Текст книги "Палитра ее жизни"

Автор книги: Долли Грей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц)

Остановившись перед почти завершенной картиной, Кристиана зажмурилась и постаралась припомнить все, даже самые незначительные детали облика любимого. Когда это ей удалось, она взяла кисть…

5

– Уолтер, какие новости?

Патрик подмигнул не в меру любопытной служащей почты, чем смутил ее и заставил скрыться за стойкой.

– Мне удалось узнать имя девушки, которая работала у Майерса, сэр.

– Ну и кто она?

– Некая Кристиана Диксон. По крайней мере, так она назвалась при приеме на работу.

– Я так и думал. Спасибо, Уолтер, ты прекрасно поработал.

– Не за что, сэр. Какие будут дальнейшие указания?

– Пока никаких. Если что, я с тобой свяжусь.

Попрощавшись с Уолтером, Патрик отправился в магазин. Машину он оставил припаркованной у почты. Ему хотелось немного пройтись пешком и привести мысли в порядок.

Итак, он оказался прав: Кристиана и наследница Майерса – одно и то же лицо. Если так, то, значит, адвокатская контора уже приступила к ее розыску. Оставалось надеяться, что Кристиана не успела завести в Вилуоки сколько-нибудь значимые дружеские связи. О том, что она живет на его ферме, никому не известно. Следовательно, необходимо просто переждать то время, пока ее будут искать. А для этого надо запастись провизией, чтобы сократить свои выезды в город до минимума.

– Нет, я не позволю никому отнять тебя у меня, – произнес Патрик вслух, готовый бороться за свою любовь до конца.

И тут его посетила замечательная мысль…

Воспользовавшись отсутствием Патрика, Кристиана решила навести порядок в его спальне. Каждая вещь в комнате, несмотря на то, что он обосновался в ней сравнительно недавно, носила на себе отпечаток его присутствия. Вот небрежно брошенная на кресло белоснежная сорочка. Кристиана, взяв ее, поднесла к лицу – она хранила тонкий аромат Патрика. Вот небольшой саквояж, с которым он всегда отправляется в поездки. Кристиана еле удержалась, чтобы не заглянуть в него. Вот газеты, которые он читает. Вот…

Неловко повернувшись, Кристиана задела стопку на столике у кровати, газеты упали и рассыпались. Она опустилась на колени и начала собирать их, как вдруг ее взгляд выхватил напечатанное типографской краской знакомое имя, заставив сердце предательски сжаться. Беннет Майерс…

Кристиана читала, и слезы лились по ее щекам. Добрый друг Беннет не забыл о ней. Он оставил ей все, чем владел. Но для нее не это имело значение. Ей было необыкновенно важно, что старый мастер проявил свою заботу даже тогда, когда этого нельзя было ожидать. Однако что означает подобная находка в комнате Патрика? От пронзившей ее догадки Кристиана похолодела. Неужели у него есть причины скрывать от нее статью о Майерсе? Нет, нет, необходимо гнать от себя подобные мысли! Но неожиданно многочисленные мелочи, на которые она прежде не обращала внимания, показались ей значительными. Господи, да ведь Патрик не раз проявлял интерес к ее занятиям живописью! С чего бы это так волновало коммивояжера? Почему он нанял ее? Почему предложил платить жалованье? Ведь, ему ничего не было известно о ней.

Или, наоборот, известно достаточно, для того чтобы притвориться влюбленным и ждать удобного случая. Какого? Жениться на ней и получить неограниченный доступ к деньгам Беннета?

Кристиана не знала, что и думать. Она была близка к панике, поэтому поспешила взять себя в руки.

– Успокойся! – приказала себе Кристиана. – У тебя нет никаких доказательств того, что чувствами Патрика руководит корысть. Он еще не предложил тебе руку и сердце.

