Текст книги "Донор (СИ)"

Автор книги: Дылда Доминга

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)

  – Мне жаль, – произнесла я, и чайничек дрогнул в моей руке, стукнув клювиком по ободку чашки.

  – Если бы я не был таким тютей, в тот день за рулем был бы я.

  – Перестань, – я резко поставила чайник на стол. – Ты ни в чем не виноват. Никто не виноват в том, что люди уходят.

  – Легко говорить, – начал он, но я прервала его, не дав закончить:

  – Не легко, – и взглянув в мои глаза, он, наконец, что-то понял, увидел в них. – Ты еще кого-то потеряла?

  – Родителей, – выдохнула я, хотя не думала, что стану говорить с кем-то посторонним на эту тему. – Я была совсем маленькой, когда они разбились.

  Он молчал, не зная, что сказать.

  – С тех пор так и живем с бабулей, – закончила я.

  – Выходит, машины отняли у тебя все, – криво усмехнулся он. – А я все-таки катаюсь на одной из них.

  – Это вовсе не допрос, – произнес он после затянувшейся паузы, нарушаемой лишь нашим сербаньем горячего чая, – но мне просто не с кем поговорить о брате. Родители после его смерти предпочитали не подымать эту тему, а больше было, в общем-то, не с кем. Друзья выросли и разлетелись кто куда, девушки у него не было, – он запнулся, – прости, просто я ничего не знал о тебе.

  – Да нечего обо мне знать, – произнесла я с досадой, судорожно думая о том, что же ему сказать так, чтобы не сказать ничего лишнего.

  – Каким он был? – вдруг спросил Дима. – Для тебя?

  – Симпатичный, сильный, временами опасный. Я его почти не знала, Дима, просто воспоминание, когда увидела тебя, случайность.

  Как мне показалось, Дима мне не поверил, но ничего не сказал.

  – А как вы познакомились с Ниной? – спросила я, лишь бы сменить тему.

  – В баре, – ответил он, как само собой разумеющееся, а я подумала о том, что никогда не бываю в таких заведениях, за исключением тех редких раз, когда мы были там вместе с Ниной. – У нас было что-то вроде корпоратива, – он снова взглянул на меня и вдруг произнес: – жаль, что там не было тебя.

  – Почему? – искренне удивилась я.

  – Нина никогда не смотрела на меня так, как ты, при нашей первой встрече. – Он вздохнул, отводя взгляд. – Я даже впервые за все эти годы снова позавидовал брату.

  – Глупости, – бросила я, в то время, как внутри меня что-то испуганно дрогнуло, словно меня поймали с поличным. Я ведь не любила призрака, верно? Ведь не любила, не должна была. Мне снова стало грустно, и, заметив перемену моего настроения, Дима поднялся из-за стола:

  – Спасибо за чай. Попрощайся с бабушкой за меня.

  – Хорошо, – кивнула я, подымаясь вслед за ним.

  – Можно я загляну к тебе как-нибудь еще? – спросил он уже у самой калитки, куда я его вышла проводить.

  – Заглядывай, – хотела я ему сказать, но смогла произнести только: – Зачем?

  – Прости, – произнес он, развернулся и направился к машине. Его спина и плечи сзади были такими же, как у Андрея, только он был настоящим, из крови и плоти, и он уходил от меня, а я стояла и безразлично провожала его взглядом, позволяя этому случиться.

  – Дима!

  Он обернулся и посмотрел на меня.

  – Заходи как-нибудь, – пожала я плечами и выдавила из себя напряженную улыбку.

  Он просиял в ответ, и махнув мне рукой, сел за руль. Его хонда, покачиваясь на наших колдобинах, вскоре скрылась за поворотом, а я продолжала стоять и смотреть ей вслед, пытаясь понять, что же я чувствую на самом деле.

  – Ба, – я подняла руку, увидев ее на пороге веранды, – даже не начинай.

  – Как-никак, а у меня жизненного опыта побольше будет, – проворчала старушка.

  – Я знаю, что ты скажешь: что с подругами так не поступают и так далее, и тому подобное.

  – Я скажу, что правильно сделала. Нинка твоя – такая птица, которая найдет себе еще сотню разных парней, а вот у тебя он, может, тот самый единственный, – выдала бабушка, а я застыла на месте от неожиданности. Вот уж чего я от нее не ожидала: думала, кто-кто, а она будет защищать общественную мораль.

