355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Дмитрий Лихарев » Адмирал Дэвид Битти и британский флот в первой половине ХХ века » Текст книги (страница 12)
Адмирал Дэвид Битти и британский флот в первой половине ХХ века
  • Текст добавлен: 26 сентября 2016, 09:35

Текст книги "Адмирал Дэвид Битти и британский флот в первой половине ХХ века"


Автор книги: Дмитрий Лихарев



сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 20 страниц)

Одновременно контр-адмирал Роберт Арбетнот, сопровождавший главные силы со своей эскадрой устаревших броненосных крейсеров, узрел на свою голову легкие силы противника. "Дифенс", "Уорриор", дав по ним несколько залпов за пределами досягаемости, немедленно устремились в погоню. Выпуская огромные клубы дыма, два старых крейсера, увлеченные преследованием, пересекли курс линейным крейсерам Битти прямо под носом у "Лайона", заставив последнего отвернуть во избежание столкновения. Они опомнились только, когда обнаружили, что движутся прямо на колонну кораблей Флота Открытого моря и что их разделяют каких-нибудь 4,5 мили. Первый залп германских орудий обратил "Уорриор" в груду развалин и взорвал "Дифенс", на глазах у двух флотов превратившийся в фонтан обломков, дыма и пламени. Следующий залп отправил бы "Уорриор" вслед за его флагманом, но его самоотверженно прикрыл собой "Уорспайт". Он в одну минуту получил сразу 13 попаданий тяжелыми снарядами, но бронированная туша дредноута стоически перенесла этот удар. Увы, геройский поступок "Уорспайта" только отсрочил тяжелую развязку: разбитый остов "Уорриора" еще дрейфовал некоторое время, а затем погрузился под воду.

Пока главные силы осуществляли свой сложный маневр, флагманский корабль Худа "Инвинсибл" постигла участь "Куин Мэри" и "Индефатигебла". К тому времени на обозримой акватории царил такой хаос, что многие наблюдатели приняли гибель "Инвинсибла" за катастрофу германского корабля. Ужасающий грохот орудий, десятки судов, мечущихся в разных направлениях, и дым – рваные клочья дыма в предвечерних сумерках, дым из дымовых труб, пороховой дым артиллерийских залпов, дым горящих кораблей. В 18.33, перекрывая всю эту чудовищную какофонию, раздался взрыв громадной силы, переломивший корпус линейного крейсера на две части. "Инвинсибл" стал одновременно и своеобразным монументом для 1 026 матросов и офицеров его команды. Море в том месте было относительно мелким, и обе половины корпуса вертикально воткнулись в дно. Корма и нос остались торчать над водой. Еще в течение нескольких лет после войны рыбаки могли видеть этот страшный памятник, пока шторм не опрокинул обе части остова. Спаслись только 6 человек. Старшим по званию был капитан III ранга Данрейтер, находившийся во время взрыва на самом верху фок-мачты в центре управления артиллерийским огнем. "Я просто ждал, когда вода подойдет ко мне, – вспоминал он позднее, – потом поплыл. Вода оказалась вполне теплой; недостатка в обломках, за которые можно было держаться, я не испытывал". Чарльз Фримантл, командир эсминца, подобравшего Данрейтера, отметил, что старший артиллерийский офицер "Инвинсибла" с истинно британской невозмутимостью поднялся на палубу его корабля и как ни в чем не бывало поприветствовал окружающих.

Гибель "Инвинсибла" ознаменовала начало третьей фазы Ютландского сражения – боя линейных кораблей. В 18.17 головной британский дредноут "Мальборо" открыл огонь по колонне Шеера. Только теперь германский командующий осознал, в какую западню попал его флот. Уже после войны в своих мемуарах Шеер утверждал, что "мысль о том, чтобы уклониться от боя путем маневра "отрыва от противника" не зарождалась. Прежде всего возникло твердое намерение помериться силами с этим противником". Однако действия Шеера вечером 31 мая 1916 г. свидетельствовали, что немецкого адмирала снедала только одна мысль: как бы вырваться из смертельной петли превосходящих сил противника. В чудовищной неразберихе морского сражения, в наступающих сумерках Шееру удалось осуществить сложнейший маневр – поворот кораблей эскадры "все вдруг" на 180 градусов. Такая эволюция и в мирное время в условиях идеальной видимости требовала отменной выучки экипажей и идеальной работы сигнальщиков. В тот день германский флот выполнил этот маневр безупречно, соблюдя синхронность поворота и прямую, как стрела, линию кильватерной колонны. В надвигающейся темноте германский флот начал движение к родным берегам. До наступления полной темноты корабли Шеера осуществили еще несколько поворотов, уклоняясь от преследующего их противника.

Джеллико не решился ввязаться в ночной бой с германским флотом. Несколько лет спустя выдающийся военно-морской теоретик Джулиан Корбетт, автор официальной многотомной истории операций британского флота в первой мировой войне, так объяснял решение командующего:"... В тех погодных условиях, в наступающих сумерках, координация отдельных эскадр оказалась бы невозможной. ...Риск уничтожения отдельных соединений одного за другим превосходящими концентрированными силами противника был слишком велик". Корбетт был близким другом Джеллико, он искренне восхищался его талантом флотоводца, и, когда писались эти строки, он хотел защитить своего кумира от многочисленных нападок. Впоследствии аргументация Корбетта вызвала массу возражений. Здесь мы не будем вдаваться в суть этого спора – он носил уже чисто академический характер. Суть в том, что Джеллико уклонился от ночного сражения. Он приказал снизить скорость движения своих кораблей до 14 узлов и избрал направление движения с таким расчетом, чтобы отрезать Шеера от его баз и к утру перехватить германские корабли по пути к своим берегам.

В 19.30 канонада прекратилась и над морем воцарилась тишина. Орудийные расчеты оставались на своих местах. После четырех часов ужасающего грохота и огромного напряжения людям хотелось выговориться и поделиться своими переживаниями. Однако наступление темноты отнюдь не означало полного прекращения боевых действий. То тут, то там темноту озаряли огненные зарницы, и время от времени вспыхивали ожесточенные артиллерийские перестрелки. В колонне линкоров Шеера находились 6 эскадренных броненосцев додредноутного типа; флот Джеллико сопровождали несколько броненосных крейсеров устаревших конструкций. Включать эти корабли в состав соединений современных дредноутов было большой ошибкой, и в ночь с 31 мая на 1 июня им пришлось сыграть свою самоубийственную роль.

В 1.45 12-я флотилия эскадренных миноносцев капитана I ранга Энслейна Стирлинга, словно шесть серых акул, вынырнула из темноты прямо на германский броненосец "Поммерн". Курсовые углы для торпедной атаки были идеальными. Почти два десятка торпед, стремительно нырнув в воду, понеслись к цели. Гигантский столб желтого пламени озарил море и небо. Эскадренный броненосец "Поммерн" и с ним шесть сотен моряков мгновенно перестали существовать.

Гибель английского броненосного крейсера "Блэк Принс" из состава злосчастной эскадры Роберта Арбетнота была не менее впечатляющей. Этот корабль блуждал в кромешной тьме в поисках флота Джеллико, словно несчастное хромое животное в поисках своего стада. Так же. Как и его собратья "Дифенс" и "Уорриор" несколькими часами ранее, он нашел не тот флот, который ему был нужен. Германский дредноут "Тюринген" неожиданно осветил его своими прожекторами и несколькими залпами превратил в пылающий факел.

Незадолго до полуночи дредноуты Шеера в течение 50 минут яростно отбивались от торпедной атаки 4-й флотилии английских эсминцев. В этом бою 4-я флотилия потеряла 5 кораблей, все остальные получили тяжелые повреждения, так что она практически перестала существовать. Удивительно, что некоторые из них вообще уцелели после атаки 16 дредноутов с расстояния 1 000 м. Им удалось попасть торпедой в легкий крейсер "Росток", а также повредить дредноут "Нассау" и легкий крейсер "Эльбинг".

Здесь невозможно описать все эпизоды боевых столкновений в ночь с 31 мая на 1 июня 1916 г. Главный итог заключался в том, что кораблям германского флота удалось в темноте разминуться с англичанами и добраться до своих баз. В 3.00 1 июня, когда небо на востоке начало светлеть, корабли Шеера добрались до Хорнс Рифа – измученные, морально и физически надломленные, абсолютно не готовые продолжать бой, но уцелевшие. Единственным современным дредноутом, который немцы потеряли в этом сражении, был флагманский корабль Хиппера линейный крейсер "Лютцов". Он получил 24 попадания тяжелыми снарядами, его надстройки были превращены в груду металла, артиллерия не действовала, корпус принял 8 000 т воды. Тем не менее, Хиппер хотел остаться на своем флагмане, буксировать который уже не было никакой возможности. Его отговорил начальник штаба Эрих Редер (будущий гросс-адмирал Третьего рейха, создатель надводного флота фашистской Германии). В 1.45 Хиппер и оставшиеся в живых моряки перешли на эсминцы, а "Лютцов" погрузился в пучину Северного моря.

"Мольтке" и "Зейдлиц", полузатопленные, со снесенными надстройками, уже больше походившие на две огромные и избитые подводные лодки, нежели на прежние красавцы, отстав от всех, медленно ползли сквозь тьму в южном направлении. Им дважды встречались британские дредноуты: в 22.30 "Тандерер" и в 23.45 – "Эджинкорт". Последний имел четырнадцать 305-мм орудий против трех действовавших на "Мольтке" и "Зейдлице" вместе взятых. Но английские линкоры по непонятной причине пропустили их с миром, и они благополучно добрались до родных берегов.

Около 5 утра Битти осознал, что произошло худшее – германский флот ускользнул. Лейтенант Чалмерс находился в штурманской рубке, когда туда вошел командующий. Осунувшийся, с красными от бессонницы глазами, адмирал прислонился спиной к стене рубки и медленно съехал на корточки. Закрыв глаза, Битти усталым голосом проговорил: "Что-то не так с нашими кораблями". И, помолчав, добавил: "И что-то не так с нашей системой".

В полдень 1 июня на "Лайоне" хоронили убитых. Серые от усталости с резко обозначившимися морщинами лица офицеров и матросов, проведших на ногах сутки без еды и сна, в страшном нервном напряжении. 99 трупов на палубе, готовых отправиться в последний путь. Поскольку корабельный священник был среди убитых, заупокойную читает Чэтфилд. Аналогичная церемония происходит на других кораблях флота. По мере движения кораблей на северо-запад в свинцово-серых волнах все чаще попадаются тела немецких и английских моряков. Там бывшие противники обрели покой и примирение. Обстановка молчаливая и серьезная, почти мистическая. Этим чувством прониклись все – от кочегара до адмирала.

Известие об уроне, нанесенном британскому флоту в генеральном сражении, распространилось по Германии с быстротой молнии. Как только корабли Флота Открытого моря вошли в полдень 1 июня в устье Яды, Шеер приказал подать всем офицерам на мостике шампанское. Он искренне считал, что флот проявил себя наилучшим образом, избежав поражения от превосходящих сил противника и нанеся ему более тяжелые потери. Реальные потери англичан в Ютландском сражении составили 14 кораблей суммарным тоннажем 111 000 т и 6 784 матроса и офицера убитыми. Германский флот потерял 11 кораблей (62 000 т.) и 3 058 человек личного состава.

Однако первое донесение Шеера преувеличивало английские потери еще больше. Германский командующий утверждал, что противник потерял 1 дредноут (взрыв "Инвинсибла" немцы приняли за катастрофу "Уорспайта"), 3 линейных крейсера, 2 броненосных крейсера, 2 легких крейсера и 13 эсминцев. Пропагандистская машина не теряла ни минуты в раздувании успеха германского оружия. В официальном коммюнике, опубликованном днем 2 июня, говорилось о потере только двух кораблей: броненосца "Поммерн" и легкого крейсера "Висбаден". В обтекаемой формулировке преподносилось, что "Фрауэнлоб" и несколько эсминцев "не вернулись". Ни слова не было сказано о "Лютцове", "Эльбинге" и "Ростоке".

Сражение стало "Победой при Скагерраке", а Шеер – "Победителем при Скагерраке". Берлин был украшен флагами, а школьникам устроили праздничные каникулы. Вильгельм II, склонный к театральным жестам и публичным демонстрациям своих эмоций, в этот раз был близок к истерике. Он прибыл в Вильгельмсгафен 5 июня и, поднявшись на борт "Фридриха дер Гроссе", прилюдно обнял и расцеловал Шеера. Затем император обратился с прочувствованной речью к офицерам и команде, в которой неоднократно упомянул, что "рок Трафальгара, довлевший над нами, теперь разрушен". Далее император один за другим посетил остальные корабли, где он целовал командиров и развешивал всем Железные кресты и медали. Шеер и Хиппер удостоились высших государственных наград, первый был произведен в полные адмиралы, второй – в вице-адмиралы. Хиппер также был пожалован в дворянство и стал фон Хиппером. Шеер, однако, не счел возможным принять титул. Он так никогда и не стал фон Шеером, как иногда ошибочно его величают некоторые немецкие авторы.

Не может быть никаких сомнении в искренности чувств германских моряков. Они показали отличную выучку и храбро сражались против численно превосходящего противника. Их корабли продемонстрировали прекрасные конструктивные качества. В 20-е гг. в знаменитом музее военной истории в Мюнхене была изготовлена огромная панорама: искусно выполненные модели английских и германских военных кораблей сточным соблюдением масштабов и расстояний изображали Ютландское сражение. Над экспозицией красовалась массивная надпись: "Победа под Скагсрраком". Возле панорамы всегда толпились многочисленные посетители и с гордостью обменивались впечатлениями.

Однако не следует забывать о строгом различии между общественным мнением в Германии по поводу Ютландского сражения и реальной стратегической ситуацией в Северном море после генеральной пробы сил между двумя флотами. Официальная пропаганда Германии могла сколько угодно манипулировать цифрами потерь, но правда заключалась в том, что Ютландский бой не привел к кардинальному изменению баланса сил в Северном море. Какие бы тактические просчеты не совершил Джеллико, поле боя осталось за ним. Правда заключалась в том, что почти половина тяжелых кораблей Шеера получили тяжелые повреждения и нуждались в длительном ремонте, а 24 дредноута Джеллико, заправившись топливом, уже на следующий день были вновь готовы к выходу в море.

В отличие от Германии, в Англии итоги Ютландского сражения поначалу вызвали прямо противоположную реакцию. Как только поврежденные корабли Гранд Флита начали прибывать в порты Восточной Англии, буквально по всей стране прокатился слух. что на море состоялось грандиозное сражение. Поскольку на кораблях Гранд Флита служили многие десятки тысяч матросов и офицеров, многие из них поспешили успокоить своих родных, что они живы. Военная цензура не посмела задержать эти тысячи писем. Таким образом, к концу дня 2 июня Англия знала, что ее флот участвовал в решающем сражении с германским флотом. Адмиралтейство не располагало точной информацией, но и не могло продолжать хранить молчание. Высшее руководство флота запросило Джеллико и, получив от него краткую информацию, наскоро составило официальное коммюнике, которое появилось в прессе к 19.00 2 июня. Оно было лаконичным и содержало всю правду, которая на тот момент была известна – ни больше и ни меньше. Заявление Адмиралтейства честно информировало, что флот потерял 10 кораблей, а может быть и 16, и среди них 3 линейных крейсера. Немцы потеряли 1 линейный крейсер, а возможно и 1 линейный корабль, а также некоторое число легких крейсеров и эсминцев. Официальное коммюнике выглядело каким-то куцым и безэмоциональным, в нем отсутствовали какие-либо выводы или комментарии. В результате оно производило впечатление, будто флот потерпел поражение, если не полный разгром.

"Бомба", запущенная Адмиралтейством, взорвалась на следующий день. 3 июня, в субботу, после чтения утренних газет вся нация ходила с траурными лицами. Битва "ознаменовалась определенным стратегическим успехом Германии" ("Манчестер Гардиан"), "нам следует признать поражение в Ютландском сражении" ("Дэйли Ньюс") и т. д. Только "Дэйли Мэйл" и "Дэйли Телеграф" заявили, что результаты сражения следует "рассматривать как удовлетворительные".

Военные моряки были недовольны исходом Ютландского сражения, но никто из его участников не считал, что английский флот потерпел поражение. Весь плавсостав был глубоко возмущен нападками прессы. Флаг-офицер Битти Ральф Сеймур писал домой 4 июня: "Это была, наверное, самая ожесточенная и кровопролитная морская битва в истории, когда второй по могуществу флот в мире сражался против нас и едва избежал разгрома. Мы одержали верх, а теперь нам говорят, что это было поражение! Наши потери напрасны, а наши адмиралы – дураки"! Битти и Джеллико направили Джексону возмущенные письма, требуя пересмотреть первоначальную оценку.

Вечером в воскресенье, 4 июня, Адмиралтейство опубликовало очередное коммюнике, которое на следующий день появилось во всех утренних газетах. В нем говорилось, что противник понес гораздо большие потери, чем это могло показаться первоначально. Новое сообщение Адмиралтейства уже гласило, что противник потерял 2 линейных корабля, 2 линейных крейсера, 4 легких крейсера и как минимум 9 эсминцев. Было особо подчеркнуто, что Джеллико, "загнав противника в порты, вернулся на место сражения и произвел поиск подбитых кораблей". Начиная с 5 июня в Англии заговорили, что Ютландское сражение "определенно можно считать победой".

Месяц спустя "Лондон Газетт" опубликовала "Рапорт адмирала Джеллико о Ютландском сражении", после чего у англичан исчезли последние сомнения в его победоносном исходе. 7 июля "Тайме" провозгласила, что "Рапорт" подтверждает, что наша победа была полной, и единственной причиной, по которой германский флот не был полностью уничтожен, является темнота, позволившая ему ускользнуть. Сражение продемонстрировало, что "наша стратегия является верной и по-настоящему морской", "наша тактика достойна восхищения как концептуально, так и на практике", "наши славные традиции живут и побеждают".

Еще ранее официоз Адмиралтейства "Нэйвал энд Милитари Рекорд" объявила, что "сегодня престиж военного флота стоит так высоко, как никогда за последние сто лет". Лига Военно-морского флота назвала Ютландское сражение "Вторым Трафальгаром". Газеты всех политических окрасок превозносили Джеллико и Битти за их тактическое мастерство и выгодно сравнивали обоих с Нельсоном. Достойную точку во всей этой кампании поставил военно-морской обозреватель "Дэйли Экспресс" X. К. Ферраби: "Если в этой стране еще и остался кто-либо, кто ставит под сомнение победу Британии, ...ему надо показаться психиатру".

Однако этот угар, искусственно созданный официальной пропагандой, не мог продержаться долго. Специалистов и, прежде всего, военных моряков участников сражения этот наигранный энтузиазм не мог ввести в заблуждение с самого начала. 4 июня Джеллико счел уместным обратиться к матросам и офицерам Гранд Флита, в котором утверждал, что "сложившаяся к этому времени ситуация дает мне полное право констатировать, что славные традиции, унаследованные нами от многих поколений отважных моряков, самым серьезным образом поколеблены". В одном из писем, адресованных морскому министру сразу после сражения, Джеллико писал: "Я полагаю, что если мои действия считаются неправильными, вам не следует колебаться и назначить расследование".

Настроение командующего флотом окончательно упало, когда 5 июня пришло известие о том, что крейсер "Хэмпшир", на борту которого военный министр фельдмаршал Китченер отбыл в Россию, торпедирован немецкой подводной лодкой. Китченер был в числе погибших. "...Это настоящая катастрофа общенационального масштаба, и она повергла меня в глубочайшую депрессию, поскольку я чувствую и свою вину – ведь я определял маршрут движения. ...Боюсь, что в настоящее время мое везение закончилось".

24 июня Джеллико отбыл из Скапа-Флоу в Лондон для личного доклада в Адмиралтействе. По дороге командующий флотом задержался в Розайте, где навестил Битти на борту "Лайона". Битти встретил человека абсолютно раздавленного морально и физически. Джеллико сидел в адмиральской каюте, охватив голову руками и повторял упавшим голосом: "Я упустил одну из величайших возможностей, какая только может выпасть на долю человека".

Что касается Битти, то его настроение было не лучше, хотя в силу своего темперамента он реагировал несколько по-другому. Сразу по прибытии эскадры в Розайт после сражения Битти немедленно послал за Данрейтером. Чудом уцелевший старший артиллерийский офицер "Инвинсибла" впоследствии вспоминал: " Я провел с ним час или более в его каюте на борту "Лайона"; все это время он без конца ходил взад и вперед и безостановочно говорил о действиях командующего флотом, который не поддержал его. Тогда я был молодым капитаном III ранга, но до сих пор считаю тот час самым болезненным в моей жизни".

Битти очень не любил вспоминать о Ютландском сражении и никогда не отмечал этой даты. Для него 31 мая навсегда осталось самым черным днем. Когда приближалась первая годовщина Ютландского сражения, несколько его офицеров спросили командующего, не желает ли он каким-либо образом отметить дату. Битти ответил им, что "это был один из самых печальных дней в моей жизни, когда я потерял многих старых и любимых мною друзей, а флот упустил одну из величайших возможностей одержать беспримерную победу, а посему он ни в каком смысле не может быть днем праздника. Мне больше по душе ваша идея о заупокойной службе. Так и должно быть, и ничего больше".

Генеральное сражение между главными силами английского и германского флотов 31 мая – 1 июня 1916 г. нанесло флоту и английскому обществу глубокую психологическую травму. Все ожидали, что сразу после начала войны британский флот наголову разгромит Флот Открытого моря, устроив ему настоящее побоище по типу Трафальгарского сражения, в котором эскадра Нельсона уничтожила франко-испанскую армаду. Однако ничего подобного не происходило. Когда же дело дошло до решающей пробы сил, германским эскадрам не только удалось ускользнуть от превосходящего противника, но и нанести ему чувствительный урон. Победа "по очкам" осталась за германским флотом. Немцы потопили в 3 раза больше тяжелых кораблей и перебили в 3 раза больше людей, чем потеряли сами. Как только смолкла "критика оружием", заговорило "оружие критики".

Примерно с середины июня 1916 г. на флоте и в обществе стало расти законное желание – выяснить, кто же все-таки виноват, что так получилось. Особенно оно усилилось после опубликования "Рапорта адмирала Джеллико о Ютландском сражении". Первоначальный текст "Рапорта", датированный 18 июня, был сильно переделан и подредактирован "для общественного пользования". Из него была удалена информация, сочтенная секретной, и в прессе он появился озаглавленный другой датой – 24 июня. Полный текст первоначального "Рапорта" от 18 июня увидел свет только в 1920 г. в "Ютландских официальных депешах".

В сущности, все "за" и "против" вертелись вокруг двух имен – Битти и Джеллико. Вскоре весь флот разделился на две группировки – тех, кто был на стороне Битти, и тех, кто поддерживал Джеллико. Часть офицеров и большинство рядовых англичан склонны были главную долю вины возложить на Джеллико. Его обвиняли в трусости и нерешительности, сравнивая с Битти, который в течение всего боя отчаянно рисковал собой, своими кораблями и матросами. Многим казалось, что, "если бы Битти командовал флотом", Ютландское сражение могло бы окончиться совсем по-другому. Для общественного мнения сыграло свою роль и то обстоятельство, что в стиле руководства и в самой внешности Джеллико не было ничего героического, в то время как Битти обладал и тем и другим в избытке. Некоторые недоброжелатели Джеллико договорились до того, что утверждали, будто командующий попросту "бежал с места сражения" утром 1 июня!

На флоте разделение на два лагеря пошло по следующему принципу: офицеры дивизионов линейных кораблей в большинстве своем приняли сторону Джеллико; плавсостав эскадры линейных крейсеров поддержал Битти. Экипажи линейных крейсеров вообще рассматривали себя как своего рода "элитный корпус" военного флота. Они искренне считали, что их адмирал блестяще справился со своей задачей и буквально "на блюдечке" преподнес Джеллико флот противника. Тому оставалось только завершить работу, но он и этого не смог сделать. Впрочем, их кумира тоже нашлось, за что критиковать. Храбрость и самоотверженность Битти ни у кого не вызывали сомнений. Но почему он не позаботился о том, чтобы надлежащим образом предупредить 5-ю эскадру линейных кораблей, которая из-за этого попала под убийственный огонь всего германского флота. Некоторые придерживались мнения, что Битти очертя голову ввязался в сражение и тем самым расстроил все планы командующего флотом по уничтожению германской морской мощи.

В кают-компаниях линейных крейсеров копилось глухое раздражение против командующего флотом. Джеллико прекрасно видел все это и по мере возможности пытался предотвратить разделение флота на две враждебные группировки. Когда в августе 1916г. эскадра Битти прибыла в Скапа-Флоу, Джеллико распорядился устроить им самую теплую встречу. Получилась довольно неловкая ситуация, как будто в главную базу прибывает не подчиненное ему соединение, а флот союзной державы. Сам Битти так описал этот эпизод: "...На линейных кораблях нам устроили грандиозную встречу и громко кричали "ура" в честь нашего прибытия. После этого все офицеры получили приглашение на обед, причем в такой форме, что избежать участия в нем было невозможно, и я не уверен, было ли это вполне искренне или по приказу. В воскресенье всех адмиралов обязали прибыть на обед к командующему флотом, на котором сражение (Ютландское, – Д. Л.) явно было запретной темой. Старый Пэк (Пэкинхем. – Д. Л.) неожиданно пустился рассуждать о каком-то его эпизоде, из-за чего сразу воцарилось напряженное молчание, которое сменилось натянутой болтовней на отвлеченные темы .

Именно с этого времени берет начало ожесточенная полемика между представителями двух лагерей, продолжавшаяся около трех десятилетий, даже после смерти двух флотоводцев. Адмиралы и офицеры, военно-морские теоретики и историки, политики и журналисты, те, кто непосредственно участвовал в сражении, и те, кто в жизни не ступал на палубу военного корабля, разделились на сторонников Битти и сторонников Джеллико. Они опубликовали пухлые трактаты, брошюры, статьи, мемуары, выдвинули аргументы и контраргументы. Свою лепту в разжигание страстей внесли Уинстон Черчилль, Джулиан Корбетт, Реджинальд Бэкон и многие другие авторитеты. Чтобы в дальнейшем уже не возвращаться к теме Ютландского сражения, здесь представляется уместным забежать несколько вперед и сделать краткий историографический и источниковедческий экскурс в "Ютландские контраверзы", волновавшие умы британской общественности на протяжении 20-х и первой половины 30-х гг.

После окончания войны общественное мнение Англии продолжало возмущаться отсутствием объективной информации о Ютландском сражении, единственным источником которой могло быть только Адмиралтейство. Информационный вакуум, естественно, заполнялся самыми разноречивыми слухами и домыслами, подчас наносившими ущерб авторитету флота и военно-морской службы в обществе. В конечном итоге руководители военно-морского ведомства сочли, что хранить молчание дальше нецелесообразно. К конкретным шагам их также подтолкнули слухи, будто Джеллико, к тому времени уже вышедший в отставку, заполняет свое свободное время написанием мемуаров о войне, в которых будет столько критики, что никому мало не покажется. Мемуары Джеллико действительно увидели свет в июне 1919г. Однако они показали, что бывший командующий флотом был не настолько мелочным человеком, чтобы опуститься до сведения счетов.

23 января 1919 г. первый морской лорд Розлин Уэстер-Уэмисс представил морскому министру Уолтеру Лонгу докладную записку, в которой говорилось о необходимости подготовить и опубликовать детализированный исторический отчет о Ютландском сражении, основанный только на достоверных фактах. Специальным приказом была назначена маленькая комиссия, в распоряжение которой были представлены полные тексты рапортов флагманов, командиров кораблей и офицеров, участвовавших в Ютландском сражени, судовые журналы и все прочие источники. На основе этих документов комиссия должна была подготовить исторический трактат, содержащий только факты, без комментариев, а также схемы и карты, демонстрирующие в хронологическом порядке, что же на самом деле произошло во время сражения. Возглавил комиссию капитан I ранга Дж. Е. Т. Харпер – лучший эксперт на всем британском флоте в области навигации и картографии. Ни Харпер, ни четыре его помощника в Ютландском сражении не участвовали. По мнению учредителей комиссии, данное обстоятельство должно было способствовать более объективному подходу авторов трактата.

Комиссия начала работу 6 февраля 1919г. Имена Харпера и его помощников было решено держать в секрете с тем, чтобы оградить их от возможного давления и влияния предвзятых мнений. Но тайна хранилась не долго. По словам Харпера, "...вопреки всем прецедентам и моим устным протестам", его имя было раскрыто. 26 марта он предстал перед палатой общин, где подвергся суровым и подчас весьма недоброжелательным расспросам. Отставной капитан III ранга Карлион Белаерс, в свое время демобилизовавшийся по состоянию здоровья и теперь выступавший как депутат парламента и ярый сторонник Битти, потребовал, чтобы Харпер на память назвал точные координаты гибели линейного крейсера "Инвинсибл". Харпер назвал. Его профессионализм был сочтен удовлетворительным.

Комиссия Харпера проработала всю весну и лето. В октябре 1919 г. текст официального "Описания Ютландского сражения" был представлен для одобрения в Совет Адмиралтейства. В тот момент Уэстер Уэмисс находился в Париже, и рукопись читал вице-адмирал Осмонд де Брок. Брок в свое время служил на эскадре линейных крейсеров, а затем, когда Битти в 1916 – 1918 гг. командовал Гранд Флитом, он занимал пост начальника штаба флота. Он уже собирался подписать свое имя, удостоверявшее одобрение Совета, когда вдруг передумал и сказал: "Поскольку лорд Битти в ближайшие несколько дней примет пост первого морского лорда, нам следует подождать его одобрения". "...Если бы адмирал Брок в тот момент поставил свою подпись и "Описание" вскоре вышло бы из печати, не было бы никаких "Ютландских контраверз" в прессе, и тысячи фунтов стерлингов государственных денег были бы сэкономлены".

1 ноября 1919 г. Битти вошел в Уайтхолл в качестве первого морского лорда. Незаменимого Чэтфилда он сделал заместителем начальника генерального морского штаба. Поползли слухи, что "линейно-крейсерская банда оккупировала Адмиралтейство". Как первый морской лорд, Битти нес ответственность за содержание "Описания". Он прочел рукопись, и многие страницы, касающиеся действий линейных крейсеров, ему не понравились. Текст "Описания" вернули "на доработку". Первый морской лорд начал постоянно "дергать" Харпера. Он то вызывал его к себе для дачи новых указаний, то, восстановив по памяти какие-либо факты, которые, как ему казалось, имели место в действительности, направлял главе авторского коллектива записки с "новой информацией".


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю