головами.

Дэнс еще раз просмотрела снимки. Одну из девушек она видела прежде – в новостях об аварии девятого июня. Кейтлин Гарднер, единственная – кроме Тревиса – выжившая. Фото было формальнее прочих; Кейтлин отворачивалась от объектива, вежливо улыбаясь. На оборотной стороне лоснящегося листа бумаги остался фрагмент другой фотографии: спортивной команды. Тревис вырезал ее из школьного ежегодника.

Может, Тревис попросил Кейтлин попозировать для фото и девушка отказала? Или парень постеснялся спросить и снял ее сбоку?

Агенты обыскивали комнату еще с полчаса, однако не нашли никаких зацепок. Тревис не вел записных книжек: ни адресов, ни телефонов, ни е-мейлов…

Дэнс захотела проверить ноутбук. Приподняла крышку, и компьютер моментально вышел из режима сна. Для входа в систему предлагалось ввести пароль. Неудивительно.

– Не знаете, случайно, какой пароль у вашего сына? – спросила Дэнс Бригэма-старшего.

– Так он и сказал! – Отец махнул рукой в сторону ноутбука. – Вот в чем беда, вот из-за чего дети с ума сходят. В игрушки режутся, а в них сплошь насилие. Людей стреляют, рвут… мочат.

На этом терпение Сони закончилось.

– Ты же сам ребенком играл в солдатики. Играл, я знаю! Все мальчишки в такие игры играют. Они же не становятся убийцами!

– Тогда другое время было, – пробормотал ее муж. – Лучше и здоровее. Мы притворялись, что убиваем индейцев и вьетконговцев. Не нормальных людей.

Прихватив ноутбук, блокноты, альбомы, сейф и сотни страниц распечаток, заметок и фотографий, Дэнс с Карранео направились к выходу.

– Я вам одну вещь скажу, – обратилась Соня к агентам.

Дэнс обернулась.

– Пусть Тревис и охотится на обидчиков, его вины здесь нет. Его первым ударили: написали страшные вещи, да с такой ненавистью… Они сами подтолкнули Трева к преступлению. Трев слова против них не сказал. – Соня едва сдерживала слезы. – Это он жертва, не они.

Глава 16

По пути в Салинас Дэнс остановилась у гоночной трассы Лагуна-Сека. Дорожный рабочий впереди поднял ручной знак «Стоп». Позади него медленно ездили туда-сюда два бульдозера, изрыгавшие клубы дыма.

Дэнс позвонила Дэвиду Рейнхольду, молодому помощнику шерифа, который доставил к ней в офис ноутбук Тэмми Фостер. Рей Карранео отправился прямиком в офис шерифа, чтобы показать экспертам «Делл» Тревиса и оформить компьютер как вещдок.

– Я принял компьютер, – сообщил Рейнхольд. – Снял с него отпечатки. А, да, может, это было не обязательно, агент Дэнс, но я и на наличие взрывчатых веществ его проверил. Компьютеры, бывает, минируют. Не в целях убийства, а чтобы уничтожить компрометирующие файлы.

– Отлично, – сказала Дэнс.

Офицер определенно проявляет инициативу. Дэнс вспомнила его шустрые голубые глаза и как он додумался извлечь батарею из ноутбука Тэмми.

– Некоторые отпечатки принадлежат Тревису, – продолжил помощник шерифа. – Есть и другие: примерно с десяток – Сэмюэля Бригэма.

– Это брат Тревиса.

– Да, знаю. Однако я нашел еще отпечатки, совпадений по которым в базе данных нет. Они крупнее, чем «пальчики» Тревиса. Принадлежат скорее всего взрослому мужчине.

Не отец ли Тревиса пытался залезть в компьютер?

– Буду рад взломать пароль, – предложил Рейнхольд. – Я проходил кое-какие курсы.

– Спасибо огромное. Для подобной работы есть Джонатан Боулинг. Вы встречались у меня в кабинете.

– Как пожелаете, агент Дэнс. Вы, кстати, где?

– Не в офисе. Можете доставить ноутбук к нам, в КБР, и агент Скэнлон примет вещдок, распишется в получении.

– Выезжаю немедленно, Кэтрин.

Окончив разговор, Дэнс нетерпеливо огляделась. Когда наконец дадут отмашку и позволят ехать дальше? Нет, как дорогу-то перекопали! Дэнс проезжала здесь неделю назад, и никаких работ не велось.

Ведь это тот самый дорожный проект, о котором писал Чилтон в статье под названием «Дорога из желтого кирпича», подразумевая золото. Чилтон размышлял, не нагреет ли кто руки на строительстве объезда.

Дэнс заметила на технике логотип «Клинт Эвери констракшнз», одной из крупнейших на полуострове строительных компаний. На Клинта Эвери вкалывали крупные мужчины, почти все – белые, что странно, поскольку физическим трудом в Калифорнии обычно занимаются латиноамериканцы.

Один из рабочих бросил взгляд на машину КБР, признал в ней транспортное средство правоохранительных органов, но не потрудился пропустить Дэнс вперед.

Наконец дали отмашку. Когда Дэнс проезжала мимо человека с дорожным знаком, тот пристально посмотрел на нее.

Оставив позади внезапно развернувшиеся дорожные работы, Дэнс поехала дальше по шоссе, потом по боковым улочкам – до самого колледжа, где полным ходом шли летние экзамены. Один из студентов указал на Кейтлин Гарднер: она сидела на лавочке в парке, и вокруг нее щебетали заботливые подружки. Кейтлин оказалась приятной на вид блондинкой: волосы собраны в хвостик, в ушах изящные серьги-колечки и гвоздики. В принципе девушка ничем не отличалась от сотен других студенток.

Покидая дом Бригамов, Дэнс позвонила матери Кейтлин и выяснила, что ее дочь посещает в колледже курсы – для зачета в школе Роберта Льюиса Стивенсона.

Заметив Дэнс, Кейтлин спешно засобиралась. Видимо, приняла агента КБР за очередного репортера. Подруги тут же выстроились в подобие фаланги, чтобы прикрыть отступление Кейтлин, но, увидев бронежилет и табельный «глок», насторожились.

– Кейтлин, – позвала Дэнс.

Девушка остановилась.

Дэнс подошла к ней и показала значок.

– Надо поговорить.

– Она устала, – заявила одна из подружек.

– И расстроена.

– Верю, – улыбаясь, сказала Дэнс самой Кейтлин. – И все же поговорить очень надо. Надеюсь, ты не возражаешь.

Приятельницы Кейтлин не сдавались.

– Ей и в школу-то ходить нельзя. Кейтлин посещает курсы из уважения к памяти Триш и Ванессы.

– Молодец, – похвалила Дэнс.

Как, скажите на милость, посещением летних курсов можно почтить память мертвых?! Любопытные иконы подросткового возраста…

Кудрявая брюнетка из свиты Кейтлин твердо заявила:

– Она, типа, очень, очень…

Теряя терпение, Дэнс обернулась к ней.

– Я с Кейтлин разговариваю, – без тени улыбки отрезала агент КБР, и девушка мигом замолчала.

– Давайте поговорим, – пробормотала Кейтлин.

– Отойдем, – приятным голосом предложила Дэнс и повела Кейтлин к столику для пикников на другом конце лужайки.

Кейтлин шла неуклюже, одной рукой прижимая к груди учебник, а другой теребя мочку уха. Девушка постоянно оглядывалась по сторонам. Похоже, боится еще больше, чем Тэмми.

Дэнс попыталась успокоить ее.

– Значит, посещаешь летние курсы?

– Ага. С подружками. Лучше, чем работать или дома сидеть.

Судя по интонации, с которой Кейтлин произнесла последнее слово, родители ее порядком затиранили.

– Что изучаешь?

– Химию, биологию.

– Верный способ испортить себе лето.

Кейтлин хохотнула.

– Мне нравится. Науки, типа, легко даются.

– В мед собираешься?

– Собираюсь.

– В который?

– Пока не решила. Сначала в Беркли, наверное, а дальше – посмотрим.

– Я в Беркли жила какое-то время. Замечательный город.

– Правда? И на кого учились?

Улыбнувшись, Дэнс ответила:

– На музыканта.

По правде же, Дэнс ни единого часа не провела на занятиях в Калифорнийском университете. Она просто зарабатывала – очень мало, – играя на гитаре, как уличный музыкант.

– Ну как, справляешься?

Потупив взгляд, Кейтлин пробормотала:

– Так себе. То есть вообще плохо. Авария – одно дело, а случившееся с Тэмми и Келли – ужасно. Что, кстати, врачи говорят?

– Насчет Келли? Пока ничего. Она в коме.

Кто-то из подружек подслушал их разговор и выкрикнул:

– Тревис купил ядовитый газ в Интернете. У неонацистов.

Правда? Или опять слухи?

– Кейтлин, – сказала Дэнс, – Тревис подался в бега. Он где-то скрывается, и мы хотим его найти. Пока не пострадал еще кто-нибудь. Ты хорошо знала Тревиса?

– Не особенно. У нас иногда уроки совпадали; мы пересекались в коридорах. Все вроде.

Кейтлин вздрогнула и посмотрела в панике на ближайшие кусты, через которые продирался какой-то паренек. Оглядевшись, он подобрал мяч для регби и вновь скрылся в кустах, в направлении футбольного поля.

– Тревис неровно дышал к тебе, правда? – спросила Дэнс.

– Нет! – возразила девушка, однако от Дэнс не укрылось: Кейтлин знает о симпатиях Тревиса. Это было ясно по тому, как повысился тон ее голоса – маячок, позволяющий выявить ложь без составления предварительного портрета.

– Что, нисколечко?

– Чуть-чуть – может быть. Когда парни толпами вьются… ну, понимаете. – Кейтлин посмотрела на Дэнс, словно бы говоря: и на вас парни западали, пусть и очень, очень давно.

– Вы с Тревисом общались?

– Так, насчет домашки.

– Он не упоминал места, где любит бывать?

– Не припомню, чтобы говорил про любимые… Он сказал, типа, есть приятные местечки. Особенно у воды. Побережье напоминает ему сцены из игры.

Тревис любит океан… Может, прячется в одном из прибрежных парков? Скажем, Пойнт-Лобос? В местности с таким умеренным климатом он выживет, имея при себе один лишь непромокаемый спальный мешок.

– Тревис мог спрятаться у друзей?

– Если честно, так хорошо я Тревиса не знаю. Ни разу его с друзьями не видела – чтобы он с ними гулял, как я с подружками. Тревис умный, ничего не скажешь. Только он почти всегда в сетке сидел и на занятиях не появлялся. Даже в столовой просто сидит себе с компьютером, и если есть сигнал – врубается в сетку.

– Ты боишься его, Кейтлин?

– А то!

– Ты не писала о нем ничего дурного ни в блоге у Чилтона, ни в социальных сетях, так?

– Так.

Отчего же она тогда расстроена? Эмоции девушка переживает острые, не один только страх, но прочесть их не получается.

– Почему ты ничего не писала о Тревисе?

– Фигня эти блоги. Неинтересно мне.

– Тебе жаль Тревиса?

– Да. – Кейтлин безостановочно теребила «гвоздик» в ухе. – Все потому…

– Потому – что?

Кейтлин расстроилась окончательно. Напряжение достигло предела, и на глазах у нее выступили слезы.

– Все из-за меня.

– В каком смысле?

– Авария – из-за меня.

– Та-ак, продолжай, Кейтлин.

– На вечеринку пришел один парень. Он мне, типа, нравится. Майк зовут. Майк де Анджело.

