Текст книги "Донор (СИ)"

Автор книги: Дылда Доминга

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 4 страниц)

  – А как ты нашел меня? Почему я? – спросила я, не скрывая своего любопытства.

  – Потому что ты особенная, – снова сказал он.

  – В чем особенная? – допытывалась я.

  – В своем происхождении, – ответил он, – я не знаю, кто именно был твоим отцом, но это был не человек, Катя. И ты не совсем человек.

  Я едва не вскочила с кровати.

  – Как это я – не человек? А кто? Вампир?

  – Ляг обратно, – он лениво потянул меня за руку и снова повалил на постель, – и не кричи так. В твоей крови есть примесь крови бессмертных, и это просто сводит с ума.

  – В банке, – наконец дошло до меня, – ты сказал, ты питаешься в банке! Ты пробовал мою кровь, и потому нашел меня!

  – Верно, – не стал отрицать он. – Но я рад тому, что нашел.

  – И что это за кровь бессмертных во мне, если это не вампиры?

  – Не знаю, – пожал он плечами, – я не настолько сведущ во всех этих вопросах, но знаю, что это не обыкновенная человеческая кровь.

  – То есть я – твоя любимая еда. Теперь понятно, почему ты не намерен меня убивать. – Мои глаза потемнели.

  – Нет, непонятно, ни черта тебе непонятно. – Он повалил меня на спину и навис надо мной. – Я здесь, потому что ты нравишься мне. – И он запустил свою руку мне между ног, сорвав с моих губ новый стон.

***

  Был обыкновенный выходной, и Нина с Димой предварительно договорились созвониться и встретиться со мной, но почему-то когда пришел этот самый день, мне никуда не хотелось идти. С утра было пасмурно, а днем небо прорвало, и пошел бесконечный дождь. Временами он лил, как из ведра, временами затихал, но наша улица превратилась в мутную реку, и желание куда-то выходить испарилось окончательно. Я поднялась к себе наверх, и смотрела сквозь открытое окно, как дождь поливает мою любимую липу, как гнется под порывами ветра шелковица в стороне, и как мутные ручьи сливаются в реки. Во всей этой окружающей пасмурности вдруг остро и отчетливо поняла, насколько мне не хватает его рук, и его усмехающегося взгляда, – я отчаянно скучала по Андрею.

  Почему-то именно в такие дни, я заметила, мысли принимали философское направление, и мир казался особенно хрупким и незащищенным, стоящим на грани дня и ночи. Я закрывала глаза, и мне казалось, что руки Андрея обнимают меня, или его пальцы осторожно скользят по моему плечу, переходя на спину. Мне достаточно было бы лежать с ним рядом, смотреть в его глаза, чтобы мой мир стал полным. Если я могла мысленно кричать, в этот момент я звала его, так громко, как только могла. И забрасывала картинами в моем воображении, когда он лежит на кровати возле меня, с вытянутой во всю длину ногой, вторую согнув в колене и прикрывая свою наготу. Но я знала, что он не может прийти днем, и ни разу не приходил. Все мои выходные проходили в одиночестве и размышлениях, тогда как ночи восполняли все недостатки жизни. Иногда, после особенно богатых недель, я спала половину субботы и воскресенья, и бабушка только ворчала, что так я просплю всю свою жизнь. Но это был счастливый сон, часто со сновидениями о нем.

  Я опустилась на кровать и потянулась на ней сладко, закрывая глаза. И не поверила им, когда открыла и увидела его, идущего от окна.

  – Андрей, – я бросилась к нему с кровати и обняла его, приникая головой к груди.

  – Ждала меня? – усмехнулся он.

  – Но сейчас ведь день, – потрясенно произнесла я, глядя в окно, словно для того, чтобы лишний раз удостовериться, что я ничего не напутала.

  – Да, но ты видишь где-нибудь солнце? – спросил он, и я вынуждена была покачать головой. – Бывают такие дни, которые мы называем сумерками – в эти дни мы можем спокойно разгуливать по поверхности.

  Я улыбнулась и снова прильнула к нему.

  – Больше так не делай, – попросил он.

  – Как? – удивилась я и отстранилась.

  – Образы, которые ты посылала, они могут свести с ума в таком количестве и с такой частотой, я полностью был дезориентирован, – объяснил он, и я невольно покраснела:

  – Ты видел все мои фантазии?

  – Я не сказал, что мне не нравится, – он поднял мое лицо за подбородок, – просто я теряю связь с реальностью. – Затем он нежно улыбнулся и, наклонив свою голову, осторожно поцеловал меня в губы. – Я готов реализовать их, если хочешь.

  Какая-то странная волна прошла по моему телу, когда он произнес последние слова, словно он ласкал меня. Я хотела, в этом не было никаких сомнений, я ждала его прикосновений, как ждет цветок солнца.

  – Да, – тихо произнесла я.

  – Что да? – он явно забавлялся, ощущая все оттенки моего настроения.

  – Хочу, – прошептала я.

  Он подхватил меня на руки и упал вместе со мной на кровать, при этом локти его амортизировали наше совместное падение, и я по-прежнему оставалась в его объятиях.

  – Ты бы, наверное, и летать со мной мог, – заметила я.

  – Я не летаю, – улыбнулся он.

  – А как же тогда попадаешь в мое окно?

  – Просто очень хорошо передвигаюсь.

  – Как в паркуре?

  – Лучше, – он снова смеялся, наблюдая за мной. – Ты хотела поговорить или помолчать?

  – Не знаю, – я смотрела в его глаза, которые стали для меня такими необходимыми, и на самом деле не знала, чего я хочу. Я уже была счастлива тем, что он рядом, все остальное было неважно.

