355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Доната Линкольн » Дуновение страсти » Текст книги (страница 1)
Дуновение страсти
  • Текст добавлен: 15 октября 2016, 00:05

Текст книги "Дуновение страсти"


Автор книги: Доната Линкольн



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 9 страниц)

Доната Линкольн
Дуновение страсти

Глава первая

Пэгги не любила Нью-Йорк. Для нее он был слишком суетным, многолюдным, подходящим скорее для дел, чем для жизни. Впрочем, к ней город оказался благосклонным. Думала ли она, переступая порог скромного издательства Майкла Эндрока, что судьба улыбнется начинающему автору? А вот поди ж ты – он выпустил уже четыре романа, и они разошлись довольно быстро. Пэгги Макинрой смущалась и гордилась одновременно, когда читала на обложках книг свое имя. В сущности, романами их можно назвать с известной натяжкой, как Отметил один из рецензентов, да ей бы это и в голову не пришло. Пэгги относилась к своим литературным способностям самокритично, но Эндрок настоял. Издатель всегда начинал кипятиться, если она возражала. Вот и сейчас…

Они сидели за столом; беспрестанно куря, Майкл бегло листал не оконченную еще рукопись и в очередной раз отчитывал Пэгги.

– Да вы, дорогуша, сами не понимаете, в чем ваша сила – в жизненности материала. Вы ничего не придумываете! Залихватскими, насквозь лживыми сюжетами читатели давно уже объелись. И не вздумайте свою манеру менять, да у вас и не получится…

Он прав. У нее выходило только то, что она хорошо знала: атмосферу сиротских домов или семейных приютов, куда брали на воспитание детей бездетные, уже в возрасте пары. Боже, какой беспросветной была такая жизнь, внешне выглядевшая благопристойной. Какие драмы таились в каждом, кто вынужден скитаться по чужим углам. Скольких это надломило, если не сломало. Пэгги могла, изменив лишь фамилии, рассказать еще о десятках несостоявшихся судеб. Ее доброжелательный наставник не понимал одного – обделенные счастьем люди все равно в душе надеялись и верили в чудо. Лично она, пожалуй, нет. Определенно нет. Возможно, именно потому и искала для них, героев своих романов, что-то вроде оптимистической развязки или хотя бы намека на нее…

Но сегодня Пэгги не стала спорить, вернее оказалась не в состоянии, ей предстоял нелегкий визит.

– И, вы говорите, здесь все, что после него осталось?– Пэгги обвела взглядом крохотную комнатушку, потертую мебель, ржавую раковину в углу. За окном с тусклыми грязными стеклами виднелись обветшалые соседние дома, каких много на окраинах Нью-Йорка.

– Да, как видите, все.– Хозяйка явно торопилась: хоть и плоха комната, охотники на нее найдутся.– О, чуть не забыла – внизу в подвале есть еще чемодан и рулон с его картинами. Я пошлю за ними. Имейте в виду, он мне задолжал.

– Не беспокойтесь, сейчас расплачусь.

– Хороший человек был мистер Макинрой,– засуетилась женщина, обрадовавшись деньгам.– А вы не хотите, чтобы я оставила комнату за вами?..

– Нет.

– Вы ему кто, родственница?

– Это мой отец,– сказала Пэгги, отвернувшись. Фальшивое сочувствие хозяйки непереносимо! Впрочем, и собственная мысль о нем. Разве она могла простить, как в пять лет отец отдал ее в приют? Как он развернулся и пошел, а она цеплялась за рукав его пальто?.. Да век ей этого не забыть!

– Я не видела отца больше десяти лет… Где его похоронили?

– Где именно, не знаю, но можно уточнить, он ведь похоронен за казенный счет, значит, в муниципалитете скажут. Я поищу номер телефона и заодно схожу за чемоданом.

Пэгги опустилась на шаткую кровать. Вот все и кончилось для Стивена Денни Макинроя, вздохнув, подумала девушка. Говорят, был хорошим человеком? Возможно, только она его таким не знала. Пока росла, мечты так или иначе были связаны с тем, что он заберет ее домой. Однажды он и правда приехал – в тот день Пэгги окончила школу. Прослушал торжественную церемонию, а потом исчез, не поговорив с ней. Она его сразу узнала, но сама не подошла и не позвала. Ничего не могла с собой поделать – он был ей как чужой, совсем не такой, каким представлялся бессонными ночами.

