Текст книги "Пересекая границу. Психологическое изображение пути знания Карлоса Кастанеды"

Автор книги: Дональд Ли Уильямс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

Глава 3. Путь Воина

Августовский вечер 1961 года. Карлос вместе с пятью индейцами с помощью дона Хуана пытается заглянуть в другой мир, используя пейот. Разжевав шесть бутонов кактуса и отхлебнув текилы, чтобы избавиться от горечи во рту, Карлос почувствовал сильнейшую жажду. Дон Хуан принес кастрюлю с водой и поставил ее на пол. Карлос удивленно смотрел на воду, она казалась ему какой-то необыкновенно блестящей, стекловидной, будто отлакированной. Он заметил, что к кастрюле подошла черная собака и принялась лакать воду. Постепенно собака становилась прозрачной, а вода засветилась и начала переливаться по телу собаки. Карлос увидел, как эта радужная вода, пройдя через все тело, изливается наружу через собачью шерсть, образуя подобие «длинной белой шелковистой гривы». Теперь уже засветилась вся собака, и свет изливался из ее тела, «озаряя все вокруг словно костер». Вслед за псом Карлос принялся лакать воду «и пил, пока не воспламенился весь и не заполыхал, а жидкость не стала изливаться из меня через каждую пору, вытягиваясь подобно шелковым нитям. Вокруг меня тоже возник лучезарный переливчатый ореол. Я глянул на пса: он светился и полыхал точно так же, как я!» Карлосом овладела неописуемая радость, и он принялся играть с собакой. Он чувствовал, что собака знает все о его желаниях, а он знает все желания собаки. Через какое-то время чувство эйфории стало ослабевать, и Карлос стал возвращаться в нормальное состояние сознания. Эффект воздействия кактуса заканчивался, и Карлос был шокирован тем сдвигом в ощущении от эйфории до «великой печали. Оказывается, я совершенно забыл, что я – человек!»

На следующее утро Карлос подробно изложил свои впечатления предыдущего вечера. Дон Хуан истолковал его переживания, сказав, что собака, с которой Карлос играл, была на самом деле Мескалито, персонификацией духа пейота, внутреннего проводника на пути знания. Мескалито, сказал дон Хуан, не принимает людей, но и не отвергает их. Он видел Мескалито шаловливым, заставлявшим людей смеяться и шутить, но никогда не видел, чтобы Мескалито с кем-либо играл. Дон Хуан объяснил это необычайное событие, как знак, свидетельствующий о том, что Карлос – человек «избранный», человек, которому суждено идти по пути знания. Благодаря этому знаку, данному Мескалито, дон Хуан сообщил Карлосу, что будет учить его, как стать воином. [70]

Мескалито

Мескалито является защитником и проводником. Следовательно, переживание бессознательного, которое испытывает человек, с помощью пейота, не есть переживание случайное, оно организовано и значимо. Переживание бессознательного Карлосом с помощью пейота руководимо и. целенаправленно, и Мескалито является персонификацией динамического руководства бессознательным. Сознательно, мы имеем тенденцию защищать самих себя и управлять своей жизнью с помощью своей философии, своих моральных принципов, чувства здравого смысла и своей способности к продумыванию и прочувствованию. До определенной степени эти сознательные проводники и руководители делают свою работу. Однако они часто заводят нас в тупиковые ситуации, в которых мы безнадежно застреваем. И вот здесь нам необходимо услышать бессознательное.

Пейот – не единственное средство нахождения проводника за пределами нашего сознания Мы сталкиваемся с бессознательным в своих эмоциях, настроениях, фантазиях, снах, знаках, физических симптомах, совпадающих событиях (синхронистичность) или, по возможности, в дивинаторных (гадательных) практиках (карты Таро, Книга Перемен, игра в кости и т. д.). Исследуя все или некоторые из этих разнообразных проявлений бессознательного, можно уяснить, что, по сути, сознание погружено в бессознательное (символизируемое, в нашем случае, Мескалито); бессознательное, которое оказывается источником мудрости, лежащим за пределами границ наших обычных сознательных возможностей и гораздо большим по глубине.

В одном из разделов книги "Особая реальность" дон Хуан рекомендует пейот своему племяннику Лусио и его друзьям. [71] Лусио и другие возражают, говоря, что у них есть свои собственные защитники и покровители – Христос, Мария и Дева Мария Гваделупе. Дон Хуан возразил, что их покровители не помогают им жить правильной жизнью. Христос, Мария и святая Дева Гваделупе помогают только в том случае, когда люди их слушают. Дон Хуан сказал, что Мескалито – покровитель другого порядка, поскольку Мескалито заставляет слушать.

Символы, к которым мы обращаемся за руководством, будь то Христос или Будда, не в силах заставить нас слушать, если они утратили свою божественность или свою связь с живым потоком бессознательного. На протяжении многих веков сознательной рефлексии и усовершенствования наших религиозных символов – Христа, Марии, Авраама, Моисея, Будды и так далее – человеческое сознание узурпировало само место религиозного переживания. Таким образом, для многих людей идеалы правильного поведения ассоциируются с самими религиозными символами, заменившими религиозное переживание. В беседе дона Хуана с Лусио и его друзьями раскрывается сама проблема многих наших современников, обнаруживших, что знакомые и общеизвестные символы утратили свою жизненность. Эти символы не имеют более потенции вести нас сквозь тернии и путаницу сегодняшних этических конфликтов. Именно по этой причине человек обращается к бессознательному, дабы вдохнуть в себя новую жизнь, получить направление и возможность преображения.

Сам разрыв между сознательными и бессознательными ценностями (в нашем случае – между Христом и Мескалито) имеет глубокую предысторию. Он проявился, например, в конфликте между Церковью и алхимиками. Хотя большинство средневековых алхимиков считало себя христианами, они, тем не менее, пребывали в разладе с традиционными ценностями Рима, поскольку признавали иной, чем Христос, руководящий принцип. Этот руководящий принцип персонифицировался в фигуре Меркурия.

Существует несколько поразительных символических параллелей между Мескалито и Меркурием. Например, Карлос переживает Мескалито в виде сияющего огненного света и в то же время, как лучезарную текущую воду. Меркурия называют "божественной водой", "водой, которая не мочит рук."[72] И одновременно Меркурий является огнем, "тайным, адовым огнем, чудом мира, системой высших сил в низших", и "всеобщим искрящимся огнем природного света, несущего в себе небесного духа".[73]

В последующих переживаниях Мескалито Карлос снова сталкивается с огнем и водой. Он переносится неведомыми водами и затем видит Мескалито, глаза которого сотворены из той же самой воды. Вода возникает повсеместно, как символ бессознательного психического, и, таким образом, мы можем сказать, что благодаря Мескалито Карлос видит вещи глазами (или сознанием) бессознательного, природы или вневременной психики. В последующем переживании Мескалито возникает в виде сверкающего луча света, освещающего небо и землю. Здесь Мескалито выступает как природный свет (растительная жизнь, пейот), божественная искра духа, наличествующего в земной природе.

Мескалито, как и Меркурий, непредсказуем, поскольку противоположности пребывают в единстве и присутствуют в нем, и потому никто никогда не знает, какой из его аспектов будет обнаружен и явлен богом. Говоря о Меркурии, алхимик замечает: "Мои вода и огонь разрушают и соединяют вместе."[74] Мескалито может быть ужасным или игривым, безжалостным или исцеляющим. Следующая цитата из «Розариума», алхимического средневекового текста, раскрывает смысл смысл двойственной природы этого архетипа проводника:

Философы называют меня Меркурием; моей супругой является [философское] золото; я старый дракон, которого можно найти везде, отец и мать, молодой и старый, очень сильный и очень слабый, смерть и воскресение, видимый и невидимый, твердый и мягкий; я спускаюсь на землю и поднимаюсь на небеса, я высший и низший, легчайший и тяжелейший, порядок природы часто меняется во мне на противоположный в отношении цвета, числа, веса и меры; я содержу свет природы; я темный и светлый; я пришел с неба и земли; я известен, и, однако, совсем не существую; благодаря солнечным лучам все цвета сияют во мне, и все металлы блестят. Я драгоценный солнечный камень, самая благородная чистая земля, с помощью которой вы можете изменить медь, железо, олово и превратить их в золото. [75]

