Текст книги "Смерть Идола (СИ)"

Автор книги: Дункан Энис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Испачканная кровью консоль запищала, и на миг повсюду отключился свет. Блокирующие панели открылись, двери разблокировались. Все находящиеся внутри смотрели куда-то вверх. Туда, где стояла Бит-Дзет. Около неё была снесена часть стены, открывавшая теперь доступ наружу. С улицы послышалось рычание и вопли. Кэтрин посмотрела на входную дверь. Девин потерял сознание и упал. В комнату потекла его кровь.

Глава 9. Прости меня

– Итакус, как он? – кричала, задыхаясь, Кэтрин. Коридор казался бесконечно длинным.

– Бери всё, что нужно, но спаси его! – слышался позади голос Фонса.

– Замолчите все! Толкайте грёбанную каталку и не отвлекайте меня! – Итакус бежал сбоку и походя запускал аппаратуру в операционной с помощью планшета.

Они вбежали в комнату, пропитанную запахом антисептиков и хлором. Потолок был обильно усеян лампами, а посреди холодного пола из плитки стоял новенький операционный стол. Незадолго до полета здесь провели реновацию, поэтому пространство между плитками ещё не успело забиться грязью, а на стенах не мерцали кровавые капли людей. Здесь всё было совсем новым, Девин оказался первым посетителем. Во второй раз.

Как и в прошлый раз, в комнату въехало несколько роботов-хирургов. Итакус управлял ими с помощью планшета и постоянно посматривал на наручные часы.

– Провести анализ крови и проверить состояние мозга, – доктор отдал приказ роботам.

Кэтрин стояла у стены и закрывала заплаканное лицо грязными от мазута руками. К ней подошел Фонс.

– Кэтрин, – шепотом произнес он.

В ответ она только тихо всхлипывала.

– Ну чего ты, Кэтрин. Всё будет хорошо. Доктор скоро поставит его на ноги, – он аккуратно положил свою руку на её плечо.

– За что мне всё это? Я не хочу… Господи, я не хочу потерять тебя, Девин, – она не обращала внимания на Фонса.

– Давай. Идём со мной. Не будем мешать доктору, – он попытался повести её к выходу, но она отпрянула от него и села на пол.

– Я никуда не пойду! – она грозно посмотрела на него.

Фонс посмотрел на Итакуса. Тот отвлекся от планшета и, глянув на часы, кивнул ему. Капитан перевёл взгляд девушку, сидевшую клубком на холодной плитке, и вышел.

Выйдя из комнаты, он пошел по слабоосвещенному коридору назад в холл. На полпути он остановился и поднял голову вверх. Его глаза были закрыты. Отовсюду тихо гудела электроника.

«Какого хрена вообще происходит. Слишком много всего. Надо держаться. В новом месте я смогу отдохнуть. Но не здесь». Он стоял так несколько минут, полностью расслабленный и находившийся где-то вне этого хаоса. Он перевел дух, агрессия отступила. Он снова взял себя в руки. В конце коридора включился свет. Он открыл глаза и подумал: «Ладно, пора возвращаться».

Зайдя в холл, Фонс ощутил холод. Прохлада била из огромной дыры в стене на высоте около пяти метров. Бит-Дзет там не было. Да и людей здесь осталось не очень много. Почти все, кто был здесь, разбрелись по кораблю в надежде поесть и отдохнуть от заточения.

В самом центре комнаты лежало два трупа – мужчина и женщина. Их ранило осколками от стены, и они умерли рядом друг с другом. Рядом с ними стоял Клифф и вдумчиво смотрел на их тела. К нему подошел Фонс. Он протер лицо рукой и заговорил с Клиффом.

– Ужасная картина, – прохрипел капитан.

– Действительно ужасная, – безразлично ответил Клифф.

– Надо бы их перенести отсюда и по-человечески похоронить.

– Роботы всё сделают.

– Да, точно. Ты как, нормально?

– Чего тебе надо? – всё так же смотря в пол спросил Клифф.

– Слушай, мы же можем и мирно всё это решить.

– А что тут решать? Что тут решать, мать твою? Что решать? Всё давно решено. Пакуйтесь поскорее и валите куда вы там собрались. Мы улетаем через три недели. Хватит с меня всего этого, – он резким движением руки указал на погибших.

