Текст книги "Смерть Идола (СИ)"

Автор книги: Дункан Энис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Глава 7. Здесь так одиноко

Темнота почти полностью зарисовала пейзаж своей палитрой. Наступила спокойная умиротворяющая ночь.

Фонс бежит, едва не спотыкаясь о толстые корни деревьев. Кажется, будто с каждым метром он старался бежать ещё быстрее, лишь бы успеть. Лишь бы не опоздать ни на секунду. Лишь бы жизнь не оборвалась так внезапно и так жестоко. С груди до ног он был покрыт черной кровью. Кровью Девина, которого он тащил на руках. Перевязанный несколькими слоями бинтов, обессиленный и без сознания, Девин прибывал в каком-то другом месте, он не был в лесу, он не был даже на Гитери. Он блуждал в тумане где-то у себя в голове, и с каждой секундой ему становилось всё тяжелее идти.

Фонс задыхался от бега, с него лились реки пота, а всё лицо было расцарапано ветками. Но он продолжал бежать, изредка издавая тихие вопли от усталости. За ним бежали остальные члены группы. Все они были благодарны миру за то, что это не они сейчас лежат на руках Фонса где-то на границе между жизнью и смертью.

Впереди на горизонте, прорезая тьму, возникло космическое судно, загорелись огни и послышались голоса – лагерь был совсем близко. Ноги не слушались капитана, и лишь благодаря чуду продолжали нести его вперёд. Вот уже по бокам проносятся самодельные шатры, в ушах зазвучали изумления людей. Фонс не мог ничего сказать. Он просто продолжал бежать, пока не приблизился ко входу в корабль и, уперевшись в стену, упал на землю. На его ногах, еле дыша, лежал Девин. Повязки его полностью промокли от крови и больше не могли сдерживать её поток. За несколько мгновений вокруг них двоих собралась толпа. Расталкивая людей, к ним выбежала Кэтрин, выкрикивая имя Девина.

Она касается его, руки становятся красными, а из глаз капают горячие слёзы, полные страданий. Капитан мягко взял Кэтрин за плечо и попытался что-то ей сказать. Всё его лицо было измазано кровью и пылью. Его рука ослабла и упала. Он тоже потерял сознание. Их двоих немедленно занесли внутрь в медицинское отделение. В операционную зашел доктор Итакус Хенриот, полностью облаченный в хирургические одеяния. Как только он прошел в дверь, та заперлась изнутри и началась дезинфекция воздуха. Тело Девина было доставлено сюда на самоуправляемом операционном столе. Когда все приготовления были сделаны, Итакус взял инструменты. Сразу же активировались роботы-помощники, стоявшие в углу комнаты. Доктор бросил на них косой взгляд, и операция началась.

Спустя двенадцать томительных часов дверь отворилась. Из операционной вышел измотавшийся вусмерть доктор Хенриот. За ним выехала каталка, на которой лежал Девин, подсоединенный к капельнице. Они проследовали в палату, где будет находиться Девин до поправки. У дверей в комнату стояло несколько человек, в основном их интересовало состояние капитана, нежели Девина. На их вопросы доктор ответил кратко: «Способен выполнять свои обязанности».

В палате было светло, возможно даже слишком от яркого дневного света. По углам стояли искусственные растения для повышения комфорта, а на стене напротив кровати висел экран. В его правом верхнем углу периодически мигала красная лампочка. Скорее всего, в экране был спрятана камера, собственно, как и повсюду. Никогда не знаешь, откуда за тобой наблюдают. Личное пространство было чуждо людям за той стороной мониторов. Да-да, ванная комната теперь тоже не считается местом для уединения, так что ведите себя пристойнее, когда в следующий раз решите, что остались один на один с собой и своими мыслями.

Каталка подъехала к кровати, и два левитирующих робота аккуратно перенесли Девина на кровать, а затем подключили его к медицинским приборам для мониторинга состояния пациента. Доктор Хенриот ещё какое-то время заполнял бумаги и настраивал у роботов функцию ввода лекарств с определенным промежутком.