  Он перекатился на бок, и подпер голову рукой, глядя на меня, и мне было так уютно, как никогда, словно я грелась в лучах его взгляда. Только одежда казалась лишней, чтобы он мог скользить по моему телу беспрепятственно. Его же рубашка и брюки меня возбуждали, мне нравилось, когда он лежал одетый на моей постели, будто все еще было только впереди. Он всегда носил хорошо выглаженные рубашки без галстука, и несколько верхних пуговиц были расстегнуты. Сегодня он пришел в белой рубашке в тонкую голубую полоску, и я любовалась контрастом его каштановых волос, тела и ткани. Меня не пугал его шрам ни на ноге, ни на груди, сейчас можно было даже сказать, что я им была благодарна: не будь их – его бы никогда не было рядом со мной. А даже, если бы и случилось чудо, и он был в моей жизни, это был бы вовсе не он, а кто-то вроде его брата. Дима был милым, симпатичным, и даже в чем-то привлекательным, если забыть о том, что он встречался с моей подругой, но в Андрее была сила и скрытая угроза, которая заставляла меня содрогаться от предвкушения его ласк. В нем была опасность, которая возбуждала и притягивала, острота, которой не хватало в окружающей пресности жизни.

  Он потянул мою футболку вверх, и я приподнялась, чтобы ему легче было перетащить ее через голову. Он снял ее с моей головы, но оставил на руках, закрутив назад так, что я осталась беспомощной. Потом начал осыпать поцелуями грудь, затем спустился к животу и ниже. Я постанывала, ворочаясь и пытаясь выпрыгнуть из своих шорт, чтобы его губы спустились ниже, но он нарочно испытывал мое терпение и проводил языком по верхней линии шорт, спуская их вниз миллиметр за миллиметром.

  – Андрюша, – взмолилась я, – пожалуйста.

  – Что пожалуйста? – его дразнящие глаза взглянули на меня снизу.

  – Сними их.

  – Сними их сама, – предложил он.

  – Но как, ты же лишил меня рук.

  – Без рук.

  Я стала извиваться на кровати, пытаясь таким образом стащить шорты, а он смотрел и улыбался. Ему явно нравилось то, что он видел. Нравилось наблюдать за тем, как я стараюсь для того, чтобы он мог меня взять. Мои движения были куда больше, чем словесное признание того, что я его хочу, это был целый танец желания на грани жажды, и он любовался им, потому что я танцевала для него одного. Наконец, проклятая одежда сдалась, и они сползли вниз, открыв ему самое заветное. Он еще раз улыбнулся и склонился надо мной. Как были желанны его губы, его движения, я невольно подавалась ему навстречу, откликаясь на его движения. Затем он резко, не терпя возражений, развел мои ноги и начал ласкать меня языком. Я стала извиваться в его руках, постанывая и тяжело дыша. Мои руки, наконец, освободились от футболки, и я зарылась пальцами в его волосы. Он зарычал, и, оторвавшись от меня, расстегнул ширинку и затем вошел в меня резким толчком, от которого я вообще потеряла связь с реальностью, а глаза мои закатились.

  – Андрюша, – я вцепилась руками в его плечи, сминая их пальцами, сходя с ума, а он продолжал двигаться во мне, неистово и сильно.

  – Я не хочу сдерживаться сегодня, – прорычал он.

  – Не сдерживайся, – разрешила я, и он стал входить еще глубже, еще сильнее, и что-то внутри теплой волной стало накатывать на меня, окутывать со всех сторон, а когда я поняла, что происходит, меня уже накрыло полностью, и я забилась в его руках, как безумная, ничего не понимая, только наслаждаясь, корчась, теряя и обретая себя заново. Он вскоре догнал меня, и мы кончили вместе, потом повалились друг на друга без сил.

  – Теперь мне кажется, что вышло солнце, и весь день сияет от света, – прошептала я. Он уже откатился с меня и лежал рядом.

  – Я хочу, чтобы ты принадлежала мне, – сказал он, глядя в потолок.

  – Я и принадлежу, – удивленно посмотрела я на него, повернув голову. – Неужели ты не ощущаешь, насколько я тебе принадлежу? – Я взяла его за руку и прижала к низу моего живота.

  – А что насчет этого? – он переместил свою руку к моему сердцу.

  – И это тоже, – ответила я, хотя в моем голосе появились нотки грусти. Я не могла проводить с ним все время, не могла познакомить его со своими друзьями, не могла завести семью – это была тайная связь, которую необходимо было скрывать ото всех, как с женатым любовником. По этой причине я ощущала себя воровкой, как ощущают все женщины, которые крадут у чего-то или кого-то своего мужчину. Я похищала его у ночи, у самой смерти. Я спала с человеком, который умер десять лет назад.

  Видимо, что-то такое скользнуло в моем взгляде, потому что он произнес:

  – Я для тебя слишком мертвый.

  – Это не так, – горячо возразила я, боясь, что он встанет и уйдет, и не представляя, как я тогда переживу остаток дня. – Умоляю, останься со мной, сегодня ты можешь провести со мной целый день и всю ночь. – Я встала перед ним на колени в постели, боясь услышать неправильный ответ.

  – Ты так дрожишь, – он потянул меня за руку на себя, и я повалилась на него сверху. – Я не уйду, успокойся. Я останусь с тобой столько, сколько ты захочешь.

  Эти слова бальзамом ложились на мою душу, ведь я хотела, чтобы он оставался всегда. И я прижалась к нему крепче, пряча свое лицо в его рубашке.