Текст книги "Синдром Адели (СИ)"

Автор книги: Дрик Миша

Соавторы: Виктория Задорожня
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)

Глава 2. Комната без дверей

Артём

Закинув её на плечо, осмотрелся, на предмет лишних глаз. Никого. Двинулся в сторону своей машины, открыл дверцу и посадил её на переднее сиденье. Пристегнул ремнем безопасности. Голова упала на грудь и волосы закрыли лицо, оставляя открытыми только губы. Губы, которыми она облизывала рот того придурка. Сука! Подлая дрянь! Шлюха! Не успела вырасти, как дала себя облапать первому встречному уроду. Он и недели не пробыл в городке. Он новичок. Чужак!

В ярости сел за руль и рванул с места. Плевать на скорость. Плевать на светофоры. На всё плевать! Желание выехать на встречку и сдохнуть, не отпускало, держало за горло. Гнать автомобиль на бешеной скорости – моя личная шкала эмоций. Это настоящая эйфория, кайф на грани… Моё лекарство от затянувшейся аппатии.

Поведение этой суки вызвало сильные ощущения, которых я давно не испытывал. Похищение – выброс адреналина, необходимый допинг в моей серой жизни. Девчонка – мой источник энергии. Мой гормон удовольствия…

Инстинкт самосохранения всё же возобладал. Я, резко затормозив и, прочертив шинами полосы на асфальте, развернулся в сторону своего дома.

Подъехав, быстро вышел, обошел машину спереди и вытащил обмякшую на моих руках девушку. Она зашевелилась, поэтому я снова на несколько секунд сжал артерию.

…Дом я выбирал тщательно, несколько месяцев. Купил в тот же день, как увидел, на вырученные от продажи родительской квартиры деньги.

Это одноэтажное строение с тремя комнатами и кухней, которая являлась одновременно и гостиной.

Но привлекло меня не размеры комнат, не удаленность от соседей, а лестница, ведущая в иной мир. Цокольный этаж был оборудован в современном стиле. Там было всё, даже, если наступит конец света. И генераторы света и газовые баллоны, запас непортящихся продуктов, медикаменты и многое другое. Будто прежний хозяин действительно готовился к чему-то глобальному. Сейчас мне это было только на руку…

Но эту суку нельзя баловать… Есть здесь одна комнатка. Ничего необычного, за исключением того, что она пустая, без окон и с массивной дверью с огромным засовом…

С ношей на руках спустился по лестнице, прошёл через длинный темный коридор и остановился у двери. Прислонил девчонку к стене и отодвинул тяжёлую щеколду. Включил свет, обвел взглядом помещение: кроме единственного стула больше ничего не было. Положил её на пол, а сам отправился наверх… За матрасом.

Взяв всё необходимое, спустился в подвал и положил обездвиженное тело на матрас, засунул в рот кляп и залепил скотчем.

Посмотрел на девушку долгим серьёзным взглядом, запоминая каждую чёрточку. Сплюнул и быстрыми шагами отправился прочь…

☆☆☆☆☆

Отодвигаю тяжёлый засов железной двери в подвал. Приоткрываю, оставляя незапертой. Она лежит на полу, съежившись от страха. Кляп изо рта вынула, сучка. Будет наказана. Жестоко. За непослушание. Я научу её слушаться. Она подчинится.

Подхожу ближе. Ещё. Она пытается отползти дальше. Нагибаюсь и хватаю её за лодыжки, притягиваю к себе и даю хлесткую пощёчину.

– Не рыпайся, дрянь!

– Отпусти! Отпусти меня! Пожалуйста! – закричала девчонка, отворачиваясь от меня и, потирая щёку.

– Отпущу…. когда отпустит. – Резко дёрнул её голову вверх, схватив за волосы. В нос ударил лёгкий запах лаванды и нежного женского тела. Моего, блять, тела. Она пытается увернуться и я сильнее тяну её за волосы, притягивая лицом к своему паху. – Ты или слушаешься меня или я прямо сейчас разложу тебя на голом грязном полу и трахну во все щели, маленькая дрянь. Ты думаешь, ты лучше всех?! Думаешь, тебе всё дозволено?!… Нихрена! – Девчонка испуганно закатила глаза. Не хватало ещё, чтобы она вырубилась. – Не отключайся, блять. Не поможет. Ты почувствуешь всё. – Я свободной рукой гулял по её телу. Трогал грудь, теребил соски под тканью лёгкого платья. – Ты будешь умолять меня остановиться… Или не останавливаться, как пойдет. Всё зависит от тебя!

