Текст книги "Бешеный прапорщик. Части 1-9 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Зурков

Соавторы: Игорь Черепнев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 50 страниц) [доступный отрывок для чтения: 21 страниц]

   – Спасибо, Анатоль, хотя сведения ты привез и неважнецкие. Но я собрал Вас, господа, для другого... Есть очень серьезный разговор. Дело в том, что мне кажется несколько преступным, зная о том, что рассказал Денис Анатольевич, сидеть, сложа руки. Я сейчас попытаюсь обрисовать ту картину, которая сложилась в моей голове... Положение в армии не ахти. Убыль кадровых офицеров составляет сейчас около шестидесяти процентов, недостаток восполняется за счет прапорщиков военного времени. Добро, если из толковых унтеров, а ведь многие – из студентов, которые, не в обиду господину подпоручику, почти ничего не умеют, да и не хотят уметь. Единственное, чему выучились – в лобовую на пулеметы – "За Веру, Царя и Отечество". Зато в голове – куча либеральных идей. Дисциплины никакой. Пополнение приходит на фронт мало того, что необученным, даже не переодетым в форму. Вооружения и провианта не хватает. Более того, как генштабист скажу Вам, что наши генералы тоже воевать не способны за очень редким исключением. Прорыв германцев на Юго-Западном фронте заставляет и нас отступать. Но эвакуировать какие-то статуи и картины из Варшавы и оставлять на произвол судьбы все арсеналы и магазины Новогеоргиевска – это верх безрассудства. Причем, Высочайше утвержденный Верховным. Да и вывезти имущество теперь невозможно. Все дороги забиты беженцами, выгоняемыми из домов опять-таки по приказу Великого Князя. Создается даже впечатление, что все это делается нарочно, чтобы вызвать недовольство в народе. И, сыграв на этом, прийти к власти, сменив Императора.

   – Валерий Антонович, а что могут сделать в этой ситуации трое обер-офицеров? – Дольский вопросительно смотрит на начальника. – Вариант со Ставкой мы обговорили. Кстати, Денис, как к этому отнеслись твои казаки?

   – Нормально отнеслись. Собрал свою первую группу, да и поговорили. Объяснил им ситуацию, сказал, что Великий Князь, возможно, захочет сам сесть на трон вместо Императора. Спросил, могу ли в этом деле на них рассчитывать. Мои "ближники" сказали, что лично на них – да, а с остальными казаками они тихонько переговорят.

   Между прочим, все остальные бойцы прекрасно видят тот бардак, про который сейчас Валерий Антонович рассказывал. И уже задаются вопросом – кто в этом виноват. Погранцы рассказывали, что в крепости к ним уже агитаторы какие-то подкатывали с листовками, мол, война нужна только буржуям, чтобы деньжищи лопатой загребать.

   – И что они сделали? – Анатоль заинтересовался. – Дали по шее и отправили восвояси?

   – Нет, скрутили и сдали жандармам. У тех агитаторов блокнотик нашелся, где подходы к фортам нарисованы были.

  *

   – Так, господа офицеры, мы немного уходим от темы разговора. Приезд Императора в Ставку – частный случай, а я хочу поговорить с Вами о другом... В 1881-м году, после убийства народовольцами императора Александра II, была создана тайное общество, целью которого являлась охрана царя и противодействие революционному террору. Об этом мало кто знал, а сейчас помнят еще меньше. Называлось – "Священная дружина", в него входили определенные персоны Высшего cdtnf, как статские, так и военные, дворянство. Мне об этом рассказывал отец после русско-японской войны, потому как был некоторым образом причастен к этой организации. Позже она была распущена... Сейчас ситуация складывается намного хуже. И на аристократию надежды очень мало. Поэтому я и предлагаю попытаться создать нечто подобное, но с опорой на офицерский корпус, во всяком случае, на тех его представителей, которым небезразлична судьба страны. Мне приходится регулярно общаться с офицерами как в нашей армии, так и в масштабах фронта, поэтому знаю настроение многих батальонных и даже полковых командиров. Они все недовольны существующим положением вещей. И отношением к себе и своим подразделениям со стороны генералов, и тем, как последние планируют и руководят боевыми действиями.

  – Валерий Антонович, я полностью с Вами согласен, но нам не грозит встреча по этому поводу с господами в голубых мундирах? Вы же прекрасно знаете, что офицерам запрещено заниматься политикой. Разжалуют в солдаты, сошлют в окопы, – и все.

   – Встреча с ними, Анатоль, будет и не одна. Но не так, как ты себе это представляешь. С коллегами из контрразведки я тоже давненько общаюсь, у многих – схожие настроения, тем более, что информацию они имеют более подробную. Что, однако, не отменяет конспирации. Поэтому мы сейчас сделаем вот что. – Валерий Антонович открывает ящик стола и извлекает на свет Божий бутылку коньяка. – Присаживайтесь поближе, господа, разрешаю курить. Анатоль, достань рюмки и разливай ... Так вот, у меня на примете уже есть трое офицеров, с которыми можно провести предварительные беседы.

   – Ну, хорошо, нам удастся создать подобную дружину. Но в ней практически все будут военными. Цель создания – в чем она заключается? – Не унимался Дольский. – Выиграть войну и после этого дублировать Охранное отделение?.. Или что-то еще?

   – Валерий Антонович, а ведь Анатоль прав. Мы еще не определили четкие цели, средства для их достижения... И, возможно, то, что я сейчас скажу, будет для Вас неожиданным... – Закуриваю, чтобы оттянуть время, уж больно шоковую информацию надо преподнести. – Скажите мне, господа, как Вы мыслите себе будущую Россию? Я не против монархии, но какой она должна быть?..

   И – тишина. Почти мертвая...

   – Объяснитесь, Денис Анатольевич! – Капитан Бойко пристально смотрит на меня. – Что Вы имеете в виду?

   – Валерий Антонович, я просто хотел узнать Ваше мнение о государственном устройстве в будущем. Из своей истории я знаю, что основной причиной революции было недовольство царской властью со стороны всех слоев общества. Что многие хотели бы ограничить самодержавную власть, заменить ее на конституционную монархию, а то – и на республику. Вот и хочу узнать, что Вы думаете об этом.

   – В начале своего царствования император Александр III подтвердил три принципа построения российского общества, определенные еще в 1832-м году Николаем I: самодержавие, православие, народность. Я считаю, что для России это – вполне подходящий вариант. А Ваше мнение?

   – Насколько я знаю, Александр III держал твердой рукой и страну, и всю Великокняжескую... свиту. Ныне здравствующий Император этого сделать не может в силу ряда обстоятельств. А что делают мыши, когда кот спит?.. Особенно, если до них правосудию очень трудно дотянуться. Я хочу сказать, что есть несколько условий, при которых возможно дальнейшее развитие страны с сохранением монархии.

   – Так все-таки – монархия, а не республика? Отчего же, можете объяснить?

   – Могу. При республиканском строе к власти приходит политик, выбранный на недолгое время, – максимум пять лет. То есть, партия, находящаяся у руля, гарантированно может выполнить программу, разработанную на этот недолгий срок. А учитывая "честность" большинства современных политиков, их действия будут направлены на обогащение себя любимых. Потом к власти придет другой лидер, другая партия, и процесс управления страной, то есть набивания собственных карманов, начнется по новой, а все огрехи будут сваливаться на предшественника. В своем времени я на это успел насмотреться, да и пример Северо-Американских Соединенных Штатов у всех нас перед глазами. Республиканцы и демократы сменяют друг друга с завидной периодичностью, а все идет так, как надо всяким банкам и трестам.

   Так вот, чтобы сохранить власть, Царь должен объявить о национализации всей земли и бесплатной раздаче ее крестьянам. С учетом их заслуг в войне, то есть, лучшую землю должны получить те, кто проливал кровь на фронте, или семья погибшего воина...

   – Подожди, Денис, ты хоть представляешь сколько крупных землевладельцев в России? Ты думаешь, они обрадуются? – Дольский следует моему примеру и тоже закуривает.

   – Анатоль, пойми! Один из основных лозунгов революции был "Землю – крестьянам!". Если это сделать сверху, то крестьянство будет за царя, а не за революционеров. А вообще, скажи мне, почему основная часть населения империи живет в беспросветной нищете, деградирует и спивается от безысходности? При этом еще обязана кормить остальных, которые их и за людей не считают? И потом, кого проще прижать к ногтю – миллионы озлобленных крестьян, или несколько пусть даже десятков тысяч помещиков и землевладельцев. Тем более, что им будет предложена определенная денежная компенсация, правда, растянутая лет на двадцать-тридцать.

   – Да, Денис Анатольевич, удивили Вы меня, – Валерий Антонович, до сих пор внимательно слушавший нашу с Дольским перепалку, решил вступить в разговор. – Не скажу сразу, что я – за, но доводы заслуживают внимания. Чем еще удивите?

   – Еще – смягчение отношений между сословиями, национализация стратегических отраслей промышленности, улучшение условий жизни и труда рабочих, в том числе и жестко установленная законом продолжительность рабочего дня, всеобщее образование, бесплатная медицина. Это так, навскидку.

   – Ты хочешь уравнять в правах дворянина, купчину и крестьянина?! Ты представляешь, какой поднимется вой?

   – Анатоль, скажи, пожалуйста, что дает тебе твое потомственное дворянство? Изжившие себя надуманные привилегии? Тебе это нужно?.. Тем более, что отменять ничего не надо, просто границы между сословиями сделать более прозрачными. Вспомни Петра I: "За ум графами жаловать буду!" Возьми, например, Демидовых. Да и Светлейший князь Александр Данилович Меньшиков свою карьеру начинал с пирогов. Дворянство должно служить стране. Не за страх, а за совесть. Как самураи в Японии...

   – Хорошо. Тем более, что на войне пуля одинакова и для крестьянина, и для дворянина... А почему у тебя рюмка полная? Манкируешь?

   – Нет, с позавчерашнего дня в роте – сухой закон. Для всех.

   – Почему же, Денис Анатольевич? – Господин капитан с интересом смотрит на меня, ожидая ответа. Рассказываю историю трех незадачливых погранцов – пьяниц. Дольский ржет, а Валерий Антонович высказывает то ли похвалу, то ли осуждение:

   – Вот вечно Вы, Денис Анатольевич, оригинальничаете. Они же теперь или пить разучатся, или бегать будут быстрее командира... Ну да шутки – в сторону. Вы назвали ряд преобразований в стране и обществе. А какими силами собираетесь это делать? Ваши слова достаточно близки к программе кадетов, но примут ли они нашу сторону? Тем более, что Ваши идеи гораздо радикальней. А они ведь сами рвутся к власти. И не они одни.

  – Валерий Антонович, вопрос должен стоять по-другому – примем ли мы их в свои ряды? В моей истории было несколько случаев, когда военные брали власть в стране. Про младотурков Вы и сами знаете. А вот в Испании в начале тридцатых была революция, которая уничтожила монархию. Республиканцы разных партийных принадлежностей не могли выработать единой политики и грызлись между собой. А попутно отрывались на крестьянах. Представьте себе запрет на свободную торговлю продуктами в аграрной стране. Они же потом начали политические репрессии. А в 1936-м году восстали военные во главе с генералом Франко. И до 1939-го была гражданская война, которую армия, естественно, выиграла. Генерал стал диктатором, но сразу заявил, что передаст власть над страной наследному принцу Хуану-Карлосу, но только когда положение в стране это позволит. Что впоследствии и сделал, но сначала хитро обошел Вторую мировую войну, потом провел индустриализацию, – в общем, вывел Испанию из отсталых аграрных стран в развитые индустриальные. Националистической партии оставил только социальную направленность, тесно сотрудничал с религиозной организацией "Опус Деи"...

   – Вот, мы и переходим к следующему принципу – православию. – Капитан задумчиво смотрит на мою полную рюмку, потом кивает Анатолю, чтобы налил себе и ему. – Что Вы думаете по этому вопросу, господин реформатор? Скажу сразу, я – человек верующий, и отказываться от Бога не собираюсь. Кстати, после нашего первого разговора задался вопросом: Не являлась ли именно религия той связующей силой, что подняла весь русский народ на войну с Бонапартом? Ведь он, вроде, обещал крестьян освободить от крепостничества. И ведь не помогло... Так что же делать с Церковью?

   – Ну, во всяком случае, устраивать склады и клубы в церквях и взрывать Храм Христа-Спасителя по примеру большевиков нет необходимости. Но церковники сами же себя компроментируют в глазах народа. Вспомните того же попа, который на воскресные службы к нам приезжал до отца Александра...

   – А сам отец Александр? Он для Вас – авторитет? – Валерий Антонович хитро смотрит на меня и неторопливо затягивается папиросой. – Он отличается от того попа?.. Молчите?.. Вот я Вас и поймал! Вы, Денис Анатольевич, родились и выросли в атеистическом обществе, и Вам не понять чувства верующего человека. Не почувствовать до глубины души того... окрыления, что ли, той возвышенности, возникающих от перезвона колоколов, от пения церковного хора... Что-то я расфилософствовался... Так что же делать с религией?

   – Не знаю, Валерий Антонович... Сейчас не могу ничего сказать...

   – Вот поэтому Вам и надо побеседовать с отцом Александром. И открыться ему. Если я не ошибаюсь, то он может стать нашим союзником. Могущественным, верным, незаменимым в своей области. Не бойтесь, святой водой он Вас окроплять не будет... Я уже это сделал. В первый разговор, когда стакан подавал... Поговорите с ним. Может быть, он ответит на некоторые вопросы... Так, возвращаемся к нашей беседе. Нужно обговорить наши действия. Я хочу предложить Вам, Денис Анатольевич, вспомнить все, что знаете о тактике ведения боевых действий в будущем.

   – Валерий Антонович, у меня же специальность другая была, я тактику знаю на уровне взвода, не более того.

   – Вот именно поэтому я и хочу предложить поработать вместе с поручиком Дольским. Он – кадровый офицер, училище окончил по первому разряду. Думаю, что разберетесь. Потому, как он вскоре примет под команду полуэскадрон... Не смотри так удивленно, Анатоль! Который будет дислоцироваться вместе с Вашей ротой, господин подпоручик. Вы будете, как и прежде, заниматься диверсионной деятельностью, а господин поручик будет готовить штурмовые группы. Кажется, Вы их так называли? В штабе фронта уже в полный голос болтают о создании партизанских отрядов по примеру Отечественной войны 1812-го года. Поэтому наш Командующий решил выделить для этого в дополнение к роте драгунский полуэскадрон под команду опытного офицера. Я же займусь поиском новых кандидатур и попытаюсь поработать с контрразведчиками...

   И еще, Денис Анатольевич, я понимаю, что это будет трудно, но необходимо Ваших казаков хотя бы раз в два-три дня отправлять в разведку. На передовой охотники таскают только тех, кто им в окопах попадется, а нам желательно иметь информацию о том, что творится верст за десять от линии фронта. Иной интендант может дать информации больше, чем штабист.

   – Валерий Антонович, я буду отправлять по две группы одновременно в разные места. В задачах только разведка, или разрешается немного пошалить?

   – Главная задача, – да, разведка. Кто, куда, откуда. Хотя, если германцы не досчитаются пары-тройки обозов, возражать не стану. А Вы, как я посмотрю, что-то опять задумали?

   – Хочу с казаками отправлять по несколько наиболее подготовленных погранцов. Во-первых, пускай набираются опыта, а во-вторых, в роте уже недовольное бурчание идет, мол, сидим без дела и без оружия. В крепости отобрали у всех винтовки, дали взамен несколько берданок, – и воюй, как хочешь. На складах оружия нет и, наверное, еще долго не будет. Пять карабинов из загашника сейчас используем для огневой подготовки. Вот поэтому будем устраивать своеобразный экзамен огнем и кровью. Каждый новичок своего ганса грохнет, винтовку с патронами заберет. И нам хорошо, и германцам – не очень. Потом сможет честно сказать: убил немца, забрал оружие, готов воевать дальше.

   – Нет, ну это уже какой-то кровожадный янычар или башибузук получается! Денис, ты моим драгунам тевтонов немножко оставь, а то ведь обидятся. – Анатолю идея пришлась по душе. – Я их с твоими отправлять буду. А то все себе, да себе. Прям, купчина какой-то жадный.

   – А вот и не получится, господин поручик! Старший начальник что сказал? Твоя задача – штурмовые группы. Для взлома укрепленной обороны противника. Вот там и резвитесь. И не надо нам конкурентов!

   – Вы, Денис Анатольевич, прям-таки каким-то коммерсантом стали. Первый раз сталкиваюсь с тем, чтобы германцев рассматривали не как врага, а как добычу. – Капитан смеется вместе с нами. – Осталось еще расценки установить: сколько рядовой стоит, сколько – фельфебель, сколько – офицер. Мы же с Вами не на Диком Западе в ковбоев играем, за индейцами охотимся.

   – Если серьезно, Валерий Антонович, то война у нас какая-то обезличенная. Все – на фронте, с оружием, все воюют. Но никто, за редким исключением, не может сказать – сколько колбасников он положил. А я хочу, чтобы каждый мой солдат смог потом сказать своим родным и односельчанам: "Был на войне, убил столько-то германцев, вот поэтому они и лежат сейчас тихонько под землей, а не топчут нашу землю и не сжигают наши дома!"

   – Так, господа офицеры! Время идет, так что заканчиваем разговор, и – за дела!..

   – Валерий Антонович, я тут вот еще о чем подумал... Наше отступление очень пагубно сказывается на настроении солдат, да и офицеров чаша сия не миновала.

   – Есть какие-то предложения, Денис Анатольевич?

   – Наступление германцев можно придерживать точечными болезненными для них уколами. Тогда и солдаты будут видеть не только драп, а, следовательно, и настрой не будет таким пессимистичным. И еще, этим моментом обязательно воспользуются всякие агитаторы от эсеров, социал-демократов и прочей революционно настроенной публики. Нужно как-то организовывать контрпропаганду, да и саму агитацию поприжать.

   – Хорошо, попытаюсь выяснить этот вопрос у наших коллег из контрразведки. Но сомневаюсь, что они смогут сказать что-нибудь полезное...

  *

   В воскресение к нам пожаловали "гости" в лице капитана Бойко и отца Александра, который, как и обещал, привез буквари и тетрадки с карандашами. Хватило этого богатства не на всех, около десятка бойцов остались обделенными, но дело все-таки сдвинулось с мертвой точки. И не только в этой области. Вчера после обеда вернулась первая разведгруппа с новичками. Командовал ей, естественно, Михалыч, с которым перед выходом был проведен подробный инструктаж на тему "Как и рыбку съесть, и косточкой не подавиться". В смысле – провести разведку и обкатать стажеров в деле. Вахмистру удалось и одно, и другое. Сначала погранцы ночью вырезали часовых с обоих сторон моста через какую-то речушку, естественно, с подстраховкой казаков, потом вся честная компания, натаскав на деревянный настил каких-то дровишек и перенеся туда же ближайшую скирду сена, стала баловаться спичками. Деревянный мостик, не выдержав подобного издевательства, загорелся как пионерский костер. Все это время мои орлы сидели в засаде на случай если кто-нибудь из гансов задумает испортить им праздник. Таких нашлось немного – парный патруль, посланный от расположившейся в деревеньке пехотной роты. Полюбовавшись разгорающимся пожаром, они улеглись рядышком с часовыми, а все погранцы обзавелись личным оружием. После чего группа затеяла марш-бросок подальше от полыхающего вовсю моста и поднятых по тревоге немцев, которые с радостными воплями "Алярм!" уже неслись на бесплатное шоу. Тут-то, по словам Михалыча, и пропали последние сомнения насчет полезности забегов на длинные дистанции с полной выкладкой.

   Весь день после этого бойцы отсиживались в лесочке, перемежая отдых с наблюдением за дорогой и охраной лагеря. А поздно вечером "романтики с большой дороги" с блокнотом, полным данных о германских перевозках к фронту и обратно, двинулись домой. Попутно разорив пару обозных двуколок, застрявших на дороге из-за поломки и подвернувшихся под горячую руку. Отогнав выпряженных лошадей и взяв пару ящиков с патронами, остальное облили керосином из фляги, найденной в одной из повозок и снова чиркнули спичкой... Геростраты, блин!

   Сразу по прибытии группы вся рота выстроилась на плацу перед казармой, глядя завистливыми глазами на героев дня с трофейными маузерами , висящими на гордо расправленных плечах. А уж когда после командирской благодарственной речи появилась Ганна с подносом в руках и торжественно поднесла каждому вернувшемуся погранцу чарочку водки, предусмотрительно приготовленной заранее, во взглядах остальных можно было прочесть почти непреодолимое желание немедленно бежать к немцам за трофеями. До самого вечера казарма бурлила от разговоров, шуток, расспросов и прочего радостного шума. А у меня назавтра появилась новая головная боль – выбрать кандидатов в следующий рейд из огромного количества желающих, и постараться никого не обидеть. Потому, что унтеры тоже одновременно попросились "прогуляться" и было достаточно сложно выбрать кого-то одного. В конце концов решили вопрос с помощью двух спичек. А чуть позже Остапец поведал мне причину их соперничества. Оказалось, что они, во-первых, – земляки, из одного местечка, а, во-вторых, оба сватались к одной селянке, которая не нашла ничего лучшего, как на вопрос отца "Кого выберешь?" ответить: "Кто лучше отвоюет, за того и пойду!"... Мне сразу вспомнился фильм "Александр Невский", когда Василий Буслаев и Гаврила Олексич оказались в такой же ситуации. Иногда женскую логику понять не только трудно, но и невозможно... И в XIII -м веке, и в XX-м...

   Отец Александр после окончания воскресной службы остался побеседовать с несколькими бойцами, а мы с капитаном Бойко ждали его в канцелярии. Блин, до этого ни разу так не волновался, когда рассказывал о себе. Наверное, потому, что собеседники были другие – Валерий Антонович, Анатоль, доктор... А тут – особа духовного звания. Что-то такое непонятное простым смертным. Хотя в своем будущем успел насмотреться на новых русских бизнесменов от религии. Но то – там, а я теперь – здесь. Вот и маюсь будто школьник, которого застали за исправлением оценок в дневнике.

   Батюшка наконец-то появился, но разговор начался все же не так, как я рассчитывал.

   – Порадовали меня Ваши солдаты, Денис Анатольевич. Оживленные, разговорчивые... В других местах куда как похуже настроение будет. Озлобились воины православные, ожесточились сердцем. Да кабы злоба их против врага была направлена... Трудно стало с ними иной раз даже разговаривать. Или вовсе не слушают, или вопросы разные ехидные, да насмешливые задают. Мол, ты, поп, к Богу поближе будешь, спроси, когда землю раздавать будут? А мне и ответить им нечего. Всего-то я Вам, господа офицеры, рассказать не вправе, – тайна исповеди, сами понимаете. Но мне солдат один даже германскую листовку принес. И спрашивает, – правда ли то, что там написано? Вот, посмотрите сами...

   Читаю текст, отпечатанный на небольшом оранжевом листочке. И слегка охреневаю! Потому, как там чуть ли не слово в слово отпечатана программа небезызвестной "группы товарищей" по превращению войны империалистической в войну гражданскую:

  "Солдаты! Православные!

  Правительство, которое всегда и всюду обманывало вас, оно обмануло вас и теперь. В угоду Англии, которая подкупила правительство, царь погнал вас на войну против Германии и Австрии.

  Чтобы не дать вам необходимых внутренних реформ и, главным образом, чтобы не наделить крестьян землею – царь и правительќство затеяли эту войну.

  Как во время Японской войны, так и теперь в России происходит истребление народа.

  В то время когда вы сражаетесь, в городах козаки бьют рабочих, в селах стражники избивают креќстьян ! Опять тысячи невинных ссылают в Сибирь!

  Вспомните 1905 год!"

   – Отец Александр, а Вы уверены, что это – германская листовка? Уж больно грамотно напечатано. Такое ощущение, что писал ее человек, чей родной язык – русский.

   – Тот воин, что мне ее отдал, врать не станет. Их германцы с аэропланов разбрасывают над нашими окопами.

   – Валерий Антонович, помните наш разговор насчет агитации? Вот тому явное доказательство. Или все же соврал солдат, или господа социал-демократы работают "на заказ". Ну, не бывает таких совпадений!

   – Денис Анатольевич, я с Вами согласен, но сейчас все-таки нужно поговорить о другом...

   Ну, что ж, начнем наши "откровения от Дениса"...

   – Отче, Вы как-то сказали, что я смогу поговорить и исповедаться, когда буду к этому готов. Похоже, этот момент наступил. Только исповедь моя будет довольно необычной. И чтобы Вы не подумали, что я сошел с ума, пусть капитан Бойко поприсутствует здесь, поскольку мне верит...

   Все рассказанное отец Александр воспринял с удивлением, но достаточно спокойно. По окончании "исповеди" сотворил короткую молитву, прикрыв глаза, и осенил себя крестом. Затем, помолчав немного, сказал, что пути Господни неисповедимы, и Он знает, что делает. Заинтересовало его другое:

   – Скажите мне, Денис Анатольевич, какова была судьба Церкви в Вашей истории?

   – Деталей, отче, я не знаю, но в общих чертах рассказать могу. Во время Февральской революции Церковь отказалась от царя, поддержала Временное правительство в обмен на невмешательство в свои дела, и тут же ввела патриаршество, отмененное Петром I. После октября, когда к власти пришли большевики, патриарх Тихон призвал всех верующих поддерживать белогвардейцев. Вроде как даже монашеские подразделения где-то воевали, наплевав на все каноны и правила. Большевики не остались в долгу, массовые расстрелы священников, устройство складов, овощехранилищ и клубов в храмах, конфискация церковных ценностей, – это далеко не полный список. Забегая вперед, скажу, что в тридцать первом году взорвали даже Храм Христа-Спасителя, который якобы мешал перепланировке Москвы. После окончания Гражданской войны Советская власть провоцировала и поддерживала расколы среди священников, оставшихся в России, с целью уничтожить религию как явление, а потом, когда это не получилось, тайная полиция ГПУ подмяла их под себя и даже руководила кадровыми перестановками. А в эмиграции образовалась Заграничная Русская Православная Церковь для тех, кто успел уехать.

   – А что было потом? Гонения продолжались?

   – В тридцатых годах, с перерывом в один год, священники подвергались массовым репрессиям, и только тяжелейшая война с Германией остановила этот процесс. Во время войны Церковь, как могла, помогала стране. На собранные деньги строились колонны броневиков, эскадрильи аэропланов, во всех приходах шла агитация за борьбу с германцами. Во время обороны Москвы даже аэроплан с иконой Казанской Божьей матери вокруг города летал, творя обережный круг.

   – Германцы дошли до Первопрестольной?! Как такое стало возможно?

   – Да. Тому есть много причин, и это – тема отдельного разговора... После Победы новых репрессий не последовало. Власти делали вид, что не замечают Церкви, хотя управление ею осталось в их руках. Ну, а после развала Советского Союза быть религиозным стало модно, и все кинулись в храмы. К тому же сами священники этому способствовали, переведя служение Господу на коммерческие рельсы. Освящали бандюкам машины, квартиры, дачи, даже публичные дома. – только плати. На Украине возникла своя Украинская Православная Церковь Киевского Патриархата, которая провозгласила себя наследницей Константинопольской.

   – То, что Вы рассказываете – страшно! Если служители Божьи стали вершить такие дела, значит этим,.. большевикам, почти удалось уничтожить Церковь! От нее осталась только внешняя оболочка, а внутри – ничего. Внешняя благообразность и одновременная внутренняя гниль – это же заклейменное Евангелием фарисейство. Теперь понятно и Ваше поведение, и отношение к церкви. Я, признаться, считал Вас, Денис Анатольевич, атеистом, человеком, которому при рождении была дана частичка благодати Божьей, но он от нее отказался по каким-то причинам. А получается, что Вы ее и не знали совсем.

   – Ну, "Отче наш" я знаю, и креститься умею...

   – Вы, сын мой, сейчас тоже говорите о внешнем. А главное – не это. Главное – это сама вера и образ жизни. Внешний образ изменится по мере прихода к истокам, но не наоборот. Истоки как раз от внешнего подражания не обретаются. Борода до пупа ничего не прибавит к невежеству, и ничего не отнимет от хамства и самолюбия. Скорее – наоборот. А сейчас для Вас самое важное – в вере назидаться, и в ней же укрепляться. Все же остальное добавится и приложится... Если позволите, я буду помогать в учении воинов грамоте, а заодно и с Вами, Денис Анатольевич, буду беседовать и, если получится, наставлять на путь истинный...

  *

   В течение следующих двух недель рота училась и потихоньку втягивалась в боевую работу. Каждые два-три дня опытные группы из казаков с новичками-стажерами уходили в немецкий тыл поразведывать и поиздеваться над знаменитым немецким орднунгом. И им это вполне удавалось. За это время бойцы записали в актив роты уничтожение обоза с фуражом и походной хлебопекарни, не считая мелких пакостей типа снятия часовых, ликвидации патрулей и минирования германских блиндажей их же гранатами. Принцип срабатывания запала от рывка в свободном падении, отработанный на полковнике из штаба фронта, оказался достаточно эффективным. Гансы, наверное, в полосе фронта верст на двадцать теперь не выбегают по тревоге из своих норок, а тихонечко приоткрывают дверь, глядя, не свалится ли что-нибудь смертельно-опасное сверху. Почти все мои бойцы уже вооружены трофейными маузерами, которые добыли в немецких окопах. И все они прошли через неписанный обряд принятия в боевое братство, когда по возвращении новеньким перед строем торжественно подносили чарку. А еще Ганна по своей личной инициативе стала выпекать для каждой вернувшейся группы сладкие коврижки, за что, к неудовольствию Федора, вся рота была готова носить ее на руках в прямом и переносном смысле. Но самое главное – у нас не было потерь. Вывихнутая нога и несколько синяков у одного из погранцов – не в счет, да и с лихвой компенсируются добычей. Одна из групп, возвращаясь "домой", наткнулась в окопах второй линии на блиндажик, служивший пунктом боепитания. Помня о том, что патронов бывает или мало, или очень мало, командир группы принял решение о приватизации запасов, то есть, взять сколько можно унести, а остальное – "Шо ни зьим, тое попыднадкусваю". Спавший на патронных ящиках ганс, не приходя в сознание, переселился в лучший из миров, бойцы быстренько навьючились полудюжиной ящиков и оттащили их в безопасную темноту. Все остальное было посыпано бумажными накладными, найденными тут же, полито керосином из стоявшей рядом "летучей мыши" и подожжено. Дождавшись, когда гансы проснутся и побегут посмотреть на внеплановый салют, диверсанты-поджигатели спокойно переползли в наши окопы, попутно придавив двух немецких часовых, вдруг захотевших поднять тревогу. При этом один из погранцов, из природной жадности схвативший аж два ящика, вывихнул ногу, попав в темноте в рытвину. Остальным пришлось тащить и его, и ящики, за что виновник торжества узнал о себе много нового и интересного, преимущественно в ненормативных выражениях. Как бы то ни было, теперь почти весь личный состав имел и боевой опыт, и личное оружие. Исключение составляли полтора десятка пулеметчиков, которым надо было где-то найти пистолеты и вольноопределяющиеся-студенты, которые вместе с бомбардиром Савелием Малышевым составили группу подрывников. Пока что они на нашем "тактическом полигоне" отрабатывали различные способы подрывов и поджогов, опытным путем подбирая состав "коктейля Молотова" и варианты инициации имеющихся пироксилиновых шашек электрическим и химическим путем помимо бикфордова шнура.