Чтобы прийти к окончательному выводу, ей необходимо было увидеть Патрика и выслушать его объяснения. Она прошла в кухню и, сев на жесткий стул, стала ждать, когда он вернется из Вилуоки. Брайтон, словно чувствуя, что сейчас не время затевать обычные игры, ограничился тем, что свернулся у ног хозяйки.

Кристиана не могла сказать, сколько прошло времени до того момента, когда ее слух уловил шум подъехавшей машины. А спустя некоторое время в комнате появился Патрик.

На лице молодого человека читалось странное выражение, словно он готовился к чему-то важному. Прошествовав через всю кухню, Патрик опустился перед Кристианой на одно колено и, достав из кармана маленькую коробочку красного бархата, произнес:

– День, когда я нашел тебя спящей на чердаке моего дома, стал самым светлым в моей жизни. Я смотрел на тебя и думал: вот та, ради которой я дышу. И так я говорил себе каждое утро, сжимая тебя в объятиях. И так готов твердить до скончания моего земного пути. Сегодня и сейчас, Кристиана Диксон, я прошу тебя стать моей женой и даровать мне величайшее блаженство на свете. – С этими словами Патрик достал из коробочки изящное кольцо и протянул любимой.

– Нет!

Кристиана оттолкнула его и, побледнев, отбежала в угол. Она услышала именно те слова, которым так обрадовалась бы еще вчера и которые напугали ее сегодня.

– Нет! Ты лжешь! Мне известна правда! Я действительно верила тебе, я любила тебя, а ты оказался всего лишь жалким охотником за состоянием. Я ненавижу тебя!

Швырнув газету со злополучной статьей ему в лицо, Кристиана бросилась в свою комнату и захлопнула дверь. Рыдания и обида душили ее, и она дала волю слезам, зарывшись лицом в подушку, чтобы он не мог слышать ее.

Патрик в растерянности застыл посреди кухни, продолжая сжимать в руке кольцо, ставшее теперь ненужным. Случилось то, чего он так опасался. Первым его желанием было броситься вслед за Кристианой, открыться ей, объяснить, убедить… Но что-то говорило ему о безнадежности подобной затеи. Слишком уж все запуталось.

Потрепав испуганно притихшего Брайтона по шерстке, Патрик вышел из дома. Он решил, что будет лучше провести эту ночь в другом месте.

Звук отъезжающего автомобиля заставил Кристиану, скрывшись за шторой, выглянуть в окно. Так и есть, Патрик предпочел уехать, нежели дать ей объяснения. Трус! Сбежал, даже не простившись! Не сделав попытки примирения!

Кристиану переполнила злость. Нет, ни на Патрика, а на себя. За свою непроходимую глупость. За то, что поверила недостойному мужчине. Она больше не может оставаться в доме, где все принадлежит ему, ни минуты, ни секунды!..

Когда все вещи были собраны, Кристиана в последний раз обошла дом, где познала счастье любви и боль предательства. Перед тем как оставить ферму, она попыталась отыскать Брайтона, но тот как сквозь землю провалился. Ей не хотелось оставлять кота Патрику, но он словно сделал свой выбор. Прощай, Брайтон! Прощай, «домик тети Пейдж», которая так и не дождалась своего счастья!

Повесив этюдник на плечо, Кристиана взяла в руки чемодан и медленно зашагала по дороге. Бледная луна, скупо роняющая свет, была ее единственной спутницей…

Патрик толкнул дверь, и она отворилась. Несмотря на то, что был уже полдень, в доме царила тишина. Он прошел в спальню Кристианы и, не обнаружив ее там, отправился по всем комнатам. Перед тем как войти в библиотеку, он замешкался, вспомнив, как она запрещала ему появляться там, обещая устроить сюрприз.

Оказавшись внутри, Патрик медленно окинул взглядом пустое помещение и с тяжелым вздохом опустился на стул. Кристиана ушла, покинула его дом, сбежала, лишь бы не встречаться с ним. Неужели он такое чудовище в ее глазах? Патрик вопросительно взглянул на свое отражение в зеркале. Оно ответило ему счастливой улыбкой, словно не имело к нему никакого отношения!