  – Но он же – парень моей подруги.

  – Ну и что? Тебе с подругой что ли жить всю жизнь? Нет, тебе нужна семья, близкий человек рядом. А Нина твоя – она и не подруга вовсе, я тебе давно хотела сказать, да огорчать не хотела. Так, знакомая, с которой вы общаетесь от нечего делать.

  – Ба, да с чего ты вдруг так на нее ополчилась?

  – Потому что она никогда ничего хорошего для тебя не сделала, только использовала, когда ей это нужно было. А так, хоть бы раз появилась, когда ты болела. – Бабушка стрельнула в меня глазами. – То-то и оно, что ни разу, вот тебе и подруга.

  Мне сложно было поспорить с бабушкиной логикой, но если не Нина, то получалось, что у меня и вовсе нет друзей, а с этим я смириться никак не могла.

  – Замучили вы меня все уже с этим Димой, – произнесла я, – он для меня – никто, и ничего не значит.

  – А я говорю – хороший парень, – в сердцах произнесла бабуля, – и дурой будешь, если упустишь его. Мать твоя тоже всю молодость в облаках летала, пока не долеталась... – и тут бабуля осеклась, поняв, что зашла дальше, чем нужно.

  – А вот об этом, ба, можно поподробнее? – придвинулась я к ней, не давая увильнуть от темы. – Кто был мой отец? – Спросила я настойчиво, грозно сверкая на бабулю глазами.

  – Ты прекрасно знаешь, – ответила она.

  – Официальную версию – да, – произнесла я, начиная сердиться, – а теперь, пожалуйста, правду.

  Бабуля вздохнула, опускаясь на стул, и понимая, что теперь я от нее не отстану.

  – Да был один, старше ее, она ведь совсем девочка была, а он вертелся вокруг и так, и эдак. И машины у него были дорогие, и костюмы хорошие, и подарков вечно куча – не нравилось мне все это, сразу. Не могло быть у простого человека столько всего.

  – И что? – я присела рядом с ней, – что было дальше?

  – А что дальше: она влюбилась в него, как идиотка, чего он и добивался. А в один прекрасный день он исчез вместе со своим обаянием и подарками, а у Светы остался последний его подарок – ты.

  Я откинулась назад, прислонившись к стене дома.

  – Значит, это все правда, мой отец – вовсе не мой отец.

  – Нет уж, – возразила бабуля, – он-то как раз и есть твой отец, потому что помог Свете и в больнице договориться с родами, и заботился о ней во время беременности, и потом хорошо и к ней, и к тебе относился. И что, что был не очень красив и обыкновенный инженер, зато остался рядом.

  – Хорошо, – согласилась я. – Но кто был тот, что зачал меня?

  – Ох, и слова ты употребляешь, – всплеснула руками бабушка.

  – Ба, мне уже не десять лет.

  – Откуда мне знать, все, что о нем знала – уже сказала тебе. Гастролер: вскружил голову и исчез. Правда, надо сказать, что он и меня тогда, дуру старую, обаял настолько, что я не прогнала его из нашего дома поганой метлой, а надо было.

  – Ба, во мне что-то от него есть?

  – Разве что твоя ветреность, – с укоризной посмотрев на меня, ответила она.

  – Да, обаяния во мне точно ноль, – разочарованно вздохнула я.

  – Дурочка, ты когда-нибудь в зеркало на себя смотрела? Ты же просто красавица, – произнесла бабуля.

  – Ты необъективно ко мне относишься, – улыбнулась я и, заключив бабулю в объятия, покачала ее на кресле.

  Мы обе рассмеялись, и в тот момент мне стало почти безразлично, кто же мой настоящий отец. Ведь я его все равно не знала. Ну, сказала бы мне бабуля, что это был Клинт Иствуд – и что бы это изменило? Да ровным счетом ничего. Иногда лучше не заглядывать в папки со старыми бумагами, чтобы не разочаровываться в своей жизни, в людях, которые много для тебя значили, и не предавать их память.

***

  – Ты встречалась с моим братом, – произнес он, как только появился ночью в моей комнате.