– Зачем?… Что я тебе сделала? – она уже не вырывалась, пытаясь заглянуть мне в глаза и найтитам ответы.

– Ты есть! Вот, что ты сделала!

Эви

Пульсация в висках. Мутное, рассеянное сознание. В нос бьёт неприятный запах сырости; прохлада осыпает и без того знобящее, потряхивающее тело волной едких, дрожащих мурашек. Веки тяжёлые, не открываются. Возможно, на инстинктивном уровне. Самозащита от реальности. Обрывки памяти вразнобой осыпались на голову купольным болезненным цоканьем. Обхватила пульсирующий затылок ладонями и вжала пальцы в растрёпанные, влажные волосы. На ресницах проступили слёзы… Мне правда, очень страшно открывать глаза…

Свело скулы. Потрескавшиеся губы не смыкаются. Во рту какая-то дрянь… Накрыла руками, потянула. Раз, второй. Лицо занемело. Зашерстил несколькослойный скотч. Резко его сдерла, вместе с приставшими к клейкой внутренней стороне волосками. Ай… кожа жжёт. Проталкиваю кляп языком изнутри, давясь слюной и подкатившей к горлу рвотой. Сглотнуть не получается! Гортань издала некое притупленное, подобное на рык израненного цербера, завывание. Эхо приглушило и разнесло его по окружающей территории. Костяшки напряжённо задрожали, пальцы цепко впились в раздражающий шмат пластмассы. Рванула… Ещё раз… Сухая кожа губы треснула, и с нее тонкой струйкой закапала кровь. Рыдания накрыли с головой. Последний рывок – отбросила затычку для рта в самый дальний угол. Горчащие позывы скрюченного желудка выдали порцию желчи, но я не рискнула поддаваться естественному при таких обстоятельствах позыву. Чем будет чревато дать себе волю хоть в этом? Тихо и страшно… Но я, наконец, решилась осмотреться…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Темно. Изнеженные светом окон роговицы не могут освоиться в кромешной тьме. Лежу, судя по всему, на старом матрасе, противно скрежущим заржавелыми пружинами. Хотелось бы понимать, где я. Ощущение, будто во вместительной общей могиле времён второй мировой. Отползла немного назад, прощупывая почву около себя. Это не сон! Это, чёрт побери, не сон! Завторило обезумевшее от страха и безысходности сознание, когда дрожащие фаланги скользнули с произвольного спального места на ледяной бетонный пол. Судорожно глотаю противный, смрадный воздух, и слёзы опаляют затёкшие щёки. Интересно… Смерть была бы более милосердным наказанием? Но жить то хочется! Хочется, мать твою, жить!

Я не знаю, сколько пролежала, захлебываясь не прекращаемым плачем. Может миновало пол часа, а может несколько суток… Небо пересохло. Живот скрутило. Хочется пить… Хотя бы пить! Или корку хлеба… Какой, нахрен, хлеб?! Судя по всему, меня здесь подыхать оставили! А если нет…

Звук. Посторонний. Тяжёлый железный засов отпирает двери извне, и в мою "живую" могилу проникает свет. Щелчок выключателя – повреждённая проводка раздает разряд, и старая мигающая лампочка заливает комнату едким, желтеющим сиянием. Рада ли я ему? Скорее да, чем нет. Прищурилась, позволяя глазам привыкнуть. Проморгалась. Уловила взглядом надвигающийся силуэт… С каждым шагом все более отчётливый. Рассудок прорисовывает черты, Его черты. Человека, взгляд и выражение которого будет внушать мне страх и отвращение всю жизнь, сколько бы времени не было мне отмерено.

Надвигается… Проклятый! Страшно, на четвереньках пячусь назад. Инстинктивно, разум понимает, что так мне от него не убежать! Некуда! И сил нет… Было бы не сводить с ума безумного. Мгновение – подскочил. Рванул на себя ослабленное тело за ноги. Большая, пропахшая зловонным запахом ненавистного мной мужчины, ладонь, гулко накатила по лицу опаляющей пощечиной. Больно… Обхватила полыхающую кожу рукой, и с ещё большим остервенением поползла, стремясь к самому отдаленному от него пространству… Чёрт! На самом деле, немного кто знает, как с корня рвутся волосы. А этот проклятый одичалый точно решил снять с меня скальп! Намотал спутанную копну на кулак, и трепал, выворачивая мою голову в удобное для себя положение. Есть ли смысл пытаться понять? Достучаться?