– Я тебя услышал. Надолго мы здесь не задержимся, – ответил Фонс. Он еле как сохранял спокойствие.

Так и не взглянув на Фонса, Клифф ушел. К капитану подошел Келмиур. Он протянул ему стакан с желтой пенной жидкостью. Фонс вопросительно посмотрел на него.

– Пиво. Из порошка. Нашел у себя в загашнике. Пошли за мной.

Они оба вышли на улицу и сели на валуны неподалеку. Свежий ночной воздух пьянил похлеще той бурды в стакане. Снаружи было около пятнадцати градусов, хотя казалось, что тут холоднее.

Стараясь не обращать внимания на отвратный запах, Фонс пригубил жидкость. Вкус был намного лучше запаха. Он обратился к Келмиуру:

– Так что там произошло?

– Начну по порядку. Итак, Кэтрин и врач… как его там… Итакус. Так вот, когда они рванули к Девину, а ты побежал за ними, в эту дырень влезла жуткая отвратительная тварь. Одна из тех, что напали на корабль в самом начале. Для простоты мы решили называть их Скитальцами. Ну знаешь, бродят себе по пустошам в поиске чего-то. Так вот, оно подползло к Бит-Дзет. Та стояла неподвижно. Существо поднесло руку к её затылку, и тут БАМ! Оно выдернуло что-то из её головы, и Бит-Дзет… черт, как же это описать. Из её рук и ног вылезли какие-то стержни, она буквально за секунду выросла раза так в два, её кожа почернела, и она стала похожа на этого же уродца, который пробил стену. Это было отвратительно. Они постояли ещё немного, а потом вместе ушли через эту же дыру. Вот как-то так.

Фонс сидел с широко открытыми глазами и не верил его словам.

– Эти твари превратили Бит-Дзет в одну из своих?

– Возможно, они освободили её настоящий облик. Уж как-то слишком гладко всё прошло, – Келмиур сделал глоток из своего стакана.

– Я в шоке. То есть они тоже были роботами или людьми или кто там эти «надзиратели»?

– Возможно. Только мы не знаем, кем была Бит-Дзет. Тебя как капитана не посвятили в тайну происхождения всех этих «надзирателей»?

– Нет. Я тоже ничего не знаю.

– Что ж, ушла и ушла, нам так-то только лучше. Она меня всегда напрягала. Всегда чувствовал что-то странное в ней, – Келмиур сморщился.

Они сидели молча. Вдалеке со стороны леса слышалось стрекотание ночных насекомых. Фонс с ухмылкой сказал:

– Такое пойло можно было бы разливать в баре под видом какого-нибудь неплохого пива, – он сделал глоток.

– Может, нам всегда и продавали пиво из порошка?

Они рассмеялись. Их души наполнились приятным теплом и воспоминаниями о прошлом.

– Эх. Как же мы оказались в такой ситуации? – сказал Фонс, хмыкнув.

– Кто ж его знает. Может, именно нам было суждено выполнить какую-то великую цель? Восстановить человечество, – Келмиур с улыбкой посмотрел на звездное небо.

– Ха-ха. Мне бы твой оптимизм. Ну да ладно, пора бы собираться. Думаю, через несколько дней, максимум через неделю, мы отсюда уйдем, – Фонс встал с камня и отряхнул штаны.

– Что будем делать с Девином? Не расскажем ему, что Клифф хотел от него избавиться с помощью того кретина Диметри? Он так-то был готов убить Девина, – Келмиур заговорил более низким голосом. В его словах слышалась серьёзность.

– Прямых доказательств у нас нет, только то, что мы видели и слышали.

– Это так, но Клифф специально не дал Девину рацию, чтобы он не мог позвать на помощь, когда Диметри от него избавится. Вряд ли бы у него хватило смелости убить Девина, максимум – закрыть где-нибудь.

– Я всё понимаю. Но если мы расскажем ему всё как есть, то он вряд ли поверит нам. Я сейчас не в самой лучшей форме. За мной идут только из-за того, что остаться на Гитери это не такая уж и плохая идея. Они идут за идеей, а не за мной. Я же вижу, что теряю уважение в глазах людей. Взять хотя бы смерть того механика. Я поддался эмоциям из-за всего случившегося, да ещё и Сагуан…

Из-за меня умер этот механик. И, черт возьми, я даже не могу вспомнить его имени. Вот поэтому мы ничего не скажем Девину. Представь себя на его месте. Расклеивающийся хрыч пытается переманить к себе как можно больше людей, используя все доступные методы. Я не думаю, что он поверит в предательство Клиффа. Как бы его не любили, но он точно не выглядит как убийца. Понимаешь, о чем я?

– Тогда хотя бы скажи ему, что он сможет прийти к нам, что бы не случилось. Мне не хочется оставлять всё как есть.

– Никому не пожелаешь остаться с таким как Клифф. Но не бросит же он раненого здесь? – Фонс посмотрел на Келмиура.

– М-да. Как ты и сказал, он не выглядит как убийца, – Келмиур отвёл взгляд.

С минуту они молчали. Слышалась ночь и мягкий ветер, дующий в сторону леса.

– Давай всё-таки закругляться. Ты начинай собирать вещи. Мне с каждым днём всё сложнее находиться на этой посудине, – спокойно произнес Фонс.

Капитан быстро опорожнил стакан, потрусил его над землей и направился ко входу в космическое судно. Перед тем, как войти внутрь, он обернулся и посмотрел на Келмиура. Тот немного согнулся и смотрел в землю. «Спокойной ночи», – сказал Келмиур. Фонс промолчал и пошел в свою комнату.

Пройдя пешком несколько этажей (ему захотелось пройтись по кораблю в тишине, а не на ехать на лифте), он дошел до своей комнаты в дальней части корабля. Одинокая комната, отрезанная от основного жилого блока. Ночью он оставался в одиночестве. Он приложил левую руку к сканеру отпечатка пальцев. На ладони всё ещё виднелись три глубоких пореза. «Надо будет попросить Итакуса подлатать меня».

Дверь открылась, и в комнату полился холодный белый свет. Включилась система обновления воздуха. Фонс вошел в прихожую, и за ним закрылась металлическая дверь. Он снял с себя легкое черное поношенное пальто и повесил его на вешалку. Далее он сунул ногу в ботинке в специальное отверстие в полу, после чего манипулятор внизу сам снял с него обувь. Он потянулся и, пройдя мимо ванной, вошел в спальню. Ступая босыми ногами на мягкий ворсовый ковёр, Фонс подошёл к прикроватному столику в углу комнаты и присел возле него на коленях. Он опёрся локтями на столик, на котором стояло фото его сына Обина в рамке, а также удостоверение его внука, Сагуана. Оба они были мертвы, а этот маленький столик был своего рода мемориалом в память не только о них, но и о прошлой жизни. Он скучал по былым временам.

Он стоял на коленях в слабоосвещенной комнате и тяжело дышал.

– Обин. Я уподобаюсь тому, что ты всю жизнь презирал… Боже, если бы ты видел, в кого я превратился, ты бы меня возненавидел. Эта чертова работа превратила меня в такого расчётливого упыря. В уродца, которому статус важнее жизни человека. Сейчас я понимаю, что нужно было бросать это дело при первой же возможности. А я ещё хотел втянуть в это Сагуна. Как же сильно я ошибался, сынок. Всю свою жизнь я совершал неверные поступки. Больше всего я корю себя за то, что не поддерживал тебя. Я вижу, каким желчным и невыносимым я был. И я надеюсь измениться. Этот юноша, Девин, он помогает мне. Хоть сам он и не знает об этом.

Когда его ранили, я искренне захотел помочь ему. Тут меня уже не волновало повышение статуса, как тебе могло показаться… За несколько часов до этого я был в ужасе из-за смерти Дойла. Я боялся того, что потеряю поддержу. На него мне было плевать, – Фонс достал из кармана платок и вытер вспотевшее лицо. Где-то в соседней комнате тихо шумел включенный передатчик.

– Что-то в этом Девине напоминает мне о тебе, Обин. Может, я просто пытаюсь загладить свою вину, помогая ему. И я правда буду помогать ему. Но, видно, ничего у меня не выйдет. Он улетит в космос, где его будет ждать только смерть. Его многому не научили в своё время, но, знаешь, я вижу, что он не глуп. Далеко не глуп. Но тогда почему он решил лететь? Неужели не ясно, что это дорога в никуда?

Он замолчал. Думал над своими же словами. Корабль спал, пока его капитан копался в себе. Хоть иногда он может быть наедине с собой. Не бояться быть собой. Освободиться от груза.

– Спасибо, что выслушали. Мне вас так не хватает, – он посмотрел на фотографии. С фотографий на него смотрели умершие. Он больше не увидится с ними. Они ушли навсегда.

Фонс склонил голову к рукам на комоде и заплакал. Суровый капитан космического судна заплакал, потому что больше не мог скрывать эмоций. Слишком больно.

Корабль спал, пока его капитан горько плакал. Капитану пора оставить разбитый корабль в бухте и двигаться дальше.

Глава 10. Прощание и новое начало

Девин лежал неподвижно. Очередная операция прошла успешно, и вот, вновь спасенный из лап смерти, он наслаждался покоем. Итакус проводил заключительные анализы.

– Жить будет, – сказал он, смотря в планшет.

– Никуда он уже не денется. Он просто обязан выжить после моего ухода, – с улыбкой сказала Кэтрин.

– Что правда, то правда. Ты быстро учишься. Благодаря тебе у него ещё будет время пожить.

Так же, как и в первый раз, Кэтрин проводила с Девином всё свободное время. Наблюдала за его состоянием, разговаривала с ним. Хоть Девин и был без сознания, Итакус сказал, что ему будет полезно слышать человеческую речь.

– Ещё пара дней, и он придет в себя. В этот раз без искусственной комы. Результаты говорят, что он сможет выздороветь и находясь в сознании. Незачем снова рисковать, – Итакус принялся уходить.

– Не хочу, чтобы он снова оказался в том состоянии, – Кэтрин смотрела на Девина.

– Вот поэтому-то мы и вводили строго ограниченную дозу препарата. Как ни странно, передозировка снотворным имеет обратный эффект и сопровождается повышенной активностью мозга и перенапряжением нервной системы. Повезло, что он ни на кого не напал во время аффекта, – он стоял у выхода, – Если я уже не нужен, то я пойду. Не хочу опоздать.

– Да, конечно. Спасибо за всё.

Она села на стул возле кровати Девина и смотрела на него. «Ещё несколько дней». Она вздрогнула от неожиданного шума сзади.

В палату вбежал Клифф.

– Ты здесь. Срочно идём, нужна твоя помощь с двигателем, – едва не крича, сказал он.

Кэтрин провела своей рукой по руке Девина и встала. Возле двери она нажала на выключатель, и комната наполнилась искусственной темнотой. Они ушли.

Снова эта тьма. Когда закончатся страдания?

Вокруг звучал звонкий детский смех. «Папа!» кричала девочка. Но её не было видно. Ничего не было видно. «Папа, смотри!» повторил голос. Этот голос… он был знаком Девину. Он пошел на звук. И чем четче становился голос, тем больнее было его слышать.

Пространство заполонил красный свет. Красная волна накрыла всё. Приятный смех сменился душераздирающим криком агонии. «Папа, что ты делаешь?». Крик звучал со всех сторон, он всё повторялся и повторялся. Раз за разом он резал слух.

Белый свет. Ослепляет словно солнце. Глаза открылись. Перед Девином сидел ангел, который должен быть решить его судьбу. В рай или в ад?

Мир вокруг начал рушиться, и Девин полетел вниз в бездну. Пролетая километры тьмы, он заново проживал свою жизнь. Ту её часть, которую мог вспомнить. Он упал на дно бездны и резко вдохнул.

Наконец-то он очнулся. Открыв глаза, он увидел перед собой Кэтрин, которая спала сидя на стуле. Он закашлял. Кэтрин сразу же проснулась и вместе с ней на её лице проснулась улыбка. Она пригнулась к нему и обняла его, стараясь сильно не давить.

Её мягкие руки охватили его, её голова была немного ниже его носа, отчего он чувствовал хороший запах шампуня. Он попытался обнять её в ответ, но все силы куда-то делись. За те несколько минут, что он «штурмовал» корабль, он израсходовал годовой запас энергии, и сейчас мог только лежать и наслаждаться объятиями.