– Все началось с вечеринки?

– Да. Майк на меня забил, тусовался с другой девчонкой, Брианной. Все по спине ее гладил. У меня на глазах. Я решила заставить его ревновать. Подошла к Тревису, потусила с ним, потом отдала ключи от машины – специально, чтобы Майк видел, – и попросила отвезти домой. Типа, Тревис, айда, подбросим до дома Триш и Ванессу и оттянемся вдвоем.

– Хотела позлить Майка?

Кейтлин кивнула сквозь слезы.

– Я ступила! Но Майк сам притворялся. На фиг ему Брианна?! – Кейтлин напряженно втянула голову в плечи. – Дура я, взбесилась, больно было. Если бы не я, ничего бы не произошло.

Теперь ясно, почему за рулем в ту ночь сидел Тревис. Кейтлин дала ему вести машину, желая позлить другого мальчика. Рассказ Кейтлин подразумевает иной сценарий: по пути Тревис мог догадаться, что его используют, или разозлиться на Кейтлин из-за симпатии к Майку. Нарочно ли он разбил машину? Убийство и суицид – обычное дело среди подростков, когда речь заходит о неразделенной любви.

– Тревис сильно злится на меня.

– Я поставлю у твоего дома дежурного офицера.

– Правда?

– Правда. Тесты в летней школе не скоро, я права?

– Да, курсы только начались.

– Тогда, думаю, пора тебе ехать домой.

– Серьезно?

– Даже очень. Не выходи на улицу, пока Тревиса не поймают. – Дэнс записала адрес девушки. – Если вспомнишь что-нибудь – об убежище Тревиса например, – сообщи.

– Обязательно. – Кейтлин приняла у Дэнс визитку, и агент проводила ее к подругам.

Слух ласкали звуки флейты: играл Хорхе Кумбо с южноамериканской группой «Урубамба». Музыка приятно успокаивала, и Дэнс с некоторым сожалением выключила ее, въехав на стоянку при окружной больнице.

Протестующих убавилось наполовину. Преподобного Фиска и его рыжего телохранителя видно не было.

Похоже, пытаются выследить мать Дэнс.

Агент проследовала внутрь больницы.

Выразить сочувствие подошли несколько врачей и медсестер; две сестры при виде дочери их коллеги открыто расплакались.

Дэнс спустилась в комнату охраны – там никого не было, и она решила пойти в отделение интенсивной терапии.

Прищурившись, Дэнс посмотрела на дверь в палату, где скончался Хуан Миллар, – ее опечатали желтой лентой; надпись гласила: «Не входить. Место преступления». Харпер постарался. Идиот. Всего в отделении пять палат, три из них заняты, и одна опечатана. Ну как поступят два тяжелых пациента? И что прокурор надеется отыскать в палате, в которой за прошедший месяц успели побывать с десяток больных? К тому же в палатах периодически и очень тщательно убираются.

Выпендреж, ради пиара.

Развернувшись, Дэнс пошла прочь… и чуть не врезалась в Хулио Миллара.

Смуглый замкнутый мужчина в темном костюме пристально посмотрел на Дэнс. Агента КБР и брата Хуана Миллара разделяло каких-то четыре или пять футов; Хулио сжимал в руке папку с документами, которая прогнулась под весом бумаг.

Напрягшись, Дэнс отступила и приготовилась в случае атаки выхватить газовый баллончик и наручники. Если Хулио нападет, Дэнс ответит. Правда, страшно вообразить, как пресса представит самооборону: в конце концов, Дэнс – дочь подозреваемой в убийстве, а Хулио – брат жертвы.

Хулио смотрел на Дэнс без ненависти и гнева. Скорее с любопытством, удивленный внезапной встречей.

– Ваша мать, – прошептал он. – Как она могла?..

Фразу, видимо, отрепетировал. И ждал случая произнести.

Дэнс уже раскрыла рот, чтобы ответить, однако Хулио слушать не стал. Он вышел через дверь, ведущую к черному ходу.