Недоуменно нахмурившись, Патрик встал и, приблизившись, обнаружил, что это вовсе не зеркало, а искусно написанный портрет. Его портрет. Вот какой сюрприз готовила ему Кристиана!

Взяв холст, Патрик отнес его в кухню и поставил на каминную полку. Как печально! Он вновь одинок, словно судьба нарочно забавляется с ним, то даря счастье, то отнимая его.

– Пора возвращаться в Нью-Йорк, к работе. Только там я смогу забыть о тебе, Кристиана… Смогу ли?

Неожиданно что-то пушистое возникло у его ног и стало, ласково мурлыча, тереться о них. Патрик нагнулся, подхватил кота на руки и крепко прижал к себе.

– Брайтон, дружище, неужели Кристиана забыла о тебе? Или же ты сам решил остаться со мной?

Так как первое было маловероятным, то Патрик решил, что недолюбливающий его кот в данном случае неизвестно почему предпочел остаться с ним.

Он вопросительно взглянул в казавшуюся такой безразличной усатую мордаху животного и спросил:

– Ну что, Брайтон, поедешь со мной в Нью-Йорк?

Покончив с необходимыми формальностями, адвокаты ушли, и Кристиана осталась одна в доме, опустевшем со смертью Беннета. Она медленно переходила из комнаты в комнату, вызывая в памяти мгновения, когда художник был жив и они часами беседовали у этого камина, или пили кофе за этим столиком, или читали эти книги, или… Эти «или» Кристиана могла продолжать до бесконечности.

Оказавшись в мастерской старого друга, она обнаружила все в полной неприкосновенности, как было оставлено самим художником в тот последний раз, когда он был здесь. На мольберте стояла неоконченная работа. Очевидно, поверенные, составлявшие опись имущества, не знали, стоит ли считать ее ценностью.

Но для Кристианы она была дороже всего, так как заключала в себе живую мысль мастера, существующую и по его смерти. Ей было известно, что, покуда полотно не завершено, его создатель и днем и ночью думает о нем, вынашивает в голове образы, живет в нем. Так учил ее сам Беннет, и у нее не было причин усомниться в его словах.

Воспоминания об учителе заставили Кристиану взять себя в руки. Ей необходимо было действовать, чтобы забыть обо всех неприятностях, что свалились на нее в последнее время. «Не разменивайся по мелочам», – некогда сказал ей Беннет. И она последует его совету…

После тщательных поисков Кристиана обнаружила в кабинете телефонную книгу и, связавшись с бывшей экономкой Майерса, предложила ей вернуться на прежнее место. Пожилая женщина, тяжело пережившая смерть хозяина, с радостью согласилась. Так же поступила и горничная Элис.

Покончив с делами, Кристиана сварила себе кофе и уютно устроилась в маленьком салоне рядом со спальней. Спать не хотелось, поэтому она включила телевизор и, бесцельно нажимая кнопки на пульте, погрузилась в свои мысли.

Первым ее желанием, когда адвокаты огласили волю покойного, было отказаться от этого дома в пользу одной из благотворительных организаций, которым так часто помогал сам Беннет, а для себя снять небольшой коттедж неподалеку. Но после в ее памяти всплыл один из последних разговоров с учителем, в котором он, весело посмеиваясь, признался, что уродливое здание, состоящее из разных по стилю частей, исключительно его выбор. И Беннет рассказал ей историю одного из своих друзей.

Талантливый кулинар, перед которым преклонялись даже французские мэтры, в один прекрасный день решил сменить профессию и податься в архитекторы. Он столь свято верил в свою интуицию, что приступил к делу незамедлительно, невзирая на уговоры знакомых заниматься «своим делом». Не стоит говорить, что столь грандиозная затея обошлась ему в немалую сумму. Бедняга даже вынужден был влезть в долги.

И вот наступил день, когда, собрав друзей и многочисленную прессу, он представил на их суд свое творение. Увы, вкусы кулинарные и архитектурные у публики не совпадали. Оценка была просто убийственной. Газеты наперебой выдумывали самые изощренные прозвища для нового дома, из которых «смерть от бланманже» и «ужас в сахаре» были самыми безобидными.

Бедный создатель нелепого сооружения чуть не наложил на себя руки. Он признался Беннету, что с детства мечтал проектировать дома, но судьба распорядилась иначе: ему удалось снискать признание на поприще, которое он ненавидел. Тогда Майерс, уже будучи художником с мировым именем, купил у него дом и поселился в нем.

Словно по мановению волшебной палочки те же издания, что вчера поливали ядом горе-архитектора, в унисон заговорили о новом стиле в зодчестве, который пришелся по душе знаменитому мастеру. Счастливый кулинар, признанный новатором, вновь вернулся к плите, а Беннет Майерс получил право говорить, что живет в «заветной мечте» своего друга.

Воспоминания немного развеселили Кристиану. Она придвинула к себе старомодный телефон и набрала номер в «Лаверли».

Трубку снял Генри. Услышав голос брата, Кристиана с трудом удержалась от рыданий. Стараясь говорить как можно беспечнее, она поинтересовалась:

– Как дела, братишка?

В ответ на нее обрушилась лавина вопросов.

– Ты где, Кристи? У тебя все в порядке? Мы очень переживаем за тебя! Ничего не случилось?

– У меня все просто великолепно, Генри. Как Дик? Он все еще сердится на меня?

– Ох, Кристи! Ты же не знаешь: Дик женится!

– На ком? Когда?

– На очень милой девушке по имени Гвен. Свадьба состоится на следующей неделе в пятницу.

– Генри, передай Ричарду, что если он не возражает, то я приеду.

На другом конце провода возникло минутное замешательство, а затем юношеский бас Генри сменился мужественным голосом Ричарда:

– Здравствуй, сестренка, как ты могла подумать, что я могу быть против твоего приезда? Мы все с нетерпением ждем тебя.

Ричард говорил с такой теплотой и нежностью, что у Кристианы запершило в горле, и она, наскоро попрощавшись, положила трубку. Теперь, когда никто не мог услышать ее, она дала волю слезам. Как глупо мы поступаем порой, когда не ценим любовь близких нам людей, и как печально осознавать собственную глупость!

Кристиана не могла объяснить, что удерживало ее все эти годы от общения с братьями. Единственная причина, которую она находила, была нелепая детская обида. Она решила, что, пока не поздно, должна научиться исправлять ошибки. И первое, что ей предстояло сделать, – это вернуться домой.

6

Рано утром, когда обитатели фамильной усадьбы Диксонов были еще погружены в крепкий предрассветный сон, рядом с домом возникла фигурка в джинсах, короткой куртке и бейсболке козырьком назад. Она лихо вскарабкалась по стене дома и скрылась в одном из окон. Спрыгнув с подоконника на пол, Кристиана – а это была она – с трудом отдышалась. Приходилось признать, что раньше подобные трюки удавались ей с большей легкостью. Сняв бейсболку, Кристиана села на кровать и тут же подпрыгнула, так как из-под одеяла раздался приглушенный вскрик, а спустя минуту показались два зеленых глаза в обрамлении белокурых волос. Обладательницей этих богатств была девушка, по возрасту ровесница Кристианы.

Секунду они смотрели друг на друга, а потом одновременно спросили: – Ты кто?

Повторное замешательство, а затем звонкий смех незнакомки:

– Я поняла, ты Кристиана, сестра Ричарда и Генри. У тебя точно такие же глаза, как у них. А я Гвен.

Теперь настала очередь Кристианы развеселиться.

– Если ты Гвен, то именно на тебе собирается жениться мой старший брат.

– Совершенно верно. Прости, что я заняла твою спальню, но Ричард уверил меня, что ты не будешь против.

– Пустяки, в этом доме полно свободных комнат. А кроме того, Ричард знает, что делает, ведь его спальня находится рядом. – Кристиана многозначительно улыбнулась, подмигнув будущей невестке.

Гвен неожиданно покраснела и, широко распахнув прекрасные зеленые глаза, произнесла:

– Господи, какая я глупая! Теперь мне понятно, почему каждый вечер у Ричарда болит голова. Он стучится в мою дверь и спрашивает лекарство.

– Надеюсь, ты не попалась на его уловку и не открывала ему.

– Нет, что ты, – поспешила заверить ее Гвен. – Ведь я уже была в постели.

Кристиана вновь рассмеялась.

– Гвен, ты самая замечательная девушка из всех, кого я знаю. Где только Дик нашел тебя?

– В Нью-Йорке. Я жила в Нью-Йорке, а Ричард приезжал к моему отцу. У них какие-то общие дела. Вот и…

– Все ясно, – перебила ее Кристиана. – Я рада, что ты войдешь в нашу семью. У меня были только братья, хоть и лучшие на свете, но все же мужчины, а мне всегда хотелось иметь еще и сестру. Чтобы было с кем обсуждать маленькие женские тайны. И теперь сестра у меня есть.

– А я единственный ребенок в семье. Можешь представить, какой однообразной была моя жизнь.

– Но когда ты станешь женой Дика, скучать тебе не придется.

– Ты не поверишь, но я ужасно боялась встречи с тобой. – И Гвен с облегчением выдохнула.

– Почему? Хотя, нет, не отвечай, догадаюсь сама. Ты, наверное, наслушалась рассказов Генри о том, что я сбежала из дому, бродяжничала и превратилась в эдакую разбитную особу, которая курит сигары, пьет виски и сплевывает на пол?

– Почти так.

Гвен, смеясь, рухнула на кровать. Кристиана устроилась рядом и погрозила кулаком воображаемому брату.

– Ну, я ему устрою…

Странное дело, обычно она не сразу сходилась с незнакомыми людьми. Должно было пройти немало времени, прежде чем Кристиана начинала чувствовать себя свободно в их обществе. С Гвен все было иначе. Эта удивительная девушка завоевала ее сердце с первого мгновения своими открытостью и дружелюбием. Кристиана не могла не признать, что целиком одобряет выбор Ричарда.

– Скажи, – полюбопытствовала Гвен, – как ты собираешься предстать перед братьями после столь долгого отсутствия?

– Никак. Просто спущусь к завтраку и скажу: «Привет, Дики! Привет, Генри!»

– Блестящая идея! – воскликнула Гвен. – Думаю, прислуга уже проснулась. Пойду предупрежу, чтобы на стол поставили еще один прибор.

Накинув халат, девушка выскользнула за дверь, и Кристиана осталась в спальне одна.

Она встала и осмотрелась. Убедившись, что в комнате ничего не изменилось за время ее отсутствия, Кристиана открыла дверь в гардеробную. На перекладинах, убранные в чехлы, висели ее платья, на полках лежали свитера и брюки. Она вздохнула. Эта одежда была свидетелем ее прошлого. Сможет ли она безболезненно возвратиться к нему теперь, когда стала совсем другой?..

– Неужели Гвен все еще нежится в постели? Это так на нее не похоже.

Ричард нетерпеливо мерил шагами столовую. Генри, сидя за столом, понаблюдал за тем, как его брат нервничает в ожидании невесты, и предположил:

– Может, она заболела, Дик, и теперь мечется в лихорадке?

Не обманувшись сочувственным тоном брата, Ричард одарил его сердитым взглядом и подумал, что не мешало бы задать ему трепку. Так, для профилактики. Но в это время в дверях возникла сама виновница разговора.

При виде Гвен Ричард расцвел нежной улыбкой и, бросившись ей навстречу, взял за руку.

– Милая, я уже не на шутку разволновался, увидев, что тебя нет в столовой.

– Это действительно так, Гвен, – подтвердил Генри. – И я чуть было не стал жертвой его беспокойства.

– Прошу прощения за опоздание, но у меня были на то причины.

– Это какие же? – спросил Генри. – Выбор утреннего платья?

Ричард строго взглянул на брата, а Гвен улыбнулась.

– Вовсе нет.

В этот момент в столовую вошла Кристиана. На ней были легкие брюки шоколадного цвета и светло-кремовая блуза. Волосы она зачесала в высокий хвост.

– Привет, Дик! Как дела, Генри? – обратилась она к братьям и, как ни в чем не бывало, поинтересовалась: – А что у нас на завтрак? Я ужасно голодна.

Первым опомнился Генри и, вскочив со стула, бросился обнимать сестру.

– Кристи, это ты? Глазам своим не верю! Мы ожидали тебя только завтра. Я же говорил, что она приедет! А ты не верил! – воскликнул он, обращаясь к брату.

Ричард побледнел от волнения и нерешительно шагнул к Кристиане. Его голос предательски дрожал, когда он произносил:

– Сестренка, ты все же вернулась.

Она повисла у него на шее, горячо зашептав:

– Дики, прости меня! Я вела себя глупо и самонадеянно! Мне было так одиноко без вас!

– Нам тоже тебя не хватало, сестренка.

– Ну а теперь, когда произошло счастливое воссоединение членов семейства Диксон, может быть, приступим к завтраку? – спросила Гвен, и все заметили в ее глазах слезы радости…

Кристиана только успела разложить по шкафам привезенные с собой вещи, как в дверь постучали.

– Войдите! – откликнулась она.

В комнату просунулась сначала голова Генри, а затем он сам. Плюхнувшись на кровать, брат укоризненно посмотрел на сестру и спросил:

– Где тебя носило, Кристи, все это время? Мы изрядно переволновались. Единственной радостью были твои редкие звонки.

Кристиана села рядом и обняла его.

– Прости, Генри. Наверное, так было необходимо.

– Необходимо для чего?

– Для того чтобы я поняла, как люблю вас. В разлуке это чувствуется острее.

– Ты хотя бы нашла то, что искала?

– Да.

– И что же это такое, ради чего ты оставила нас?

– Я нашла себя, Генри. А это, наверно, самое главное.

Они сидели обнявшись. Брат и сестра, старые союзники. Им не надо было ничего говорить. Они понимали друг друга без слов…

Не прошло и нескольких минут после ухода Генри, как в спальне Кристианы появилась Гвен.

– Ну как? Ты уже разговаривала с Ричардом? – поинтересовалась она с порога.

– Нет. Я разбирала вещи, а только что у меня был Генри.

– Значит, я опередила его и он к тебе еще заглянет. Знаешь, он очень переживал все это время, считая себя единственно виновным в том, что ты сбежала из дому.

– Он здесь совершенно ни при чем. Это было мое решение.

– Тогда скажи ему об этом, потому что у него очень тяжело на сердце. Он не говорит, но я знаю, чувствую это.

Девушка повернулась, чтобы уйти, но Кристиана окликнула ее:

– Гвен!

– Что?

– Спасибо тебе…

Ричард пришел, когда все в доме уже спали. Кристиана перестала его ждать, полагая, что он передумал, и сама намеревалась поговорить с ним утром.

Он прошел через спальню и сел в кресло. Точно так же, как тогда, когда они спорили в последний раз.

– Сестренка, я виноват, – начал он без обиняков.

– Тебя не в чем упрекнуть, Дики. По крайней мере, мне.

– Но это я вынудил тебя сбежать из дому, навязывая свою волю.

– Дик, – Кристиана подошла и нежно обняла брата, – вспомни, я когда-нибудь отступала перед трудностями? Нет. Я сбежала, потому что мне это казалось безумно романтичным. И не твоя вина, что все случилось после нашего разговора. Мне просто был необходим повод.

Она заметила, какое облегчение принесли ее слова брату.

– Ты жалеешь о своем поступке?

Прежде чем ответить, Кристиана ненадолго задумалась.

– Нет, ни на йоту. Я многому научилась за время своих скитаний: любить, ненавидеть, радоваться и страдать. Мне не хотелось бы потерять ни одного дня прожитой жизни.

– Ты повзрослела, – произнес Ричард, всматриваясь в ее лицо.

– Просто набралась ума.

Они замолчали, погрузившись каждый в свои мысли. Затем Ричард спросил:

– Кто он? Кто тот человек, который разбил тебе сердце?

– Это так заметно?

– Не забывай: я растил тебя с тринадцати лет. Я твой старший брат. Я чувствую это.

– Не хочу вспоминать о грустном. Сердцу становится еще больней, а успокоение не приходит. Наверное, мне придется научиться жить с этим чувством.

– Не смей так думать. – Ричард ласково погладил сестру. – Придет день, и в твоей судьбе появится тот, кто развеет все твои печали и заставит вновь радостно взглянуть на мир.

– Так было написано в сказке, которую ты читал мне в детстве. – Кристиана тихо рассмеялась.

– Ты помнишь?

– Я помню все…

– Уже можно? – В голосе Генри звучало нетерпение.

– Еще нет.

Кристиана в очередной раз поменяла местами две крайние картины, стремясь выставить их в наиболее выгодном свете. Она готовилась представить на суд семьи плоды своего творчества и ужасно волновалась. Еще в доме Майерса Кристиана отобрала самые лучшие из работ – в качестве свадебного подарка Дику. И вот теперь этот момент настал. Еще раз окинув экспозицию придирчивым взглядом, Кристиана глубоко вдохнула, собираясь с духом, и громко произнесла:

– Входите!

Не дожидаясь повторного приглашения, в комнате появились Генри, Ричард, Гвен и кое-кто из старой прислуги, знавшей Кристиану еще девочкой. В полной тишине она, затаив дыхание, наблюдала за тем, как зрители медленно переходят от одного полотна к другому. Вот Ричард задержался у лунного пейзажа, написанного ею в первую ночь на ферме Патрика.

Гвен явно отдала предпочтение зимнему пейзажу, созданному еще при жизни Беннета, а Генри был привлечен изображением толстого кота, развалившегося в кресле у камина.

Но первой высказала вслух свое мнение старая повариха. Остановившись у натюрморта с дичью, она всплеснула руками и воскликнула:

– Вы только подумайте, как настоящие! Хоть сейчас ощипывай да в печь!

Ее искреннее восхищение развеселило всех, и на Кристиану посыпались комплименты.

– Ты – настоящий талант! – безапелляционно заявил Генри.

– Наконец-то и в нашей семье появился свой художник. Мама гордилась бы тобой. Она всегда считала тебя особенной, – заметил Ричард.

– Нам обязательно следует выставить эти картины в каком-нибудь подходящем для этого месте. Будет несправедливо, если любоваться ими сможем только мы. – Гвен, как всегда, была щедра на похвалы.

Кристиана испытала радость оттого, что ее работы получили такую высокую оценку. Это означало, что все сделанное ею было не напрасно. Она с трудом сдерживалась, чтобы не разреветься от счастья. Ее выручил Ричард, который уловил состояние сестры и, чтобы отвлечь от нее внимание окружающих, пригласил всех в гостиную – выпить по бокалу вина за будущий успех Кристианы на поприще живописи.

Глядя на Гвен, окутанную белоснежным облаком фаты, Кристиана печально улыбнулась. Как хотелось бы ей оказаться на месте невесты! Примерять свадебное платье из тончайшего атласа, с букетиком флердоранжа, приколотым к корсажу. Кружиться перед зеркалом, заставляя мерцать крохотные бриллианты, украшающие подол. Но, увы, единственный мужчина, с которым она мечтала пойти к алтарю, оказался фантомом, иллюзией…

– Вот и все, – сказала Кристиана, подавая Гвен букет роз. – Скоро ты станешь замужней женщиной и я смогу с полным правом назвать тебя сестрой.

– Я так рада, что ты со мной! – Гвен порывисто обняла Кристиану. – Мне кажется, что мое сердце готово выскочить из груди от волнения.

– Успокойся. Думай о том, что любая девушка на твоем месте чувствовала бы себя так же. Все невесты волнуются перед свадьбой. Будь моя воля, я бы устраивала для них своеобразные тренинги «Как дойти до алтаря и не упасть в обморок».

– Замечательная идея. Мне бы такой тренинг пришелся очень кстати.

– Я буду рядом, и все пройдет просто великолепно.

Путь из Нью-Йорка до «Лаверли» был не близкий. Тем не менее, в назначенный день в усадьбе собрались все приглашенные как со стороны жениха, так и со стороны невесты. Во многом это объяснялось прекрасной репутацией, которой пользовались в обществе родители Гвен. Кроме того, речь шла о союзе двух старинных семей Диксон и Филипс.

Многие из гостей отметили, что для своих шестидесяти лет мистер Филипс прекрасно выглядит. Осанистый мужчина, он вызывал невольное уважение, когда с достоинством вел дочь по украшенному белыми розами проходу к алтарю. Под стать мужу была и миссис Филипс. Познакомившись с ней, Кристиана поняла, от кого Гвен унаследовала свои лучшие черты. Марсия Филипс являлась светской дамой в лучшем своем проявлении.

Кристиана перевела взгляд на Ричарда, и ее сердце преисполнилось гордостью за брата. Высокий, темноволосый, в идеально сидящем на его атлетической фигуре смокинге, он вызывал романтические чувства у присутствующих женщин. Но его взгляд и улыбка предназначались лишь одной из них, той, что шла к нему, той, которую он скоро назовет своей женой.

Вот Гвен встала рядом с Ричардом, и торжественная церемония началась…

Слушая слова брачных обетов, которыми обменивались жених и невеста перед алтарем, Кристиана думала о том, что, может быть, Ричард прав. И в ее жизни тоже наступит момент, когда мужчина поведет ее под венец. Вот только кто это будет?..

– Ричард, убеди свою сестру в том, что она совсем не будет нам мешать в Нью-Йорке. – Гвен прибегла к последнему средству, пытаясь уговорить Кристиану.

Ричард понимающе улыбнулся ей и обратился к сестре:

– И правда, Кристи, тебе надо бы развлечься. В Нью-Йорке ты могла бы посещать выставки и театры.

Привлеченная шумом, в гостиную вошла миссис Филипс. Они с мужем решили задержаться на несколько дней в «Лаверли» и вернуться домой вместе с молодоженами. Женщина окинула внимательным взглядом присутствующих и поинтересовалась:

– О чем спорите?

– Мама, я приглашаю Кристиану поехать с нами, а она отказывается, – пожаловалась Гвен.

– Ничего удивительного в этом не вижу. Зная тебя, могу сказать, что ты будешь целиком занята своим мужем, а бедная девочка останется предоставленной самой себе…

– Но, мама! – возмутилась новоиспеченная миссис Диксон.

– Не перебивай меня. Я сказала лишь то, что Кристиане в Нью-Джерси будет одиноко. Однако если она согласится поехать, я буду ей весьма благодарна. В связи с устройством ежегодного благотворительного аукциона, патронессой которого я являюсь, мне понадобятся лишние руки.

Предложение матери Гвен не оставляло Кристиане путей к отступлению. Она развела руками и улыбнулась:

– Сдаюсь. Ваша взяла.

Забыв о том, что замужней даме пристала солидность, Гвен радостно вскрикнула и повисла на шее у Кристианы. А миссис Филипс обменялась многозначительным взглядом с Ричардом, как бы говоря: «Вот видите, она еще сущее дитя».