Гораздо позже, после долгих раздумий, Пэгги поняла – отец следил за ее жизнью. Как бы иначе он узнал, что она окончила школу?.. Или как бы догадался, куда послать поздравительную открытку, когда ей исполнилось пятнадцать?.. А то письмо, присланное в день шестнадцатилетия?.. Пэгги поклялась никогда не читать его, даже если в нем сочувствие или приглашение приехать. В письме не было ни того, ни другого… Сколько лет Пэгги не могла постичь, за что, почему так жестоко поступил с ней отец? С годами, когда вникла в смысл написанного, лишь еще больше озлобилась. Письмо она держала в сейфе. Ей было самой неясно, зачем его хранить, но все-таки не выбрасывала…

Последнюю весточку от него Пэгги получила совсем недавно. Конверт изрядно помялся и истрепался, пока дошел до адресата. Немудрено – она сняла новую квартиру, так что почтовикам пришлось изрядно потрудиться. В письме было всего две строчки, нацарапанные карандашом. Она знала их наизусть, незачем даже вынимать из сумочки, но машинально достала.

«Пэгги,– говорилось в письме,– я поступил с тобой нехорошо. Но другие отнесутся к тебе иначе. Поезжай в Реджвуд».

И никакой подписи. Она свернула его и сунула в карман. В те годы, когда девчонкой Пэгги скиталась по чужим домам и сиротским приютам, она бы отправилась туда немедленно, чтобы только не чувствовать себя одинокой и никому не нужной, но теперь, когда более или менее встала на ноги, какая в этом необходимость?..

Реджвуд?.. Несомненно, ей знакомо название. Оно имело отношение к дому на холме, где зимой выпадал снег и дорожки заметали сугробы. Оказывается, как крепки детские впечатления. Сугробы, холод, скрипучие полы лестниц, запах стряпни с кухни и сердитые голоса взрослых – и все это Реджвуд! Но где он?..

В воспоминаниях было нечто мучительное. Реджвуд – это там, где жили отец и мать?.. Разве не странно, подумала она, что помнит так много, но только не мать… Или семья… Что ей известно об этом? Да ничего.

Надо признаться, Пэгги не очень-то задумывалась над тем, кто она и откуда, пока дотошный издатель не потребовал, чтобы в предисловии к первой книге автор изложил свою биографию. Пришлось отделаться обтекаемыми фразами, а в голове засело: действительно, кто она? Где ее корни? Пусть не родословная, тем более семья явно не из знатных, хотя бы ниточка из неведомого прошлого? У отца теперь не спросишь, поезд навсегда ушел.

Но почему он написал, что в Реджвуде к ней отнесутся не так, как он?.. Значит, кто-то ее знает или, во всяком случае, помнит? Нет, она должна их разыскать! Попытка – не пытка, иначе потом себе же не простишь.

В последний раз оглядев комнату, Пэгги сунула в сумку целлофановый пакет с какими-то документами, который лежал на подоконнике, сняла пришпиленный кнопками к стене небольшой рисунок карандашом – нечто вроде пейзажа, в чем, впрочем, нельзя было быть до конца уверенной из-за лохматого, небрежного штриха, и спрятала в футляр очки.

Рыжеволосая и зеленоглазая, она была по-своему привлекательной. Но сейчас лучше не смотреться в зеркало. Не место, не время, да и ни к чему…

Поездка из Бостона шла отлично. Взятый напрокат «бьюик» оказался надежным на дорогах. Подъехав поближе к волнистым холмам, обступившим Тропу могикан, Пэгги стала внимательнее следить за указателями. Сама идея отправиться в неведомый Реджвуд сначала показалась невозможной. Как его найти, когда не знаешь адреса? Если есть только название дома и все? Сидя в нью-йоркской гостинице, Пэгги, однако, приняла решение.

Она набрала номер частного сыскного агентства «Феникс», ожидая, что в крайнем случае от нее просто отмахнутся. Вместо этого на следующий же день ей перезвонили, и бодрый мужской голос сообщил:

– За четырехчасовую работу с вас причитается двести пятьдесят долларов.