  – Да, – сказала я, рассматривая его лицо, и теперь замечая, что он выглядел моложе Димы. Лицо Андрея было юным, а у Димы уже проявились мужские черты, характер и местами пролегли складки, которые свидетельствовали о пережитых годах, трудностях и радостях. Только глаза Андрея были другими, и именно из-за них он казался намного старше, чем должен был быть. Что-то с ним случилось глобальное и серьезное, что глаза приобрели ту холодную мудрость, которой они обладали.

  – Зачем? – спросил он.

  – Он встречается с моей подругой.

  – Я не спрашивал тебя, с кем он еще встречается, я спросил: зачем он встречался с тобой? – Голос его звучал немного резко, и в нем то и дело проскальзывали нотки угрозы, что совсем мне не нравилось.

  – Мы говорили о тебе, – без обиняков выдала я. – Я знаю, что ты умер, погиб после аварии.

  – Да, это так, – он словно бы успокоился.

  – Но тебе, видимо, нет покоя в ином мире, – начала я, а он с иронией во взгляде посмотрел на меня.

  – Ты можешь усмехаться, сколько тебе влезет, – отрезала я, – но мне кажется, между смертью Виктории и тобой есть связь.

  – Ты даже не представляешь себе, сколько связей и с чем на самом деле есть, – он оказался рядом со мной, и его дыхание пощекотало мне шею.

  – Не делай так, прошу тебя, – попросила я.

  – Почему? Раньше ты просила, потому что боялась проснуться и расстаться со мной. Теперь потому, что тебе неприятно?

  – Мне приятно, но я знаю, кто ты. Что ты сделал с Викторией?

  – Знаешь? – свысока улыбнулся он. – Я освободил тебя от нее, – произнес он, и я невольно отшатнулась.

  – Значит, все мои догадки были верны. Ты убил ее.

  – Да, и это один из лучших поступков, что я совершил.

  Мои руки дрожали, и я не могла определиться, как мне реагировать на его признание. С другой стороны, я все равно не могла бежать с заявлением в ближайшее отделение, потому что призрак не мог никого убить в нормальном мире, да и самого его быть не могло.

  – Дилемма, не правда ли, – усмехнулся он, забавляясь моим затруднительным положением.

  – Положим, она не была хорошим человеком, – сказала я, – но так нельзя, понимаешь? Нельзя убивать всех, кто тебе не нравится. Иначе, скоро не останется никого. Да и кто я такая, чтобы судить, кому жить, а кому нет. – Я в отчаянии смотрела на него, лихорадочно вспоминая, не пожаловалась ли я еще на кого-то в наших милых ночных беседах.

  – Я не буду никого убивать больше, – произнес он спокойно, опускаясь на мою кровать и расстегивая рубашку. – Разве что ты сама попросишь.

  Я покачала головой, недоверчиво глядя на него.

  – Зачем ты раздеваешься? Тебе жарко?

  – Ты узнала, кто твой отец? – спросил он, совершенно не обращая внимания на мои слова.

  Я стояла на том же самом месте, не в силах пошевелиться, словно загипнотизированная, наблюдая за движениями его пальцев. Мне хотелось, чтобы они опустились от рубашки ниже, коснувшись пуговицы на его брюках, а затем и молнии. Он заметил мой взгляд и усмехнулся еще шире.

  – Нет, – покачала я головой, – я знаю, что мой отец – не мой биологический отец, но понятия не имею, кто был тот человек.

  – Да, люди любят не замечать очевидное, – произнес он.

  – Что очевидное? – переспросила я.

  – Я о твоей бабушке, – ответил он.

  Но я не могла уже ясно мыслить, когда он остался в одних брюках. Тем временем его пальцы остановились, и он прилег на кровать, что вызвало во мне почти возмущение, потому что я ждала продолжения его ненавязчивого стриптиза.

  – Почему ты остановился? – пересохшими губами спросила я.

  – Ты хочешь продолжения? – он лежал там, на моей кровати и притягивал, манил к себе. Больше всего на свете хотелось рвануть с места и наброситься на него, покрывая его тело поцелуями. Избавиться самой от футболки и трусов и предоставить ему все свое тело для ласк, немедленно.

