Текст книги "Проект «Нужные дети»"

Автор книги: Дмитрий Федотов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Ракитин при этих словах остро глянул на меня. Он тоже все понял, но, по привычке, не поверил до конца.

«Сильнейшая суггестия», – прокомментировал я для него.

Незнакомец привез мальчишку в «большой красный дом», и Шамиль оказался там в компании тех двух мальчиков.

«Вот она, база! – не удержался я. – Большой красный дом…»

«И как ты собираешься его найти?» – скептически хмыкнул Олег.

«Элементарно! Поездим завтра по городу вместе с мальчиком и найдем. Раз Шамиль помнит дом, значит, тот эспер не успел или не стал возиться с постановкой блоков памяти…»

«А как ты себе представляешь этот дом?»

«Думаю, скорее всего, это дом в частном секторе, что–нибудь из новоделов».

«Ладно. Заканчиваем, – решил Ракитин. – Всем нам и малышу надо немного поспать…»

«Ты собираешься оставить парнишку здесь?»

«Да. А что ты предлагаешь?»

«Заберем его с собой. Пусть хотя бы отмоется и поспит по–человечески! Утром же все равно вместе ехать…»

Олег посмотрел на меня как на мать Терезу, но лишь головой покрутил. И мы поехали обратно на ракитинскую квартиру, где нас заждались новогодний стол и близкие друзья…

Влажная терка вновь прошлась по моей щеке, и я открыл глаза. Джейкоб Сэмюэль–младший, чистопородный английский бульдог, гордость семьи Ракитиных, встав на задние лапы и упершись передними в край кухонного диванчика, внимательно разглядывал мою физиономию.

– Привет, псина, – сказал я и потрепал бульдога по мощному загривку. – Какой сегодня день?

– Уаурр! – ответил Сэмюэль–младший и потрусил из кухни в коридор.

– Правильно, – вздохнул я, поглядев на свои старенькие «Q&Q». – Десять часов нового года. С ума сойти!

Диванчик на кухне не самое удобное спальное место в квартире, что–то вроде верхней боковой полки в плацкартном вагоне. Но, как говорили мудрые римляне, «tarde venientibus ossa».10 Все прочие приличные места оказались заняты, в частности, моя «законная» раскладушка была отдана татарчонку. Мальчишка так намучился, что заснул еще в машине, и его пришлось заносить в квартиру на руках. Алена и вымыла его, полусонного.

Кряхтя и чертыхаясь на занемевший бок, я сполз с диванчика и принялся приводить тело в чувство. Интенсивный пятиминутный комплекс для разогрева мышц и связок, как всегда, оказал свое чудесное воздействие и позволил мне выйти в коридор вполне достойной, энергичной походкой. Душ, к сожалению, принять не получилось – все–таки не дома! – но умылся я на полную катушку, облив торс ледяной водой над ванной из ковшика.

Выехали мы, однако, лишь спустя час. Алена не отпустила нас без горячего завтрака, да еще Шамиля будили минут пятнадцать. Мальчишка совсем разомлел от тепла и уюта.

По дороге он рассказал нам окончание своей истории. Миша и Витя поведали новому товарищу по несчастью, что сидят здесь уже дня два или три, что они из детдома, что не помнят, как сюда попали, им очень страшно. Кормили пленников два угрюмых бугая с дубинками. Раз в день ребятам выдавали по плошке то каши с мясом, то макарон по–флотски и по половине батона. В комнате стоял кулер с водой, а в дальнем углу в нише был туалет. Короче, практически тюрьма!

Появление Шамиля вызвало у мальчишек смутную надежду на спасение, так как татарчонок в отличие от них помнил все, что с ним случилось, и был решительно настроен сбежать при первой возможности. Втроем они придумали, как обмануть охранников, и когда страшный «темный человек» куда–то уехал, наказав бугаям внимательно следить за пленниками, ребята разыграли целый спектакль.

Витя и Миша подняли жуткий шум, изображая отчаянную драку. А когда охранник, дежуривший снаружи, вошел в комнату, Шамиль, стоявший на стуле за дверью, изо всех сил треснул бугая по затылку крышкой от унитаза. Несмотря на малые силенки, татарчонок проделал это столь удачно, что охранник рухнул на пол, потеряв на какое–то время сознание. Мальчишки выскочили в коридор, и Шамиль, запомнивший путь, быстро повел их к выходу. Они успели добраться до калитки, прежде чем их заметил второй охранник.

Дальше была отчаянная беготня по сумеречным улицам и переулкам, огороженным сплошными заборами и совершенно безлюдными. В какой–то момент Шамиль понял, что им не уйти всем вместе и предложил разделиться. Ребята бросились на перекрестке в разные стороны, и больше татарчонок их не видел. Мальчик побежал по незнакомой улице наугад. Через несколько минут он вдруг очутился среди штабелей ящиков и коробок. Сил бежать дальше не было, и Шамиль решил спрятаться в этом искусственном лабиринте. От усталости он незаметно задремал, тут–то его и нашел Тудыхыч.

– Ты бы смог узнать своего «темного человека»? – спросил Ракитин.

– Не знаю. Наверное…

– Хорошо. Когда вернемся в управление, мы с тобой попробуем нарисовать с помощью компьютера его портрет. Договорились?

– Ладно… А вы дадите мне порисовать?

– Конечно. Ты сам и будешь это делать!..

– Между прочим, его мать уже обыскалась, – напомнил я.

– Вернемся в управление и вызовем ее, – жестко ответил Олег, и я не стал с ним спорить, понимая, что на кону сейчас жизни еще полутора десятков ребятишек, а помочь их найти может только маленький татарчонок Шамиль.

Большой красный дом отыскался примерно через час езды по городским окраинам. Собственно, окраиной этот район можно было назвать лишь условно, так как Источная улица располагалась территориально как раз почти в центре города, но в старом районе, так называемой Татарской слободе, протянувшейся вдоль реки параллельно Центральному проспекту всего–то в паре кварталов от него. Дом оказался типичным новоделом: двухэтажный особняк из красного кирпича за двухметровым кирпичным же забором с системой видеонаблюдения по всему периметру и телекамерой над железной калиткой.

– Следов нет, – ткнул я пальцем в свежий, нетронутый снежок перед калиткой.

– Ну и что? – буркнул Олег, внимательно осматривая забор. – Это говорит лишь о том, что за последние три–четыре часа сюда никто не входил и не выходил.

– Почему?

– А ты не заметил разве, что снег везде свежий?

– Черт! Действительно…

– Ладно, – Ракитин повернулся к машине, – едем в управление. Там выясним, кому принадлежит эта хата, сделаем фоторобот твоего «колдуна» и отдадим мальчонку матери.

Оперативная проверка владельца «красного дома» выдала неожиданный результат.

– Недвижимость по адресу: улица Источная, дом восемь принадлежит господину Прохорову Александру Михайловичу, – доложил лейтенант Руденко по интеркому, когда мы с Олегом расположились в его капитанском кабинете покурить и обдумать результаты поисков.

– И кто же он такой, этот Прохоров? – спросил Ракитин.

– Вы будете смеяться, товарищ капитан, но он – депутат Государственной думы по Ямало–Ненецкому округу, а также один из совладельцев «Ямалнефти».

– Действительно – ха–ха–ха, – помрачнел Олег. – Вот влипли!

– Почему влипли? – вмешался я. – Наоборот. Депутата здесь нет, значит, и шума никакого не будет.

– Что ты имеешь в виду? – подозрительно покосился на меня Ракитин.

– Что можно это дельце обтяпать на раз!

– Что ты имеешь в виду? – грозно повторил Олег, гася окурок в переполненной пепельнице.

– Ну, не закипай, капитан! Я же понимаю, что ордера на обыск депутатской хаты тебе в ближайшую пятилетку никто не даст. Так давай сделаем это частным порядком?

– Это будет посягательством на чужую собственность с нанесением физического и морального ущерба. Срок – до пяти лет, – сообщил Ракитин.

– Ну, ты же меня не сдашь, Олежек? Своего лучшего друга, соратника и помощника? – произнес я голосом кинопровокатора.

– Наследишь – сдам!

