Текст книги "Разоблаченный любовник (Др. изд.)"

Автор книги: Дж. Уорд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Глава 20

Следующим вечером, выходя из душа, Марисса услышала, как на ночь закрываются ставни. К своему стыду, она опять захотела спать.

Боже, она так устала, но ведь и день прошел напряженно. Очень-таки напряженно.

По крайней мере, дела не дали ей зациклиться на Буче. Заняли все ее мысли. Подчас она вовсе о нем не думала.

Но Мариссу волновало не только то, что Буч снова пострадал из-за лессеров. Она гадала, где он и кто о нем заботится. Явно не ее брат. Но есть ли у Буча кто-то еще?

Может, он провел день с другой женщиной, которая ухаживала за ним?

Марисса общалась с ним по телефону прошлой ночью, и он заверил ее, что у него все в порядке. Откровенно рассказал о своей драке с лессером и признался, что не хотел бы встречаться с ней, пока не окрепнет. И пообещал, что они увидятся нынешним вечером за Первой Трапезой.

Девушка предположила, что он вел себя неестественно только потому, что еще не пришел в себя, и не стала винить его за это. Но, лишь повесив трубку, Марисса поняла, что забыла спросить обо всем, о чем хотела.

Презирая себя за неуверенность, она прошла к желобу для грязного белья и бросила вниз полотенце. Выпрямившись, Марисса почувствовала головокружение, пошатнулась и опустилась на корточки. Либо так, либо она отключится.

Пожалуйста, пусть ее голод пройдет. Пожалуйста.

Она глубоко дышала, пока в голове не прояснилось, затем медленно поднялась и направилась к раковине. Подставив руки под холодную воду и ополоснув лицо, она осознала, что ей все-таки придется идти к Ривенджу. Но только не сегодня. Сегодня ей необходимо быть с Бучем. Марисса хотела увидеть его и убедиться, что с ним действительно все в порядке. И ей нужно с ним поговорить. Самое важное – это он, а не потребности ее тела.

Почувствовав, что может твердо стоять на ногах, она надела на себя вечернее бирюзовое платье от Ива Сен-Лорана. Боже, теперь ей противно его надевать. Оно было связано с дурными воспоминаниями, словно сцена с братом пропитала ткань своим отвратительным духом.

Стук в дверь, которого она ждала, раздался ровно в шесть. По другую сторону порога в спальню стоял Фриц; старичок улыбнулся и поклонился.

– Добрый вечер, госпожа.

– Добрый вечер. Бумаги при тебе?

– Как вы и просили.

Она взяла папку, которую протянул дворецкий, и подошла к письменному столу, где пролистала документы и в нескольких местах подписала. Захлопнув папку, Марисса положила на нее руку.

– Быстро же все обернулось.

– Правда, хорошие у нас юристы?

Тяжело вздохнув, она вернула доверенность и бумаги доггену. Затем подошла к прикроватной тумбочке и взяла браслет из бриллиантового набора, который все еще носила на себе по прибытии на территорию Братства. Протянув Фрицу сверкающую вещицу, она вспомнила, что этот набор подарил ей отец около сотни лет назад.

Он никогда не узнает, на что пошел его подарок. Слава Деве-Законоучительнице.

Дворецкий нахмурился.

– Хозяину это не понравится.

– Знаю, но Рэт и так был со мной слишком добр.

Бриллианты сверкали на ее ладони.

– Фриц, возьми этот браслет.

– Хозяину это очень не понравится.

– Он не мой хранитель. Так что решать не ему.

– Он король. Он решает все.

Но Фриц все же взял драгоценность.

Отвернувшись, он выглядел таким понурым, что Марисса сказала:

– Спасибо, что привез мои вещи и почистил это платье. Ты очень заботлив.

– Возможно, вы захотите, чтобы я привел в порядок некоторые платья из кофров? – оживился догген.

Она посмотрела на платье от Сен-Лорана и покачала головой.

– Я здесь ненадолго. Так что пусть они останутся запакованными.

– Как пожелаете, госпожа.

– Спасибо, Фриц.

Он помедлил.

– Добавлю, что я поставил в библиотеке свежие розы для вашего вечернего рандеву с нашим господином Бучем. Он попросил меня достать их ради вашего удовольствия. Он просил проследить, чтобы они были такие же красивые и золотистые, как ваши волосы.

Марисса закрыла глаза.

– Спасибо, Фриц.