Пэгги с облегчением вздохнула, да и не о деньгах она сейчас больше думала. Куда важнее то, о чем говорил человек, выполнявший ее заказ.

– Мы обратились к Национальному регистру сооружений исторического значения и тщательно его просмотрели. Реджвуд расположен на холмах, на западе Массачусетса. В 1768 году там жил Фил Макинрой, генерал массачусетского ополчения. Вам нужен адрес или историческая справка тоже?..

Пэгги быстро записала всю информацию, вежливо поблагодарила и отправила в агентство чек.

Она была удивлена, если не сказать ошеломлена. Ее фамилия значится в национальном регистре – с ума сойти! Двадцать шесть лет живет на свете песчинкой среди людей, а оказывается, может гордиться своими далекими предками? Пэгги тут же прогнала прочь нахлынувшие чувства. Однофамильцы – еще не родственники, решила, трезво поразмыслив, но от идеи поехать в Реджвуд все-таки не отказалась.

Дел было по горло. Во-первых, рулон с картинами отца не давал покоя. Ничем не рискуя, следовало бы показать их кому-нибудь из специалистов. А во-вторых, отсрочить сдачу рукописи с издателем. Он, конечно, будет возражать, но она не отступит. Пусть считает, что у нее отпуск. Имеет в конце концов автор право на передых? А может, поездка подскажет ей финал книги, который никак пока не вытанцовывается, во всяком случае, в дороге совсем неплохо думается…

И, чтобы оставить любые колебания, Пэгги заранее забронировала билет на самолет в Бостон, специально оговорив еще и машину напрокат.

Обошлось без сбоев. Самолет вылетел по расписанию, машина оказалась вполне по карману и легкой в управлении, деталь немаловажная – ведь путь предстоял немалый…

Грузовик, пронесшийся со скоростью не меньше семидесяти миль в час, хотя здесь разрешалось лишь пятьдесят пять, просигналил ей, заставив оторваться от одолевавших ее мыслей и шарахнуться в правый ряд. Оно и к лучшему – виднее дорожные знаки. Сбросив газ, чтобы не пропустить нужный поворот, Пэгги притормозила.

Стрелка показывала на север, к подножию холмов. Девушка свернула с основного шоссе, и через несколько минут автомобиль, ныряя вниз и вверх, преодолевая гребень за гребнем, стал взбираться к вершине. Дорога сузилась – сначала до двух, потом до одной полосы. У самой вершины Пэгги увидела указатель с надписью «Реджвуд» – металлическую табличку, какими обычно отмечают исторические места в сельской местности в Новой Англии. Девушка съехала на обочину и остановила машину. Она и не подозревала, как сильно устала: ныли плечи и руки, слезились глаза. Поставив машину на ручной тормоз, Пэгги выбралась из нее, с удовольствием разминая ноги.

«Реджвуд,– значилось на табличке.– Дом генерала Фила Макинроя, участника Революционных войн. Погиб в сражении за независимость».

Пэгги смахнула с нее дорожную пыль. Фил Макинрой, подумала она. Конечно, какой-то родственник. Даже если и дальний, все равно можно попытаться заявить о своем родстве!

Не зная, с кем или чем ей придется столкнуться, девушка оделась для поездки довольно консервативно. Ее темно-синий брючный костюм был слишком теплым для жаркого дня, стоило бы, конечно, надеть что-нибудь полегче. Вернувшись к машине, она открыла багажник.

В Массачусетсе не все водители ненормальные. Впрочем, их вполне хватает, чтобы штат испокон веков пользовался дурной славой. Как раз в тот момент, когда Пэгги рылась в багажнике «бьюика», ее оглушила переливчатая сирена – мимо, как ракета, пронеслась белая двухместная спортивная машина, обдав все облаком пыли. Пришлось отряхиваться и даже протереть носовым платком очки.

Пэгги была высокая и хорошо сложенная девушка. Без каблуков ее рост составлял около ста восьмидесяти сантиметров при весе пятьдесят восемь килограммов. Очки, которые она постоянно носила из-за плохого зрения, придавали ей строгий вид. Она также владела небольшим, но весьма своеобразным лексиконом, вероятно, не очень подходившим для леди из Новой Англии, но весьма характерным для женщины, которой изо дня в день приходилось иметь дело с издателями.