Это могло бы продолжаться вечно, столетие за столетием, если бы не постоянный шум и писк из рации Кэтрин. Это Клифф звал её к себе. Работа намечается.

По комнате разнесся очередной писк, после чего послышался голос Клиффа:

– Кэтрин, без тебя не справимся. Быстро в моторный отсек! – звук был прерывистым и шипящим, на фоне рокотали механизмы.

– Мне надо бежать. Постараюсь зайти на днях. Столько работы, что я света белого не вижу, – она улыбнулась и продолжила: – Мы скоро улетаем. Где-то через месяц. И ещё кое-что. Я сейчас позову Фонса, он хотел тебе кое-что сказать, – она принялась вставать и собирать вещи.

– Не надо. Я сам схожу, – он попытался подняться и закряхтел. Сил не было даже на то, чтобы подняться с кровати.

– Ну уж нет. Он сам к тебе зайдет. Оставайся, пожалуйста, здесь, – рация вновь запищала. – Всё, мне пора. Выздоравливай.

Она улыбнулась ему на прощание и ушла. Девин остался сам в комнате. Лежал и глазел в потолок. Со стороны он выглядел жалко. Но не на долго он остался тет-а-тет с собой. В комнату постучали.

Это был Фонс. Он вошёл в тихое помещение и подошёл к кровати Девина, на которую из окна падал яркий дневной свет.

– Ты очень вовремя очнулся, – сказал Фонс.

– Что снова случилось? – тихо спросил Девин.

– Время случилось. Мы уходим. Ты останешься с Клиффом, и меня больше не будет по близости. Ещё не передумал улетать?

– Я достаточно подумал. Я улетаю. Если хочешь знать, почему, – я расскажу, раз уж мы видимся в последний раз. Я боюсь. Ты себе даже представить не можешь какой ужас я испытываю, находясь здесь. Ты видишь, что со мной сделала эта планета? – он хотел было указать на себя, но не смог поднять руку. – Этот мир не для меня. Я улечу туда, где безопасно и не нужно ничего делать. Да, я готов променять надуманную свободу на безопасность.

– Слушай, я всё понимаю, ты всё-таки взрослый человек. И заметил ты ли нет, но с того момента, как всё случилось, ты немного изменился. Стал более сознательным, что ли. Поэтому надеюсь, что твоё решение действительно является взвешенным и обдуманным.

Фонс отвлекся и полез в холщевую наплечную сумку. Немного пошуршав, он достал оттуда рацию и включил ей.

– Я отправил тебе карту… на ней отмечено место, куда мы уходим. Пусть будет у тебя. На всякий случай, – гаджет Девина на прикроватной тумбе издал короткий писк, – Просто знай, что ты можешь в любое время прийти к нам.

– Хорошо, запомню, – отстраненно ответил Девин.

Фонс осмотрел комнату. Кэтрин навела здесь порядок и поддерживала всё в надлежащем виде. Стулья ровно расставлены, вещи сложены, цветы политы.

– Если тебе ничего не нужно, то я пойду. Мы выдвигаемся через час.

– Попрощайся за меня с Келмиуром.

Капитан кивнул.

– И ещё… я вот лежу и не могу понять, почему ты так рвешься уйти? В чём причина? – спросил Девин.

– Хм. Ты знаешь, – Фонс снял сумку и присел на стул возле кровати, – я ведь всю жизнь посвятил полетам, работе. Я вкалывал ради этой карьеры, ради капитанского кресла. И с чем я остался в итоге? Ты же понимаешь, что в один момент вся моя жизнь, все мои заслуги и всё, что я делал, к чему стремился, всё пропало? Вся моя жизнь просто остановилась. И сейчас уже неважно, кем и когда я был и что я имел. Ты понимаешь это? А в процессе работы я потерял сам себя. Просто потерялся, перестал быть самим собой. Даже мышление поменялось.

Но я понял это только здесь, на Гитери. С высоты космоса я не замечал таких приземленных вещей. Поэтому я воспринимаю всё случившееся как шанс всё изменить. Хочу верить в это. И возвращаться к жизни на корабле я не собираюсь. Хочу попробовать себя в новой роли в новом месте. Изменить жизнь, вернуть себя настоящего.