Буч промыл лезвие, положил на край раковины и выключил воду. Судя по отражению в зеркале, бритье не сильно спасло положение. Только еще больше подчеркнуло начавшие желтеть синяки. Проклятье. Хотелось бы получше выглядеть перед Мариссой, особенно после прошлой сумбурной ночи.

Глядя на себя, он поковырял передний зуб, который был у него немного отколот. Черт… если он хочет быть достойным ее, нужно сделать пластику, вылечиться от алкоголизма и вставить новые зубы.

Ну, с Богом. Ему есть о чем беспокоиться, раз он собирается увидеться с ней через десять минут. Прошлой ночью ее голос звучал по телефону просто ужасно, и, кажется, между ними вновь пролегла дистанция. Но по крайней мере, она не отказала ему во встрече.

И это вызывало наибольшее беспокойство. Он взял с края белой раковины лезвие. Вытянул руку, и…

– Коп, ты скоро будешь весь в дырках, если станешь продолжать в том же духе.

Буч посмотрел в зеркало. За его спиной стоял Ви, прислонившись к дверному косяку, держа в руке стакан водки и самокрутку. В воздухе витал едкий запах турецкого табака.

– Да ладно тебе, Ви. Мне надо удостовериться. Знаю, твоя рука творит чудеса, но…

Буч коснулся лезвием своей кожи и закрыл глаза, страшась того, что может увидеть.

– Она красная, Буч. Все путем.

Он посмотрел на алый ручеек.

– Откуда мне было знать?

– От тебя больше не несет, как от лессера.

Ви вошел в ванную.

– А во-вторых…

Прежде чем Буч понял, в чем дело, Ви схватил его за руку, нагнулся и зализал рану, которая вмиг закрылась.

Буч выдернул руку.

– Господи, Ви! А что, если кровь заражена?!

– Все в порядке. Просто чер…

Пошатнувшись, Ви схватил ртом воздух и стал сползать по стене, его глаза закатились, тело начало содрогаться…

– О боже!..

Буч в ужасе бросился к нему…

Но Ви уже прекратил дергаться и спокойно отпил из стакана.

– Ты в порядке, коп. На вкус просто великолепно. Для человека, конечно, а ведь я ими, в принципе, не увлекаюсь. Понял?

Буч размахнулся и залепил своему соседу в плечо кулаком. Когда брат выругался, Буч врезал ему еще раз.

Ви сердито глянул на него, потирая плечо.

– Черт бы тебя побрал, коп.

– Так тебе и надо.

Буч отпихнул брата и направился к шкафу. Пытаясь сообразить, что надеть, он со злостью прошерстил всю одежду, висевшую на вешалках.

Остановился. Закрыл глаза.

– Что за чертовщина, Ви. Прошлой ночью у меня текла черная кровь. А сейчас нет. Может, мое тело превратилось в лессероперерабатывающий завод?

Ви сел на кровать, оперся на изголовье и поставил стакан на колено, обтянутое кожаной штаниной.

– Может быть. Не знаю.

Боже, он так устал чувствовать себя потерянным.

– Я думал, ты знаешь все.

– Ты несправедлив, Буч.

– Черт… ты прав. Извини.

– Может, опустим часть с извинениями и я хорошенько влеплю тебе в отместку?

Они оба рассмеялись, и Буч заставил себя сделать выбор, кинув иссиня-черный костюм от Зегна на кровать рядом с Ви. Затем перешерстил свои галстуки.

– Я видел Омегу, так? Эта штука внутри меня – часть его. Он поместил в меня часть себя.

– Да. Думаю, это так.

Буч почувствовал внезапное желание сходить в церковь и помолиться о спасении.

– Моя жизнь не вернется в привычное русло…

– Возможно.

Буч уставился на свою коллекцию галстуков, завороженный обилием их цветов и разновидностей. Замерев в нерешительности, он по какой-то причине подумал о родственниках в Южном Бостоне.

Кстати, о привычном… они совсем не менялись, оставаясь неумолимо прежними. Для клана О’Нил было лишь одно поворотное событие – трагедия, подбросившая шахматную доску этой семьи высоко в воздух. Фигурки, попадав с нее, приземлились в клей. После изнасилования и убийства пятнадцатилетней Джени все замерли на своих местах. А Буч стал не заслуживающим прощения изгоем.