Как раз когда Итакус готовился уходить, в комнату вошел Фонс Либор.

– Капитан, я понимаю превосходство вашего положения над моим, но вам лучше послушаться моих указаний. Больного сейчас лучше не навещать, – быстро кинул доктор в сторону Фонса.

– Доктор Хенриот, я пришел серьёзно с вами поговорить. Это не займёт много времени.

– Что ж, присаживайтесь, – вздохнул он и указал на стул у входа. Они сели за стол возле окна.

– Итакус, слушай, – Фонс перешёл на шепот, – я хочу разрешить тебе использовать любые медикаменты, которые только могут понадобиться, из моей капитанской аптечки, чтобы помочь этому пациенту.

– Капитан, вы наверняка испытали шок, лицезрев нападение на моего пациента. Возможно даже чувствуете вину за то, что не смогли защитить его. Но вы уже сделали подвиг, принеся его сюда. Вы точно уверены? Сейчас он находится не в самом худшем состоянии.

В палата раздался резкий повторяющийся писк, один из мониторов, к которым был подключен Девин, замигал красным цветом. Началась экстренная оценка состояния пациента. У Девина начались судороги – он начал двигаться со стороны в сторону, оставаясь в бессознательном состоянии. В капельницу незамедлительно поступил препарат для расслабления мышц, и Девин вновь спокойно лежал на кровати. Вот только швы, которые были наложены меньше часа назад, разошлись, рана открылась, и у него снова началось обильное кровотечение.

Итакус подорвался со стула и подбежал к пациенту. Он сорвал с него больничную рубашку, быстро продезинфицировал руки в открывшемся в стене санитайзере и принялся снова зашивать ранение. На монитор вывелся результат проверки: «Состояние нестабильное». Так же был предоставлен список рекомендаций, собранный специально под Девина.

– Девять два пять пять. Это код от аптечки. Я уже дал вам доступ к ней. Желаю успехов. И ещё, информируйте меня обо всём случившемся, – Фонс глянул на Девина, которого он протащил на себе через весь лес, и вышел.

Итакус с головой ушел в работу, спасая жизнь Девина. После того, как он вновь наложил швы, он просидел в его палате до глубокой ночи, составляя для него курс лечения капитанскими медикаментами. Фонсу как высокопоставленному лицу полагался особенный набор крайне эффективных и сильнодействующих препаратов, которые были не доступны обычным людям. Подобные «капитанские» наборы предусматривались для всех облеченных властью людей, в любых отраслях. Их передача от начальника к сотруднику являлась скорее исключением из правил, потому что в большинстве случаев работники могли рассчитывать только на специально отведенный под них набор лекарств.

Из-за этого в программе роботов-лекарей нельзя было назначить ввод «элитных» лекарств обычным людям. И нельзя было просто заставить робота использовать препарат, потому что перед каждым приемом лекарств робот сканировал состав всех жидкостей, таблеток и прочего, что было предназначено больному. Отчего доктору Хенриоту пришлось самостоятельно вводить Девину лекарства. Если он не мог сделать это сам в силу каких-то обстоятельств, то доверял это только Кэтрин, которая проводила с Девином больше времени, чем могла себе позволить.

На следующее утро Фонс снова пришел к Девину. Капитан выглядел не очень хорошо. У него были взъерошены волосы и уставший вид, словно он не спал всю ночь. Его глаза были полны горькой тоски. Он осмотрелся вокруг. Здесь всё так же, вся та же мебель, всё тот же человек, сражающийся на залитом кровью поле боя, умирая и снова возрождаясь, борется за жизнь в своем организме, лежа на теплой кровати, окруженный вниманием. Внутри он замерзал от изнеможения, а снаружи пылал огнём от лихорадки. Фонс подошел к кровати и стоял так десять минут. Полностью отстраненный от жизни. Он стоял где-то в сотнях созвездий и миров, но только не здесь, не в трещащей болью палате с одним единственным пациентом. Где-то внутри себя он неосознанно испытывал вину за то, что Девина пострадал. Хотя вряд ли его можно винить в этом.