Помянув недобрым словом лихача водителя, Пэгги водрузила на нос роговые очки, со злости плюнула и захлопнула багажник.

Затея с переодеванием показалась нелепой и даже глупой. Надо ехать, пока какой-нибудь идиот не снес крыло. Она решительно села за руль.

И вот из-за крутого поворота на спуске с вершины перед ней внезапно появился дом. Он оказался совершенно не таким, каким она его представляла. Памятуя о 1768 годе, Пэгги ожидала увидеть нечто вроде бревенчатой хижины. Вместо этого перед девушкой предстало двухэтажное строение, его центральная часть была из камня и выглядела как крепость, к которой с каждой стороны примыкали два крыла. Как и большинство здешних загородных домов, выкрашен в белый цвет. Над центральной частью, как раз над парадным входом, возвышался небольшой купол.

Подъехав ближе, Пэгги притормозила и остановилась. Две пристройки, образующие букву «П», походили на протянутые для приветствия руки. Пространство между флигелями было достаточно большим, образуя двор, куда легко могла въехать карета, запряженная четверкой лошадей. Полузакрыв глаза, Пэгги представила, что выходит не из автомобиля, а как раз из такой кареты. В этот момент с холма, неистово сигналя, опять вылетела белая спортивная машина и проскочила буквально в нескольких сантиметрах.

Девушка невольно пригнулась к рулю. В результате не увидела ни водителя, ни пассажиров. Стоп, скомандовала себе Пэгги. Развернись и поезжай обратно. Это место не для тебя! Она не была суеверна, но в настырном белом авто почудилась опасность. Однако к ней быстро вернулся здравый смысл. А почему, собственно, не для меня, подумала девушка. Упрямо обхватив руль, она въехала во двор.

Вокруг царила полнейшая тишина, как будто поблизости не было ни души. Дорожка вела вокруг дома туда, где, очевидно, находился гараж или же просто переделанный под него сарай. Несмотря на красоту места, Пэгги пришлось от радостного возбуждения вернуться к суровой реальности жизни. Если здесь никого не окажется, понадобится ехать и искать пристанище для ночлега. Ну что ж, надо довести дело до конца, раз уж заехала так далеко, решила девушка. Только трусы бегут от страха перед невидимым врагом. Это была цитата из самой плохой книги о Наполеоне Бонапарте, какую ей приходилось читать. Пэгги открыла дверцу машины и с силой захлопнула ее за собой, рассчитывая, что кто-то услышит. Так и случилось.

Из-за дома выскочили два доберман-пинчера, черные как ночь и недобрые, как грех; оскалив зубы и лая, они приближались.

Пэгги обычно не боялась собак, а тут была застигнута врасплох и невольно попятилась. Те рыли лапами землю, сверкая ужасными зубами. Чем больше девушка отступала, тем больше трусила. Наконец очутилась прижатой прямо к парадной двери. Пэгги забарабанила изо всех сил, но не получила никакого ответа; поискала глазами, не выпуская из виду собак, дверной звонок или молоточек – ничего похожего.

Вместо них между двумя скобами свисала длинная стальная цепочка. Девушка схватила, потянула ее, и тут же раздался такой звук колокола, что ей пришлось зажать уши. Он несся не изнутри, а со шпиля над домом. Через мгновение дверь полуотворилась, показалось лицо девочки-подростка.

– Чё нужно?– спросила та.

– Пожалуйста, впустите меня,– запинаясь произнесла Пэгги.– Если не откроете, ваши собаки…

– Хильда, что там такое?

Дверь открылась пошире. Возле худющей девчушки, вероятно, лет четырнадцати, появилась пышная седая матрона, видно по всему, привыкшая распоряжаться. Бросив взгляд на незнакомку, она вышла на крыльцо и замахала фартуком.

– Фу, фу,– крикнула грозно.– Пошли вон, чудовища!

Собаки неохотно удалились, а женщина обернулась.

– Я миссис Джесси Морден, экономка, а вы…– Тут она на секунду замолкла, ее глаза изумленно округлились.– Пэгги?..

От неожиданности та буквально остолбенела.

– Я… э… да, я Пэгги… Собаки напугали меня до полусмерти.