– Спасибо за доверие, господин капитан! Все будет тип–топ! Ребята проверенные, свое дело знают…

– Какие еще ребята?!

– Да не нервничай ты так! Ребята – это мы с Дюхой, конечно. Куда ж я без него?

– Ну да, естественно, – хохотнул Ракитин. – Как же я забыл? Два сапога – пара! Интересно было бы подсчитать, на какой срок в сумме вы с ним уже набедокурили?

– Думаю, таких сроков в российском уголовном законодательстве просто не существует, – отпарировал я и поднялся. – Ариведерчи, амиго! Пойду готовить преступление…

Глава 6

Подмосковье, 1 января, полдень

Первый день нового года выдался как по заказу – солнечный и тихий. Зима нагрянула на Подмосковье настоящая, с морозами и снегопадами, потому к январю леса и луга в окрестностях столицы оказались укрыты толстым белым одеялом. Кое–где сугробы достигли метровой высоты и явно не желали на этом останавливаться. А легкий морозец придал зимнему наряду приятную сухость и пушистость.

Владимир Генрихович не страдал любовью к долгому застолью, поэтому чувствовал себя бодрым и приятно возбужденным. С утра он уже успел проделать сложный комплекс дыхательной гимнастики тайцзи и пробежать по специально расчищенной трассе несколько километров. Теперь он был готов к встрече новых воспитанников, доставленных аж из далекой Сибири. Неважно, что их мнения по этому поводу никто не спрашивал. Владимир Генрихович был уверен, что сумеет убедить любого, самого упрямого мальчишку в том, что тот вытянул счастливый билет.

Здесь, в детском санатории «Солнышко», как официально именовалась секретная научная база ГПИ, ребятишкам были созданы почти идеальные условия для жизни и занятий за одним существенным исключением – отсюда нельзя было выйти. Точнее, выйти без разрешения и сопровождения специального сотрудника ГПИ. Но ребятишки об этом не знали и даже не думали. О последнем господин Энгельс заботился лично, не доверяя никому. И до сих пор все получалось как нельзя лучше.

Стоя на крыльце главного корпуса санатория, Владимир Генрихович курил любимую гаванскую чаруту, изредка бросая взгляды то на подъездную дорогу, исчезающую в недалеком перелеске, то на роскошный «Ролекс» на своей левой руке. Наконец среди серо–черного частокола деревьев замелькал желтый силуэт санаторского мини–буса. Энгельс тут же загасил сигарету, спрятал окурок в серебряный портсигар и сунул в рот мятную пастилку. Затем прикрыл глаза и сплел пальцы рук в мудру11 Небесного Храма, позволяющую максимально сконцентрировать внутренние резервы и усилить восприимчивость эмоциональной сферы.

Восточными практиками директор научного отдела ГПИ увлекался много лет подряд и сумел достичь высоких результатов в самосовершенствовании. Он свято верил, втайне от всех, что таким путем рано или поздно овладеет высшими сиддхами – паранормальными способностями – и станет настоящим магом. Энгельс уже сейчас освоил кое–что из арсенала эспера и стал достаточно сильным суггестором12, которому вполне по силам было подчинить своей воле обычного человека, не говоря уже о детях.

Мини–бус вкатился в раскрытые ворота, скрипя свежим новогодним снежком, и замер перед крыльцом. Из пассажирской двери спустился очень высокий, выше директора почти на голову, парень лет двадцати, одетый в меховую «аляску». Он подошел к Энгельсу и приветствовал его традиционным индийским жестом – полупоклоном со сложенными перед грудью ладонями.

– Хайре, геше!13 – тихо произнес парень. – Я исполнил твою просьбу.

– Благодарю тебя, идущий, – кивнул в ответ директор. – Проводи наших новых братьев и сестер в их комнаты, пусть они немного отдохнут с дороги. Я встречусь с ними через час.

– Среди них есть достаточно сильные «спящие», геше, – в сомнении покачал головой парень. – Мне было очень трудно удерживать их в шуньяте14…

– Хорошо, я успокою их сам. – Энгельс решительно направился к мини–бусу.