Вот как минимум сейчас я раскрываю тебе душу, хотя работа приучила меня никому не доверять и держать всё в себе. И знаешь, мне сейчас очень легко внутри. Я освобождаюсь от груза. Вот как-то так, – добавил капитан.

Фонс смотрел на Девина, который задумался над его словами. Он не был готов принимать всё, что сказал капитан, но какая-то мысль смогла поселиться в его голове.

– Келмиур однажды сказал мне, что я должен попытался тебя понять. И я попытаюсь понять твои мысли. Но согласиться с ними я пока-что не могу. Мы слишком разные, – после слов Девина комната погрязла в тишине.

– Знаешь, что-то в тебе есть. Что-то пытается проснуться, но ты сдерживаешь его. Не потеряй свой потенциал. Уж что-что, а в людях я немного разбираюсь, – добавил Фонс.

Капитан постучал ладонями по штанам и неспеша встал. Он взял свою сумку и закинул её на плечо. После он протянул руку Девину. Тот едва смог дотянуться к нему в ответ, и они пожали друг другу руки. Фонс поправил ремешок сумки и пошел к выходу. Девин заерзал и хотел было что-то сказать, но Фонс опередил его:

– Последнее. У меня к тебе вопрос, на который ты не должен отвечать прямо сейчас. Просто задай его сам себе и хорошо подумай над ответом. Не спеши с ответом. И ответь не мне, а самому себе… Для чего тебе жизнь?

Фонс стоял в полуобороте к Девину. Он увидел в глазах Девина вдумчивость. У него получилось поставить Девина на нужные рельсы. Он коснулся консоли у двери, и когда проход был открыт, он ступил в темноту коридора. Его силуэт исчез из поля зрения и навеки остался в прошлом.

Между ними осталась вечная пустота. В этой жизни они больше не встретятся.

«Моя жизнь ничего не стоит. И никогда не стоила. Но я же не товар, чтобы чего-то стоить. Я бесполезен. Никто мне не нужен, и я никому не нужен. Нет. Кэтрин. Я ей нужен. Она нужна мне. С ней хорошо и просто. Она мне нравится. Нужно с ней поговорить. Страшно. Не смогу, боюсь».

«Чего ты боишься?» – он слышал только эхо, бьющееся от стенок черепа, но не видел говорящего.

«Кто это?» – выдавил из себя Девин.

Больше он ничего не слышал. Высокий мягкий голос не откликался. А постепенно и снаружи палаты становилось всё тише и тише. Народ уходил с корабля. Они ушли навстречу неизвестности. Неизменным осталось гудение за стеной и стуки где-то вдалеке. Возможно, это работала Кэтрин.

«Я Девин. Это новая запись в моём дневнике. Капитан и Келмиур ушли, а с ними, скорее всего, и большая часть команды. Чувствую тоску на душе. Лежу в палате. Плохо помню, что произошло. И это как будто за секунду случилось. Откуда-то сбоку выскочила какая-то тварь и напала на меня. Потом помню тьму и боль. У боли был красный цвет.

После этого я пришел в себя и встал с кровати, а потом лежал в крови. Теперь я здесь. Меня снова лечат. Да так, что я не могу даже самостоятельно встать. Придется ждать, пока Итакус не зайдет ко мне.

Кэтрин. Думаю, она мне нравится. Если я правильно понимаю свои чувства… Хотел бы с ней поговорить по этому поводу, но боюсь. Надеюсь только, что её внимание ко мне не окажется просто манерой общения, и я не буду выглядеть как-то самонадеянно. Ещё она сказала, что мы улетаем через месяц. Это сложно. Такое чувство, будто всё это началось вот совсем недавно, но мы уже успели разделиться, а теперь готовимся улетать. Надеюсь, Клифф найдет для меня работу, я хочу помочь.

Да, вот так. Если кто-то это будет слушать… Мне кажется, что-то изменилось. Я не помню, когда в последний раз в прошлой жизни сам что-то делал, но сейчас я готов помочь чем смогу. Действительно хочу помочь. Может, это из-за слов Фонса?

Он сказал, что я не так уж и безнадежен, как ему казалось изначально… Не знаю, может, он сказал это просто чтобы задобрить меня. А, может, он и прав. Увидим это в будущем.

А что будет дальше? Мне все-равно, кто главный, какие на корабле порядке, я просто не хочу жить в этом новом мире. Разгребать проблемы за предками. Ужас, что же тут произошло, пока нас не было? Как могла исчезнуть Доктрина? В это трудно поверить. Всё вокруг до сих пор напоминает о ней. Эти огромные плакаты и до сих пор работающие голограммы с пропагандой. Вот какое слово. Фонс научил, пока мы шли по лесу. А потом напала та тварь.

Если честно, я же даже не знаю, сколько времени я пролежал без сознания. Думаю, пару дней, не больше.

От меня нет толка. Ни от кого не было толка. Господи, как же мы слабы. Сейчас нигде не найти ни одного робота, хотя раньше они были повсюду. Так может люди вымерли после того, как исчезли роботы? Это одна из причин, почему я не хочу здесь оставаться. Я умру так же, как и все. Голодный. Без дома. Страдая. Нет уж, как только смогу ходить, попрошу Клиффа дать мне работу.

Девин Элион, беспомощный человек. Конец связи».

Держа перед глазами рацию, он бесцельно переключался с одного приложения на другое в попытках скоротать долгий день в постели. Он уже успел неоднократно осмотреть карту, присланную Фонсом, почитать проверенные модераторами заметки, сделанные несколько лет назад.

Да, Доктрина наблюдала за всем и всегда, даже за личными записями. Перед сохранением они проверялись несколькими модераторами на предмет «нежелательного наполнения».

В больничной палате он был всего однажды, когда восемь лет назад пришлось отвезти Асцелию на какое-то обследование. В чем именно была проблема он не помнил, да это и не важно. Важно то, в тот день он сфотографировал красивую белую птицу. Просто птица, но чем-то она ему приглянулась. На фоне черного асфальта белая птица выглядела очень элегантно, и Девин сумел поймать и сохранить этот момент. Налюбовавшись в тот момент фотографией, он перевел взгляд на птицу. Красный цвет на черном асфальте выглядел кошмарно. Но хуже всего было то, что он запечатлел последнюю секунду жизни этого существа. Машина, сбившая птицу, свернула за ближайшим углом.

Казалось бы, ничего необычного в этом фото не было, но эта ситуация по какой-то причине засела в голове Девина и погружала его в странное неописуемое состояние.

Смотря на фото, он переносился на восемь лет назад. Он подумал: «Восемь лет. Надо же. Быстро время летит… Стоп. Какие восемь лет? Асцелию отдали мне два года назад. Тогда как я мог возить её в больницу восемь лет назад?». Он посмотрел в галерею – фото птицы было сделано раньше, чем то, на котором был его прошлый робот-помощник сразу после ремонта. Покрашенный и натертый до блеска он выглядел словно с завода, но эта фотография была сделана задолго до того, как в жизни Девина появилась Асцелия.

Хоть на фото и не было дат, как и, собственно, практически нигде в мире, он отчетливо помнил, что ремонт робота он проводил единожды и было это до его вынужденного отцовства.

– Я помню это место. Мы там были.

– Кто это говорит, черт возьми? – Девин вздрогнул.

И тишина. Снова послышалось?

Он ещё какое-то время лежал, вслушиваясь в тишину, не получая ответа. В полном одиночестве. Так он проживал каждый день своей жизни до того, как ступил на борт этого судна. Одинокий и никому не нужный, он и сам-то не сильно нуждался в ком-либо. Родителей он не помнил, любимого человека у него никогда не было. Он всегда был сам. И всегда его это устраивало. Но не сейчас. Почему же сейчас он чувствовал пустоту и то самое невиданное ранее одиночество начало грызть его? Пустота и тишина в его собственной квартире никогда не мешала ему, но беззвучие, что так яростно стучалось в двери из пустого коридора, его угнетало.

«То есть вот так, я проснулся, и они сразу ушли? Вот настолько быстро это произошло. Как же так…»

Не было слышно криков и ссор, даже простой шум ботинок не мозолил уши. Под такое пугающее затишье он и заснул. И проспал до завтрашнего дня.

На утро Девин проснулся и обнаружил, что к его правой руке подключена капельница. И что примечательно, он наконец-то чувствовал своё тело. Даже мог двигаться. Он хотел было уже вынуть иглу капельницы, как сверху издался короткий звук, похожий на звоночек. Через секунду возле него уже маячил робот, а через две Девин был освобожден от капельницы. Левитирующий робот, корпус которого был выполнен в форме цилиндра с тонкой рукой на пружинах, издал длинный писк и улетел прочь.

Девин быстро скинул с себя одеяло и вскочил с кровати. Зря. Тут же у него закружилась голова, а в глазах всё потемнело. Уперевшись на кровать, он перевёл дыхание и снова приподнялся. Он пришел в себя и подошел к окну. Снаружи виднелись остатки их временного палаточного лагеря. Раньше здесь жил Фонс и все, кто ушел с ним. Так они привыкали к новым условиям, что теперь станут для них обычной жизнью. Сейчас же лагерь пустовал. Почти все вещи забрали, даже ткани, из которых состояли жилые шатры. Территория вокруг была вытоптана, а на запад раскинулась широкая дорога из сотен следов и мусора.

Он долго ходил по кораблю, сначала с тоской, а потом и с некоторым воодушевлением, ведь теперь он может занять практически любую комнату, даже на двоих, где они с Кэтрин смогут жить.

«Кэтрин. Что-то меня далеко понесло. Жить с кем-то вместе. Готов ли я к такому? А она? Хочет ли она быть со мной? Много вопросов, а я не знаю ни одного ответа. Я с ней поговорю. Пусть уж так. Я узнаю всё как есть», – он остановился посреди длинного коридора.

Слишком много мыслей терзали его разум. Это было нетипично и вдохновляюще. Смерть человечества стала смертью самого Девина. И только умерев он смог стать живым человеком. В нём начали просыпаться чувства и эмоции, голова наконец начала выполнять свои обязанность – генерировать мысли. Он стал проводить время внутри себя. Не просто бездумно шастаться по округе, а думать и размышлять. Вот, что случившееся изменило в нём. Кровожадный демон пропаганды не смог заглушить в человеке его истинное существо. Душу, если будет угодно. Может, он действительно сможет оставить себя прошлого в прошлом, и двинуться дальше?

Он дошел к выходу на улицу. Открыв дверь, он почувствовал на себе сухой теплый воздух. Здесь никого не было. Пустые шатры да мусор. День назад здесь кипела жизнь, горел страх и жажда нового. А сейчас тут пусто. Он немного прошелся по округе и замер перед протоптанной дорогой. Туда ушел его народ. А он отправится на небеса. Но с кем? Тоже со своим народом или с дьяволом? А может быть с богом? Точно не сам. Этого достаточно. Никакого больше одиночества.

Дорога завораживала его. Длинная, уходящая в горизонт – настоящий отпечаток истории, который будет уничтожен слабейшим порывом ветра. Сзади послышался хруст земли и песка. Он обернулся и увидел Кэтрин, которая жестом попросила его ничего не говорить и позвала за собой. Несколько минут они шли в тишине, на расстоянии друг от друга. Сегодня это расстояние меж ними либо сократится, либо станет ещё больше. Всё будет зависеть от неё.

Кэтрин привела его на детскую площадку. На то, что от неё осталось. Недалеко виднелись некогда жилые дома в пригороде. На небольшом холмике стояло две качели. Убедившись, что эта конструкция не рассыпится, они оба сели на седушки. И качались они долго. Кэтрин рассказывала о своей работе, о Клиффе. Рассказала, что Клавис всё это время лежал выключенный в кладовке. Она без умолку говорила и говорила. Видно, на работе ей было не с кем поделиться мыслями. Она увлеклась своими рассказами, да так, что уже начало темнеть. За их спинами горел красный закат, и Девин взял дело в свои руки. Либо сейчас, либо никогда!

– Кэтрин! – она замолчала, – ты мне нравишься. По-настоящему нравишься. Я не знаю, что это за чувство внутри меня, но я знаю, что хочу быть рядом с тобой!

Она смотрела на Девина, не отводя взгляд от его глаз. Её зрачки расширились, а лицо порозовело. Её губы сложились в улыбку, которую она пыталась сдержать, и глаза опустились вниз.

– Ты мне тоже нравишься, – после этих слов она снова посмотрела в его глаза. – Очень нравишься.