И Мескалито, и Меркурий компенсаторны сознанию Западного мира, в котором доминирует иудео-христианская традиция. Христос – это свет откровения и символ целостности психического, но на протяжении веков все, что оказывалось в нем темным и содержавшим намеки на зло, усердно подавлялось или исключалось из коллективного понимания этого символа Бого-человека. Мескалито и Меркурий, с другой стороны, тоже оказываются светом, но также близки и к темноте, оказываются высоким, но и низким, жизнью, но и смертью. Юнг говорит о Меркурии следующее:

В сравнении с чистотой и единством символа Христа Меркурий… двусмысленный, темный, парадоксальный и, несомненно, всецелый язычник. Поэтому, он воплощает ту часть психического, которая определенно не была сформирована христианством и ни в коей мере не может быть выражена символом Христа. [76]

В мексиканской мифологии существует параллель отношению Меркурий-Христос, в которой Кетцалькоатль (бог сознания индейцев Нахуатль) скомпенсирован в бессознательном Тецкатлипокой, богом тьмы и природных процессов. Тецкатлипока, Мескалито, Меркурий и Кауу-мари (Священный Человек-Олень) компенсируют предсказуемые, структурированные привычки сознания и приводят человека к спонтанному, естественному и высокоиндивидуальному переживанию. Они дают нам возможность ритуального вхождения в наш собственный индивидуальный миф. Но здесь присутствует и опасность.

Дон Хуан говорит Карлосу, что если бы Лусио приблизился к Мескалито с характерной для него жадностью, то Мескалито попросту его уничтожил бы. Индейцы Хуичоли выражают ту же самую мысль в отношении Кауумари, когда говорят о "другом пейоте": "Другой пейот, который кто-то покупает, не проявляет себя в манере Хуичоли. Этот человек за ним не охотился, не приносил ему жертву там [в священной земле]. Вот почему он для нас не годится".[77] Хуичоли говорят также и о двух сортах пейота, которые очень похожи: хорошем пейоте (Lophophora retusus) и плохом пейоте (Ariocarpus retusus). Тот, кто не достиг бога священным образом (путем), непременно съест плохой пейот, именуемый tsuwiri.

Если человек придет туда, не поведав свою жизнь, если он придет, не очистившись от всего, то фальшивый hikuri [пейот] обнаружит это. Пейот намерен вывести из него все злое, которое пребывает в нем и пугает его. Он знает все дурные мысли человека. [78]

Другими словами, лицо, которое мы показываем бессознательному, как в зеркале, отражено в лице, которое бессознательное являет нам. Как говорили о поведении Меркурия алхимики: "Доброе к добру, зло к злому".[79]

Посмотрим теперь на то, как бессознательное ведет Карлоса сквозь его переживание пейота. Это переживание включает затрудненность в речи, восприятие светящейся воды и игривую возню с собакой. Прежде всего, речевая трудность возникает в результате самой непосредственности переживания; разговор – один из сознательных инструментов, который Карлос использует на всем этапе своего ученичества, чтобы избежать бессознательного. Поэтому первое, что делает Мескалито, – он закрывает путь такому избеганию. Карлос вынужден остаться со своим внутренним переживанием, вместо того, чтобы излить его в разговоре.

В этом первом воздействии Мескалито на Карлоса есть послание многим из нас, поскольку мы сохраняем устойчивую тенденцию уходить в сторону от переживания самих себя, а именно, мы немедленно начинаем говорить о, а не с тем, что мы чувствуем. Как ни странно, это стремление уходить в сторону в Америке усиливается акцентом на «касательство». Этот акцент ведет нас к тому, что, уделяя слишком много внимания другому человеку, мы жертвуем своим собственным переживанием. Бессознательное часто компенсирует эту сознательную тенденцию автономным поведением, уводящим от соприкосновения, примером чему является избегание зрительного контакта, закрывания глаз, сухость, неприветливость во взгляде, позевывание. В терапии такое поведение часто и по-глупому истолковывается как сопротивление; часто это спонтанная попытка поддержать самоощущение или уйти глубже в свои переживания, чем рисковать их потерей в попытке установить такое касательство.

Восприятие Карлосом светящейся воды и игра с Мескалито обращает его внимание на подвижность, в которой он нуждается в своей повседневной жизни. Мескалито уводит Карлоса от его оцепенелости и открывает ему игривость, спонтанность и теплоту инстинктивного контакта. Проблема, о которой говорит Мескалито, – это то отчаяние, с которым просыпается Карлос. Мескалито ведет Карлоса к переживанию удовольствия и наполненности, которых ему недостает в сознательной жизни.

Поскольку дон Хуан видит, что Мескалито отметил Карлоса как «избранного», он начинает знакомить его с более трудными ступенями знания. Он пытается стряхнуть с Карлоса некоторые из его привычек, используя "Чертову Травку" и "Маленький Дымок".

Чертова Травка

В самом конце августа 1961 года дон Хуан познакомил Карлоса с «Чертовой Травкой» (Jimson Weed). [80] Он называет Чертову Травку «союзницей», ведущей человека к силе. Различные части этой травы могут быть использованы, соответственно, для лечения болезней, чтобы сводить людей с ума, для восстановления жизненных сил, увеличения выносливости, возбуждения желаний, страсти или для предсказания будущего. Только одна доля Чертовой Травки, семена, укрепляет сердце, три другие доли служат различным целям силы.

Как мы видели в случае с Мескалито и пейотом, существует психический фактор, проектируемый на Чертову Травку. Специфическая природа измененного состояния сознания, вызываемая этой Чертовой Травкой, побуждает к проекции женской фигуры мужчинами и мужской фигуры женщинами. Поэтому для Карлоса Чертова Травка выглядит отчасти, как женщина. А для женщины Чертова Травка будет вести себя скорее как мужчина.

Такие архетипические комплексы Юнг называет анима и анимус. На основе общей или архетипической человеческой тенденции и на базе первичного опыта все мы формируем вполне бессознательно образ противоположного пола. Анима есть образ женщины в психологии мужчины, а анимус – образ мужчины в женской психологии. У всех нас есть опыт Чертовой Травки или анимы-анимуса. Но обычно мы не осознаем свои переживания, поскольку проявляем мало объективности в своих настроениях, эмоциях, мнениях и вдохновении, которые в действительности берут свое начало в этом внутреннем «другом», относящимся к противоположному полу.

Каким же образом мы оказываемся пойманными в сети Чертовой Травки, и как поступить, чтобы сделать ее своей союзницей?

Давайте вначале рассмотрим переживание анимы. Вообразим мужчину, встретившего на вечеринке женщину. Есть нечто в том, как она выглядит, говорит и двигается, что очаровывает его. Он подходит к ней в возбуждении и с некоторым страхом. У них есть возможность лишь краткой беседы, но по прошествии уже многих дней он никак не может избавиться от ее образа в своем сознании. Он чувствует, что будто бы знал ее всегда; возможно, думает он, она есть его истинный душевный друг. Он встретил аниму, Чертову Травку. Что-то в этой женщине вызвало проекцию мужского образа того, что есть женщина, а поскольку он почти ничего о ней не знал, ничто и не могло препятствовать такой проекции.

Меж тем, и женщина может проектировать свой собственный образ-анимус на мужчину. Позже возникает некоторая путаница и последующие столкновения между образом и реальностью. Если оба они переживут разочарования и расстройства, то могут образовать и развить сознательные отношения; или они разойдутся, разочарованные тем, что другой человек оказался не тем, кем каждый представлял его себе. Образ, который проецирует мужчина, имеет свою собственную личность, и эта личность воздействует на его сознание специфическим образом. Если он хороший охотник или воин, то он распознает эту личность, воздействующую на него в сновидениях, через эмоции и фантазии и через женщину, на которую он может проецировать этот образ. Тот же самый процесс имеет место и для женщины с образом анимуса.

Вообразим и другое общее переживание этого спроецированного образа. У женщины бурные отношения с мужчиной. Она находит его творческим и интересным, но постоянно безответственным, раздражающе отчужденным и, по всей видимости, неверным. Она часто раздражается и сердится и однажды заявляет, что уходит от него. Но ее беспокоит и тот факт, что во всех ее взаимоотношениях с мужчинами на протяжении последних нескольких лет сама модель, схема этих отношений оказывается той же самой. Лица, имена и индивидуальные привычки были разными, но каждый партнер оказывался возбуждающимся и холодным, творческим, но безответственным. Каждое отношение во многом начиналось, развивалось и заканчивалось одинаковым образом. Образ, который она сохраняла о мужчине, анимус или Чертова Травка, вовлекал ее силой проекции в отношения именно с этими мужчинами и структурировал ее переживания этих отношений. Возможно, что она мечтала об ответственных, но скучных бизнесменах, интересных, но безответственных артистах, и испытывала определенную трудность в том, чтобы быть ответственной к самой себе и своим собственным творческим побуждениям.

Мы переживаем аниму/анимус не только в проецированной форме. Образ противоположного пола, который мы сохраняем и носим в себе, возникает также и в сновидениях. И эти же образы стоят позади наших некритичных чувств, настроений, мнений, вдохновений, интриг, фантазий и так далее. Рассмотрение этих разнообразных проявлений бессознательного ведет к самопознанию и постижению более глубоких тайн жизни. Этот процесс изучения и оценки есть то, что дон Хуан называет приручением союзника.

Перед тем, как добраться до семян Чертовой Травки, приходится сражаться со всеми опасными аспектами этого психологического процесса. Анима и анимус, пишет Юнг, являются "обманчивыми фантазмами, замешанными на высоком смысле и самой зловредной бессмыслице; подлинный покров Майи, соблазняющий и сбивающий всякого смертного с пути".[81] И дон Хуан говорит, что Чертова Травка соблазнительна, коварна, изворотлива, "сурова и безжалостна со своим протеже", постоянно проверяя границы его понимания и характер. Комплекс, персонифицируемый Чертовой Травкой, нашептывает нам о нашем непризнанном величии, а позже напоминает нам, что мы никогда ничего не добьемся. Когда мы в «чертовском» настроении или в аффекте, травка забирает нас. Дурман-трава настаивает, чтобы мы были совершенны и рассуждает о наших несовершенствах. Она соблазняет нас и втягивает в сексуальность, в амбиции и побуждает к творчеству. Объективность не характерна для первых трех частей или «голов» Чертовой Травки. Фактически сами слова «всегда» и «никогда» часто сигнализируют о присутствии анимы или анимуса: "Ты всегда занят, когда я о чем-нибудь тебя прошу!" или "Ты никогда не повзрослеешь!" Мы совращены Чертовой Травкой в полное отождествление со своими эмоциями, мнениями и фантазиями, но персонифицируясь с самой этой травой или анимой/анимусом, мы оказываемся в состоянии уловить автономную природу этого комплекса и постигнуть его истинное намерение или цель.

Комплекс Чертовой Травки персонифицирован Кастанедой еще в одном случае, а именно, как "существо ночи", совращающее человека с его пути с помощью мелодичных звуков. [82] Во время прогулки в горах вечером дон Хуан значительно опередил Карлоса, и Карлосу пришлось следовать за ним, прислушиваясь к его шагам и звукам совиного крика, который имитировал дон Хуан. Отличительным признаком этой имитации было то, что они вначале звучали «резко», а затем мелодично и приятно. "Существа ночи", однако, производят "очень мелодичные звуки", и им трудно имитировать резкие человеческие крики или крики птиц. По мере того, как Карлос двигался вслед за доном Хуаном, он начал слышать слева мягкое звучание крика совы. Черная масса метнулась впереди наперерез, и Карлос услышал еще более захватывающий совиный крик, но такой мягкий и успокаивающий, что он невольно остановился. В этот момент он услышал резкие крики дона Хуана и стремительно бросился вперед.

Точно так же анима может заманивать мужчину и сбивать его с пути. Карлос, как мы уже видели, сбит с пути своей депрессией, чувством никчемности, неуверенности в себе. Фон Франц описывает этот негативный аспект анимы в книге "Человек и его символы" .

В своем индивидуальном проявлении характер мужской анимы, как правило, определяется и формируется матерью. Если мужчина чувствует, что что мать оказывала на него отрицательное влияние, его анима будет часто выражать себя в раздражительном и подавленном настроении, неуверенности, ненадежности и ранимости… Эти "капризы анимы" являются причиной некоторой тупости, страха болезни, импотенции или несчастного случая. Все и жизни приобретает печальный или гнетущий характер. Такие мрачные состояния могут даже подтолкнуть к самоубийству, тот самый случай, когда анима становится демоном смерти. [83]

В гомеровской «Одиссее» сирены ведут себя как "существа ночи" и стремятся сбить Одиссея с пути. Одиссей привязывает себя к мачте, а уши своих спутников заклеивает воском, чтобы нежное пение сирен не увлекло их на берег. Одиссей, как и Карлос, уже получил предостережение о темной стороне бессознательного, о соблазнительной стороне красоты, о темноте кажущейся невинной красоты:

Прежде всего ты увидишь сирен, неизбежною чарой

Ловят они подходящих к ним близко людей мореходных

Кто, по незнанью, к тем двум чародейкам приближась, их гладкий

Голос услышит, тому ни жены, ни детей малолетних

В доме своем никогда не утешить желанным возвратом-

Пением сладким сирены его очаруют, на светлом

Сидя лугу; а на этом лугу человечьих белеет

Много костей, и разбросаны тлеющих кож там лохмотья. [84]

Когда человек сталкивается с несущими смерть аспектами анимы/анимуса, то возникает тайная сила, – его привязанность к повседневной жизни. У Одиссея это дом и семья, у Карлоса – влечение к «резким» человеческим звукам дона Хуана. Фактически, притягательная сила бессознательного часто приобретает эффект усиления сознательной позиции. Из страха мы компенсируем влечение к Чертовой Травке утверждением ценностей сердца, разъясняя, кто мы такие. «Мужество», необходимое для взаимодействия с Чертовой Травкой, и есть та сила убеждения относительно своей подлинной личности.

В своих отношениях с анимой воин идет дальше, чем охотник, и вступает с ней в диалог в активном воображении. Юнг описывает этот процесс и его последствия в "Воспоминаних, сновидениях, размышлениях":

Именно она, [анима] соединяет образы бессознательного с сознательным разумом, и я ценю ее, главным образом, за это. На протяжении десятилетий я всегда обращался к аниме, когда чувствовал нарушенным свое эмоциональное поведение, а бессознательное давало почувствовать, что в нем что-то созревает. Тогда я спрашивал аниму: "Что ты собираешься предпринять? Что ты видишь? Я хотел бы знать". После некоторого сопротивления она обычно выдавала образ. Как только появлялся образ, беспокойство эмоций перерастало в интерес и любопытство по поводу тех образов, с помощью которых она связывалась со мной, так как я должен был попытаться понять их наилучшим образом, точно так же, как и сновидение. [85]

Таким образом, человек способен уловить бессознательные процессы, когда они еще в «зародыше» и не пустили корней. Тогда сознание способно выделить то, что значимо и ценно из деятельности анимы/анимуса, и более полно и мудро участвовать в разворачивающихся событиях. [86] Таким образом, человек «приручает» четвертую «голову» Чертовой Травки.

В процессе приобретения союзника Чертовой Травки, важно не заморозить контрсексуалъный аспект данного комплекса. Заманчиво прийти к обобщающему выводу, отметив, что комплекс мужской анимы несет в себе качество эффективности (эмоциональную, настроенческую основу), поскольку мужчины имеют обыкновение представлять женщин более эмоциональными, а комплекс женского анимуса преимущественно абстрактен по своему качеству (идеи, мнения), потому что женщины склонны, видеть мужчин более рациональными. Однако такой подход несостоятелен по двум причинам: первая – потому, что индивид несет в себе больше индивидуального, чем общего, и вторая – поскольку сами мыслимые нами качества, – быть женственным или мужественным, не имеют в себе универсальной основы (validiti), а существуют скорее как тенденции, тренды (кстати, выходящие из употребления) в нашей собственной культуре, в наше время. По всей видимости, были времена, когда мы стояли ближе к своим биологическим корням, когда индивиды соответствовали специфическим сексуальным чертам, легко распознававшимся как женственные или мужественные. И мужчины, и женщины продолжают переживать друг друга как отличных от самих себя и будут продолжать переживать это отличие, как нечто влекущее и беспокоящее, не обращая внимания на специфическую природу такого различия. Хотя наши образы могут меняться, они останутся постоянным психологическим фактором, с которым мы имеем дело в качестве анимы, анимуса или Чертовой Травки. Но далее невозможно приписывать особые черты мужскому или женскому принципу, мужчинам или женщинам со штампом абсолютной истины. В процессе индивидуации мы ощущаем призыв осознать себя в качестве индивидов, то есть довериться и следовать своему собственному уникальному опыту, невзирая на то, соответствует он или нет общему направлению.

Сновидения двух отличных друг от друга женщин иллюстрируют этот подход. Одна из женщин восприимчива к тем впечатлениям, которые она получает из внешней среды. Она чувствительна к проявлению чувств других людей, и для нее важно поддерживать атмосферу теплоты в своих отношениях. Однако во сне она налаживает дружбу с " агрессивным мужчиной, который, по всей видимости, знает, чего он хочет в жизни и однозначен в своих устремлениях. Ее влечет к нему, и она его боится. То, что стремится в этой женщине к раскрытию, это отношение (аттитюд), которое внесло бы в ее личность большую определенность и которое позволило бы ей, когда это необходимо, достигать собственных результатов, несмотря на возможный вред, который это может нанести той гармоничной атмосфере, которую она создала. В то время как ее сознательное отношение оказывается более диффузным и восприимчивым, отношение бессознательного анимуса, стремящееся проявиться, сфокусировано и направлено. В этом заключается природа союзника, которого ей необходимо приручить.

Другая женщина активна, весьма результативна в профессиональном смысле и находится в лидирующем положении. Она чувствительна к чувственным проявлениям других людей, но строит свои отношения далеко не так, как это делает первая женщина. В сновидении эта другая женщина видит комнату в своем доме наверху, о наличии которой до этого не знала. В этой комнате большое окно, сквозь которое солнце освещает полки с экзотическими растениями. Стены покрыты живописью и рисунками. Полусогнувшись в кресле в углу, молодой человек поглощен поэтическим занятием – он пишет поэму. Его мысли блуждают где-то далеко, и он не замечает ее появления. Здесь анимус подсказывает сновидице отношение, весьма отличное от ее собственного; отношение, требующее воплощения в качестве составляющей части ее жизни. Мужское сознание органично, эстетично, мечтательно и тяготеет к неосязаемому. То, что эта женщина переживает, как мужской принцип, становится для нее в данный момент мечтой.

Хотя наши образы могут бесконечно варьироваться, все мы ощущаем другой пол и свой образ другого пола, как, в известном смысле, отличный от нашего. И эта разница отнюдь не является абсолютной. Я предполагаю, что на самом деле мы сознательно придумываем эту разницу, так как только через напряжение различия мы становимся сознательными. Чертова Травка может совлечь нас в жизненные хитросплетения или вообще увести нас из жизни, но если мы будем к ней внимательны, она будет способствовать пробуждению нашего сознания.