– Входи, дитя мое,– запричитала экономка.– Входи. А ты ступай и немедленно вскипяти воду для чая, видишь, человек продрог до костей. Дрожит в середине августа! Входи же.– Девушка шагнула навстречу. Ее сжали в таком сердечном объятии, что только ради одного этого стоило так далеко ехать.– Пэгги, Пэгги, Пэгги,– твердила женщина.– Сколько лет прошло. Откуда ты, дитя мое? Что ты стоишь на пороге?.. Неужто не узнаешь свой дом?

– Мой дом?– запинаясь, произнесла Пэгги.– Реджвуд – мой дом?..

Невероятно! Какое-то наваждение! Неужели это правда, неслось у нее в голове.

– Ну конечно,– услышала она успокаивающий голос.– Реджвуд – твой дом. Входи, дорогая.– Экономка провела ее в темный холл, плотно затворив за собой массивную дубовую дверь, словно отгородившую их сразу от всех бед и шумов мира.

– Ах, милая моя, как я рада тебе. Пойдем в гостиную, там можно посидеть и спокойно поговорить.

Они вошли в залитую солнцем великолепную комнату – библиотеку и гостиную одновременно. С трех сторон до самого потолка высились полки, уставленные книгами. Посредине северной стены стоял камин. Очень эффектный, украшенный декоративной резьбой.

– Сядь здесь,– распорядилась экономка.– Вот так, Пэгги, моя Пэгги.

– Откуда вы знаете меня?– все еще растерянно спросила девушка.– Я никогда не была здесь…

– Ну, как же, милочка,– расплылась в улыбке экономка.– Вспомни-ка, разве не я тебя вырастила? Не я меняла тебе пеленки? Купала, гуляла с тобой, разговаривала. Разве целых четыре года не берегла как зеницу ока, пока тебя ребенком не увезли отсюда?

– Когда мне было четыре года?..

– Ну, чуть больше, чем четыре, дорогая. Ты совсем не изменилась, разве что выросла. Зеленые глаза… Никогда мне не забыть таких больших зеленых глаз. А медные волосы? Только их нужно носить распущенными, зачем закалывать в пучок, как старуха? Ну, вот. Ты, должно быть, голодна. Давно в пути?

– Сегодня утром я вылетела из Нью-Йорка в Бостон,– начала объяснять Пэгги.– Потом ехала сюда на машине. И…

– Немудрено устать,– прервала ее экономка.– Посиди здесь и подожди минутку, пока я сбегаю на кухню. Мы с тобой выпьем горячего чая, чего-нибудь перекусим, а потом мне все расскажешь.

Экономка была явно взволнована, потому так суетилась. Оставшись одна, Пэгги впервые расслабилась. Как странно – пройти через годы и расстояния и встретить того, кто знал тебя маленькой. Поразительно! Девушка привалилась к спинке кресла и на минутку закрыла глаза. Никогда раньше она не испытывала подобного ощущения: неужели, как у любого человека, у нее было и есть то, что зовут домом. Какое удивительное слово! Короткое, всего три буквы, а сколько в них скрыто! Радость охватила ее, неистовая радость, в какую трудно было поверить.

Где-то в глубине комнат гулко пробили часы. Пэгги сосчитала размеренные торжественные удары: четыре часа дня.

Она услышала, как позади открылась дверь, оглянулась через плечо. Вошла миссис Морден и девчушка с подносом в руках.

– Поставь на стол, Хильда,– велела миссис Морден,– а сама ступай наверх и проверь, в порядке ли у нас зеленая комната.

Хильда услужливо бросилась выполнять поручение.

– Ну, вот, Пэгги Макинрой,– сказала экономка,– пей, пока горячий.

Пэгги зажала чашку в ладонях. Она не могла понять, почему дрожит. Но горячий чай помог. Осторожно поднеся чашку к губам, лихорадочно пила глоток за глотком.

– Миссис Морден, неужели правда вы меня знали ребенком?..

– Можешь не сомневаться, милочка. И тебя, и твоего отца… Как он?

– У меня плохие новости. Он умер три месяца назад в Нью-Йорке.

– Боже милостивый… Как же ты одна?..