Можно всю жизнь провести в попытках предсказать всё на свете, приготовиться на случай всего, но в любом случае что-то упустишь. И это что-то может оборвать всё.

Фонс упал на колени. Он пригнулся головой к кровати и завёл монолог с больным: «Девин. Я хочу попросить тебя о кое-чем. Если мы не сможем… если мы не спасём тебя… найди, пожалуйста, в себе силы простить нас за всё это. Меня можешь не прощать, я сам во всём виноват. И ещё. Передай моему сыну, что я горжусь им. Он всегда этого жаждал. А я, дурак, только осуждал его и отвергал все его начинания. Отец гордится своим сыном. Я счастлив, что он был моим сыном». Фонс не смог больше сдерживаться, и поток эмоций, так давно заточенный в каменном образе капитана, вырвался с великой силой. Впервые за многие года, если не за всю жизнь, он отдался своим эмоциям, настоящему себе, ничего не стесняясь и не думая ни о чем. Впервые он почувствовал жизнь, бурлящую в его жилах. Он чувствовал, как с каждой пролитой слезой в нем зажигался огонь. Это было его признание самому себе в том, что он человек. Не капитан, не прислуга, не чинуша, а человек, способный чувствовать.

Долго ещё он сидел возле спящего Девина, который невольно заставил Фонса переосмыслить некоторые вещи, посмотреть на жизнь с другой стороны. Он проживёт эту жизнь здесь, на планете, где был рождён, чтобы достойно умереть.

На четвертый день после возвращения с охоты Девин внезапно пришел в себя. Скорее он просто очнулся, ведь разум его был несколько затуманен. Девин не мог понять, где он находится и почему. Система контроля жизнеобеспечения сразу дала сигнал доктору, который в мгновение ока примчался к Девину. Вокруг его кровати уже кружили роботы, сканируя его, собирая какую-то информацию. Итакус разогнал роботов и попытался заговорить с Девином, но тот не отзывался на его обращения. В его стеклянных глазах была видна усталость сотни миров, а в губах застыло мучение тысяч грешников. Он вспотел, его мышцы напряглись. Из его уст вырвался крик боли.

Датчики, подключенные к нему, зафиксировали резкий всплеск нервной активности, связанной с болевыми ощущениями. На главный экран вывелось сообщение: «Инфекционное заражение в области желудка. Немедленно осуществить вмешательство!». Похоже, что рысь, ранив Девина, занесла своими рогами инфекцию в его организм, и вот началось заражение.

Оценка состояния больного ухудшилась, статус сменился на «критический». Девин, только пришедший в себя, корчился от боли, поэтому доктору пришлось быстро принимать решение. В таком состоянии пациента нельзя было вводить в комму – был велик шанс того, что он уже никогда не проснётся, так что придётся действовать нестандартно. Пока роботы-ассистенты удерживали Девина на кровати, Итакус Хенриот достал шприц, набрал ровно половину кубика препарата Ветиктум и ввёл в Девину в вену.

В очередной из прохладных вечеров, наполненных свежестью и свободой от неугомонности дня, Кэтрин, как и вчера, как и во все предыдущие дни, освободившись от работы с кораблем, отправилась в палату Девина. Он лежал без сознания уже восемь суток. В палате мигал слабый свет. Сидя за столом у окна, Итакус наслаждался редкой возможностью поспать. Кэтрин зашла внутрь, и за ней тихо закрылась белая дверь.

– Завтра нужно будет ввести ему Ветиктум (vetitum fructum – запретный плод). Я буду занят, Фонс вызвал меня для чего-то важного. Сможешь управиться? Просто сделаешь всё так же, как я уже показывал, – прозвучало из полумрака.

– Хорошо. Оставь, пожалуйста, флакон на тумбочке, – её слова были тяжелы от усталости.

– Там же будет инструкция. На всякий случай, – он поставил пузырёк с препаратом и инструкцию с предупреждениями, – займись этим с самого утра.