Вот так.

Ни грубостей, ни угроз, ни насилия.

«Как она могла?»

Пытаясь унять бешено стучащее сердце, Дэнс припомнила со слов матери, как Хулио наведывался в больницу. Зачем он снова пришел?

Глянув еще раз на дверь опечатанной палаты, Дэнс покинула отделение и вернулась к офису начальника охраны.

– А, агент Дэнс, – сказал, прищурившись, Генри Бэскомб.

Дэнс улыбнулась.

– Палату опечатали?

– Вы уже видели?

Дэнс моментально просекла в голосе и позе собеседника напряжение. Чувствуя себя неуютно, Генри что-то быстро соображал. К чему бы это?

– Значит, опечатали? – повторила вопрос Дэнс.

– Все верно, мэм, опечатали.

– Мэм? – Услышав формальное обращение, Дэнс чуть не рассмеялась. Пару месяцев назад они с О’Нилом, Бэскомбом и его бывшими коллегами из офиса шерифа пили пиво с сырными тортильями. Нет, с этим надо разобраться. – У меня мало времени, Генри. Я по поводу дела матери.

– Как она?

Вообще-то Дэнс знает о матери не больше самого Генри. Вслух агент сказала:

– Неважно.

– Передайте ей от меня наилучшие пожелания.

– Передам. А пока скажи, кто дежурил в день смерти Хуана, и дай посмотреть записи из регистратуры.

– Да, конечно, – пообещал Генри, хотя вовсе не был готов предоставить Дэнс желаемое. – Правда, – тут же поправился он, – мне нельзя.

– Почему?

– Запретили вам содействовать. Показывать бумаги нельзя. Даже разговаривать с вами и то не разрешают.

– Чье распоряжение?

– Начальства, – аккуратно отмазался Бэскомб.

– И?..

– Ну и мистера Харпера, прокурора. Он переговорил со всеми главными в больнице.

– Это открытая информация. Она может понадобиться защитнику.

– Да, да, знаю. Харпер сказал, что только через адвоката вы ее и получите.

– Я не хочу ее забирать, Генри. Просто проверю.

Желание Дэнс не противоречило закону. В конце концов, записи из журнала будут фигурировать в суде, и если Дэнс просмотрит их до срока, на ходе процесса это никак не скажется.

– Понимаю, – затравленно произнес Бэскомб, – но мне запретили. Вот придет повестка в суд…

Харпер беседовал с начальником больничной охраны с одной-единственной целью: запугать Дэнс и ее семью.

– Простите, – затравленно произнес Бэскомб.

– Да нет, спасибо, Генри. Харпер не называл причины?

– Нет, – ответил охранник слишком быстро и при этом отвел глаза в сторону.

– Что сказал Харпер?

Пауза.

Дэнс наклонилась к Бэскомбу, и тот потупил взгляд.

– Он… сказал, что не доверяет вам. И что вы ему не нравитесь.

Дэнс постаралась удержать на лице улыбку.

– Надо думать, это хорошие новости. Похвалы от Харпера я жду меньше всего.

На часах было пять вечера.

С больничного телефона Дэнс позвонила в офис: ей сказали, что значительных продвижений в поисках Тревиса нет. Дорожный патруль и помощники шерифа действовали по старинке: наведались за информацией в школу, где учится Тревис, опросили его одноклассников, съездили в магазин, куда он ходил. Казалось бы, то, что Тревис передвигается исключительно на велосипеде, должно помочь, однако преимуществ пока не дало.

Из альбомов и записных книжек Тревиса Рей Карранео пока ничего не узнал и тем не менее упорно в них рылся. Ти-Джей пытался выяснить, откуда происходит образ маски, и обзванивал остальных кибербуллеров. Дэнс нагрузила его дополнительным заданием: предупредить городское управление, в чьем ведомстве находятся парки, что на прибрежной территории в несколько тысяч акров может скрываться беглый преступник.

– Понял, босс, – невесело сказал юноша, выказывая даже не усталость, а безнадежность. То же испытывала сама Дэнс.

Затем агент поговорила с Боулингом.

– Компьютер парня у меня. Его привез помощник шерифа Рейнхольд. Смотрю, он офицер толковый, в компьютерах разбирается.

– Инициативный малый, далеко пойдет. Как у вас-то дела? Откопали что-нибудь?

– Нет, Тревис умен. Он не полагается на один только пароль: данные на жестком диске защищены дополнительным кодом. Вполне возможно, что взломать его не получится, но я обратился к одному товарищу – если кто и сумеет помочь, так это он.

Судя по интонации, с которой Боулинг упомянул «товарища», он скорее всего имеет в виду молоденькую роскошную аспиранточку. Может быть, даже чувственную блондинку.

Боулинг еще добавил на техническом жаргоне, что через спутник подсоединил ноутбук Тревиса к суперкомпьютеру в университете в Санта-Круз, откуда код пробуют сломать методом грубой силы.

– Системе понадобится приблизительно час…

– Всего час? – оживилась Дэнс.

– …Или – не успел я добавить – две-три сотни лет. Как повезет.

Поблагодарив профессора, Дэнс освободила его от работы на вечер, разрешив ехать домой. В ответ разочарованный Боулинг признался, что планов у него не имеется и потому он продолжит искать реальные имена гнобильщиков.

После Дэнс забрала детей у Мартин и все вместе они поехали к дедушке с бабушкой.

По пути Дэнс вспоминала события, предшествовавшие смерти Хуана Миллара. Месяц назад сосредоточиться на них не получилось: охота на Дэниела Пелла – лидера культа и жестокого манипулятора – и его партнершу, не менее опасную женщину, заняла все силы и внимание. Мысли о смерти Хуана Миллара сводились к тому, что Дэнс стала одной из ее причин.

Узнай Дэнс, что со временем к делу привлекут и ее мать, она отнеслась бы к смерти помощника с должным вниманием.

Десять минут спустя Дэнс остановила машину на гравийной подъездной дорожке у гостиницы.

– Ух ты, – сказала Мэгги, подпрыгивая на месте от восхищения.

– Ага, местечко уютное. – Уэс вел себя куда более сдержанно.

Роскошный отель представлял собой россыпь причудливых домиков, стоящих особняком от главного здания.

– У них есть бассейн! – воскликнула Мэгги. – Хочу поплавать!

– Жаль, я ваши купальные вещи забыла. – Дэнс хотела успокоить дочь, сказать, дескать, бабушка с дедушкой поведут их с Уэсом в магазин и купят новые купальник и плавки, но вспомнила: матери нельзя показываться на публике. По крайней мере пока поблизости вьются коршуны преподобного Фиска. – Завтра их завезу. Смотри-ка, Уэс, тут теннисный корт имеется. Сможешь поиграть с дедулей.

– Ладно.

Все трое выбрались из машины, и Дэнс достала из багажника чемоданы с упакованными накануне детскими вещами. Сегодня дети ночуют у деда с бабкой.

Они пошли по дорожке, усаженной по сторонам ползучими растениями и суккулентами.

– Нам в который домик? – спросила Мэгги, шедшая по тропинке вприпрыжку.

Дэнс указала на нужное бунгало, и девочка сорвалась с места. Подбежав к двери, надавила на кнопку звонка, и почти сразу же – как только Дэнс и Уэс подошли – дверь открылась. На пороге стояла Иди. Увидев внуков, она улыбнулась и впустила их в дом.

– Бабуля! – обрадовалась Мэгги. – Как я соскучилась!

– Я тоже. Входите.

Иди Дэнс загадочно улыбнулась дочери.

Стюарт обнял внуков.

– Как дела, бабуля? – спросил Уэс.

– Все хорошо. Как поживают Мартин и Стив?

– У них тоже все хорошо, – ответил мальчик.

– Я с близнецами строила гору из подушек, – похвасталась Мэгги. – С пещерами.

– Расскажи-ка поподробнее.

Оказалось, у родителей гость. Навстречу Дэнс из кресла поднялся Джордж Шиди – он пожал руку агенту и поздоровался своим глубоким, насыщенным басом. На кофейном столике лежал раскрытый портфель, а рядом – хаотичные стопки распечаток и желтых листков с заметками. Затем адвокат поздоровался с детьми. Вел он себя учтиво, однако по жестам Дэнс сразу догадалась, что разговор, который она прервала своим приходом, выдался не из легких.

Уэс смотрел на юриста с подозрением.

Когда Иди раздала детям печенюшки и пакетики с соком, Уэс и Мэгги выбежали во двор на игровую площадку.

– Присматривай за сестрой, – велела Дэнс сыну.

– Ладно. Пошли, Мэгги.

Дэнс выглянула в окно: площадка просматривается хорошо, бассейн отгорожен заборчиком с калиткой на замке, но за детьми нужен глаз да глаз.

Иди и Стюарт вернулись на диванчик. На столике из сплавного дерева стояли три чашки кофе, практически нетронутые. Видимо, когда Шиди приехал, мама по привычке сварила гостю кофе.

Адвокат поинтересовался, как идет новое дело и охота на Тревиса Бригэма.

Из-за отсутствия прогресса Дэнс сумела ответить только в общих чертах.

– А что с той девушкой, Келли Морган?

– Она, по-моему, до сих пор без сознания.

Стюарт покачал головой, и тему крестов у дороги закрыли.

Шиди, взглянув на Иди и Стюарта, выразительно приподнял брови.

– Можете рассказать ей, – разрешил отец Дэнс. – Все, без утайки.

– Мы, – начал Шиди, – исходим из ожидаемой стратегии Харпера. Он очень консервативен, религиозен и известен как противник закона о праве умереть достойно.

В последнее время тема эвтаназии все чаще и чаще всплывала в судах Калифорнии; есть закон, позволяющий врачам прерывать жизнь пациента по желанию последнего. Но, как и в случае с абортом, закон этот противоречив, «за» и «против» выдвигаются слишком весомые. Сегодня если какой-то врач позволит пациенту добровольно прервать страдания, его сочтут преступником.

– Харпер желает устроить показательный процесс. Суть дела даже не в помощи самоубийце – ваша мать говорит, что Хуан был слишком слаб и не мог ввести себе яд. Харпер хочет предупредить всех о бдительности окружных прокуроров, которые будут преследовать всякого, кто помогает самоубийцам. Дескать, нельзя потворствовать желанию умереть, иначе последует кара. Очень суровая кара.

Шиди говорил четко, хорошо поставленным голосом.

– Харпер не заинтересован в соглашении между защитой и обвинением. Он хочет процесса, большого и громкого. Учитывая, что кто-то ввел Хуану яд, нас ждет дело об убийстве.

– Убийстве первой степени, – сказала Дэнс. Уголовный кодекс она знала не хуже, чем домохозяйки – простые рецепты.

Шиди кивнул:

– Преднамеренное убийство офицера полиции.

– Не при особых обстоятельствах. – Дэнс посмотрела на бледную мать. Доказанное убийство офицера полиции повлекло бы за собой смертную казнь, однако в момент смерти Хуан Миллар не был при исполнении.

– Хотите – верьте, хотите – нет, но Харпер настаивает на обратном, – чуть насмешливо возразил Шиди.

– Это еще почему? – возбужденно спросила Дэнс. – На каких основаниях?

– Официально Миллар не покидал поста.

– Харпер играет на формальных деталях, – с отвращением заметила Дэнс.

– Он что, сумасшедший? – пробормотал Стюарт.

– Хуже. Он лицемер и одержим навязчивой идеей. Харпер добьется наилучшего пиара, если приговорит вас к смертной казни, Иди. Высшей меры наказания он и добивается. Но вы не беспокойтесь, я не дам засудить вас за убийство при особых обстоятельствах. – Шиди посмотрел на мать Дэнс. – Хотя удара следует ждать именно на этом фронте.

Значит, убийство первой степени. Иди светит двадцать пять лет тюремного заключения.

– Теперь что касается нашей стратегии, – продолжил адвокат. – Правомерность действий не подходит однозначно – как и ошибка или самозащита. При вынесении приговора может сыграть положительную роль то, что смерть оборвала муки пациента. Однако если присяжные поверят, будто вы намеренно лишили жизни человека, вас признают виновной в убийстве первой степени. Невзирая ни на какие благородные мотивы.

– То есть защита строится на фактах, – заключила Дэнс.

– Именно. Во-первых, бьем по результатам аутопсии и причине смерти. В заключении коронера говорится, что Миллар умер по причине передозировки морфием с добавлением антигистамина. Препараты вызвали скачала отказ дыхательной системы, а затем и сердца. Мы привлечем экспертов, и они подтвердят некорректность выводов. Миллар умер по естественной причине, из-за ожогов, и лекарства тут ни при чем.

Во-вторых, мы настаиваем, что Иди вообще не помогала умереть Миллару. Препарат ему ввел некто иной – либо сознательно, либо по ошибке. Попытаемся найти людей, которые могли заметить убийцу. Или же отыщем самого убийцу. Вы, Иди, не встречали кого-нибудь подозрительного в отделении интенсивной терапии? В день, когда умер Хуан Миллар?

– В крыле дежурили несколько сестер, – ответила женщина. – И все. Семья Хуана ушла из больницы, другие посетители к нему не приходили.

– Понятно. Однако поиски предпринять стоит. – Шиди заметно помрачнел. – Дальше: есть серьезная проблема. К раствору в капельнице подмешали дифенгидрамин.

– Антигистамин, – поправила Иди.

– Во время обыска у вас дома полиция обнаружила пузырек фирменного дифенгидрамина. Пустой.

– Что?! – не поверил услышанному Стюарт.

– Сосуд нашли в гараже, под кучей тряпок.

– Невозможно.

– Плюс шприц со следами морфия. Того самого, который капали внутривенно Хуану Миллару.

– Не я спрятала их в гараже, – пробормотала Иди. – Зачем мне это делать?

– Мы знаем, мам, – успокоила ее Дэнс.

– Отпечатки пальцев, – добавил адвокат, – на шприце и пузырьке не обнаружены.

– Улики подбросил убийца, – высказалась Дэнс.

– Что и предстоит доказать. Кто-то убил Хуана Миллара по ошибке или преднамеренно, а после подбросил вам в гараж улики, дабы отвести от себя подозрения.

Нахмурившись, Иди посмотрела на дочь.

– Помнишь, мне послышались звуки из гаража? Почти сразу после смерти Хуана кто-то забрался к нам во двор. Я уверена, это и был убийца.

– Да, помню, – соврала Дэнс. Охота на Пелла занимала тогда все мысли, и к словам матери дочь попросту не прислушалась. – Ну конечно… – Дэнс замолчала, недоговорив фразу.

– Что такое?

– Надо проработать один момент. Я выставляла помощника у дома родителей, для охраны. Харпер спросит, почему тот ничего и никого не заметил.

– Или, – продолжила за нее Иди, – мы сами выясним: вдруг он видел того, кто пробрался к нам в гараж.

– Правильно, – тут же согласилась Дэнс. Она назвала Шиди имя помощника.

– Проверю его, – пообещал адвокат. – Остается последний момент: в отчете сказано, что Хуан просил вас, Иди: «Убейте меня». Вы сами рассказали о его последней просьбе нескольким людям. Есть свидетели.

– Все так, – оправдываясь, произнесла Иди. Ее взгляд скользнул в сторону дочери.