  – Что ты со мной делаешь, – я встряхнула головой, понимая уже, что не сплю, но также отчетливо осознавая, что в нормальной жизни не веду себя подобным образом, и меня не посещают такого рода мысли.

  – То, что могу, – ответил он, приподымаясь на кровати и подзывая меня к себе.

  Мое тело двинулось ему навстречу, и я ничего не могла с этим поделать. Он властвовал надо мной, даже разум грозил сдаться на милость победителя.

  – Андрей, – я упала на кровать, и зарылась носом в его волосы, – Андрей.

  – Я хочу, чтобы ты стонала мое имя, когда я буду иметь тебя, – прошептал он, и мое тело подалось к нему, как на зов. – Да, моя маленькая фея, именно так, – шептал он, – горячо и страстно, чтобы согреть мои ледяные кости.

  Я плавилась в его руках, как воск, готовая делать все, что он мне скажет. И насилие над моей волей, которое он проявлял, казалось возбуждающим. Он снял с меня всю одежду, и я, голая, горячая, терлась о его тело, как кошка. Он был прав: я больше не была колючей, он укротил меня, заставил исчезнуть все иголки, какие были. Он не уговаривал, не убеждал – он брал то, что ему нужно, и от этого не было спасения. Такого сладкого падения не было еще никогда. Но мои руки, пытаясь опуститься ниже и нащупать самую главную его часть, наталкивались на ткань брюк и пояс.

  – Сними их, пожалуйста, – взмолилась я.

  – Мешают? – ухмыльнулся он, и я только кивнула в ответ, не в силах говорить, лаская языком его грудь.

  – Мне лучше остаться в них, – произнес он, и я едва не застонала от разочарования.

  – Зачем ты тогда дразнишь меня? – я глядела на него почти обиженно.

  – Я не дразню. После аварии моя нога выглядит страшно. – Ответил он.

  – Я не боюсь, – горячо произнесла я, протянув руку к его ремню.

  – Тебя не смущает секс с призраком? – снова с какой-то иронией в голосе произнес он.

  – Нет, – ответила я, серьезно глядя ему в глаза.

  – Ладно, – рука его скользнула вниз, и я услышала долгожданный звук расстегиваемой молнии. Затем брюки упали на пол за кроватью.

  – Что ты делаешь, не надо, – прошептал он, когда я спустилась вниз по его бедру к ноге, покрывая ее поцелуями. Вдоль всего бедра шел страшный рубец, местами даже не один, сбоку еще появлялись пары мелких. Но они не пугали меня, мы наконец были так близко друг к другу, и я вся горела от желания. Мне было безразлично, кто он, каков он – лишь бы слиться с ним воедино, таким нестерпимым и безумным стало желание близости.

  – Я не ошибся, с тобой действительно чертовски хорошо, – произнес он, постанывая и едва выдерживая мои поцелуи. Затем он резко приподнял меня вверх и усадил к себе на колени, плавно вводя его внутрь. Тогда мне показалось, что потолок осыпался частями и сквозь него на небе проглядывают звезды, или это были звезды в моей голове, но мне было все равно. Все, что я ощущала – это как он движется во мне, как его руки крепко держат меня и насаживают на него все глубже и глубже, и когда я почти задохнулась, не в силах выдохнуть, он стал двигаться назад.

  Я застонала и судорожно обхватила его крепче, после чего стон слетел и с его губ.

  – Моя крохотная фея, – прошептал он, – господи.

  – Андрей, – эхом отозвалась я, еще никогда его имя не звучало так в моих устах.

  Он приподнял меня и опустил снова, проталкиваясь внутрь, пока мои глаза не начали закрываться от наслаждения, а потом делал это еще и еще, пока реальность не стала растворяться для меня. Когда я многократно судорожно сжалась вокруг него, подрагивая, и, наконец, разжимая впившиеся в его плечи пальцы, он поднялся, продолжая удерживать меня руками, и прислонил меня к стене. Тогда его ритм изменился и стал резче, теперь он почти грубо брал меня, ударяя снизу вверх, и придерживая руками меня под ягодицы под удобным для него углом. Я больше не могла выговорить его имя, из моей глотки вылетали неясные, звериные звуки и стоны. Когда мне удавалось взглянуть на его лицо, я встречала его довольную улыбку и легкую сосредоточенность, с которой он продолжал брать меня. Он был неистов, и двигался, как машина. Казалось, что он так может до бесконечности, без остановок и передышки.

  – Боже, – шептала я, задыхаясь от накатывавшего волнами удовольствия. Я уже сдалась ему единожды, и теперь мелкие оргазмы то и дело догоняли меня, пока он продолжал нестись вперед в бешеном темпе.

  Наконец, он вогнал его до предела, и судорожно выдохнул, выгибаясь и вздрагивая всем телом. Я ощутила, как холодная жидкость разливается внутри меня, и не могла поверить в происходящее.

  – Может быть, это не ты умер, а я, – пробормотала я.

  – Я умер, но не до конца, – ответил он.

  – О да, не до конца, – согласилась я, без сил сползая по стене.

  Он поймал меня, подхватил без особого напряжения на руки и перенес на кровать.

  – Это было великолепно, – произнес он, проводя пальцем по моей щеке, и отводя упавшую прядь волос.

  – Кто ты? – спросила я, наконец, придя в себя и уставившись в его глаза.

  – Тот, кто живет в ночи, – ответил он, и молниеносным движением склонился надо мной, целуя мою шею, сильно, страстно, и что-то теплое и густое потекло по ней на постель. Веки стали тяжелыми, и я провалилась в блаженную пустоту.

  Рано утром, когда я проснулась, тихо спустилась вниз и незаметно скользнула в ванную. Там я рассматривала свое голое тело так, словно никогда его до сих пор не видела. Мне казалось, что я рухнула в самую пучину грехопадения. У меня раньше никогда никого не было, и тут я, вечная скромница, повела себя, как последняя проститутка. Набросилась на существо, которое оказалось у меня в комнате, у нас был дикий секс, и я знала, что это мне не приснилось. Я ощупывала себя, и находила отметины нашей последней ночи, что говорило о том, что все это происходило наяву. Потом я приподняла волосы с шеи и тупо уставилась на открывшиеся мне две маленькие дырочки. Вампир, все это время я заигрывала ночами с немертвым, и в последнюю – доигралась окончательно. Вот почему его так умиляли мои предположения о призраке, вот почему Виктория умерла от потери крови без кровотечения – это всего лишь означало, что они пропустили где-то на ее теле две крохотные дырочки. Я глядела в зеркало и не могла понять, что страшит меня больше: судьба Виктории, которая ждет меня впереди, или то, что ему так понравится последняя ночь, что участь Виктории настигнет меня еще нескоро. Он явно манипулировал моим разумом, потому что в своем уме такого пентхауса я бы не устроила. И это означало, что он мог повторить все, когда ему только вздумается, и защититься мне было нечем. Я не могла смотреть своему отражению в глаза, потому что вспоминала, что вытворяла, как ласкала его, и меня тошнило от меня же самой. Открыв воду, я присела на край ванной и беззвучно заплакала от бессилия.

***

  – Паршиво выглядишь, – заметила Нина, присаживаясь рядом со мной в офисе.

  – Угу, – кивнула я, не отрывая глаз от монитора.

  – Да хватит тебе уже дуться. Я была зла, ляпнула первое, что пришло в голову. Я так не думаю на самом деле. – Произнесла она.

  – Я не дуюсь, – сказала я, подымаясь и снимая со спинки кресла пиджак. – Идем, покурим.

  – Как же, – усмехнулась Нина, – тоже мне курильщица нашлась. – Но она отлично понимала, что это лишь повод выйти и поговорить наедине.

  Когда мы завернули за угол нашего здания, там оказался мужчина в возрасте с животиком. Он быстро докурил сигарету, пока мы напряженно молчали, и, наконец ушел, бросив на Нину выразительный взгляд.

  – Старпер, а туда же, – прокомментировала Нина, когда он уже не мог услышать.

  В кои-то веки я не стала говорить, что на меня даже старперы не заглядываются, а лишь затравленно смотрела куда-то вдаль, а губы начали предательски подрагивать.

  – Что с тобой? Выкладывай. – Потребовала Нина.

  – Я больше не девушка, – выдохнула я.

  – Слава богу, поздравляю! – Нина протянула мне руку, но потом замерла на середине движения. – Что-то не так? Ты предохранялась?

  – Мне кошмарно стыдно, – произнесла я.

  – Чего? Вы занимались этим на центральной площади города? – С сарказмом произнесла она.

  – Нет.

  – Тогда о каком стыде ты говоришь. Тебе понравилось?

  – Не то слово, – вырвалось у меня, и Нина улыбнулась.

  – Тогда перестань себя пилить, бабушкина деточка. Представляю, какое у тебя воспитание, такого наверное в прошлом веке поискать.

  – Нин, бабушка тут ни при чем. Просто я делала такое, чего никак не ожидала от себя.

  – Боже ты мой, да тут радоваться надо. Значит, ты, наконец, повзрослела и нашла себе нормального парня.

  – Нет.

  – Что нет?

  – Он ненормальный.

  – Хм, – озадаченно произнесла Нина, – мне стоит начать завидовать?

  – Едва ли, – отозвалась я.

  – Да в чем дело? – терпение у Нины было далеко не железным.

  – Он... это он убил Вику.

  – Боже ты мой, – присвистнула Нина. – Ты знаешь и встречаешься с ним? – Потом она потрусила головой. – Подожди, что ты напридумывала такое: Вика умерла в больнице, ее никто не убивал.

  – Это официальная версия, – начала я, но Нина остановила меня.

  – Довольно, ты своими дурацкими фантазиями способна испортить хороший секс. Парень, видно, просто знает свое дело, а твое гипертрофированное чувство вины не может найти себе выход, вот и придумывает неизвестно что. Сходи к психотерапевту что ли, а хочешь – напьемся вместе вечером?

  – Как ты думаешь, комары пьяниц меньше кусают? – вдруг спросила я.

  – Ты к чему это? – поразилась Нина. – Не, в парк не пойдем к прудам, там по-любому зажрут. – Она улыбнулась и похлопала меня по плечу. Теперь мои проблемы были ей куда ближе и понятнее тех, что были раньше.

  – Он так и не познакомил меня со своими родителями, – жаловалась Нинка заплетающимся языком, повиснув на моем плече.

  А я так и не смогла толком напиться, потому что нервное напряжение съедало алкоголь. Исходя из выпитого мною количества, я должна была бы сейчас валяться на полу в глубокой коме, а я могла трезво или почти трезво рассуждать и спокойно держаться на ногах.

  – Мне надо ему позвонить, – промямлила Нина, в десятый раз нащупывая в сумке телефон и пытаясь набрать номер Димы.

  – Ты уже написала ему несколько смс-ок, – устало произнесла я, останавливая ее и пряча телефон обратно в сумку.

  – И что? – уставилась она на меня.

  – Он приедет через десять минут.

  – Вот черт, – выругалась Нинка, – так я же совсем того. Может, по кофейку? – Она искоса взглянула на меню, пытаясь сфокусироваться.

  – Я закажу, – произнесла я и сделала знак официанту. Мы уже пару часов сидели в одном из кабаков недалеко от Нинкиного дома. А до этого пили всякие шейки на улице, гуляя вдоль набережной. Я подумала о том, что бабушка, должно быть, волнуется обо мне, но не могла заставить себя позвонить домой и объясняться с ней, и еще больше не могла даже подумать о том, чтобы вернуться домой. Мне казалось, что стоит только снова оказаться в своей комнате, как воспоминания прошедшей ночи сожрут меня заживо, либо все вообще повторится вновь, а этого я никак допустить не могла, не желала.

  Когда Нина уже досербывала свой прощальный кофе, в дверях появился свежий и улыбчивый Дима, и мое сердце снова болезненно сжалось. Он увидел меня и улыбнулся еще шире.

  – Привет, – сказал он, – ну что, девчонки, по домам?

  Нина согласно кивнула, едва не стукнув головой по столу.

  – У-у, Нина, я вижу, совсем хороша, – произнес он, и я, ощутив себя неловко, попыталась оправдаться:

  – Я медленно пьянею.

  Дима подхватил Нину под руки, и мы втроем вышли по лестнице на улицу. Там Дима осторожно загрузил Нину на заднее сидение, а потом открыл дверь мне.

  До самого Нинкиного дома мы ехали в полном молчании, потому что я просто не знала, о чем с ним говорить. А он сосредоточился на дороге и словно бы не нуждался в беседе.