Нет смысла… То, что он говорит – всё смешалось. Жуткие, ужасающие, и до боли похожие на правду слова, поток описаний, теперь непременно имеющий место быть в моём существовании, накатил единой подавляющей волной… То, как он говорит, с какой ненавистью, помесью вожделения, смотрит! Безумным взглядом… Единственный вопрос, за что?! Что я сделала?! Как оказалось… Моя вина в том, что, по воле самих жестокий обстоятельств, я просто встретилась на его пути…

Истерика потеряла смысл. Возможно, я просто устала завывать в никуда. Или мне не хотелось видеть долику занимательного трепета в его глазах, как ответную реакцию на мой страх и безысходность. От частого удушающего глотания желчи во рту не осталось влаги. А он смотрел на меня, не отводя похотливый взгляд. Его руки меня касались. Болезненно сжимали тело. Грудь. Отвратительно… Пальцы перекатывали соски, а мне слишком сложно давалось подавление рвотных позывов. На одном осознание – если дам себе волю – он точно не позволит мне дышать… Пришло смирение. Ненадолго. Я обмякла, и безвольной, безжизненной куклой поддавалась его пыткам. Лишь в уме вторила… Он же уйдет, рано или поздно, уйдет. Безэмоционально. Чем грубее он трогал меня – тем меньше жизни я вкладывала во взгляд. Тем больше он злился. Болезненные блуждания по моему телу аукались его раздражением. Делай, что хочешь… Я ведь ничего не могу. Глотаю последний сгусток слюны. И всё… Не могу сдержаться… Голова бессильно падает набок, начинаю терять сознание…

☆☆☆☆☆

Очнулась. Рядом – никого. Кожа саднит. Щека горит. Обхватила волосы. В корнях – жжение. Лампочка так и осталась гореть. Как милосердно… Около матраса стакан воды и миска супа. Судорожно обхватила кружку и осушила за несколько глотков. Какая же вода вкусная… Суп не тронула. Он походил на блевотину. Те ужасные руки его готовили. Те руки… Трогали меня. Причиняли боль. Что ещё они сделают? Задыхаться начала. Давлюсь слезами. Вою. Никто не слышит. Кричу. Надрывно. В себя… Про себя… И в себе… Кричу о жизни, которую я, кажется, навсегда потеряла…

Взгляд упал на потресканную бетонную стену. По лицу поползла сумасшедшая, истеричная улыбка… Поднялась, пошатываясь. С трудом удерживая равновесие – перекатами приблизилась к ней в упор. Впилась ногтем в разнеженную десятилетиями побелку. Едко, до кровоточащих заусениц. Выскаблила полоску. День первый…

Глава 3. Способ выживания

Артём

– Поднимайся! – Стою в дверях, жду движения. Смотрит, сука, глазищи огромные, за душу цепляют. Всё могло бы быть по-другому, но ей срочно трахаться захотелось. От этой мысли всё внутри закипело от бешенства. – Поднимайся, дрянь, если не хочешь, чтобы я выволок тебя отсюда за волосы. – Она медленно встала, еле держась на затекших от долгого сидения ногах. Подошла ближе. Какая она всё-таки красивая! Глаз радуется. Взял её за руку и повел вверх по лестнице. У двери ванной остановился и внимательно посмотрел на неё. – Двери не закрывай. Я дважды не повторяю. Там есть всё необходимое. Не затягивай.

Пропустил её внутрь и остался стоять, прислонившись к стене. Почему я так запал на эту суку?! Вся моя размеренная жизнь пошла под откос с её появлением. Что в ней такого особенного?!… Ну, да, красотка! Но, таких полно! Почему она?! Почему сейчас, когда всё стало налаживаться?!… Дверь открылась, и она, такая до боли родная, такая, сука, желанная, выпорхнула, словно балерина: легко, грациозно. В моей рубашке. А я точно знаю, что под ней ничего нет! Так захотелось тут же отыметь её и сделать своей. Но нет, не всё так просто. Она должна ждать этого каждое мгновение, и трястись… Трястись от страха. Каждую секунду. Пока ей не надоест бояться и она сама… Сама, блять, не будет умолять меня взять её. Схватил её за шею и притянул к себе спиной. Наклонился к и облизнул ушную раковину. Дрожит, дрянь. Одной рукой удерживая за шею, второй – приподнимаю край рубашки, медленно поглаживая кожу ноги большим пальцем, приближаясь к заветному местечку. Она стояла не шелохнувшись. Облизывал шею, принюхивался, испытывал её на прочность. Внезапная мысль пришла в голову… Безумная, сладкая…

– Сейчас, я тебя отпущу, ты растегнешь мне брюки, встанешь на колени и сделаешь мне минет. – Уверенный в её согласии, отступил назад, расставляя ноги. Она стояла, опустив взгляд на свои голые лодышки. Молча ждал, давил на неё, хотел, чтобы сдалась, подчинилась…

– Нет… Ты хочешь переломать меня надвое. Нет… Я не смогу. От мысли, что возьму Это в рот!… Если заставишь… Не знаю, смогу ли проглотить это, не задохнувшись. Нет… Не смогу! Я… Не буду этого делать! – Давясь слезами, она опустилась на колени. Прикрыла лицо руками и начала всхлипывать.

Пытаясь расстегнуть мои брюки дрожащими пальцами у неё ничего не получалось. Она заскулила от страха. Не обращая внимания на её истерику, спустил брюки и взял её за подбородок, заставляя смотреть в глаза.

– Ты сделаешь это! – Положив руку ей на затылок, направил навстречу члену. – Открой рот! – она послушно обхватила губами горячую головку. Хрипло простонав, начал двигать бедрами, проталкивая член глубже. – Высунь язык и дыши носом. – Продолжая трахать её в рот, не давал отступить, удерживая за волосы. Направляя, насаживая… Почувствовав приближение оргазма начал долбиться резче, выстреливая спермой прямо в горло…

Застегнул ширинку, поднял девчонку с пола и потащил вниз по лестнице. Она не сопротивлялась, молча шла рядом. Открыл нужную дверь и впихнул её туда, намеренно делая это несколько сильнее, чем того требовали обстоятельства.

Оставив девчонку в одиночестве, прошел в кухню. Сделал ей несколько бутербродов и налил стакан сока. Надо бы приготовить что-то более сытное, не хватало ещё, чтобы она загнулась. Это в мои планы не входит. Пусть эта дрянь живёт и прочувствуют все радости моего к ней отношения.

Спустился в подвал, открыл дверь и зашёл, неся с собой поднос с едой. Она сидела на матрасе и смотрела на меня в упор.

– Что смотришь? Сегодня больше не трону, но, если ты хочешь…

– Нет… – перебила она.

Я с размаху швырнул поднос в стену и подлетел к ней, поднимая её с места.

– Не смей! Слышишь… Никогда не смей больше говорить мне "Нет"! Поняла, маленькая дрянь?! – Она зажмурилась и закрыла лицо руками. – Отвечай! Ты поняла меня?! – Оттолкнул её от себя, отчего она тут же свалилась на пол.

– Да!… Да, я поняла!

– Видишь, что ты наделала?! – Указал я рукой на перевернутый поднос и разбросанную возле еду. Стакан разбился и осколки валялись рядом с матрасом. – Теперь тебе придется есть с пола или ждать до завтра. На большее можешь не расчитывать. А будешь себя вести хорошо, – я недобро усмехнулся, открывая дверь, – я побалую тебя вкусненьким. – Убедившись, что она смотрит на меня, я изобразил неприличное движение языком, показывая, какое именно угощение ждёт её за послушание…

Эви

Оказавшись, наконец, в ванной комнате, после, казалось бы, целой вечности без мыла и воды, я даже от принятия душа не смогла получить удовольствие. Озноб бьёт по пяткам, от соприкасаний о холодный, сырой кафель. И по обонянию тут же стегонул отвратительный запах его геля для душа. Да только от этого живот накрывает спазмом. Но, выбирать не приходится, придется мыться здесь. Сбрасываю на пол грязное, пропахшее потом и кровью платье. Смотрюсь в зеркало… Одно мгновение, не более, и тут же отворачиваюсь, закрывая лицо руками… Уродливое лицо! Не мое! Щеки опали буквально через несколько дней. Отчётливее прорисовались скулы. Веки опухли от постоянных слёз и синяки под глазами на фоне побледневшей кожи смотрелись ещё более броскими. Тело… Оно больше не казалось мне привлекательным. Кожу сминали его пальцы. Она напоминает ужас, который через себя пропустила душа. Снова давлюсь истеричным плачем… Снова кричу в голове. Про себя. Струя воды мешается со слезами. Темная от накопившейся грязи лужа мочит потрескавшиеся пяты.

Вот она – новая я.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍С одежды – его рубашка. И… Ничего. Я уже не стыжусь перед ним наготы. Смысл? Мне просто мерзко… Эта ткань, дьявол!!! Так само отвратительно пахнет, как и он. Открываю створку. Ждет. Кто бы сомневался! Что гулящую породистую суку стережёт! Ненавижу… Шиплю в уме, но, не в слух. Проклятый ублюдок… Как мерзко… Проводит ртом по коже, по уху. Прислоняю язык к небу. Мой личный способ сдержать рвотные позывы. Больной сукин сын! Сцепила зубы, до дрожи в челюсти. Хочу впиться ему в горло! Падаль… Раздирать сонную артерию, как животное! Ротвейлер, которого неделю без еды держали на привязи… Кто-то скажет – пёс ведь! Хозяина не тронет! Но… Попробуйте закрыть девяностокиллограмового представителя этой породы без пищи на неделю… И он охотно продемонстрирует, какие острые у него клыки! Я терплю… Я молчу… Не имею клыков… Но, однажды… Я обязательно отомщу!

Замерла, оборвав напрочь тошнотворное дыхание. Глотки воздуха в обилии заставляют глотать слюну, напитанную мерзким привкусом его члена. В горле ком застрял, и, почему-то, отвращение испытывала к себе самой… Хотелось оттереть язык хоть об бетон… Соскребать с шераховатой кожи его следы до кровоподтёков… Но, я даже этого не могу. Фактически швырнув меня на пол, стоит и удовлетворённо ухмыляется… сволочь… ненавижу…В спине саднит. Виски привычно пульсируют.

Те несколько минут уединения, что мне перепали в качестве паузы на отдышку, потратила на монотонные покачивания взад-вперед, чертова неваляшка… завывала в скупую тишину, пытаясь растянуть мгновение подольше… Но, увы, долго оно не длилось… Снова навис надо мной, не сводя малодушный, похотливый взгляд… В руках – разнос с едой. Обоняние улавливает запах. До истомы вкусный запах пищи! Как же я голодна… Желудок сводит. Вчерашнюю миску супа я вылила в произвольный санузел… Теперь же понимаю, что и это было ошибкой. Ещё немного – снова потеряю сознание. Лишь бы он скорее ушёл… Оставил меня, и я смогу поесть. Наконец…

При виде этого человека тело невольно выдает страх. Подрагивает… Глаза рефлекторно округляются, всегда готовясь к худшему. Самая несмышленная сторона меня на миг поверила в возможность возразить. После его, как мне показалось, вопроса. Тупая беспочвенная иллюзия. И, по глупости своей, идиотизму, выдала отказ. Как же зря! Решила ведь – молчи! Нет… Мне мало проблем! Наживай больше! Имеем, что имеем. Разнос с моей первой за три дня едой с размаху летит в стену. Бутерброды падают на пол, оставляя по себе следы. Стакан разбивается в дребезги… Смотрю на это. Устрашающих клокот сердца не прекращается. Да, я даже не сомневалась, что другую порцию мне не предложат…

Живот заурчал ещё больше. Но, был и радостный момент. Чертов сукин сын оставил меня одну… Шипя про себя матершинные эпитеты, побрел прочь с моего "живого гроба".

Створка за ним закрылась. Ещё пару минут отдышалась… Ухмыльнулась про себя… Я точно схожу с ума! Приподнялась на ватных ногах, и, пошатываясь, поплелась к своему измазанному грязью ужину. Встала на четвереньки. Даже не поморщилась… Самое мерзкое за сегодня со мной уже случилось… Да и, я же сама хотела стереть скоблящим бетоном с языка его присутствие… Почему бы не сделать себе ещё одно одолжение? Не дать опустошенной оболочке с голода загнуться…

Припала к полу. Вдохнула запах. Еда… Сжала в руках остатки испачканного хлеба с опавшим на ворох пыли сыром. Жадно прислонила ко рту… Принялась истерично жевать… Как вкусно! Как невероятно вкусно! Мерзкое животное… Подвальная крыса, крехчущая над остатками помоев со стола господ… Плевать. Зато – сыта…

Доконав второй кусочек, и собрав пальцами крошки, приподнялась, больше не ощущая такого жуткого бессилия и тошноты. Вжала ноготь в стену. Повела вниз, очертив ещё одну царапку близ соседних. День третий…

Глава 4. Мнимая покорность

Артем

Всю ночь ворочался, не мог уснуть… Мысль, что она ненавидит меня не давала покоя. Вызывала ярость, безумное желание унизить, растоптать, разорвать, вспороть членом до самой глотки…

Её наигранное смирение не приносило успокоения, наоборот, мне казалось, она играет, идёт на поводу, желая усыпить бдительность, втирается в доверие… Не дождется, мразь! Не видать ей свободы! Она будет со мной так, или умрёт! Умрет мучительно и медленно… Я вытрясу из неё все мысли о жизни без меня. Она и подумать не посмеет, что возможна другая реальность. Только так! Только со мной! Вдвоём! Навсегда!

Утренний кофе не принес ни бодрости, ни успокоения. Злость всё ещё съедала меня изнутри, делая более менее доброжелательное отношение к ней невозможным.

Встал и, оттолкнув ногой табуретку, закурил, выпуская клубы дыма. Сизое облако окутало пространство вокруг меня, закрывая очертания двери на лестницу, ведущую в подвал. Не сейчас. Пусть помается в ожидании. Поголодает. Жрать захочет, станет сговорчивее. Мысль о её теле поселилась в голове, получив информацию и, скачав её в мозг.

Семь утра… Магазины ещё закрыты, кафешки неподалеку тоже, в холодильнике ни крошки. Желудок прилип к спине, надо срочно что-то съесть. Что-то сытное и полезное…

Взял со стола телефон. Прошёлся глазами по ближайшим местам круглосуточных заведений быстрого питания. Отлично… То, что надо! Сделав заказ, прислонился к стене и сполз по ней на пол. Подтянул к себе колени и обхватил их руками. Эта сука не давала покоя. О чем бы не думал, всё равно разум возвращался к ней. Все мысли крутились вокруг этой девчонки. Ну почему? Почему я не могу выкинуть её из головы? Она стала моим наваждением. А я, как одержимый хотел её внимания. Неважно, что это внимание обернуто в испуг и неприязнь. Неважно, что кроме тошноты, я не вызываю у неё других ощущений. Ничего не важно! Кроме того, что она рядом. В моём доме. А скоро окажется и в моих объятиях. Уж тогда ей точно от меня никуда не деться. Став моей, она больше не будет меня воспринимать, как чужого. Я заставлю её стать моей не только телом. Я заставлю… отдать мне разум…

Привезли заказ и я, шурша пакетами направился на кухню. Здесь была и молочная каша со сливочным маслом, и куриный суп с вермишелью, и картофельное пюре с котлетами, и салат из овощей, и даже какао и свежая выпечка… Прекрасно, хватит на пару дней, а там, посмотрим. Заставлю её готовить, если до этого она проявит послушание и не попытается сбежать.

Сегодня надо будет выгулять её, хоть во дворе дома. Живой труп мне не нужен. Мне нужно её тело, её красивое невинное тело… Невинное? Я всегда был уверен в её непорочности, её чистоте, но… после её осквернения этим парнем, больше я не могу знать наверняка, нужны доказательства. Только тогда я смогу победить своих демонов и расслабиться, только тогда я смогу стряхнуть это мерзкое наваждение: её мягкие нежные губы в плену его рта. Это настолько меня угнетало, настолько выводило из равновесия, что я решил доказать самому себе, что её рот тоже принадлежит мне, трахнув её таким образом вчера…

Разогрев в микроволновке кашу и, намазав булку маслом, а также налив какао, отправился вниз, к своей одержимости…

Девчонка спала, свернувшись в позу эмбриона. Осколки от разбившейся посуды были аккуратно сложены в углу, остатков еды я не заметил, должно быть она… Она открыла глаза и, ещё не проснувшись, села, скрестив ноги протирала сонные глаза. Ворот моей рубашки сполз вбок, оголяя нежную кожу плеча. Косточка ключицы сильно выпирала – это очень возбуждающе на меня подействовало. Мои руки на подносе затряслись, оглушая комнату звуком дребезжавшей посуды.

Поставив поднос на единственный стул, взглянул на неё: растрёпанные волосы и вид только что проснувшейся… тёплой, желанной девушки только усилило моё влечение. Я положил руку на ширинку, растегивая её.

– Пожалуйста, я хочу поесть, можно я… – она не говорила "нет, не надо", она сформулировала просьбу иначе: умно, ничего не скажешь, только я не собираюсь трогатьеё пока. Сейчас, я собираюсь передернуть себе, а она будет есть и смотреть.

– Возьми поднос и ешь. – Она моментально встала, подвинула стул ближе к себе и принялась за еду, не глядя на меня, торопясь, будто ожидая, что это всего лишь насмешка и скоро я отберу это удовольствие. – Растегни пуговицы на рубашке. – Она удивлённо взглянула на меня, но повиновалась, медленно расстегивая пуговицы одну за другой. – Быстрее! Не заставляй меня разорвать на тебе эту чёртову рубашку. Хочешь ходить голой? – её пальцы задвигались быстрее, открывая небольшую грудь с маленькими розовыми сосками. Я сглотнул. Вид потрясающий! На последней пуговице пальцы остановились. Девчонка уставилась на меня в немом протесте. – Продолжай! Я хочу тебя видеть! – она расстегнула пуговицу и откинула полы рубашки. Как бы говоря: "Вот, любуйся, чёртов мерзавец." Ненависть в её взгляде ощущалась почти физически. – Ешь!

Её шея, упругая грудь, плоский животик, вся она доставляла просто эстетическое удовольствие. Она сидела, скрестив ноги, отчего я увидел очертания её бритой киски. Это ввело меня в транс, больше я не смог сдерживать себя, и ожесточённо с наслаждением принялся полировать свой ствол. Она в изумлении смотрела на меня, но… сука, смотрела! Смотрела прямо в глаза. Неотрывно! Меня прошиб нереальный всплеск обжигающего оргазма. Я хрипло застонал, оторвал от неё взгляд и кончил прямо на пол…

Всё ещё не отойдя от наслаждения, застегнул ширинку, и с дрожью в голосе произнес:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Я сказал тебе есть! – она попыталась сомкнуть края рубашки вместе, но это означало, что дрянь снова бросает мне вызов. Незаметно так. Неуверенно. Но это, сука, вызов! Я медленно пошел в её сторону, на ходу вытаскивая ремень.

– Пожалуйста! Я всё сделала! Всё сделала, как ты сказал! Пожалуйста, не трогай меня! – она забилась в угол, подтянув к себе ноги.

– Я хочу… Чтобы ты выполняла всё в точности, что я скажу… Если я говорю – раздеться – ты раздеваешься. Говорю – лижешь мои ступни – ты исполняешь! Если я сказал, маленькая дрянь, расстегнуть рубашку – ты делаешь! Я не давал тебе разрешения на обратное! – присев на корточки, рядом с ней, подтянул её к себе за шею. – Целуй меня! – она медленно. Очень, сука, медленно, придвинулась. – Целуй, дрянь! – девчонка нерешительно прикоснулась ко мне губами и тут же отпрянула. Я схватил её за горло и грубо поцеловал, засунув язык до самой глотки. Она забила меня руками по плечам, призывая остановиться, но это только раззадорило меня… Тогда. С тем ублюдком! Она не сопротивлялась!… Продолжая грубо насиловать её рот, я не давал вздохнуть нам обоим, лишая дыхания. Недостаток кислорода вызвало в голове пульсацию, ощущение, как от курева – кайф! Перестав чувствовать её сопротивление, нехотя отпустил, едва дыша. Она тихо застонала, прижав к горлу дрожащие пальцы.

– Доедай, потом пойдем на прогулку. – Произнёс, не отрывая от неё взгляд. Она кивнула. – Хорошо, будь покорной и всё будет отлично.