В глубоких удобных креслах салона сидело полтора десятка мальчиков и девочек. Пятнадцать пар разноцветных, но одинаково встревоженных и настороженных глаз уставились на директора. Владимир Генрихович глубоко вздохнул, сложил пальцы в мудру Земли и заговорил низким, рокочущим голосом, казалось, идущим откуда–то из его груди:

– Приветствую вас, мои младшие братья и сестры! Ваш долгий и трудный путь окончен. Вас ожидает теплый и светлый дом, добрые друзья, интересные встречи и увлекательные рассказы обо всем, что только пожелаете! Отныне вас никто не будет обижать и заставлять. Чем вам заниматься, вы будете решать сами. Любые ваши пожелания, если это возможно, будут выполняться. Я покажу вам, кем вы можете стать на самом деле, и каждый из вас сам выберет свой путь. Я стою сейчас перед вами, я улыбаюсь вам, я вижу вас, вы слышите мой голос и теперь вы верите только мне!15

Энгельс обвел детей внимательным взглядом и незаметно расслабился: суггестия прошла успешно. Ребятишки заулыбались в ответ, из глаз исчезла настороженность – они уже любили его!

– Друзья, меня зовут Владимир Генрихович, – продолжил директор уже обычным голосом. – Сейчас вас проводят в ваш новый дом, вы сможете сами выбрать в какой комнате и с кем жить. После обеда я вам покажу весь наш замечательный и удивительный дом и расскажу, какими необыкновенными вещами мы с вами тут будем заниматься! Прошу, дамы первые!..

Девочки захихикали и одна за другой, важничая, пошли к выходу. Владимир Генрихович встал снаружи и каждой подал руку, улыбаясь и слегка нажимая большим пальцем на тыльную сторону кисти детей – «точку доверия», закрепляя эффект суггестии. С мальчишками он проделал то же самое, «по–взрослому» пожимая им руки.

Когда последний из «борзых щенков» скрылся за дверью санатория, Энгельс шумно выдохнул и, привалившись к теплому борту мини–буса, вытащил из портсигара недокуренную чаруту. Из кабины машины выбрался водитель, до того сидевший как мышь, тоже достал пачку и закурил.

– Виртуозная работа, шеф! – хохотнул он.

– Что ты в этом понимаешь, Будильник? – язвительно усмехнулся в ответ Владимир Генрихович. – Ты, например, знаешь, что такое суггестия?

– А по мне хоть офигестия – один хрен! Лишь бы бабосики в кармане шуршали. Я вам тогда хоть сотню этих спиногрызов накопаю…

– Ладно, накопаешь. Потом. А сейчас отгони машину и гуляй до понедельника. Бабосы свои в кассе получишь.

Энгельс выстрелил окурком в сугроб и двинулся к дверям санатория.

***

Игорь Потоцкий нервничал, хотя и старался не показывать виду. От природы чувствительный ко всякого рода неприятностям, после того как передал через FTP–сервер план территории центра и график работы сотрудников, Игорь не находил себе места. Все его нутро вопило: «Опасность! Надо бежать, тебя вычислят!..» Но другая часть сознания, подчиненная чужой воле, не давала удариться в панику, заставляла напрягаться до скрежета зубовного и продолжать работать как ни в чем не бывало.

Время шло, но никто за ним не приходил, не арестовывал, не следил за каждым шагом. Другой бы на месте Потоцкого давно расслабился – пронесло! Но Игорь обостренно чуял, что ничего не закончилось, и его задержание – дело времени. Поэтому, когда в помещение лаборатории компьютерного прогнозирования и анализа вошли сразу три «перуновца» с черно–красными жезлами шокеров в руках, Потоцкий понял: это за ним!

Выхватив из ящика стола давно заготовленный травматический пистолет, Игорь, будучи хорошим спортсменом, легко перепрыгнул через стол и почти в упор выстрелил во вставшего на пути «перуновца». Парень, явно не ожидавший такого поворота, не успел среагировать и отлетел к стене от удара резиновой пули в грудь, выронив шокер. Потоцкий на бегу подхватил трофей и ткнул им во второго «перуновца», попытавшегося перехватить «крота». Боец увернулся от выпада, но не сумел удержать равновесие и упал в узкий проход между компьютерными столами. В третьего противника Игорь тоже выстрелил и промахнулся. Однако парень, явно ошарашенный невиданной прытью тощего «ботаника», не смог адекватно отреагировать на атаку и замер буквально в паре метров от выхода.

Путь бегства был свободен. Игорь отшвырнул шокер, пинком распахнул дверь и пулей вылетел в коридор… прямо в объятия Белогора. В отличие от своих бойцов, волхв был настоящим мастером. В течение секунды он провел связку – удар раскрытой ладонью в лицо, захват запястья руки с пистолетом и разворот на сто восемьдесят градусов с одновременной подсечкой обеих ног противника, – и Потоцкий, оглушенный, оказался на полу ничком, жестко прижатый коленом между лопаток.

– Не советую сопротивляться, – спокойным и ровным голосом произнес Белогор, удерживая его правую руку в плече на грани вывиха.

– По какому праву!.. – вякнул было Игорь, но тут же сник.

– Думаю, вы и сами все прекрасно понимаете, – констатировал волхв. – Сейчас я вас отпущу, вы медленно встанете и не будете делать резких движений. Со мной вам все равно не справиться. Договорились?

– Да…

Белогор разжал захват, поднялся и отступил на шаг, к стене. Потоцкий тяжело сел на полу и принялся массировать вывернутую кисть.

– По–моему, вам есть что рассказать, – уверенно продолжил волхв.

– Не понимаю, о чем вы, – пожал плечами Игорь, лихорадочно пытаясь найти выход. «Ликвидируют! Как пить дать прикончат!.. – билась паническая мысль. – Никто же не знает, где я работаю… Подписку давал… Идиот!..»

– Не вынуждайте меня, господин Потоцкий, – с тихой угрозой перебил Белогор. – У меня нет ни малейшего желания вступать с вами в дискуссию! Сейчас мы пройдем в мой кабинет, и там вы подробно ответите на все мои вопросы. Это в ваших же интересах! Вставайте!

Игорь кряхтя поднялся и затравленно посмотрел на волхва, потом на вышедших в коридор бойцов, ведущих под руки своего пострадавшего товарища. Та же самая, волевая часть сознания, не дававшая запаниковать, вдруг снова проснулась и взяла власть над телом. Оставаясь внешне расслабленным, Потоцкий покорно двинулся по коридору в сторону административного крыла здания.

Возле лестницы к ним присоединился встревоженный Медведь. Увидев покалеченного бойца, сотник потемнел лицом, сжал кулаки и шагнул к пленному, но Белогор жестом остановил его порыв.

– Медведь, доставь раненого в лазарет и приходи в мой кабинет. Да, и позови Пустельгу.

Услышав это имя, Потоцкий невольно вздрогнул. Пустельга был самым известным в центре эспером. Причем его способности были природными, а не «разбуженными», как у остальных. Лучше всего у Пустельги получалось чтение чужих мыслей. Хотя это и нельзя было назвать настоящей телепатией, потому что мысленный раппорт он мог устанавливать только при непосредственном контакте, приложив ладони к вискам или лбу и темени человека. Зато когда раппорт включался, Пустельга легко брал под контроль чужое сознание, и сопротивляться человек уже не мог.

Игорь решил сделать еще одну попытку сбежать. Едва Медведь и бойцы скрылись за поворотом коридора, он резко прыгнул к лестнице и рванул вниз через три ступеньки. Уж что–что, а бегать Игорь умел – все–таки мастер спорта по пентатлону. Он не собирался бежать через весь парк, понимая, что не успеет, и его перехватят еще до ворот. Вместо этого Потоцкий решил добраться до своего коттеджа, забаррикадироваться там и выйти на связь со своим покровителем. Номер сотового телефона для экстренной связи прочно сидел в мозгу провалившегося «крота». Хозяин заверил Игоря, что в этом случае сумеет вызволить его из западни.

Однако планам Потоцкого не было суждено сбыться. Выскочив в холл первого этажа, он к своему ужасу увидел перед собой… Белогора! Непостижимым образом волхв опередил беглеца и теперь стоял возле выхода из здания в обманчиво расслабленной позе.

– Хорошо бегаете, господин программист, – хищно улыбнулся Белогор.

Игорь обессиленно плюхнулся на нижнюю ступеньку лестницы: «Как же он успел?!.. Может, он тоже эспер?.. А, пропади все пропадом!..»

– Что вы от меня хотите? – глухо спросил он.

– Вот это другое дело, – кивнул волхв, подошел к нему и почти дружески взял за плечо. – Идем, разговор у нас будет долгий…

Но разговора поначалу не получилось. Едва Белогор приступил к допросу пленного, как тот вдруг посинел и стал задыхаться. Глаза его полезли из орбит, тело выгнула судорога, и если бы не вовремя подоспевший Пустельга, «крот» так бы и ушел в иной мир, почти ничего не рассказав.

Пустельга крепко сжал виски Потоцкого ладонями и замер на долгую минуту с закрытыми глазами. Белогор с тревогой наблюдал за ними. Но вот лицо программиста посветлело, тело расслабилось, дыхание успокоилось, и Пустельга произнес:

– Можно спрашивать.

– Расскажите, Игорь Вильевич, где, кто и как вас завербовал? – раздельно сказал Белогор.

– Моего хозяина зовут Альберт Павлович Стершин, – ровным тусклым голосом заговорил Потоцкий. – Он является руководителем семинара в школе успешной коммуникации «Голос». Наша встреча произошла две недели назад, когда я пришел на первое занятие. Стершин ввел меня в транс и попросил рассказать о себе. Так он узнал, что я работаю в научном центре «Юность»…

– Почему вы не сообщили об этом мне? – перебил волхв.

– Стершин приказал молчать… Я не мог… ослушаться… – речь Потоцкого начала сбиваться, и Пустельга вновь напрягся и закрыл глаза.

Через пару минут он пошевелился, посмотрел на Белогора и устало произнес:

– Очень сильный блок. Боюсь, что не удержу раппорт…

– Ладно, не трать силы, – решил волхв. – В принципе, мы и так знаем главное. Отпускай его.

Пустельга отнял ладони от головы Потоцкого, и тот мешком повалился со стула на пол.

– Он умрет? – спросил Белогор.

– Вряд ли. Но лучше бы умер…

– Почему?

– Потому что это уже не человек. Одна оболочка…

– Черт! Что с ним теперь делать?

– Может быть, Иннокентий Абрамович что–то сможет?..

– Хорошо, я его вызову, а ты выясни, где обитает этот Стершин. Нужно срочно с ним побеседовать.

Пустельга ушел, а Белогор в задумчивости уставился в покрытое искристыми узорами окно. Успел или нет Потоцкий предупредить своих хозяев о провале?.. Стас теперь не сомневался, что Стершин – сотрудник Группы перспективных исследований. И если Потоцкий подал ему сигнал, то в руководстве ГПИ уже все знают. А если приплюсовать сюда разгром их опергруппы накануне, то вполне вероятно, что они захотят реванша. Во всяком случае, подстраховаться не мешает…

Белогор вызвал по внутренней связи Медведя:

– Сережа, ты вот что, расставь–ка ребят по внутреннему периметру. Да не по–двое, а по полной «ладони».

– Это же две трети всего отряда?! – изумился сотник. – К чему такая страховка?

– Думаю, что сегодня могут быть непрошеные гости.

– Мы же им только что наваляли по самое «не хочу». Вряд ли они…

– Именно поэтому и возможен повторный визит. Те парни ведь тоже профи и явно не привыкли к поражениям.

– Хорошо, Стас, будем готовы.

– Спасибо, – Белогор помедлил и добавил: – И… выдай на каждую «ладонь» по паре «Кракенов».16

– Понял, – ухмыльнулся Медведь. – Еще один «сюрприз».

***

Сразу после обеда Владимир Генрихович вызвал к себе Сытина. Удобно расположившись на диванчике в «зоне отдыха» под большим фикусом и покуривая чаруту, глава ГПИ неспеша изложил начальнику опергруппы свой план.

– Я полагаю, Семен Денисович, следует провести небольшую новогоднюю акцию, так сказать, «привет от Деда Мороза». Отправьте в «Юность» группу своих ребят поопытней, пусть там наведут побольше шороху, попугают. Может быть, удастся кого–нибудь прихватить из господ ученых?..

– Мне не совсем ясна необходимость этого мероприятия, – осторожно возразил Сытин. – По–моему, она не согласуется со степенью риска. Предновогодняя операция показала, что в «Юности» имеется вполне профессиональная охрана…

– Во–первых, – перебил его Энгельс, – надо всегда оставлять за собой последнее слово. Только тогда противник будет тебя уважать. Во–вторых, именно сегодня там нас никто не ждет. И выдайте бойцам парализаторы.

– Слушаюсь, господин директор…

Спустя час два могучих «Тахо» и минивэн, раскрашенные под машины МЧС, вырвались на Киевское шоссе и устремились к «бетонке», охватывающей Москву огромным, трехсоткилометровым кольцом. В первый день нового года большинство подмосковных трасс пустовало, прожорливые гаишники тоже отдыхали, поэтому колонна «спасателей» беспрепятственно преодолела полторы сотни километров до Горьковского шоссе, миновала безлюдную Черноголовку и уже в сгущающихся сумерках подкатила к воротам служебного въезда «Юности».

Из первого «Тахо» выскочили четверо мужчин в форме МЧС и быстро прошли на пост охраны. Один из прибывших предъявил «перуновцам» удостоверение полковника регионального Управления по чрезвычайным ситуациям и сообщил:

– На центральный пульт поступило сообщение о минировании данного объекта. Моя оперативная группа получила задание обследовать здания!

– Минуточку, – не растерялся боец и потянулся к лежавшему перед ним на столе радиофону, – я вызову начальника охраны…

В этот момент стоявший рядом с полковником «спасатель» сделал шаг вперед и взмахнул рукой. Сухо треснул разряд парализатора, и «перуновец» мешком осел на пол будки. Второй охранник попытался было атаковать «спасателя», но его перехватил полковник и сбил с ног жестким ударом подкованного берца в живот. Парализатор треснул вторично, и боец затих.

Еще один из «спасателей» быстро разобрался в кнопках на пульте и открыл ворота. Машины устремились внутрь парка, подобрав группу захвата. Дорога запетляла посреди самого настоящего леса. Буквально через полсотни метров, на очередном повороте из–за густых лап елей сверкнули вспышки выстрелов, на капотах обоих джипов полыхнули ослепительные шары разрывов, а по барабанным перепонкам пассажиров ударила мощная волна инфразвука, лишь слегка ослабленная корпусами машин.

Водители джипов моментально ослепли и оглохли. Первый «Тахо» вильнул с дороги и увяз в большом сугробе. Второй резко затормозил, и в него сзади вмазался минивэн. Тут же с трех сторон из–за деревьев и кустов засверкали вспышки выстрелов. По стенкам и капотам застучали пули, несколько стекол разлетелись мелкими брызгами. «Спасатели» вывалились из машин и, кто на четвереньках, кто пригибаясь, кинулись прочь – туда, где не было противника.

Продравшись сквозь кусты и сугробы, они внезапно оказались перед каким–то темным одноэтажным зданием. Старший группы, тот самый «полковник», включил электронную карту и, сориентировавшись, бросил:

– Бывший ресторан «Услада». В настоящее время не используется. Быстро внутрь!

Один из «спасателей» мощным ударом ноги выбил входную дверь, и вся группа ввалилась в здание. Бойцы мгновенно рассредоточились по помещениям, встали возле прикрытых металлическими ставнями окон, забаррикадировали обе двери – входную и служебную с другой стороны здания.

Только после этого «полковник» позволил себе слегка расслабиться и одновременно вытащил из карманов комбеза мобильник и сигареты. Закуривая, набрал нужный номер, но в ответ услышал: «Вызываемый абонент выключен или находится вне зоны доступа сети». Чертыхнувшись, «полковник» посмотрел на дисплей: иконка уровня сигнала была пуста. Еще на что–то надеясь, командир опергруппы прошелся по зданию в поисках подходящего для связи места и не нашел – либо здание полностью экранировало сигнал станции, либо ретранслятора просто не существовало на территории бывшего дома отдыха. Впрочем, второе предположение «полковник» тут же отверг: такого не могло быть, ведь нынешние обитатели «Юности» явно пользовались сотовой связью. Значит, все дело в здании ресторана, и нужно выйти наружу, чтобы подать весть о провале группы.

В этот момент вдруг ожил пыльный телефонный аппарат на стойке бара. Телефон был обычный, от него тянулся провод линии и исчезал где–то в углу. «Полковник» помедлил несколько секунд, потом снял трубку.

– Слушайте внимательно, ребята, – раздалось в динамике. – Вы окружены, охрана имеет приказ стрелять на поражение. Сдавайтесь и выходите с поднятыми руками. Даем вам одну минуту на размышление!..

В трубке запикал сигнал отбоя. «Полковник» молча положил трубку на рычаг.

– Кто это, командир? – спросил помощник.

– Похоже, начальник местной охраны. – «Полковник» усмехнулся. – Предлагает сдаться.

– Откуда у вохровцев такое вооружение?!

– Значит, это не вохровцы! Короче, Клим, сотовая внутри не работает, а снаружи полно этих… У тебя подготовка самая лучшая. Сейчас мы попробуем вырваться – не думаю, что они будут стрелять боевыми. А ты дуй в другую сторону. Главное, доберись до базы!..

Помощник внимательно посмотрел на командира и направился к служебному выходу. «Полковник» махнул остальным бойцам, подождал, пока все соберутся перед ним, и сказал:

– Идем на прорыв. В драку не ввязываться! Главное – темп. Прорываем кольцо, а дальше уходим врассыпную. Вопросы?

Дружное молчание было ему ответом. По знаку командира группа встала перед дверями в две колонны, «полковник» резко опустил руку, и бойцы рванулись наружу, распахнув обе створки главного входа в ресторан.

Однако атаки не получилось. Едва первые «спасатели» появились на площадке перед рестораном, с двух сторон ее вспыхнули мощные прожекторы, буквально ослепив бойцов. Большинство в растерянности заметались в освещенном круге, только «полковник» и еще один «спасатель» продолжили бег. Но когда они уже достигли границы круга, грянули два выстрела.

Бойцу пуля попала в плечо. От удара его развернуло и швырнуло в сугроб. А вот «полковнику» не повезло. При звуке выстрела он рефлекторно дернулся в сторону, и пуля вместо плеча или груди угодила ему прямо в лоб. Брызнула кровь, «полковник» нелепо взмахнул руками и рухнул навзничь на истоптанный снег. К счастью обоих, стреляли в них из травматического оружия, так что оба остались живы. Но на прочих ранение их командира, выглядевшее очень натурально, произвело шокирующее действие. Словно по команде оставшиеся «спасатели» подняли руки, побросав парализаторы и дубинки.

Тогда в освещенный круг вошел высокий человек в белом комбезе в сопровождении нескольких бойцов с «Кракенами» в руках.

– Я – начальник охраны Бородин, – сказал высокий. – Вы незаконно проникли на государственный объект, ранили двух моих людей. Поэтому все будете помещены во временный изолятор до выяснения ваших личностей. Кто старший?

– Вы его только что убили, – глухо откликнулся один из «спасателей», кивнув на неподвижного «полковника», лоб и лицо которого были залиты кровью.

Рация на плече высокого ожила:

– Белогор, один из гостей только что махнул через забор возле топливного склада!

– Понял. Пусть бежит.

Волхв молча махнул рукой, и бойцы повели колонну пленных в сторону главного корпуса.

***

Около семи часов вечера во двор дома № 6 по 13–й Парковой улице вкатился темно–зеленый фольксваген «Гольф». Ловко втиснувшись между роскошной ауди–6 и потрепанным «Гетцем», «Гольф» погасил габаритные огни, выключил двигатель и затаился. Двое его пассажиров также замерли в ожидании, не открывая дверей и даже не закуривая. Тот, что сидел за рулем, внимательно поглядывал то на подъездную дорожку, то на светящиеся электронные часы на приборном щитке машины. Его спутник наоборот, вставил в уши наушники цифрового плеера, откинулся на сиденье и прикрыл глаза.