  – Подожди в машине, – сказал он, вытаскивая Нину наружу.

  – Зачем? – удивилась я.

  – Что значит зачем – я вернусь и отвезу тебя домой.

  – Да не надо, не стоит. Оставайтесь с Ниной, – замахала я руками.

  – Нине сегодня уже никто не нужен, – усмехнулся он. – Подожди меня, – и потащил свою подругу с заплетающимися ногами в подъезд.

  Я рассматривала освежитель воздуха на веревочке, болтающийся посередине в его машине, наклейки, радио. Машина, как и дом, могла кое-что рассказать о своем владельце. И по упаковке бутылок с водой за водительским сидением, и по тряпочкам и жидкости для очистки стекла, можно было сказать, что он неплохой нормальный парень. Брат вампира, с которым я сплю. Мне снова стало зябко и неуютно.

  – Вот и я, – Дима открыл дверь и радостно уселся на водительское сидение. – Ты тут совсем замерзла? Чего печку себе не включила? – Он протянул руку, чтобы дотронуться до моей руки, и я невольно отшатнулась.

  – Что с тобой? – спросил он, всматриваясь в мое лицо.

  – Ничего, – ответила я. – Может, я и правда, доберусь сама, а ты останешься с Ниной?

  – Она спит, – пожал он плечами. – Можешь не переживать по поводу Нины. Я отвезу тебя и останусь у родителей. Они живут недалеко от твоего дома.

  – Ладно, – сдалась я, но в моем голосе не прозвучала ни радость, ни спокойствие.

  Так мы и проехали всю дорогу до моего дома молча. Когда машина протрусилась по нашей улице и, наконец, остановилась у калитки, Дима вынул ключ из зажигания и взглянул на меня:

  – Не пригласишь на чай?

  Я смотрела на него так, словно он только что попросил пригласить его в замок с привидениями. Но потом все-таки сумела взять себя в руки и кивнула.

  Он ощущал, что со мной что-то не так, но не мог понять, что именно.

  – Чего это вы с Ниной так нализались? – спросил он, когда мы подходили к дому.

  – В знак примирения, – солгала я.

  – Тогда вам лучше пореже ссориться, – усмехнулся он.

  Я вставила ключ во входную дверь, но пальцы так дрожали, что он вывалился у меня из рук и жалобно звякнул по бетону. Дима наклонился, поднял его и легким движением открыл дверь.

  – Что с тобой сегодня происходит? – спросил он, пропуская меня внутрь и возвращая ключ.

  Я не знаю, почему именно в этот момент, но я не выдержала и заплакала, прижавшись к нему, и пряча у него на плече свое лицо.

  – Тебя кто-то обидел? – спросил он.

  Я кивнула, потом закачала головой. Он был единственным, кто хотел меня утешить, и единственным, кому я не могла сказать, что виной всему был его умерший брат.

  – Тебе лучше возвращаться домой, – произнесла я.

  – Нет, я никуда не поеду, – уверенно сказал он, открывая двери и входя вместе со мной на кухню.

  – А я тут с ума схожу, не знаю уже, в какую больницу звонить, – запричитала бабушка, увидев нас. – Неужели сложно было поднять трубку и позвонить старухе?

  – Ба, – я хотела было что-то возразить поначалу, но потом только произнесла: – извини.

  – Извини, а я тут извелась вся. Дима, – она посмотрела на парня, – ну хоть вы бы ей сказали.

  – Извините, Марья Ильинишна, – произнес он, – в следующий раз обязательно предупредим.

  – Именно, – погрозила она нам пальцем, – чтоб зарубили себе на носу на будущее. – И гордо удалилась из кухни. – Рагу и налистники на плите, под покрывалом. – Донесся ее голос из комнаты.

  – Хорошая у тебя бабушка, – улыбнулся Дима, проверяя плиту. – Ты не возражаешь? – Он снял покрывало и достал из миски налистник.

  Я сделала приглашающий жест рукой, а сама устало подперла голову кулаком, приземлившись за стол.

  – Так что у тебя стряслось, расскажешь?

  Я подняла на него тяжелый взгляд.

  – Ну, ладно, не хочешь – как хочешь. Но я не уйду, пока не буду уверен, что с тобой все в порядке.

  – Тогда тебе придется поселиться здесь, – с сарказмом заметила я.

  – Значит, поселюсь, – ничуть не смутившись, отозвался он.

  – Дима, ты парень Нины, – напомнила ему я.

  – Да, но это не мешает мне быть твоим другом, – серьезно сказал он.

  Я судорожно вздохнула, подумав о том, что его может ждать в этом доме.

  – Дим, тебе, правда, лучше уйти.

  – Если ты так настаиваешь, – произнес он, проглотив последний кусок налистника, – я конечно уйду. Но пообещай мне, что если тебе понадобится помощь, ты сразу позвонишь мне.

  – Хорошо, – с облегчением согласилась я.

  – Не как бабуле, – дополнил он.

  – Не как, – мне даже удалось выдавить из себя жалкую улыбку.

  – Хорошо, тогда до встречи, – он наклонился и быстро поцеловал меня в щеку.

  Я проводила его взглядом и подождала, пока на улице не хлопнет калитка. Потом сбросила обувь и потащилась к себе наверх в комнату.

  Андрей был уже там, он полулежал на моей кровати, рассматривая мой детский альбом с фотографиями.

  – Как прошел день? – Спросил он, и я почему-то знала, что он и так отлично знал, как он прошел.

  – Паршиво, – ответила я, не скрывая.

  – Зачем нужно было так напиваться, – спросил он, втягивая носом воздух.

  – Для того, чтобы продезинфицировать укусы, – огрызнулась я, и его взгляд стал мрачным. – А чего ты ждал? Ты изнасиловал меня, манипулировал моим сознанием, и пил мою кровь.

  – Ты очень неплохо потрудилась для изнасилования, – ответил он, и мои щеки залило неровным румянцем.

  – Прекрати, – бросила я.

  – Почему? Ты боишься себя самой, своей страсти?

  – Это была не я.

  – А кто? – Его глаза блестели в темноте.

  – Твоя воля.

  – Нет, там было много от тебя, даже очень много, – он оказался рядом и его пальцы скользнули в мои волосы, освобождая их и растрепывая. – Ты же хочешь выпрыгнуть из одежды каждый раз, когда видишь меня.

  – Это не так, – я вырвалась из его рук. – Откуда тебе знать? Может, я выпрыгиваю из одежды при виде всякого мужчины?

  – Я знаю, что я у тебя первый, – спокойно произнес он, и с этим было не поспорить.

  – Ты не понимаешь, – я заломила руки и опустилась перед ним на колени, – я ненавижу себя после этой ночи.

  – Ты не ненавидишь, – он мягким движением поднял меня на ноги, – ты жаждешь продолжения, но боишься себе в этом признаться. Все, что я делаю – ослабляю твой контроль, и ничего больше. Я просто отпустил тебя настоящую на волю.

  – Я так ужасна? – с отвращением спросила я.

  – Ты прекрасна, – прошептал он, проходя губами и языком по моей шее, и я начала таять, я снова ощущала, что плавлюсь в его руках.

  – Ты убьешь меня? – спросила я ночью, когда мы валялись обессиленные на кровати после любовных игр.

  – Зачем? – спросил он.

  – Как Викторию, как других.

  – Не было никаких других, – отрезал он. – Я редко убиваю, только в случае необходимости.

  – Звучит страшно, – произнесла я. – Что, если эта необходимость наступит со мной?

  – Не наступит. – Он отвернулся от меня прочь.

  – Почему ты не спросил, что делал в моем доме твой брат?

  – Я слышал ваш разговор.

  – Ах, так, – я и не догадывалась, что у него настолько хороший слух. – И что ты думаешь по этому поводу?

  – У нас всегда с ним совпадали вкусы, – улыбнулся он. – Но это ничего, у меня есть все средства для того, чтобы ты предпочла меня.

  – Какие?

  – Хотя бы эти, – он провел рукой по моей голой спине, и я прикрыла от удовольствия глаза. – Я уже там, куда ему вовек не добраться, – ухмыльнулся он.

  – Как ты кормишься? – неожиданно спросила я.

  – В банке крови обычно, – поморщился он, эта тема ему, очевидно, была неприятна.

  – Ты не пьешь кровь из живых людей?

  – Пил когда-то, но больше предпочитаю этого не делать.