Чтобы остановить поезд несущихся мыслей, Буч стянул с вешалки кроваво-красный галстук от Феррагамо.

– А что у тебя намечается вечером, вампирюга?

– Придется отдыхать.

– Отлично.

– Скорее наоборот. Ты ведь знаешь, я терпеть не могу стоять в стороне от схватки.

– Ты слишком напряжен.

– Ха, ха.

Буч оглянулся через плечо.

– Напомнить тебе о сегодняшнем дне?

Ви посмотрел на стакан.

– Ничего особенного.

– Ты проснулся с таким диким воплем, что я подумал было – тебя пристрелили. Что тебе, черт побери, снилось?

– Ничего.

– Не пытайся меня обдурить. Это немножко бесит.

Ви поболтал в стакане водку. И проглотил.

– Обычный сон.

– Брехня. Приятель, я прожил с тобой девять месяцев. Ты спишь как убитый, когда вообще спишь.

– Проехали.

Буч сбросил полотенце, натянул черные боксеры и достал из шкафа накрахмаленную белую рубашку.

– Ты должен бы рассказать Рэту, что с тобой творится.

– Давай не будем об этом.

Буч надел рубашку, застегнул, затем снял с вешалки брюки в тонкую полоску.

– Я всего лишь пытаюсь сказать…

– Хватит, коп.

– Вот несговорчивый осел! Послушай, если захочешь все-таки поговорить, вспомни обо мне. Лады?

– Даже не рассчитывай. Но… я польщен, – Ви прокашлялся, – Кстати, прошлым вечером я одолжил одну из твоих рубашек.

– С этим порядок. Меня лишь бесит, когда ты таскаешь мои носки.

– Не хотел являться к твоей девушке в военном прикиде. А другого у меня нет.

– Она сказала, что разговаривала с тобой. Кажется, ты заставил ее понервничать.

Ви пробурчал что-то похожее на «пришлось».

Буч обернулся.

– Что ты сказал?

– Ничего.

Ви вскочил с кровати и направился к двери.

– Послушай, сегодня я, наверное, буду на квартире. Мне претит здесь сидеть, когда остальные заняты делом. Если что, я в пентхаусе.

– Ви.

Когда вампир остановился и обернулся, Буч произнес:

– Спасибо.

– За что?

Буч поднял руку.

– Ты знаешь.

Ви пожал плечами.

– Подумал, что вам с ней вдвоем будет лучше.

Джон шел по тоннелю. Шаги, разносящиеся раскатистым эхом, как ничто другое заставляли его почувствовать себя одиноким.

Но это совсем не так: он всего лишь наедине со своей злостью. Теперь она всюду сопутствовала ему, обволакивая, словно вторая кожа. Господи, он не мог дождаться начала вечернего урока, чтобы выпустить некоторую часть злости на волю. Он стал взбудораженным, дерганым, беспокойным.

Возможно, все из-за того, что по дороге в главный дом он не удержался и вспомнил, как проходил здесь с Тором впервые. Он тогда сильно нервничал, а присутствие этого мужчины его подбадривало.

«С чертовым юбилеем», – подумал Джон.

Все пошло под откос ровно три месяца назад. Ровно три месяца назад убили Уэлси, убили Сарелл и исчез Тор – дико дурной расклад на картах Таро. Бац! Бац! Бац!!!

А последствия стали для Джона особой разновидностью ада. Он предполагал, что через пару недель после трагедий Тор вернется. Надеялся, ждал, молился. Но… ничего. Никаких вестей, ни даже телефонных звонков – совсем ничего.

Тор умер. Это вероятней всего.

Когда Джон подошел к ступенькам лестницы, ведущей в особняк, он едва смог заставить себя пройти в фойе через потайную дверь. Его совершенно не интересовала еда. И он не хотел никого видеть. И появляться за общим столом тоже. Но Зетист наверняка пришел бы за ним. Последние два дня брат буквально затаскивал его в главный дом на Трапезу. Что вводило парня в смущение и раздражало обоих.

Джон вынудил себя подняться по ступенькам и зайти в особняк. Ослепляющая красочность фойе приводила в замешательство его чувства, перестав радовать глаз. Поэтому он направился в столовую, уставившись в пол. Пройдя под огромной аркой, он увидел накрытый, но еще не занятый стол. Пахло жареным ягненком – любимое блюдо Рэта.

Желудок Джона забурчал от голода, но он не поддастся на это. В последнее время, несмотря на голод, как только еда попадала ему в желудок – даже специально приготовленная для допризывников, – у него начинались спазмы. Ему надо больше есть ради превращения? Как же!..

Услышав легкие, торопливые шаги, Джон повернул голову. Кто-то бежал по балкону второго этажа.

Затем сверху донесся смех. Изумительный женский смех.

Он выглянул из арки и посмотрел на главную лестницу.

На лестничной площадке показалась Белла, она задыхалась и улыбалась, сжимая в руках полы черного атласного плаща. Приостановилась у верхней ступеньки и глянула через плечо, густые темные волосы колыхнулись, как грива.

В отдалении раздался стук тяжелых шагов, нарастая, пока не стал похожим на грохот падающих булыжников. Очевидно, она ждала именно этого. Белла хихикнула, подняла плащ еще выше и побежала вниз, голые ступни едва касались лестницы, словно она парила. Женщина спрыгнула на мозаичный пол фойе и развернулась точно в тот момент, когда из коридора второго этажа появился Зетист.

Брат обнаружил ее и устремился к перилам, вцепился в них руками, перебросил ноги и прыгнул. Он полетел, его тело застыло в прекрасном прыжке ласточкой… вот только внизу была отнюдь не вода.

Джон хотел позвать на помощь, но из его рта вырвался лишь безмолвный поток воздуха…

Оборвавшийся, когда Зетист дематериализовался в прыжке. Он обрел форму в двадцати шагах от Беллы, которая наблюдала за этим представлением с сияющим от счастья лицом.

В этот момент сердце Джона заколотилось от потрясения… затем еще сильней – по другой причине.

Белла улыбнулась своему супругу, ее дыхание участилось, руки все еще сжимали плащ. Томный взгляд женщины манил. Зетист шагнул вперед, отвечая на зов, нависая над ней и вроде как делаясь еще крупнее. Запах привязанности брата заполнил фойе вместе с тихим рыком, похожим на львиный. Вампир сейчас напоминал зверя… очень сексуального зверя.

– Тебе нравится преследование, налла, – сказал Зет густым, прерывистым голосом.

Белла улыбнулась еще шире, отступая в угол.

– Может быть.

– Так почему бы тебе не побегать еще?

Эти слова искушали, и даже Джон уловил в них эротическую угрозу.

Белла сорвалась с места, пронеслась мимо своего хеллрена и вбежала в бильярдную. Зет преследовал ее, словно жертву, не теряя из виду струящихся волос и грациозного тела бегущей. Его губы оттопырились, обнажая клыки, которые, удлинившись, выступили изо рта. Но это была не единственная реакция на свою шеллан.

Спереди, упираясь в кожаные штаны, проявилась эрекция величиной с полено.

Зет мельком глянул на Джона и вернулся к своей охоте, исчезая в комнате и рыча еще громче. Из открытых дверей донесся радостный визг, звуки борьбы, женский вздох, а затем… тишина.

Он ее поймал.

Джон положил руку на стену, чтобы остановить головокружение, которого сначала даже не заметил. Подумав о том, чем они занимаются, почувствовал, как его тело расслабилось и слегка затрепетало. Словно внутри что-то просыпалось.

Минуту спустя Зетист вышел из комнаты, неся Беллу на руках, ее черные волосы струились по его плечам, а сама она нежилась в крепких мужских объятиях. Белла безотрывно смотрела в лицо Зетисту, пока сам он всецело сосредоточился на дороге, и поглаживала его по груди, изогнув губы в затаенной улыбке.

На шее Беллы красовался след от укуса, которого определенно не было раньше. Удовольствие, с каким она смотрела на охваченное страстью лицо своего хеллрена, зачаровывало. Джон инстинктивно знал, что наверху Зетист намеревался завершить две вещи – соединение и кормление. Брат окажется возле горла Беллы и между ее ног. Возможно, одновременно.

Боже, как бы хотел Джон такой связи.

Но как быть с прошлым? Даже если он переживет превращение, сможет ли он когда-нибудь почувствовать себя так же комфортно и уверенно с женщиной? Настоящие мужчины не сталкивались с тем, через что прошел он, их не принуждали к отвратительному подчинению с ножом у горла.

Вот, например, Зетист. Такой сильный, мощный. Женщинам нравятся именно такие мужчины, а не слабаки вроде Джона. Это точно. И неважно, насколько увеличится его тело, он навсегда останется слабаком, заклейменным тем, что с ним сделали.