– Я всю жизнь одна,– сказала Пэгги.– Не только после смерти отца.– У миссис Морден вырвался слабый возглас, но она не стала перебивать.– Сколько себя помню, скитаюсь по сиротским приютам, нахлебалась вдоволь.– Собеседница поцокала языком и сокрушенно покачала головой.– Я никогда не слышала о Реджвуде, пока отец не прислал мне записку, где советовал приехать сюда.

Пэгги полезла в сумочку и вытащила помятое письмо. Экономка водрузила на нос очки, висевшие у нее на груди на блестящей золотой цепочке.

– Тебе бы давно следовало приехать.– Миссис Морден прочла нацарапанные карандашом строчки раз, потом еще.– Я бы сумела позаботиться…

Пэгги не была уверена, что правильно ее расслышала, и повторила:

– Я даже не знала о существовании Реджвуда.

– Ничего, он станет твоим домом,– сказала миссис Морден.– Здесь всегда готовы принять тебя обратно, дитя мое.

– Кто? У меня есть братья, сестры, тети или дяди?– взволнованно спросила Пэгги.

– Нет,– сочувственно ответила миссис Морден.– В твоем поколении есть только ты. У Макинроев никогда не было больших семей. Ты последняя в роду.

– О… ну понятно… Какое странное место!– сказала Пэгги, пытаясь переменить тему.– Я имею в виду окрестности…

– Странное?

– Ну да, никто поблизости не живет, ни города, ни маленького поселка…

– Это все из-за прихоти старого генерала,– засмеялась миссис Морден.– Он хотел жить на границе, а в то время тут и была граница. Он построил дом на том самом месте, где индейцы сожгли старый деревянный форт, и поклялся, что больше такого не произойдет. Соорудил его прочно из камня, потом отправился на войну… ну ты знаешь… и назад не вернулся. Знаменитый был человек.

– Судя по всему, да,– вздохнув, сказала Пэгги.– Жаль, я только недавно о нем услыхала.

После нескольких глотков горячего чая она стала приходить в норму. На подносе лежали крохотные сэндвичи с ветчиной, беконом и помидорами. Аппетитные – они сразу придали ей силы.

– Неужели вы живете тут одна? Наверно, тоскливо в одиночестве?– спросила Пэгги, невольно озираясь.

– О, не совсем,– возразила миссис Морден.– Не совсем. В этих стенах многое происходит. Наверху живут двое, а внизу – Хильда, я и тот, кто смотрит за полями, я имею в виду, как идет там работа. Он остается в доме несколько раз в неделю.

Пэгги кивнула, как будто хоть в чем-то разбиралась. Но последнюю информацию на всякий случай решила уточнить.

– Кто это – он?

– Да мистер Патерсон. Управляющий, следит здесь за всем.

– Ему все и принадлежит?– поинтересовалась Пэгги.

– О нет,– сказала миссис Морден.– Он только ведет хозяйство. А владеет всем она, которая живет наверху. По крайней мере, мы так считаем. А мистера Патерсона местный суд назначил смотрителем-опекуном. Знаешь, она ведь совсем больна. Мы вообще-то совсем ее не видим… А теперь давай о тебе. Чем ты занимаешься?

– Я написала четыре книги, которые довольно быстро раскупили. Художественная литература. Не скажу, что они потрясут мир, но две из них попали в список бестселлеров.

– Значит, ты писательница! Конечно, в тебе должен был проявиться какой-то талант,– сказала экономка.– Твой отец был художником. Ничего удивительного, коль и ты выбрала творческую профессию. Я рада.

– О, не говорите так,– сказала, смущаясь, Пэгги.– Я еще новичок в этом деле, мне учиться и учиться. Не хватает знаний о людях, их психологии, о жизни… Да что говорить, я не знаю, кто такая сама…

– Чтобы выяснить все о себе, ты приехала как раз в нужное место,– проговорила миссис Морден и смолкла.

Глаза Пэгги слипались. Чай и еда разморили ее. Голос словоохотливой экономки доносился как сквозь вату. Единственное, что понимала и сознавала отчетливо,– она в Реджвуде. Неужели же кончились годы скитаний, неужели и ей суждено наконец обрести свой дом?..

Пэгги не заметила, как Джесси Морден накрыла ее пледом, только почувствовала уютное домашнее тепло и сразу провалилась в глубокий безмятежный сон.

Проснулась она оттого, что хлопнула дверь. Густой низкий голос в глубине комнаты пробасил нечто резкое. Пэгги уловила лишь интонации, она еще не очухалась. Внезапно на своем плече ощутила чью-то руку.

– Эй-эй, ну-ка просыпайтесь! Кто вы такая, черт возьми, чтобы рассиживать здесь?

Пэгги вздрогнула и открыла глаза, тотчас поправила очки, иначе не разглядела бы мужчину, который бесцеремонно тряс ее за плечи.

Он оказался большим, черноволосым и темноглазым, с резкими чертами лица, обветренной от постоянного пребывания на воздухе кожей, лоб прорезали одна-две морщины. Нос был немного великоват, но все же пропорционален. И вообще это, без сомнения, волевой, сильный человек, не на шутку разгневанный появлением незнакомки. Пэгги невольно подобралась, с какой стати с ней Так обращаются?..

– Я вас спрашиваю, кто вы такая?

– А вы кто такой?– выпалила Пэгги довольно вызывающе, решив не давать спуску, чего бы ей это ни стоило.

Мужчина досадливо поморщился и покачал головой.

– Я вас первый спросил,– сказал он. Поняв, что от нее ничего не добиться, очень медленно, как неразумному ребенку, сообщил:– Я здешний управляющий. Мое имя Брюс. Брюс Патерсон. А кто же вы?

– Ну, я…– запинаясь произнесла Пэгги, вдруг почувствовав себя совсем маленькой и абсолютно незащищенной.– Я просто Пэгги.

– Пэгги? А дальше?– потребовал он. Тон у него был довольно свирепый, глаза так и сверкали.

У нее внезапно пересохли губы и перехватило горло.

– Пэгги Макинрой,– проговорила она чуть ли не шепотом.

Мужчина выпрямился и отступил.

– О Боже! Не хватало нам забот, так появилась еще одна Пэгги Макинрой!

– Что значит – еще одна?– Огрызнулась девушка.

– Очень просто,– сказал он.– Явились за наследством? Успели пронюхать?.. Учтите – вы вторая претендентка на престол. И откуда вы только взялись, дорогуша?

Пэгги сжала кулаки. Возмутительно подозревать ее черт знает в чем! Она с удовольствием ударила бы его, хотя попробуй дотянись при его-то росте, разве что лягнуть ногой. Он словно прочел ее мысли.

– Сидите тихо,– усмехнулся управляющий.– Что за манеры, где вы воспитывались?

Она бы сказала, где и как воспитывалась, отбрила бы по первое число, ей не привыкать, в приютах чему не научишься, но открылась дверь, и вошла миссис Морден.

– Добрый вечер, Брюс,– поприветствовала она мужчину.– Вы уже познакомились? Вот и хорошо.

– Откуда взялась эта особа?– взревел он.– Зачем вы пустили ее в дом?

– Девушка появилась, как гром среди ясного неба, часа два назад,– сообщила миссис Морден.– И, Брюс… Подождите, не надо кипятиться, я все объясню.

– Да? Что именно?

– Брюс, эта – настоящая. Я хорошо ее помню. Темно-зеленые глаза, будто у эльфа, прелестные волосы. Прошло столько лет, но она выглядит точно так же, как тогда…

– Постой, Джесси,– сказал он растерявшись.– Ты не запамятовала? Ты говорила, что девочке было только четыре года!

– Да, четыре. Она, конечно, выросла, но лицо, волосы! Ее ни с кем не спутать!

– Нам нужно больше доказательств,– произнес он.– Значительно больше, а пока я слышу одни эмоции…

– А пока,– перебила его миссис Морден,– я разместила ее наверху в зеленой комнате, рядом с той, другой.

Брюс усмехнулся.

– Той, другой?.. Ты не доверяешь протеже моего брата?

– Я ему не верю ни на грош!– заявила миссис Морден.– Да и ей тоже. У Пэгги с рождения были рыжие волосы, веснушки, изумрудно-зеленые глаза и довольно независимый характер… А у той…– На мгновение экономка смолкла, выбирая подходящее определение.– Не удивлюсь, если она блондинка и под рыжую просто красится. Конечно, можно поменять цвет волос, а вот цвет глаз не изменишь. Это – настоящая, Брюс. Поверь мне.