– Поняла, справлюсь. А вам стоило бы поесть и отдохнуть, – она поставила на стол поднос с ужином со столовой, на который доктор не пришел, – вам нельзя голодать.

– Неужто уже так поздно? – он отодвинул рукав и взглянул на свои механические часы – настоящий раритет для истинных ценителей. Был уже поздний вечер.

Итакус похлопал Кэтрин по плечу, взял со стула своё пальто и вышел. Кэтрин и Девин остались одни в комнате. Он крепко спал из-за воздействия Ветиктума. После того, как он очнулся неделю назад, его состояние ухудшилось. Доктору пришлось ввести его в искусственный сон. Комма в этой ситуации могла бы навсегда усыпить Девина, поэтому ровно раз в двое суток нужно было вводить ему полкуба того самого Ветиктума, который и поддерживал его глубокий сон. Главное было точно соблюдать пропорции. Благо, Итакус уже два раза показывал Кэтрин весь процесс, поэтому сложностей возникнуть не должно. Но это будет завтра.

Кэтрин сидела у края кровати Девина. Она держала его за руку и смотрела на него с еле заметной приятной улыбкой, что проскальзывает в моменты умиротворения. Он всё так же спал. Она осторожно положила свою голову на его грудь и начала рассказывать ему новости:

– Почти сразу после вашего возвращения капитан отправил три группы к берегу. Он думает, что там могут быть рабочие подводные базы. У Клиффа всё продвигается хорошо. Он почти закончил работу с машиной для еды. Я отвечаю за восстановление двигателя и очистку корабля от пены. Сложно, конечно, но мне сразу же доверили такую ответственную работу. Значит, я чего-то стою?

Так, что-то меня не туда понесло. Что бы ещё тебе рассказать? – в комнате повисла минутная пауза, – кстати, Клавис-то чуть было не убежал, – раздался звонкий девичий смех, – вы как ушли, он взбесился и завыл на всю округу. Его, наверное, было слышно на другой стороне Гитери. За ним тут же побежал Клифф, еле как его остановил и выключил. Сказал, что у него не всё в порядке с навигацией. Может, ты его как-то не так настроил после покупки?

Ладно, разберёмся после того, как проснёшься. Я знаю, ты проснёшься. Ты со всем справишься. Я буду с тобой, – она приподнялась, посмотрела на Девина, одоленного крепким сном, и подошла к столу у окна. Она достала из своей сумки какие-то чертежи и принялась их изучать.

Кэтрин просидела над работой до глубокой ночи, пока не заснула за тем же столом. Ей не хотелось оставлять Девина одного.

Глава 8. Спаситель

В коридоре собиралось всё больше людей, гул усиливался. Все шли в холл, самую большую комнату на корабле – здесь сегодня решалась участь наследия человечества. Люди окружили двух лидеров – Клиффа и Фонса. Они громко переговаривались друг с другом, время от времени взывая к экипажу за поддержкой. Долго длились их дебаты, несколько часов не утихали выкрики и оскорбления. Да, наконец-то те, из кого пытались сделать икону, показали себя настоящих. Из них пытались сделать идолов, настоящие живые иконы. В их честь воспевали дифирамбы. «Великие Исследователи» – так в былые времена прозывали ученых. Люди должны были обожать их. Должны были поклоняться. «Доктрина – Бог. Наука – её апостол».

Сейчас же эти «герои» брызжали ненавистью друг к другу, желая подчинить своей идее всё больше людей. В этой битве, как и раньше, выигрывал Фонс и его идея. Идея остаться на Гитери и возродить былую цивилизацию цепляла людей, они верили в неё. Его ораторские способности давали о себе знать. Многолетний капитанский опыт, что сказать. Фонс отлично проявлял себя в этой перебранке. На его фоне Клифф выглядел неказисто. И это совершенно не нравилось Клиффу. Он чувствовал всё большее пренебрежение к обществу, которое не признает его…

Утром вернулась одна из групп, посланных Фонсом на поиски подводной базы. Они принесли хорошие новости – у одного из пляжей оказался точно такой же обрыв с прикрепленным к нему подводным городком, который, в отличие от первого, не был уничтожен. Группа разведчиков смогла спуститься вниз всё так же через люк. Внутри их ждали просторные немного прохладные помещения со свежим воздухом. Сохранилась так же вся электроника, и даже работала одна из десятка подводных турбин, вырабатывающих энергию. В самом большом помещении под гигантским куполом находился сад, который до сих пор наливался зеленью травы и сиял красотой цветов. В центре красовалась массивная надпись из проржавевшего железа – «Очаг Кабата».

Рано утром Фонс узнал об этой новости. И так как две другие команды на данный момент вообще не вернулись, он решил, что пора брать ситуацию под контроль. Он сразу же отправил на базу ещё одну группу, чтобы та подготовила всё к приезду новых жителей. С Фонсом было готово уйти большинство экипажа – около ста человек решились на жизнь по новым правилам. С Клиффом же было человек двадцать, но этого ему вполне хватит для того, чтобы построить своё маленькое государство в космосе.

Всё время от возвращения разведчиков Клифф и Фонс о чем-то спорили. Кто заберёт единственный синтезатор еды, кому достанется оружие и так далее. Также продолжалась борьба за людей. О тех, кто не справился и сошел с ума ещё в начале, никто и не думал. Все слабые духом уже давно разбежались по округе. Тут была схватка за важных членов общества, которые ещё не определились со стороной. Например, за Итакуса Хенриота. Опытный доктор интересовал как Клиффа, так и Фонса, хотя для последнего он был бы наиболее полезен в связи с отсутствием роботов на Гитери. Они-то всё ещё тысячами стояли без питания по всему миру, но без централизированной системы, которая была уничтожена, они представляли собой разве что источник металла и микросхем.

До этого Итакус не принимал особой роли в здешней политике, так как был занят работой и размышлениями о том, что произошло. Когда он не был на работе, он был в своей голове. Сегодня он объявил о своём намерении остаться на Гитери. Это обозлило Клиффа, он потратил какое-то время на попытки переубедить доктора, но всё безуспешно. Итакус твёрдо решил, что его место здесь, и в космос он ни ногой.

Так и прошла первая часть дня. Все где-то копошились, собирали вещи и прощались. Фонс был настроен уйти как можно скорее – на следующий день с первыми лучами утра.

Пока люди решали своё будущее, заполняя обсуждениями весь корабль, Бит-Дзет что-то выжидала. Она стояла на капитанском мостике над всей этой толпой. Она увидела, как Кэтрин, лицо которой было вымазано машинным маслом, вошла в холл и подошла с Итакусу. Они перекинулись несколькими словами, и Кэтрин направилась к выходу. В сантиметре от её лица появилась толстая железная пластина, закрывшая выход. Бит-Дзет издала непонятный пищащий звук. Все окна и двери оказались заблокированы.

«Вам запрещено покидать космическое судно до поступления инструкций вышестоящих инстанций. Вам приказано сохранять спокойствие. Примерное время ожидания… ОШИБКА», – Бит-Дзет взяла под контроль громкоговорители на всём корабле. И, похоже, не только их, а и всю систему управления.

В комнате произошел выброс паники. Робот закрыл людей в клетке. Нарастал гул, люди замешкались и ходили туда-сюда. Кэтрин в ужасе обернулась назад и медленно перевела испуганный взгляд жертвы на капитанский мостик, где стояла Бит-Дзет. Еле как собрав силы Кэтрин подошла к Фонсу. Он должен знать, что делать.

Фонс отступил ближе к стене и прижался к ней вплотную. Он вдохнул и, закрыв глаза, попытался успокоиться. На какой-то миг он смог отлучиться от реальности и вернул себе самообладание. К нему подбежала напуганная Кэтрин.

– Капи… капитан, что… что делать? – она нервно дышала.

– Выбираться. Инструкций от мертвой системы не будет! – решительно произнес он.

Фонс оглянулся вокруг и остановил взгляд на запертых дверях. Он постучал ладонью по правому карману штанов и нащупал капитанский пропуск с высшим уровнем доступа, но даже с ним попытки открыть двери оказались тщетны – консоль у двери была отключена. Выхода не было. Эти толстые стены без единого болтика как будто бы изначально создавались для тюрьмы, а не для космического судна. И их держали здесь как заключенных.

Толпа снова зашумела. Очень вовремя в одном месте оказались все члены экипажа. Их всех замуровали здесь, лишив выхода наружу. Оставив здесь до тех пор, пока их не освободят мертвецы.

Фонс попытался воззвать к людям, но его не слушали. Тогда он обратился напрямую к Бит-Дзет:

– Бит-Дзет! Немедленно освободи нас – громко закричал он, – это приказ твоего капитана!

– Вам приказано сохранять спокойствие. Примерное время ожидания… ОШИБКА… ОШИБКА, – она всё повторяла это слово и никак не реагировала на Фонса.

От такого расклада команда начала бушевать. Они не собирались мириться с тем, что робот, разум, созданный человеком, смеет сдерживать этого самого человека. Они начали протестовать – криками, стуками, всем, чем могли, чтобы привлечь внимание Бит-Дзет. Она перевела на них взгляд. В комнате послышался короткий треск. Люди закричали от боли и попадали – Бит-Дзет пропустила через пол сильный электрический разряд. Настолько сильный, что теперь они боялись даже просто открыть рот.

Некоторые члены экипажа долго не могли встать. Она не жалела их. Мучая живых, она выполняла приказ тех, кто давно покинул этот мир.

Часы тянулись очень медленно. В помещении стало душно. На лицах людей застыла печаль. После ещё одного удара током люди оставили все попытки найти выбраться отсюда. Страх усиливался тем, что тебе могло запросто прилететь от собственных товарищей по несчастью – попытайся хотя бы осмотреться, глянуть, нет ли где-нибудь щелочки, в которую можно было бы протиснуться, и будь уверен, ты тотчас же упадешь в «ведро с крабами». Их сломали слишком быстро. Не к такому их учили в Высших школах – образовательных местах для подготовки различного рода ученых, акцент в которой делался скорее на промывку мозга, чем на образование. Это и образованием-то сложно было назвать – пришел, вставил в голову провод, немного подождал, и готово. СУПЗ, так это называлось. Система Ускоренного Приобретения Знаний предназначалась только для высших слоев общества, ученых, различных деятелей искусства, политиков и прочих. Доктрина сама распределяла людей по слоям, и отказаться человек не мог. Если поступал приказ, нужно было идти в Высшую школу. Во благо будущего Доктрины. В честь тех, кто прогнал Восемьдесят шестых. После вот такой вот «учебы» они закрепляли выученный материал на доктриновых дисциплинах, которые аккуратно и неспешно заставляли человека думать так, как надо. И о том, о чем нужно.

Наступила ночь. Очень тихая, даже насекомые не шумели. Голодные люди расположились на полу кто где мог и пытались заснуть. Может, завтра этот кошмар закончится?

Кэтрин легла возле Фонса, чтобы они могли разговаривать незаметно для их нового надзирателя.

– Капитан… то есть Фонс, всё готово.

– Замечательно, работаем!

Фонс быстро поднялся, стараясь не издавать шума. Шум был их врагом – сразу по прилету они отключили автоматическое ночное освещение для экономии энергии, поэтому сейчас помещение находилось во мраке, и этим нужно было пользоваться. Кэтрин передала ему маленький раскладной ножичек, раздобытый у кого-то из экипажа. Фонс наощупь двигался к консоли у двери. Приходилось переступать через лежачих людей. Благо, ему удалось не наступить ни на кого из них.

Он немного промок от пота, пытаясь бесшумно маневрировать между спящими телами. Подбежав к двери, он уперся спиной к стене и немного подышал. Он сжимал в руке нож. По его телу прошла легкая дрожь и начал побаливать живот. Он несколько раз глубоко вдохнул и сделал три пореза на левой ладони. Кровь стремительно потекла из руки. «Твою мать, какая боль!» – думал он, переполняясь желанием завопить.

Окровавленная рука легла на консоль и залила её кровью. Короткий писк, и на экране выше загорелась красная надпись: «В доступе отказано. Недостаточно полномочий». Тут он не выдержал и застонал от боли. В воздухе стоял отчетливых запах железа.

В один миг всё помещение осветилось яркими лампами и ослепило всех спящих. Бит-Дзет включила тревогу – грянул вой сирены и включились красные лампы. Фонс упал на пол. К нему подбежала Кэтрин с какими-то тряпками в руках и на быструю руку перемотала его раны. Он всё так же стонал и хрипел. В его правой руке лежал красный от крови нож. Он быстро дышал.

Бит-Дзет увеличила громкость сирен, да так, что они и правда могли оглушить кого-нибудь. Звук отбивался от стен и с рокотом отдавался в голове. В этот же момент в пол снова поступил электрический разряд. Кое-кто натурально вскочил с пола от удара. Бит-Дзет снова заявила о необходимости оставаться здесь до получения дальнейших указаний. Фонс закрыл глаза.

– Ну и что нам теперь делать? – сказала Кэтрин, держа капитана за левую руку.

– Не получилось. Хоть моя ДНК и есть в базе, Бит-Дзет сильно ограничила мои права. Так дверь не открыть, – он звучал так, словно даже его слова устали.

– Но мы же можем ещё что-то придумать, да?

– Может быть. Где там наш второй капитан? Не хочет ли Клифф поучаствовать? Предложить парочку идей? – смешливо сказал Фонс.

– Фонс. Сейчас не время отшучиваться. Что нам делать дальше? – слова Кэтрин прозвучали очень убедительно.

– Честно, я устал и голоден, голова уже не соображает. Давай завтра попытаемся ещё раз.

Их дух быстро ломался. Люди лежали на холодном полу и тряслись от страха.

– Сейчас нам нужно лечь спать, – Фонс смотрел в глаза Кэтрин.

Клифф забился в угол и ни на что не реагировал. Он тонул в своих мыслях.

Тьма. Шум. Адская боль прошибает изнутри. Разрывает внутренности. Лучше умереть, чем терпеть такое. Девин очнулся. Голова немного кружилась, а рана горела болью. Он смотрел в потолок. Незнакомый потолок. Тяжелый спертый воздух давил на Девина. В комнате царил полумрак, из-за двери лился слабый багровый свет.

Он резко вспотел и ему стало тяжело дышать. Было такое чувство, словно он задыхается. Голова закружилась ещё сильнее, и его затошнило. Он кое-как перевернулся на левый бок, и его вырвало на пол прозрачной жижей. Он снова лег и посмотрел в полоток. Каждый раз моргая он словно засыпал и вновь просыпался. Он прошелся взглядом по комнате. Глаза болели.

В комнату через стекло в двери проникал красный мигающий свет. Он постепенно отходил от действия снотворного. Вот уже понемногу просыпался слух – из-за той же двери звучала сирена.

– Твою мать, что происходит? – прошептал он.

Не до конца понимая происходящего, под наплывом тревоги и неизвестного страха, он попытался подняться, но тотчас же упал на кровать, пораженный острой болью в животе. Он зажмурился, сжал веки что есть мочи. И проронил слезу. Одну потом ещё одну. Каждая из них состояла в большинстве своём из горечи. Что-то случилось с ним, пока он спал. Всё, что произошло, показалось ему сном. Казалось, что он всё-ещё должен быть в космосе, так ненавидя его.

Сейчас же на него снова обрушилась реальность, имеющая свои правила жизни.

«Как меня всё это достало». На него давило всё случившееся после прилета. Действительно давило. Хоть со стороны по нему не скажешь, но внутри он еле как справлялся со всеми этими трудностями. У него есть чувства, и эти чувства сейчас вырывались из его души. Сам не понимая почему, он оказался в центре самой что ни на есть политической вражды между Клиффом и Фонсом. Остался без дома. Без цели. Без жизни. «Жизнь… надо что-то менять в этой жизни. Хватит с меня. Я больше не могу быть собой. Я отвратителен себе», – он открыл глаза. Позабыв о мучительной боли, он принялся медленно вставать с кровати. Он едва не потерял сознание, опуская ноги на пол. Его снова вырвало. Девин вытер губы одеялом и взялся трясущейся рукой за холодный, как смерть, металлический поручень у кровати. Вес его тела перешел на ноги, и он очень аккуратно поднялся. Несколько секунд он просто стоял.

Оперевшись на кровать, он сделал маленький шаг. И сразу упал, сильно ударившись лбом о пол. Его мозг словно вынули и залили в череп раскаленную лаву. От удара в глазах начало двоиться. Ужас и страх, сплетенные физической слабостью, держали Девина в плену. Голова нагрелась – по его лицу потекла кровь. Он приложил правую руку ко лбу и посмотрел на дрожащую ладонь. Как он оказался здесь, в испепеленном непойми чем мире, лежа посреди комнате в своей же рвоте и крови? Где эта грань, после которой закончилась его комфортная, но ненавистная им прошлая жизнь?

Эти мысли не подавили его, а наоборот вызвали в нем неслыханную агрессию и прилив сил. Он снова попытался встать. Схватился за кровать и, прилагая все силы, что у него остались, встал. Его понесло назад, и он чуть было снова не упал, но успел опереться на тумбочку. Он закашлял. Из него выходила душа, а тело наполнялось слабостью сотен рабов, не знающих отдыха ни при жизни, ни при смерти.

Он почувствовал лист бумаги в своей руке, и поднес его к себе, чтобы прочесть. В полумраке на запачканном кровью клочке еле различалась надпись: «Кэтрин, не больше, чем полкуба раз в два дня! Иначе им овладеет неистовство берсерка! Итакус Хенриот».

– Вот же шутник, – с хрипом, тяжело дыша, сказал покрытый кровью Девин.

Он взял пузырек с Vetictus и небрежно набрал полный шприц. На левой руке отчетливо виднелось место прокола от других шприцов. Девин кое-как ввёл иглу в вену и впрыснул всё содержимое шприца. Несколько кубов снотворного быстро вошли в кровь и разошлись по всему телу. Он обернулся и оперся задом на тумбу.

Девин закрыл глаза. Из его руки выпал пустой стеклянный сосуд. Дыхание затмевало все остальные звуки. Он зашатался. И резко встал. В его жилах птицей билась энергия. Словно ему в сердце вкололи адреналин. Он непроизвольно завыл и подорвался с места. Быстрым шагом он направился к двери, а оттуда – к источнику тревоги, прямо в холл, где были заперты все члены экипажа.

Мечась со стороны в сторону по наполненным красным светом коридорам, он грозно шагал к цели. Он держался обеими руками за голову, дергал волосы и вертел головой со стороны в сторону. С каждым шагом он выходил за пределы своих возможностей. Изображение в глазах троилось и плыло, ото всюду слышался шепот и разговоры, но он не мог понять их происхождения. Он оказался в адском котле наяву. И каждую секунду он проживал вечность в страданиях и неизмеримой огненной боли за грехи человечества. Его разум слился в бесконтрольную бурю мыслей, в которой он раз за разом рождался и умирал. За ним тянулся узкий кровавый след, периодически он опирался о стены и оставлял на них красные отпечатки.

– Господи, что со мной происходит? – повторял он из раза в раз, пребывая в бреду.

Наконец он дошел до большой двери со стеклянными вставками. Силы уже практически иссякли. Он ударился плечом о дверь и оперся на неё. В окошке он увидел большое количество лежащих на полу людей. Всех членов экипажа. «Что? Почему? Почему они мертвы?», – подумал он. «Какого хрена? Почему?!». Он застучал кулаками в дверь, но сил на крик не хватило. Тогда он бешено заколотил консоль слева, нажимая все кнопки. Наконец отклонился от двери, пребывая на грани паники и истерики. В эту же секунду с той стороны послышался грохот, схожий со взрывом. У Девина ещё сильнее закружилась голова, в глазах начало темнеть.