Джон отвернулся, подошел к столу и уселся в одиночестве среди всей этой роскоши: фарфора, серебра, хрусталя, свечей.

Одному все же хорошо, решил он.

Одному надежнее.

Глава 21

Пока Фриц ходил наверх за Мариссой, Буч ждал в библиотеке и размышлял о том, какой все-таки славный старикан этот догген. Как он обрадовался новому заданию. Хотя и довольно странному.

Когда в помещение ворвался запах океана, тело Буча незамедлительно отреагировало. Он повернулся, поправляя пиджак.

Боже, она такая красивая в этом бирюзовом платье.

– Привет, детка.

– Привет, Буч, – Голос Мариссы прозвучал совсем тихо, дрожащей рукой она пригладила волосы, – Ты замечательно… выглядишь.

– Да, со мной все в порядке.

Благодаря исцеляющим пассам Ви.

Последовала долгая тишина.

– Ты не против, если я поприветствую тебя как положено? – проговорил Буч.

Она кивнула, он подошел и взял ее руку. Нагнулся и поцеловал тыльную сторону ладони, показавшейся на ощупь холодной, как лед. Она нервничает? Или заболела?

Он нахмурился.

– Марисса, присядем на минутку, перед тем как идти на обед?

– Давай.

Он подвел девушку к затянутому шелком дивану и заметил, что Марисса слегка пошатнулась, подбирая юбки и усаживаясь рядом с ним.

Буч повернул к себе ее голову.

– Побеседуй со мной.

Она не заговорила тотчас, и он продолжил:

– Марисса… у тебя что-то на уме, да?

Снова неловкая тишина.

– Я не хочу, чтобы ты сражался вместе с Братством.

Вот оно что.

– Марисса, прошлой ночью все произошло неожиданно. Я и не дрался. Правда.

– Но Ви сказал, что, если ты не будешь против, они тебя используют.

Ого. Вот так новости. Насколько он знал, прошлой ночью его просто проверяли на преданность, а не вводили в строй на регулярной основе.

– Послушай, последние месяцы братья держали меня в стороне от стычек. Я не собираюсь втягиваться в борьбу с лессерами. Это не моя война.

Ее напряжение спало.

– Мне просто невыносима мысль, что ты пострадаешь, как в прошлый раз.

– Не волнуйся. Братья занимаются своим делом, и оно не имеет ко мне ни малейшего отношения.

Он заправил ей за ухо прядь волос.

– Хочешь еще что-нибудь сказать?

– У меня есть вопрос.

– Спрашивай о чем угодно.

– Я не знаю, где ты живешь.

– Здесь. Я живу здесь.

Видя ее растерянность, он кивнул в сторону распахнутых дверей библиотеки.

– Через двор, в доме привратника. Вместе с Ви.

– А… где ты провел прошлую ночь?

– Именно там. И никуда не выходил.

Марисса нахмурилась.

– У тебя есть другие женщины? – выпалила она.

Как будто какая-нибудь могла с ней сравниться!

– Нет! Почему ты спрашиваешь?

– Мы не спали вместе, а ты мужчина с очевидными… потребностями. Даже сейчас твое тело изменилось, затвердело, увеличилось.

Черт. А он ведь пытался скрыть свою эрекцию, правда пытался.

– Марисса…

– Естественно, тебе периодически нужна разрядка. Твое тело страшаюхцее.

Звучит не обнадеживающе…

– Что?

– Сильное и могучее. Достойное войти в женщину.

Буч закрыл глаза, думая, что Мистер Достойный теперь и вправду воспрянул неспроста.

– Марисса, у меня нет никого, кроме тебя. Никого. Как это вообще возможно?

– Мужчины моего вида могут иметь нескольких женщин. Не знаю, как люди…

– Я не такой. Не могу даже представить себя с другой женщиной. А ты, например, можешь увидеть себя с кем-то еще?

Когда она замешкалась, холод пронзил его позвоночник, пробегая от копчика до затылка. И пока он бесился, она теребила свои дорогостоящие юбки. Черт, она даже покраснела.

– Я не хочу быть с кем-либо еще, – сказала она.

– Чего ты недоговариваешь, Марисса?

– Есть кое-кто, с кем я… общаюсь.

Мозг Буча взорвался, словно в сером веществе распались все нервные связи.

– В каком смысле «общаешься»?

– Между нами ничего нет, Буч. Клянусь. Он просто друг, но он мужчина, поэтому я и рассказываю тебе, – Она положила руку ему на лицо, – Ты единственный, кого я хочу.

Глядя в серьезные глаза Мариссы, Буч не мог усомниться в правдивости ее слов. Но, черт, чувствовал он себя так, словно его огрели палкой. Нелепо, паршиво и… о боже… невозможно перенести общение Мариссы с кем-то еще…

– Хорошо, – сказал он, – Я хочу быть для тебя особенным. Единственным.

Отбросив всю эту ревнивую чепуху, он поцеловал руку Мариссы… и встревожился, ощутив ее дрожь.

Он сжал ее холодные пальцы своими ладонями.

– Ты почему вся трясешься? Расстроена? Заболела? Тебе нужно к врачу?

Она отмахнулась от его волнения без свойственной ей грациозности.

– Я могу сама о себе позаботиться. Не переживай.

Да уж, конечно. Господи, Марисса совершенно ослабла, ее глаза потухли, движения едва контролируемы. Заболела, как есть заболела.

– Позволь мне проводить тебя наверх, детка. Не видеть тебя – пытка, но, кажется, лучше тебе пропустить Трапезу. Я принесу чего-нибудь поесть.

Ее плечи поникли.

– Я надеялась… Да, наверное, так будет лучше.

Она встала и пошатнулась. Он поймал девушку за руку, мысленно проклиная ее брата. Если ей понадобится медицинская помощь, к кому они обратятся?

– Давай, детка. Обопрись на меня.

Стараясь двигаться как можно медленней, он повел ее на второй этаж, а там – мимо комнаты Рэйджа и Мэри, мимо комнаты Фури и еще дальше, пока они не добрались до угловой гостевой комнаты, отведенной ей.

Она положила ладонь на медную ручку.

– Извини, Буч. Я хотела провести этот вечер с тобой. Думала, у меня будет больше сил.

– Может быть, вызвать врача?

Когда Марисса подняла взгляд на его лицо, ее глаза затуманились, но вместе с тем смотрели неожиданно спокойно.

– Нет ничего, с чем я не справилась бы сама. Скоро приду в норму.

– Но… прямо сейчас я невероятно хочу поухаживать за тобой…

Она улыбнулась.

– Никакой опеки, ты помнишь?

– А что, если я просто хочу сам себя успокоить? Это считается?

– Да.

Они неотрывно смотрели друг на друга, и в бестолковой голове Буча пронеслась пронзительная мысль о том, как любит он эту женщину. Любит до смерти.

И хочет, чтобы она знала это.

Он провел большим пальцем по ее щеке, думая: как жаль, что у него нет дара красноречия. Он хотел произнести какие-нибудь изящные и нежные слова, чтобы положить хорошее начало для бомбы на букву Л. Но в горле пересохло.

Он выпалил слова, которые, как всегда, не отличались изысканностью.

– Я тебя люблю.

Глаза Мариссы округлились.

Вот черт. Кажется, чересчур рано…

Она обвила руками шею Буча и крепко прижалась, пряча голову на его груди. Когда он обнял ее и чуть вконец не расчувствовался, в коридоре послышались голоса. Открыв дверь, он втолкнул ее в комнату, решив, что им самое время уединиться.

Подведя Мариссу к постели и помогая лечь, он ощутил в голове гул довольно-таки чувствительных слов и приготовился сказать что-нибудь романтичное. Но не успел, она схватила его за руку и сдавила так крепко, что хрустнули кости.

– Буч, я тоже люблю тебя.

Эти слова заставили его забыть о дыхании.

Совершенно ошарашенный, он опустился на колени рядом с кроватью и улыбнулся.

– Детка… Зачем? Я-то думал, что ты умная женщина.

Она тихо засмеялась.

– Ты знаешь зачем.

– Жалеешь меня?

– Ты достойный мужчина.

Он прокашлялся.

– Совсем даже нет.

– Как ты можешь такое говорить?

Что ж, смотрим. Его выгнали из отдела по расследованию убийств за то, что он расплющил подозреваемому нос. Он занимался сексом в основном с проститутками и женщинами, опустившимися на самое дно. Стрелял в других людей, убивал их. А еще та ерунда с кокаином и нынешнее злоупотребление скотчем. И разве не стоит упомянуть, что с момента гибели сестры у него появились суицидальные наклонности?

Да уж, если он и достоин чего, так это путешествия на свалку.

Буч хотел было рассказать всю правду, но остановился.

«Закрой свою пасть, О’Нил. Эта женщина говорит, что тебя любит, она больше того, чего ты заслуживаешь. Не разрушай это своим омерзительным прошлым. Начни все заново, здесь и сейчас, с ней».

Он потер пальцем ее безупречную щеку.

– Я хочу тебя поцеловать. Ты позволишь?

Марисса замешкалась, и он не мог ее за это винить.

В последний раз, когда они были вместе, произошла полная неразбериха – его тело извергло то отвратительное вещество, да еще и нагрянул ее братец. Кроме того, Марисса, очевидно, устала.

Он отодвинулся.

– Извини…

– Дело не в том, что я не хочу быть с тобой. Очень хочу.

– Тебе не обязательно что-либо объяснять. И я счастлив просто быть рядом с тобой, даже если я не могу…

«Быть внутри тебя».

– Даже если мы… ну, словом, не займемся любовью.

– Я держусь отстранение, потому что боюсь тебе навредить.

Буч широко улыбнулся, думая, что ему бы пришлось по душе, если бы она разодрала его спину в клочья.

– Неважно, если мне будет больно.

– Для меня – важно.

Он начал вставать.

– Мило с твоей стороны. А теперь пойду принесу тебе чего-нибудь…

– Подожди.

Ее глаза сияли в полумраке комнаты.

– О боже… Буч… Поцелуй меня.

Он замер. Затем опять опустился на колени.

– Я буду нежен. Обещаю.

Прислонившись к Мариссе, он коснулся ее губами и потерся. Боже, она такая мягкая. Теплая. Черт… как бы он хотел оказаться внутри. Но не хотел заставлять ее.

Но она сама схватила его за плечи и сказала:

– Еще.

Молясь о том, чтобы не потерять самоконтроль, он еще раз провел губами по ее губам, затем решил отстраниться. Она потянулась за ним, удерживая связь… и, не сумев себя остановить, он провел языком по ее нижней губе. Со страстным вздохом она открылась, и ему пришлось проскользнуть внутрь, он просто не мог отказаться от возможности проникнуть в нее.

Марисса попыталась прижаться к нему сильнее, тогда он переместился, навалившись на нее грудью. Не очень-то здравая мысль. То, как он подмял ее своим телом, включило сигналы тревоги, напоминая о том, как отчаянно может вести себя мужчина, уложив свою женщину горизонтально.

– Детка, мне следует остановиться.

Потому что через минуту она будет лежать под ним, и уже с задранным платьем.

– Нет, – Она скользнула руками по его пиджаку, стаскивая его, – Пока нет.

– Марисса, я могу стать грубым. Быстрым. А ты не всегда хорошо воспринимаешь…

– Поцелуй меня.

Она впилась в плечи Буча ногтями, которые проникли сквозь рубашку маленькими приятными вспышками боли.

Он зарычал и втянул в свой рот ее губы уже не так осторожно.

Опять же плохая мысль. Чем крепче он целовал Мариссу, тем крепче она целовала его в ответ, их языки сошлись в поединке, и каждый мускул в теле Буча начал подергиваться, призывая взобраться на девушку.

– Мне нужно прикоснуться к тебе, – застонал он, затаскивая все свое тело на кровать, ложась на Мариссу. Ладонью он обхватил бедро девушки и сжал, затем рука двинулась к грудной клетке, остановившись рядом с округлостью.

Черт. Он сейчас на самом краю обрыва.

– Давай, – сказала она, не отрываясь от его губ. – Прикоснись ко мне.

Она выгнула спину, и он взял то, что она предлагала, поймав грудь и погладив через лиф платья. Ахнув, Марисса положила свою руку поверх, прижимая Буча к себе еще сильнее.

– Буч…

– О черт, позволь мне посмотреть на тебя, детка. Могу я на тебя посмотреть?

Не успела она ничего сказать, как он поймал ее губы, и движения ее языка ответили ему. Буч посадил Мариссу и стал расстегивать платье. Его руки двигались неуклюже, но каким-то чудом атлас распахнулся.

Вот только под ним оказалось еще несколько слоев, через которые предстояло пройти. Черт побери, ее кожа… ему нужно добраться до ее кожи.

Нетерпеливый, возбужденный, сосредоточенный, он опустил переднюю часть платья, затем снял бретельки; когда они соскользнули, бледный шелк опустился на ее талию. Открывшийся ему белый корсет оказался неожиданно эротичным. Проведя по нему руками, Буч ощупал структуру костяшек, чувствуя тепло тела. Он не мог долее сдерживаться и сорвал эту вещь с Мариссы.

Когда ее груди обнажились, девушка запрокинула голову, и ему открылась изящная линия шеи и плеч. Не отводя глаз от ее лица, Буч нагнулся к Мариссе и взял в рот сосок, втягивая его в себя. Боже милосердный, он сейчас кончит, так она хороша. Он задыхался, как борзая, сходя с ума от страсти, а они еще даже не обнажены.

Но она здесь, вместе с ним, напряженная, разгоряченная, изнывающая, ее ноги скрестились под юбками. Боже, ситуация начинала выходить из-под контроля, двигатель внутреннего сгорания крутился быстрее и быстрее с каждой секундой. И Буч не мог его остановить.

– Могу я снять это с тебя?

Черт, его голос почти сошел на нет.

– Это платье… все?

– Да… – Это слово вырвалось из нее, как неистовый стон.

К сожалению, платье представляло собой непростой механизм, и, проклятье, у Буча не хватало терпения справиться со всеми пуговками на спине. В итоге он поднял длинные юбки до бедер и стащил тончайшие, словно паутинка, белые трусики по длинным гладким ногам. Затем провел ладонями по внутренней стороне бедер, разводя их.

Чувствуя, что Марисса напряглась, он остановился.

– Если хочешь, я прекращу. Сейчас же. Просто хочу поласкать тебя еще раз. И может быть… посмотреть на тебя.

Видя, что она нахмурилась, он опустил платье.

– Все хорошо…

– Я не говорю «нет». Просто… Господи… вдруг я там некрасивая?

Боже, он не мог понять, с чего ей вообще волноваться на этот счет.

– Невозможно. Я уже знаю, насколько ты совершенна. Я трогал тебя там, помнишь?

Она глубоко вздохнула.

– Марисса, мне понравилось это ощущение. Очень. И в моей памяти ты неотразима. Просто хочу увидеть это воочию.

После короткой паузы она кивнула.

– Хорошо… продолжай.

Не отрывая глаз от Мариссы, он просунул руку между ее бедер и затем… о да… вот оно, это нежное, потайное место. Такое влажное и горячее, что он покачнулся и прислонился ртом к ее уху.

– Ты там прекрасна…

Бедра девушки всколыхнулись, когда пальцы Буча проникли внутрь, став влажными от ее нектара.

– Мм… я хочу оказаться внутри тебя. Я хочу войти в тебя своим… – Слово «член» определенно звучало бы слишком грубо, но именно его чуть не брякнул Буч, – Оказаться внутри тебя, детка. Прямо здесь. Хочу, чтобы меня окружало все это, крепко охватывало бы меня. Так что верь мне, когда я говорю: ты прекрасна. Марисса? Скажи мне то, что я хочу услышать.

– Я тоже этого очень хочу.

Он прикусил мочку ее уха.

– Я хочу разрядиться глубоко внутри тебя и почувствовать, как ты стискиваешь меня, когда кончаешь. Мм… потрись о мою руку, позволь мне почувствовать, как ты для меня двигаешься. О черт… это так здорово. Погладь о меня свой бутон… о да!

Черт, ему нужно замолчать. Потому что, если она и дальше будет следовать его указаниям, он просто взорвется.

Да черта ли?..

– Марисса, раздвинь для меня свои ноги. Раздвинь их шире. И не останавливайся.

Когда она повиновалась, он медленно, осторожно откинулся и взглянул на ее тело. На собравшемся складками бирюзовом атласе раздвинулись кремовые бедра, рука Буча исчезла между ними, и девушка задвигалась в ритме, который заставил его возбужденную плоть подпрыгнуть.

Он нежно раздвинул ее ноги еще шире. Затем распахнул все юбки, поднял голову и убрал руку. Внизу плоского живота он увидел прекрасную щелочку ее плоти.

Все его тело затрепетало.

– Совершенство, – прошептал он, – Так… так изящно.

Зачарованный, он чуть отстранился, чтобы насладиться зрелищем. Розовая, блестящая, нежная. Буч уловил ее запах, и в мозгу его вспыхнул целый сноп искр.