Текст книги "Хотел ли Гитлер войны: к истокам спора о Сионе"

Автор книги: Дуглас Рид

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

На этот раз Штрассер скорее недоумевал – ведь по приезде в Прагу он незамедлительно известил о себе власти, сообщив все данные и, конечно же, новое имя, под которым он жил. И раз они обо всем знали, то, подумал он, может быть, произошла какая-то ошибка с адресом. И завалился спать. Ни один чешский полицейский, думал он, не захочет доставить его пред очи Гитлера.

Чуть позже он прогулялся до главного полицейского управления, чтобы узнать у главы полиции, почему его подчиненные совершили такую ошибку. Прослушав его рассказ, полицейский чин тут же ответил, что все это более чем загадочно, потому что у пражской полиции нетавтомобилей и, соответственно, она их не использует. Дальнейшее расследование выявило, что об этом визите в полиции никто ничего не знал. Тогда же стало известно, что автомобиль, поджидавший на улице, с четырьмя мнимыми полицейскими из Отдела расследования преступлений, был с немецким номером – IIA из Мюнхена. Также выяснилось, что два человека, ожидавших снаружи дома, разговаривали с двумя вышедшими по-немецки, что один из них держал в руке кляп или кусок ваты, пропитанной хлороформом, который он с досадой бросил на землю, когда выяснилось, что никого из дома не вывели. Эту вату нашли в урне.

На этот раз гестапо навестило Штрассера прямо в кровати и помахало револьвером перед самым носом.

Все эти события складывались примерно в такую картину: кто-то заметил Отто Штрассера и проследовал за ним до самого дома. Этот «кто-то» знал его и знал, что в Вене он жил под именем Мюллера, и именно этот человек сообщил о нем гестапо. Тогда эта контора и запланировало дежурное похищение через границу, однако ей потребовался человек, бегло говорящий по-чешски, который мог бы выдать себя за полицейского-чеха. С этой целью они использовали судетских немцев, живших в районе со смешанным населением.

Эти люди хорошо говорили по-чешски – но они не знали Штрассера в лицо. Возможность, что на этот раз у него уже будет новый паспорт на другое имя, даже не рассматривалась, поэтому мнимые агенты были совершенно сбиты со следа, увидев этот самый новый и явно «настоящий» национал-социалистский немецкий паспорт. Они решили, что информатор все-таки ошибся.

Это дело произвело заметный шум в Праге. Впервые в 1933 году чехи поняли, насколько близок и дерзок враг – их враг. Были предприняты строгие меры предосторожности, чтобы предотвратить подобные ситуации. Но исполнение этих мер ограничилось только Прагой, и из-за этого второй, не менее замысловатый удар гестапо по Штрассеру и его людям имел уже кровавый конец. Об этом я расскажу ниже.

Вскоре после описанных событий с Отто Штрассером случилось еще одно знаменательное происшествие, которое, по сути, не завершилось и сегодня и которое, возможно, связано с загадочным взрывом бомбы, прогремевшим в Мюнхене уже после начала этой войны.

В конце 1934 года, вскоре после попытки похищения чешскими псевдополицейскими Штрассера на пражской улице его окликнул некий человек, в котором Отто с удивлением признал Константина, на протяжении многих лет бывшего членом «Черного фронта».

– Слушай, и как же тебе удалось избежать концлагеря? Ведь тебя отправили туда! – спросил Штрассер.

– Они предложили мне десять тысяч марок и высокий пост в СА, если я смогу убить тебя, – отвечал Константин, Протягивая ему внушительного объема пузырек. – Здесь яд.

Отто Штрассер рассказывает, что Константин, которого он считал надежным человеком, на тот момент был явно подшофе, а потому он усомнился, понимает ли этот человек то, что говорит. Чтобы разобраться до конца, он направился вместе с Константином в управление политической полиции Праги, с сотрудниками которой со времени последнего происшествия он находился в достаточно тесных отношениях. Они передали содержимое флакона на экспертизу. «Это была синильная кислота, – говорит он, – причем в количестве достаточном, чтобы отравить целый полк».

Тогда Константин рассказал ему, что в гестапо сказали, что Штрассер обязательно пригласит его пообедать вместе и что тогда-то он и должен подлить яд в кофе или бокал с пивом. «И я подумал, что лучше будет, если я соглашусь поехать в Прагу, чтобы увидеть тебя. Я полагал, что ты придумаешь, как нам выбраться из этой ситуации – мне же нужно будет придумать правдоподобное объяснение, почему я вернулся, не убив тебя».

Такое объяснение организовали быстро. Константину вернули флакон, а заодно вручили документ, в котором ему предписывалось покинуть Чехословакию, причем из формулировки следовало, что он был задержан на границе и ни в какой Праге, понятное дело, не был. С этой бумагой он поехал обратно, но, начиная с того дня и до сего момента Отто Штрассер более о нем ничего не слышал.

Тем не менее, продолжение последовало, причем довольно странное. Бывший заключенный концлагеря Ораниенбург (ныне это Франция) видел в ноябре 1939 года в одной из газет фотографии (авторство – гестапо) некоего загадочного человека «Георга Эльзера», который, как считалось, заложил бомбу в мюнхенском пивном зале «Бюргербраукеллер». Гестапо утверждало, что на этот раз данный персонаж выступил оружием в руках Отто Штрассера и британских спецслужб. Этот человек сказал, что на фотографиях в «Георге Эльзере» он узнал того самого Константина, с которым он был в Ораниенбурге. Он сказал, что Константин входил в число тех заключенных, к которым в лагере относились крайне хорошо. Однажды Константин сказал ему, что в Ораниенбург его отправило гестапо в качестве наказания за невыполненное важное задание. В рамках этого задания – сообщил Константин своему солагернику – он должен был поехать в Прагу, войти в доверие к Штрассеру и разузнать, какие связи были у последнего в правительстве Чехословакии.

Если все это правда, то человек, назвавшийся Георгом Эльзером, не кто иной, как тот самый приехавший в Прагу Константин, а передача Штрассеру яда была лишь очередной уловкой, направленной на то, чтобы облегчить ему доступ в ближний круг Отто. И если это так, то «Георг Эльзер» уже засвечен как агент гестапо. К сожалению, сейчас нет возможности целиком проследить всю эту цепочку. Недостающее звено состоит в следующем: Отто Штрассер либо не узнает, либо не покажет, что узнал Константина в образе «Георга Эльзера». «Я не могу разглядеть на этом фото Константина, – говорит он, – поэтому нельзя говорить о совпадении. У меня такое впечатление, что либо человек на фотографии загримирован – ему могли, например, надеть парик, – либо эти фото подретушированы. Я здесь никого не узнаю, но ведь от гестапо можно ожидать чего угодно».

В жизни Отто Штрассера был еще один странный момент, который уже имел продолжение. Впрочем, я уверен, что вся эта история еще не закончилась.

Находясь в Праге, Отто Штрассер продолжал упорно трудиться в рамках своей антигитлеровской кампании. В его энергию просто невозможно поверить. В эти насыщенные событиями годы он каким-то образом смог выкроить время, чтобы написать несколько книг, о которых я скажу ниже. Некоторые весьма интересны, и я удивляюсь, отчего до сих пор их не перевели на английский язык. И все это время он, не переставая, издавал небольшие антигитлеровские газеты, печатал памфлеты и листовки. Из Чехословакии (как до этого из Австрии) они в огромных количествах тайно провозились на территорию рейха его сторонниками. Эти отчаянные люди использовали самые изощренные методы, постоянно рисковали своей жизнью, а порой и теряли ее, ибо единственной «оплатой» их труда была надежда на победу над Гитлером.

Коренные немцы, немцы Судет и даже чехи помогали ему в этой борьбе. Глубокой ночью они переходили по тайным тропам границу, неся за плечами рюкзаки, набитые тысячами экземпляров антигитлеровских памфлетов, напечатанных на папиросной бумаге, уже запакованных в конверты с наклеенными немецкими марками. Их оставалось только бросить в почтовый ящик. Когда они приезжали в Дрезден или Лейпциг, они оставляли свой груз где-нибудь на почте, покупали взамен марки для следующей партии и возвращались назад ^{53} .

Однажды в руки Отто Штрассера попал конверт Немецкой медицинской ассоциации. Он изготовил в Праге 50 000 точно таких же конвертов. Он вложил в них листовки и, не заклеив даже клапан, разослал их по Германии как рекламу! В другой раз ему попался бланк Ассоциации немецких юристов, который он точно таким же образом и воспроизвел. Можно представить, какой удар хватил членов этой прогитлеровской организации, когда они узнали, чтоза литература распространяется на их фирменных бланках по территории всей страны.

В своей войне одиночки Отто Штрассер использовал еще вот какой метод. Опять же нелегально он переправлял в Германию своим сторонникам миллионы самоклеящихся наклеек, по размерам чуть больше марки, которые можно было приклеить за считаные секунды. На них был изображен символ «Черного фронта», меч и молот, а также надписи вроде ««Черный фронт» прогонит Гитлера». Подобные наклейки распространялись по всей Германии – их клеили на двери, стены, окна, в поездах, трамваях, на тротуарах, рекламных щитах, отделениях национал-социалистической партии, штаб-квартирах чернорубашечников, на казармах и т. д. Достаточно было положить наклейку на ладонь и чуть-чуть прижать ее к нужному месту, просто проходя мимо, так что поймать таких расклейщиков было практически невозможно. Подобные наклейки могли появиться в самых неожиданных местах – например, на столах нацистских лидеров и т. п.

В начале марта 1934 года над Штрассером вновь нависла мрачная тень гестапо. Он читал лекцию о национал-социализме в Пражском университете (об этом широко сообщалось в газетах), а на следующий день его посетил некий, весьма прилично одетый голландец, представившийся г-ном Франком. На ломаном немецком, перемежая свою речь голландскими и английскими словами, он выразил свое восхищение лекцией и предложил Штрассеру от имени «одной американской антинацистской организации», которую он, правда, не назвал, финансовую поддержку. Этого господина сопровождал – и это еще один весьма интересный пример изобретательности сотрудников гестапо – один пражский адвокат, еврей по происхождению, доктор Сундсо, с сестрой которого он якобы был помолвлен. Использование гестапо агентов-евреев в этой темной истории – отдельный момент, причем из числа самых интересных.

Не выдвигая никаких условий, господин Франк предложил оплачивать издание пяти тысяч экземпляров каждого выпуска штрассеровского еженедельника, который переправлялся на территорию Германии вышеописанными методами. В знак симпатии делу Штрассера, сказал господин Франк, он будет оплачивать его на протяжении трех месяцев. Искренность его симпатии должно было подчеркнуть присутствие друга-еврея. Деньги пришедший был готов дать прямо сейчас. (К концу этой встречи Отто Штрассер стал богаче на 60 000 чешских крон, взятых из резерва гестапо. Все они пошли на расширение потоков антигитлеровской пропаганды, направляемой через границу. Об этом Штрассер всегда вспоминал с удовольствием.)

По истечении трех месяцев г-н Франк снова появился в Праге. На этот раз он стал настоятельно приглашать Штрассера приехать в середине июня 1934-го в Париж, чтобы там встретиться с «шефом» Франка. Тем временем Штрассер навел справки своих знакомых в пражской полиции насчет господина Франка и его адвоката-еврея. Ему сказали, что о Франке никакой информации найти не удалось, за исключением того, что у него вполне нормальный британскийпаспорт. Иудейское вероисповедание его компаньона, доктора Сундсо, свидетельствовало вроде бы в пользу добропорядочности г-на Франка.

С такой информацией Штрассер отправился в Париж, где встретился с г-ном Франком, который сообщил ему, что его «шеф», к сожалению, должен был отъехать в Саарбрюкен (в то время территория Саара не была присоединена к Германии), чтобы встретиться с Конрадом Гейденом (писатель антигитлеровской направленности) ^{54} , и что он ждет Штрассера там. Все это казалось очень правдоподобным, потому что Гейден жил именно там и начальник антигитлеровского движения вполне мог захотеть встретиться с ним.

В итоге Штрассер согласился поехать в Саарбрюкен, однако он не сообщил г-ну Франку, что сам он знает Конрада Гейдена весьма хорошо. Приехав туда, он пришел к писателю и узнал, что тот ничего не слышал ни о г-не Франке, ни об антигитлеровской организации, ни о ее «шефе». Штрассер, однако, пошел на запланированную встречу с Франком, но, уже что-то заподозрив, он стал более осмотрителен. И не напрасно. Он увидел, что перед входом в отель бродит десятка три агентов СС – их его наметанный глаз сразу же распознал среди толпы по высоким ботинкам, характерному «боевому» виду и общей манере поведения. Еще более его встревожила манера поведения г-на Франка – он был крайне взволнован, сильно нервничал и постоянно выбегал из комнаты «позвонить», хотя в комнате стоял телефонный аппарат. В этот миг Штрассера осенило, что граница-то с Германией находится всего в десяти минутах езды отсюда, и он решил, что для него красоты Саарбрюкена должны сыграть такую же важную роль, как и в предыдущем случае красоты Австрии.

Нужно было срочно найти выход из этой западни. Сказав г-ну Франку, что он охотно подождет встречи с «шефом», который так еще и не подошел, Штрассер пояснил, что сначала он должен отложить одну заранее назначенную встречу. После этого он встал и вышел из комнаты, не возбудив при этом подозрений у Франка – Штрассер предусмотрительно оставил в ней свой чемодан. Затем он спокойно спустился по лестнице, прошел мимо изумленных агентов СС к выходу и уехал на такси.

Но г-н Франк был настойчив. В начале следующего месяца, то есть в июле 1934 года, он опять появился в Праге, обрушившись на Штрассера с упреками за его исчезновение из Саарбрюкена. Он тотчас же предложил ему лететь с ним на спецсамолете в Лондон, на что Штрассер, широко улыбнувшись, ответил отказом. В ответ г-н Франк заявил: «Если Вы не верите мне, то я хочу, чтобы самолет повел ваш друг, доктор Хебрью».

Это был еще один пример изобретательности сотрудников гестапо. Доктор Хебрью, опытный пилот, еврей, был сыном владельца большого магазина, располагавшегося в Берлине на Лейпцигерштрассе. Он находился в Праге со статусом «беглеца от гитлеровского гнета». Там он встретил своего школьного приятеля по фамилии Франке, который Сотрудничал со Штрассером. Таким образом он и познакомился со Штрассером, который считал проводимую в гитлеровской Германии политику антисемитизма, разработанную Штрайхером и Штюрмером, и глупой, и отвратительной, хотя в Четвертом рейхе, о котором мечтал Штрассер, сохранятся, хоть и в более приличных формах, ограничительные меры, направленные против чрезмерного распространения еврейского влияния. Себя же доктор Хебрью преподнес Штрассеру как ужасно притесненную «жертву гитлеровских преследований».

Слегка поослабив бдительность, ибо на этот раз сомнениям вроде бы совсем не было места – д-р Хебрью казался вне подозрений из-за своего антигитлеризма – Штрассер тем не менее набрал номер начальника полиции, дабы расспросить его, а уж потом принять решение. Однако д-р Хебрью подслушал этот разговор, и когда полиция приехала за г-ном Франком, его уже и след простыл. Чуть позже был арестован д-р Хебрью, и вот тогда весь заговор выплыл наружу. Г-н Франк (его секретарь был арестован) оказался на самом деле Венцелем Гейндлем, руководителем гестаповского отдела по борьбе с «Черным фронтом». Похищение Штрассера в Саарбрюкене сорвалось только потому, что у жертвы вовремя проснулись подозрения.

Наиболее интересной фигурой во всей этой комбинации был доктор Хебрью, который в конце концов признался, что ему за участие в этой операции пообещали «реабилитацию в качестве арийца». На эту приманку он клюнул. Он должен был сесть за штурвал самолета, на котором полетели бы Штрассер и Франк, и совершить посадку в Германии. Чехи дали ему большой тюремный срок, однако потом он снова вернулся в ряды агентов гестапо. В последний раз его видели уже в Копенгагене.

Симпатия, на которую подобный тип людей может претендовать (и которую он обычно получает, будучи евреем), ставит его в ряд наиболее опасных агентов гестапо. Штрассер, как это ни странно звучит, не испытывал по отношению к нему злобы. Однако неприязнь Штрассера не вполне ясна для меня. Хотя он ведет войну против Гитлера, его он ненавидит меньше, чем Геринга, которого он считает убийцей своего брата, Гейдриха, этого блондинистого помощника Генриха Гиммлера, который, как он полагает, и нажал на спусковой крючок, а также Геббельса, в котором он видит предателя, ответственного за поражение Штрассеров в борьбе за национал-социалистическую партию.

Однако в результате всего этого гестапо, в очередной раз сомкнувшее было пальцы вокруг шеи Штрассера, позволило ему ускользнуть сквозь пальцы, так что сегодня он просто тихо радуется, вспоминая о полученных от гитлеровцев 60 000 крон.

Теперь же настала очередь самого драматического из всех актов этой борьбы одного человека против государства. Эта история заслуживает отдельного рассказа или даже отдельной пьесы.

Представьте себе: уединенный отель, вблизи протекает река. Одинокий изгнанник, сражающийся против человека, который объявил его вне закона. Мстители, зажавшие в руках револьверы. Приманка в образе прекрасной блондинки – невероятно, но факт: она была блондинкой, и она была красива! Ловушка, перестрелка, умирающая блондинка и умирающий изгнанник. Удивленный, сильно напуганный хозяин отеля. Отпечатки следов поспешно убегающего стрелка. Потеки крови блондинки на берегу реки. Шум мотора отъехавшего автомобиля. Бросок через границу.

Ну разве можно во все это поверить? Ведь это так по́шло. И, тем не менее – все было именно так, фантазия стала реальностью в рамках этой безумной одиссеи. Моя книга имеет право на существование хотя бы из-за одной этой истории! Пусть даже я больше ничего здесь не написал. Едва услышав ее, я тут же занес ее в блокнот. Честно говоря, я даже не понимаю, зачем кто-то покупает в магазинах детективы и жадно глотает их, когда жизнь вокруг нас предлагает такие сюжеты. Верите или нет, но я знавал одного писателя, причем очень неплохого, который как-то раз получил заказ на серию коротких рассказов для какого-то журнала, крайне популярного среди простых англичан. И хотя ему в тот момент очень нужны были деньги, он, тем не менее, отослал договор в издательство, ибо его рассказы должны были соответствовать следующему стандарту (а вот этого-то он уже просто вынести не мог): «Это должны быть привлекательные, приятные люди; в рассказе должно быть много действия; они должны повествовать о страсти, но без сексуальных сцен; все должно происходить на фоне столичной жизни; и помните, что этот журнал читают в Итоне и Хэрроу».

А вы бы справились с этим? И что же это будет за рассказ, если писать его по такому стандарту? Думаю, что-нибудь такое: кастрированный Дон Жуан несется по Пикадилли в спортивной машине, на шее у него старый школьный галстук, а рядом – шикарная девица. И это в мире, в котором происходят случаи подобные тому, о котором я сейчас расскажу! Послушайте же рассказ о событиях в Захоржи – кажется, я правильно назвал это место. Да, Захоржи.

Осенью 1934 года, когда г-н Франк уже выбыл из игры, появилась газета Штрассера – «Тайный передатчик». Кроме того, он тайно соорудил и настоящий секретный передатчик.

Сегодня, когда мы находимся в состоянии войны, подобные методы используются всеми и каждым. Правительства тратят на это дело миллионы. Каждую ночь десятки радиостанций начинают свои передачи, рассказывая о преступлениях Гитлера. И тысячи простых немцев охотно слушают их.

Когда я был в Париже и разговаривал со Штрассером, делясь своими планами по поводу этой книги, то каждую ночь в эфир выходила некая передача под названием Die Freiheitssender– Передатчик свободы. Эта явная фальшивка якобы вещала с территории Германии. И каждую ночь кто-то рассказывал о том, что гестапо вот-вот схватит его, но… наступало утро и, независимо от того, что делало гестапо, этот некто обнаруживался то в Кельне, то в Гамбурге, то в Бреслау или еще где-нибудь. И конечно, если человек никогда не был в Германии, то он, будучи достаточно доверчив, легко верил в эту клюкву. Для тех же, кто знает, что такое Германия и как работает гестапо, подобные россказни просто кажутся смехотворными. Когда я был в Париже, то Радио Свобода вещало из Парижа. Как же, должно быть, в свою очередь смеялись немцы, слушая передачи этого радио…

Но для одного человека, без денег, друзей, человека, за которым постоянно охотились, построить и наладить работу тайной радиостанции, причем в нескольких километрах от границы с рейхом – это, если хотите, был настоящий подвиг. Это была первая тайная радиостанция, и единственная, пожалуй, которая в полной мере заслуживает этого названия. Ибо ее работу направляли люди, рисковавшие своей жизнью. И один из них потерял ее – в отличие от космополитичных шутов, вещающих из теплых офисов откуда-то за тридевять земель.

Это было самое большое достижение Отто Штрассера в его донкихотской войне против Гитлера. Конечно, сделал все это он не в одиночку. Все это стало возможным благодаря знаниям и умению другого храброго человека, Рудольфа Формиса, его близкого друга и одного из лучших радиоинженеров Германии.

Формис, этот невысокий, но бесстрашный человек, сделал блестящую карьеру во время действий Германии на территории Палестины в 1914–1918 годах. Он получил свидетельство за постройку первого беспроводного приемника в Германии. Формис также был автором многих изобретений, используемых немецкой радиопромышленностью сегодня – в частности, в области коротковолнового радио.

Его исключительные способности вознесли его на очень высокую должность в иерархии германского радио – он был главным инженером радио Штутгарта. На этом посту он повел себя весьма смело, так что его имя прогремело по всей Германии. Будучи одним из первых членов «Черного фронта», он открыто продемонстрировал свое неуважение к Гитлеру – когда Гитлер стал канцлером, Формис отрезал кабель во время трансляции его речи в Штутгарте. Гестапо буквально стояло на ушах после этого случая, однако виновный так и не был найден. Однако когда во время трансляций речей Гитлера из Штутгарта произошла уже целая серия «технических неполадок», Формиса уволили, а затем и арестовали. Однако ему повезло, и он спасся, и тут уже началась егобезумная Одиссея. Она привела его через Австрию, Турцию и Венгрию в Прагу, к его другу Отто Штрссеру. Рудольф Формис, по-моему, это тот тип немца, который должен стоят у руля Германии. И тогда все будет в порядке.

Результатом встречи старых друзей в Праге стал следующий факт. Осенью 1934 года глава гестапо Генрих Гиммлер и его заместитель Гейдрих, внешне смазливый хладнокровный убийца и душегуб, собрали совещание высших офицеров гестапо, на котором сказали, что передатчик «Черного фронта», который уже долгое время внушает миллионам одурманенных немцев ненависть к Гитлеру, нужно во что бы то ни стало найти и уничтожить.

Это была работа Формиса. Именно он предложил Штрассеру идею ведения радиовойны против Гитлера, и именно он составил ее детальный план. Главным препятствием здесь были, как всегда, деньги. «Черный фронт» был сугубо немецкой организацией, в ней не было обычных для того времени, то бишь еврейских, источников финансирования, которые открыты для всех остальных, международных антигитлеровских организаций. Но каким-то образом, несмотря на контроль немецких властей, этим двум людям удалось получить средства от своих друзей в Германии, и работа началась.

Самым важным делом был выбор места для установки передатчика. Оно должно было удовлетворять требованиям, предъявляемым к трансляции, и одновременно – тайным. То есть недоступным ни для чешских властей, ни для гестапо. Наконец Штрассер и Формис нашли уединенный отель в 60 километрах к юго-западу от Праги. Находился он на берегу реки Влтавы (эта красивая река протекает и по Праге) и назывался очень просто – Захори, то есть «За горами». Это было идеальное место. Хозяин отеля не очень-то задумывался о том, чем занимаются его новые постояльцы, надолго снявшие номера. Он был просто добрым чешским патриотом; потом он погибнет. А пока стояла осень, жильцы разъехались, в долине становилось прохладно. Место было по-настоящему уединенным; точнее говоря, это была смертельная уединенность, которая казалась идеальной.

И вот в этом изолированном месте немецкий офицер, патриот и враг Гитлера Рудольф Формис построил свой тайный передатчик. Он был настоящим чудом техники (в этом меня уверяли эксперты) и сегодня является – по крайней мере, являлся до тех пор, пока гитлеровцы не вошли в Прагу и я уехал из города – одним из центральных экспонатов в Чешском музее почты. Это и правда была своего рода новинка. Три раза в день, в три сеанса продолжительностью час каждый, этот передатчик посылал в эфир новости от «Черного фронта». Антенна была направлена в сторону Германии. Сам передатчик помещался между стропилами чердака отеля; в спальню Формиса выходил только микрофон. Он мог лежать в постели и делиться своими мыслями с единомышленниками, находящимися в Германии.

Но, даже проделав все это, ни Штрассер, ни Формис не забывали о том, какой опасности они подвергаются. Они отнюдь не тешили себя байками о якобы полной безопасности. Они понимали, что на кону стоит их жизнь. И тем не менее – гестапо нашло их и тут, после чего нанесло удар. Виной этому, говорит Штрассер, стал хронический финансовый голод, который донимал их и мешал на каждом шагу. Формис был вооружен, а когда позволяли обстоятельства, то К нему приезжал, также вооруженный, его напарник. Однако подобное бывало редко – Штрассеру приходилось в основном жить в Праге.

Штрассер уверен, что, будь рядом второй человек с оружием, он бы спас Формиса. Я, правда, полагаю, что если бы даже там и был второй человек, то вряд ли ему удалось бы спасти Формиса. Ох уж эти фигуристые блондинки!.. Впрочем, возможно, я и заблуждаюсь. По крайней мере, как я думаю, по второму вопросу. Чего уж там…

16 января 1935 года Штрассер был в Захори и видел Формиса в последний раз. Он привез ему новые пластинки с записями обращений к немецкому народу; эти пластинки каждый месяц записывали заново.

Он спросил Формиса, не заметил ли тот чего-нибудь подозрительного. Формис ответил, что накануне, 15 января, здесь появлялась парочка из Германии. Судя по всему, любовники. Мужчину звали Ганс Мюллер, он был предпринимателем из Киля, а женщину, исключительно красивую блондинку и по совместительству преподавательницу физкультуры из Берлина, звали Эдит Керсбах ^{55} .

Штрассер тут же сказал Формису, что все это ему очень не нравится. Он посоветовал ему попросить хозяина гостиницы вызвать полицию, чтобы та проверила у них документы и последила за ними. Однако Формис отвечал, что, по его мнению, это «хорошие, нормальные люди».

Вообразите только – «хорошие, нормальные люди». Странно не то, что человек, повидавший мир, воевавший в Палестине, знавший женщин не только Германии, но и других стран, человек, который знает, что гестапо наступает ему на пятки и что пощады не будет, странно то, что такой человек был мгновенно ослеплен и потерял всякую предосторожность и осмотрительность, увидев какую-то заурядную блондинку, которая, сначала, проходя мимо, многообещающе улыбнулась ему, потом – на мгновение, как бы случайно, коснулась его рукой, а потом все так же походя, коснулась его бедром. При этом в глубине души она была хладнокровной убийцей. Она должна была убить человека, которого до этого ни разу не видела. И она говорила тому, другому: «Вот он, давай же, убей его». Возможно, конечно, что все это делалось потому, что она любила кого-то третьего, мерзавка. Но, к счастью, она поплатилась за содеянное.

Не сказал Формис Штрассеру и о том, что накануне она сделала вид, что немного дуется на своего любовника. Подойдя к Формису и обняв его, она сказала: «Давайте сфотографируемся вместе. Пусть этот злюка поревнует меня». Может быть, Формис уже забыл об этом, а может, он думал, что это не важно. Возможно, он просто не хотел, чтобы Штрассер подумал, что он засматривается на эту блондинку (она и вправду была хороша). На фото Формис и блондинка держатся за руки. Их сфотографировал вежливый, веселый официант, и уже на следующий день, как было впоследствии установлено, ревнивый Ганс Мюллер вылетел с фотографией в Берлин, чтобы удостовериться в том, что Формис – именно тот, кто им нужен. В гестапо сверили фото и сказали: «Да, это тот человек, которого мы ищем. Давайте, забирайте его».

(Возможно, вы удивитесь, откуда гестапо узнало, куда ехать и где искать. Все просто. Им об этом сказал старый знакомец, доктор Хебрью, которому была обещана «реабилитация в качестве арийца».)

И вот теперь гестаповец Ганс Мюллер в сопровождении еще одного сотрудника гестапо – в его паспорте значилось имя Герхард Шуберт – вернулись самолетом в Прагу и там, прихватив для компании прекрасную Эдит, эта троица – впоследствии это также было установлено – оттягивалась в пражских барах и, в общем-то, не напрасно, потому что для Эдит веселая жизнь скоро закончится навсегда. 21 января они заночевали в Стеховице, неподалеку от Захори. В этом местечке они отремонтировали свой «мерседес», после чего двинулись в дальнейший путь.

23 января Эдит со своим Гансом Мюллером вернулась в Захори. Хозяин гостиницы и Рудольф Формис встретили их сдержанно и даже настороженно. Последний – потому, что его обеспокоил разговор со Штрассером. Хотя, как выяснилось потом, в недостаточной степени.

Но было поздно. Ни в отеле, ни у местной полиции телефона не было, так что рекомендованную Штрассером проверку провести в этот день не представлялось возможным. Да и, состоись она, результат был бы нулевой – паспорта у всех троих были сделаны на совесть.

Более того, Ганс Мюллер страшноустал и у него ужасноболела голова, а потому он сразу ушел спать. Спальня Мюллера и Эдит находилась на втором этаже. Комната Формиса располагалась через две двери от нее.

Формис с Эдит остались в Gastzimmer, гостиной. Они просидели там полтора часа после того, как Мюллер пошел спать. На этот раз Эдит отвела душу по полной, рассказав о своей безнадежной любви и грубости своего любовника.

Она еще не знала, что скоро умрет, а потому эта шлюха сыграла свою роль просто великолепно. Неумелое похлопывание по руке; случайное прикосновение; томный взгляд… В половине десятого вечера, когда хозяин отеля со своим семейством направился в дальнее крыло здания по своим спальням, Формис и Эдит сидели и беседовали, словно закадычные друзья.