Управляющий покосился на Пэгги, сидевшую безучастно в кресле. Взгляд его чуть помягчал, хотя по-прежнему был недоверчив.

– Не знаю, Джесси, что и сказать. Я лично ее не помню. Наверное, мне было около десяти, когда они… Думаю, нам придется оставить все до адвоката. Тут сам черт не разберет… А пока отошли ее наверх и дай привести себя в порядок. Мы встретим всех за обедом, да?

– Прекрасная идея,– согласилась миссис Морден.– Пошли, Пэгги, я покажу комнату.

Она протянула руку. Пэгги с удовольствием взяла ее. Так ей было спокойней проходить мимо этого большого грубого мужчины, тяжелый взгляд которого она чувствовала спиной. За дверью миссис Морден приостановилась и похлопала ее по плечу, подбадривая.

– Не думай, он лает, но не кусается. Обед сегодня в семь часов. Парадной одежды не нужно.

Вам легко говорить, пробормотала себе под нос Пэгги, поднимаясь за экономкой вверх. Видишь ли, лает, но не кусается… Такому пальцы в рот не клади…

Ее комната оказалась прямо у самой лестницы, в главной части дома. Зеленой называлась из-за цвета: толстый зеленый ковер, зеленые шторы, стены с бледно-зеленой отделкой по бордюру. С обстановкой совсем не сочеталась постель – это была старинная латунная кровать размером чуть ли не на четверых. А может, и на шестерых…

Упругий матрац подбросил ее, как только она опустилась на кровать. Пэгги раскинула руки и улыбнулась: мягко, удобно, можно всласть отдохнуть целых два часа, хотя лучше сначала принять душ, решила девушка.

Она спрыгнула с кровати и попробовала ручку соседней двери. За ней оказалась ванная комната, почти такая же большая, как и спальня, с огромной ванной на ножках, душем и всеми другими приспособлениями.

Ее вещи принесли в комнату, пока она дремала внизу, распаковать их недолго. С собой Пэгги взяла самое необходимое, что можно легко выстирать и сразу же надеть, да и зачем брать в дорогу лишнее?

Обед вечером. Все будут присутствовать. Девушка не имела представления, кто это «все». Но, конечно, догадывалась: ее станут пристально рассматривать. Из своих скудных запасов она выбрала приталенное светло-голубое платье с расклешенной юбкой. Это было одно из тех платьев, которые рекламируют как «кокетливо-скромные». Пэгги повесила его на дверцу шкафа и стала копаться в сумке в поисках купального халата и туалетных принадлежностей.

Свое «кокетливо-скромное» платье она купила год назад, но у нее все не хватало смелости показаться в нем на людях. Оно не годилось для делового визита к издателю, а кроме него, так уж сложилось, у нее не было знакомых мужчин моложе шестидесяти.

Усмехнувшись, Пэгги вспомнила про Брюса Патерсона. Может, он и не относится к тому типу мужчин, которые позволяют испробовать на себе женские коготки, но все равно любой девушке, если она мечтает о замужестве, детях и доме, нельзя ударить в грязь лицом. А разве она мечтает, сама себя спросила Пэгги и тут же прогнала непрошеные мысли. Глупости!

Старинный дом привлекал своей самобытностью и старомодностью, хотя… Вот душ, к примеру. Он выглядел абсолютно новым. Все трубки хромированы, ручки целы. Сначала она отвернула кран горячей воды – сразу поднялся столб пара, добавила холодной – вот уж не ожидала цивилизованности в такой дыре!

Для тех, кто долго в дороге, вряд ли есть большее удовольствие, чем оказаться под душем. Пэгги наслаждалась, без конца намыливалась и тщательно растирала тело. У нее были гладкие и нежные руки, бархатистая кожа на бедрах… Товарки в сиротских домах не раз говорили ей, как хорошо она сложена и что ей надо остерегаться мужчин… Мысль об этом заставила ее вспыхнуть.

Отключив воду, Пэгги поспешно выбралась из ванной. Прямо напротив висело зеркало во весь рост. Обеими руками она протерла запотевшую поверхность, накинула халат и принялась тщательно расчесывать копну рыжих волос – не меньше ста раз каждую прядь. Приняла лекарство, ее довольно часто мучила аллергия. Закончив сию неприятную процедуру, Пэгги вышла в спальню.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю