Текст книги "Свет за облаками (сборник)"
Автор книги: Дмитрий Савельев
Соавторы: Елена Кочергина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Но вот из-за горизонта появился краешек чего-то круглого и сверкающего. Лучи невыносимо-яркого света брызнули от него в разные стороны, высвечивая последние тёмные закоулки мира, изгоняя отовсюду мрак и уродство, наполняя собой всё вокруг.
Иветта поднялась на ноги и с благоговейным восторгом стала наблюдать, как величественный диск в сияющей лучезарной короне медленно выплывает из-за края мира. Вдруг ей показалось, будто она слышит чей-то зов. Непонятно было, откуда он исходит – то ли от восходящего светоносного красавца, то ли из её собственного сердца. Но это стало для неё совсем не важным, когда она поняла, кто именно её зовёт. Если бы она могла взглянуть на себя со стороны, то увидела бы, какой бесконечной любовью загорелся её взгляд, как преобразилось и расцвело её лицо. Иветта протянула руки к сверкающему чуду. «Агапэ, сын мой! Я так ждала этого момента! – восторженно восклицала она. – Я уже иду к тебе!» Всей душой она ощущала, что не может больше потерять ни минуты и должна немедленно следовать к светозарному диску, где – Иветта была уверена в этом – ждёт её возлюбленный сын. Она сделала шаг к Озеру, потом ещё шаг и наконец ступила на его зыбкую поверхность. Иветта даже не удивилась, что вода выдержала вес её тела и она могла ступать по ней, как по твёрдой земле. Она вообще больше ничему не удивлялась, ничего не боялась и ничего не хотела, кроме как достичь источника дивного света и заключить наконец Агапэ в свои объятия. И чем дальше она шла по Озеру, тем прозрачнее и легче становилось её тело и тем светлее и прекраснее делалась душа.
* * *
Проснувшись, Иветта не сразу поняла, где находится. Ей всё ещё казалось, что она идёт по водам Озера навстречу восходящему диску, излучающему сказочный свет. Но потом реальность прорвалась сквозь пелену сна, и Иветта осознала, что лежит на траве под развесистым деревом, а небо по-прежнему затянуто облаками. Рядом покоился Адамис. Ощущение радости и приближающегося счастья, которое пришло к ней во время сна, не покинуло Иветту, а, наоборот, усилилось, и ей не терпелось поделиться им с любимым. Она принялась будить его, осторожно касаясь губами его лица.
Адамис наконец проснулся, взглянул на свою возлюбленную и тут же зажмурился. Сияние, исходящее от Иветты, было настолько сильным, что слепило глаза.
«Что с тобой произошло? Почему ты вся светишься?» – мысленно задал он ей вопрос.
«Возрадуйся, Адамис! Агапэ во сне сообщил мне, что скоро мы с ним встретимся!» – тем же манером ответила она.
«Откуда в тебе такая уверенность? Может быть, это был просто сон?» – продолжил Адамис мысленный диалог с любимой.
– Да неужели ты не чувствуешь того же?! – воскликнула Иветта, от волнения начав использовать голос.
Адамис надолго замолчал, прислушиваясь к своим внутренним ощущениям. Его сердце говорило ему, что Иветта права. Сам того не замечая, он всё последнее время жил в радостном ожидании чего-то очень хорошего и чудесного. А теперь слова́ Иветты помогли ему осознать, что это было предощущение скорой встречи с любимым сыном.
– Ты думаешь, он вновь вернётся в свою телесную оболочку? – наконец спросил Адамис, тоже переходя на вербальное общение.
Иветта отрицательно покачала головой:
– Мне кажется, Агапэ хочет, чтобы это мы пришли к нему.
– Но мы не ведаем даже, куда он ушёл, как мы можем узнать путь к нему? – удивился её возлюбленный.
– Наверное, он сам и есть путь. Не спрашивай меня ни о чём, Адамис, я сама ещё многого не понимаю, но я точно знаю, что наш мальчик зовёт нас к себе, и мы должны следовать на его зов, – уверенно говорила Иветта. – Он уже протянул нам свою руку, нам же остаётся только принять эту руку и позволить ему привести нас к себе.
– Да будет так, как ты говоришь, моя верная подруга и спутница! – заключил Адамис, не сомневаясь больше в правоте Иветты.
* * *
С этого момента их жизнь превратилась в ожидание исхода. Иветта с Адамисом прощались с деревьями и животными, с Озером и землёй, просили у всего вокруг прощения и благодарили мир за подаренную им заботу и любовь, за то, что всё в нём сопровождало и поддерживало их в странствии.
Они вспоминали всю свою предыдущую жизнь, день за днём, минуту за минутой проживая её вновь, но уже не испытывая ни злости, ни ревности, ни печали, ни сожаления. Все кусочки сложились в единую картину, все ручейки слились в одну реку, нёсшую их к главной цели бытия. Всё, что когда-либо происходило с ними, было подготовкой к этому решающему моменту, всё вело их к завершению длинного путешествия. Теперь важно было не оборачиваться назад, не цепляться за прошлое, а довериться тому, кто всегда бережно проводил их по дорогам жизни.
Наконец настал долгожданный день. Проснувшись, каждый из влюблённых почувствовал, что они уже вплотную подошли к концу пути и скоро увидят свой новый дом. Кокон, в который были до времени заключены их души, вот-вот должен был раскрыться, чтобы выпустить их на свободу.
Они оба, не сговариваясь, поняли, что им нужно делать. Всё было так просто! Когда Агапэ ушёл из этого мира, он скинул свою телесную оболочку, как ветхую одежду, значит и им, чтобы воссоединиться с ним, надо тоже расстаться со своими телами.
Адамис с Иветтой молча вырыли яму на двоих поблизости от того места, где когда-то закопали мёртвое тело Агапэ, и легли в ней рядом друг с другом. Страха смерти влюблённые не чувствовали – только покой, радость и уверенность в том, что они поступают правильно. И ещё любовь – всепоглощающую любовь к Агапэ, друг ко другу и к приютившему их на время миру, который они теперь должны были покинуть. Смерть стала для них сестрой, ведь она приближала их к долгожданной встрече, давала надежду на то, что за её гранью они вступят на какую-то новую, неизведанную стезю.
Небесный облачный покров стал медленно таять, превращаясь в лёгкий туман, который вскоре рассеялся, открыв взору влюблённых высокий лазурный купол неба. Им почудилось, что это Агапэ смотрит на них сверху своими пронзительно-голубыми глазами. А потом в прозрачной синеве небес над неподвижно лежащими Адамисом и Иветтой стал медленно всходить лучезарный сияющий диск.Казалось, их всего-навсего сморил сон – так просто и естественно души выпорхнули из тел и устремились ввысь, туда, где в сверкающем чертоге ожидал своих родителей их возлюбленный сын…
Эпилог
Ну вот мы и снова встретились, мой дорогой Адамис и моя дорогая Иветта! И теперь, без сомнения, больше никогда не расстанемся! Вы уже, конечно, поняли, что солнцем для вас был я. Именно я звал вас за собой и встречал в этом новом мире, где вам предстоит отныне жить и любить. Хотя этот мир не такой уж и новый, скорее это просто преображённый прежний наш мир. Но, в общем-то, какая разница, что это за мир, главное – мы здесь все вместе! Впрочем, если быть точным, мы никогда и не расставались. Любящие сердца ведь и не могут расстаться, потому что любовь – она вне времени и пространства. Если быть уж совсем точным, она это время и пространство создаёт и содержит.
Вы, наверное, спросите, что же с нами будет дальше? Как мы будем жить в этом обновлённом мире и что делать? Будет ли у нас какая-то цель и станем ли мы развиваться дальше? Я бы, конечно, мог вам обо всём этом рассказать и, поверьте мне, история получилась бы занимательной, хотя и не очень правдоподобной с точки зрения тех, кто здесь никогда не бывал, но, пожалуй, я не буду этого делать. Почему? Да просто не хочу портить вам впечатление. Гораздо увлекательнее самому всё это испытать и познать!
Вижу, что вы хотите задать новый вопрос: зачем были нужны все эти страдания и печали, тревоги и боль? неужели нельзя было обойтись без них? Дело в том, что только таким способом, пройдя через испытания и скорби, вы могли воссоединиться со мной и друг с другом. Это были горькие, но необходимые лекарства, исцеляющие ваши поражённые болезнью души.
Да! Вы, полагаю, интересуетесь, кто же такие были Лавочница, Горец и Проповедник? Были ли они людьми, и что с ними произошло в дальнейшем?
Дело в том, что я и сам наверняка этого не знаю, а могу лишь строить предположения. Может быть, они – потерянные души, которые ушли от Истины и никак не могут или не хотят найти дорогу назад. Наверное, в таком случае души эти в других образах и по сей день бродят в одном из миров и смущают людей, стремящихся к Свету. Но я надеюсь, что они рано или поздно осознают свои ошибки и вернутся домой.
А возможно, эти персонажи были как бы ожившими проекциями некоторых ваших собственных желаний и стремлений. Поэтому, когда эти стремления окончательно умерли в ваших душах, исчезли и их проекции. И я очень-очень рад, что вы сумели победить в себе эти болезненные наклонности! В противном случае вам грозило бы превратиться в механические куклы, повторяющие одни и те же фразы и действующие по заложенной в них строго определённой программе. А это было бы очень печально!
Но не будем о грустном, ведь нам предстоит теперь радоваться и веселиться. Кончилось время скорби, настало время счастья и любви! Подойдите же ко мне, мои дорогие, чтобы я мог наконец обнять и расцеловать вас!
2013 г.
Страна духа По мотивам сказки В. Губарева
Глава первая
Пятнадцать лет – самый интересный возраст. Ты – ещё не юноша, но уже и не подросток. В это время происходит базовый слом в личности, который может определить всю дальнейшую судьбу. Либо ты будешь всю жизнь ненасытно искатьКого-то, покуда не найдёшь и не впустишь внутрь. Это будет оживание. Либо всю жизнь будешь достигать, добиваться и получать. И ты достигнешь своей смерти, добьёшься, чтобы она пришла, и получишь её во всей красе.
Пятнадцатилетнего человека звали Павел. И ему представилась возможность посмотреть на себя со стороны… Нет, что я говорю! Это же произошло с девочкой Олей в Королевстве Кривых Зеркал! А Павлу представилась возможность увидеть своего внутреннего человекав Стране Духа. Это произошло так.
Солнечным весенним утром Павел бился головой о стену, запертый в своей комнате. Делал он это уже добрую четверть часа. Череп немного потрескивал, но пока держался. Мама уже выпила валерьянку и успокоилась.
Сложно объяснить причины столь своеобразного поступка нашего героя. Откровенно сказать, особых причин для него и не было. Пятнадцатилетние люди почти не чувствуют боли. Они могут вырезать ножичком на руке имя нелюбимой девушки. Они могут засунуть противную грязную иглу шприца себе поглубже в вену. Они могут много чего.
Павел хотел одного – прийти в чувство. И кто-то невидимый, кто-то, кто был всегда рядом, ему помог. Пятнадцатилетний человек увидел проход там, где его никогда не было – в телевизоре.
Все мы знаем, что телевизор – это окно в мир. А если этот телевизор – папин подарок, да ещё с жидкокристаллическим экраном, да ещё двадцати девяти дюймов по диагонали… Одним словом, телевизор вдруг ни с того ни с сего включился.
Голова у Павла всё ещё кружилась, и он думал, что видит на экране галлюцинацию. Но это была не галлюцинация, это был кто-то, очень похожий на него. Только у Павла тело было непрозрачное и не светилось, а у человека на экране – немного прозрачное и капельку светящееся.
– Привет! – сказало существо на экране, и Павел понял, что оно видит его.
– Ну и что ты уставился? – поздоровался с ним Павел.
– Я – твоя душа, – сказало существо. – Хочешь узнать меня поближе?
– Допустим, – с сомнением ответил Павел. Он был воспитанным человеком (хотя тщательно скрывал это) и считал, что разговаривать с галлюцинацией неприлично.
– Тогда дай мне свою правую руку! – сказала галлюцинация.
Любопытство победило воспитанность, и Павел осторожно протянул правую руку к экрану. Он думал, что рука упрётся в экран, и галлюцинация сразу исчезнет, но в следующее мгновение ощутил кистью что-то тёплое, даже горячее. Это была рука его души. «Ну и тёплая у меня душа, даже горячая! – подумал Павел. – Температура тела – градусов сорок пять!»
– Не бойся! – сказала душа. – Залезай в телевизор!
В следующую секунду пятнадцатилетний человек через окно в другой мир попал в какую-то неизведанную страну.
– Как мне тебя называть? И что это за страна? – спросил он свою материализовавшуюся душу.
– Называй меня Левап, – сказала душа. – Ведь я есть ты, только с другого конца. Мы с тобой – в Стране Духа.
Они спускались по каменной лестнице с зелёного холма. Всё здесь – и трава, и деревья, и птицы, и даже сама земля – было немного прозрачным и чуть-чуть светящимся. Вскоре показались дома, и они очутились в центре какого-то города, напротив ратуши. Они сели на лавочку и стали наблюдать за прохожими.
– Это придворные короля Му, – сказал Левап. – Они ждут, когда пробьёт восемь часов. Тогда у них начнётся рабочий день, и они ринутся внутрь. – И он указал на широкие дубовые двери ратуши.
Огромные часы с фигурными стрелками наверху здания и правда скоро начали бить. Но их бой почему-то был точь-в-точь похож на звон Пашиного будильника и так же внезапно прервался. Левап вскочил.
– Пора на работу! – закричал он и побежал куда-то. Павел едва за ним поспевал.
Вскоре они пришли к мрачному подвалу, из которого несло сыростью и плесенью, и Левап первым полез внутрь.
– Здесь работают простые души, вроде меня, – объяснял он Павлу, пока толстый надзиратель засовывал ему в вену шприц.
– Это кто такой? – спросил надзиратель, указывая на Павла.
– Это мой хозяин, господин Себ! – сказал Левап.
– Тогда ему двойную дозу! – зарычал надзиратель и схватил Павла за руку.
– Что он нам колет? – зашептал молодой человек, морщась от боли.
– Допинг. Кофеин, – объяснил Левап. – Сейчас ещё жрать заставят.
И точно, их накормили до отвала какой-то отвратительной пищей. Впрочем, пища была самая обычная: чипсы, шоколадные батончики, орешки, творожные сырки, конфеты. Но у Паши сразу же заболел живот и появилась неприятная отрыжка.
– Теперь – читать! – сказал Левап.
Мрачный, тускло освещённый зал был доверху забит журналами для тинейджеров. Попадались там и «Плейбои», которые были немного поприличнее.
Когда у Павла уже порядком заболела голова и повсюду стали мерещиться голые женщины, их повели слушать музыку. Кругом была куча надзирателей, и увильнуть от работы не было никакой возможности. Их оглушили дикие вопли, несущиеся из огромных динамиков. Причём из каждого динамика звучала своя собственная запись, и в этой какофонии ничего невозможно было разобрать.
Потом их заставили играть в компьютерные игры и просматривать всякую похабщину в Интернете.
– Что поделаешь, работа такая! – вздохнул Левап. – Мне бы на солнышко, по травке побегать, в церковь зайти. А приходится целый день…
В этот момент музыка стихла, и несколько сотен душ были выгнаны на улицу, на грязный двор.
– Едет сам министр Херг, – зашептались в толпе.
Подъехал чёрный лимузин, и из него вылез ужасный темнолицый человек (а может, и не человек). У него были глаза убийцы – подлые, мрачные, неподвижные. Его тело не светилось, а, наоборот, сгущало в себе тьму. Души выстроились в ряд, а министр с кривою ухмылкой принялся прогуливаться вдоль него, поглядывая на рабочих, как на свою собственность. Вдруг он резко остановился и пристально посмотрел на одну молодую душу. Та начала съёживаться под взглядом Херга, а потом вдруг забилась в истерике и истошно заорала.
– Я не хочу больше жить! – кричала душа. – Отвезите меня в Башню Смерти! Сбросьте меня вниз, и я разобьюсь на тысячи стёкол!
– Ну, насчёт стёкол это ты, братец, загнул, – глухо проговорил министр. Речь у него была размеренная, без интонаций. – А в остальном… Чем смогу, помогу. Полезай в лимузин.
И тут Павел с ужасом узнал в этом рабочем душу своего одноклассника Вадима. («Значит, зовут её Мидав», – подумал он.) Последнее время Вадим любил говорить о самоубийстве и уже неделю не появлялся в школе.
Павел кинулся к душе, схватил её за руку и начал уговаривать остаться. Мидав стоял, опустив плечи, и, казалось, не слышал его. Херг не вмешивался, молчал и криво ухмылялся. Потом министр схватил Пашу за подбородок и пристально посмотрел ему в глаза.
– Ты тоже хочешь поехать с нами, – то ли спросил, то ли заявил он. Павел похолодел и оцепенел. Ему представилось, как он залезает в роскошный автомобиль, как поднимается в великолепном лифте на вершину Башни Смерти, как весёлым солнечным утром он прыгает вниз и разбивается на… Ну, в общем, разбивается. Что может быть чудеснее?!
Он уже сделал шаг к машине, но тут подбежал Левап и оттащил своего хозяина в сторону. Как только их взгляды разошлись, Павел перестал подчиняться воле министра. Очевидно, тот хорошо владел искусством гипноза.
– В другой раз, мальчик, – сказал Херг ему вслед.
Через минуту хлопнула дверца лимузина, и министр уехал, увозя с собой несчастного Мидава. Тут зазвенели часы на ратуше, и рабочий день закончился.
– Мы должны как-то спасти Вадима! – горячо заговорил Павел. – Ведь если его душа разобьётся…
– Он умрёт, – закончил за него Левап. – В твоём мире это не обязательно будет самоубийство. Может, сердечный приступ или инсульт. Машина собьёт… Человек может умереть от тоски, от безысходности. Обычное дело…
– Мы проникнем в Башню Смерти и освободим его душу!
– Бесполезно. Ты же видел, Мидав сам хочет умереть. Да Башня Смерти и не охраняется, зачем в неё проникать? Любой может зайти и выйти, когда захочется.
– Но Херг загипнотизировал его!
– А почему именно его, ты не подумал? Херг помогает умереть только тем, кто сам этого хочет. Для этого и происходит ежедневный смотр.
– Значит, я тоже… Ты спас меня.
– Я думаю, ты всё равно бы не поехал. Ведь ты – это я, только с другого конца. А я пока что не хочу умирать!
– Но можем же мы что-то сделать для него?! Мы устроим революцию!
Левап задумался.
– Революция у нас уже была, и другой не будет, – грустно сказал он. – Приходил какой-то человек… Некоторые считали его Богом. Всех, кто не хотел работать, он увёл за собой. Впрочем, говорят, что революция до сих пор продолжается. Мы живём в состоянии гражданской войны. А что касается Мидава, мне пришла в голову одна мысль. Мы должны проникнуть во дворец, встретиться с королём Му и расшевелить его. Он – не плохой человек, но слабовольный. Раболепствует перед министром Хергом и под каблуком у своей супруги, королевы Яныдрог. Королева – страшная личность, само воплощение зла! Если мы уговорим короля встать на нашу сторону, он поможет Мидаву.
– Мы должны отправиться во дворец немедленно! – возбуждённо заговорил Павел. – Неизвестно, когда Мидав спрыгнет с Башни Смерти!
– Сейчас ему не хватит решимости. Без нескольких встреч с министром тут не обойтись. Но времени, действительно, мало! Спасая Мидава, мы спасём и самих себя! Вперёд, к королевскому замку!
И они понеслись мимо ратуши в направлении дворца.
Глава вторая
У главных ворот стояло двое стражников в грязно-серых мундирах.
– Нам нужно попасть на приём к королю! – сказал Левап. – У нас важное сообщение для Его Величества!
Стражники грубо захохотали.
– Его Величество не принимает! – ответил один из них, когда перестал сотрясаться от смеха. – Книга жалоб и предложений в приёмном зале ратуши! Можете доложить секретарю господина Херга, он сидит там же, за красным столом.
– Но у нас секретная информация! – солгал Павел. – В королевстве готовится заговор против короля!
– Тогда вам нужно к министру безопасности! Его покои в золотом крыле дворца. Идите вон туда вдоль крепостной стены до серебряных ворот, там долóжитесь.
И стражники снова загоготали, а молодые люди двинулись в путь.
Минут через десять Левап заскулил:
– Живот болит, хочется съесть что-нибудь нормальное. Я физически неподготовлен к таким длительным переходам… – И он уселся прямо на асфальт.
– Мы должны спешить! – сказал Павел, поднимая его с земли. – Мидава могут «казнить» в любой момент! Спортом надо было заниматься, а не «Плейбои» читать! Кто тебя просил устраиваться на такую работу?
– Кто меня просил?! – возмутился Левап. – Да ты и устроил! Я же – твой двойник в Стране Духа!
– Какой же ты мой двойник?! Я спешу на выручку к другу, а ты думаешь только о себе!
– Это сейчасв тебе проснулись братские чувства, а я ещё не перестроился! Раньше ты так себя не вёл!
– А как же я, по-твоему, себя вёл?
– Бездельничал, расстраивал мать, учился кое-как!
– А друзей я не предавал!
– Правильно, потому что их у тебя нет! А кто хихикал, когда Вадим говорил о самоубийстве?
– Прости меня! – сказал Павел после минутного раздумья. – Я действительно эгоист.
– Нет, это ты меня прости! – ответил Левап. – Я просто потакаю себе. Надо идти вперёд!
И они пошли.
– А кто такой этот министр безопасности? – спросил Павел через какое-то время. У него тоже схватило живот, но он решил не показывать виду.
– Ты правда ещё не догадался? Это – жена короля Му, королева Яныдрог!
– А её можно перетащить на нашу сторону?
– Скорее мир рухнет! Но у неё есть одно слабое место. Тот человек (или Бог), словом, вождь пролетариата (то есть простых работяг вроде меня) нанёс ей смертельную рану. Каждый раз, когда королева слышит его имя, она начинает корчиться от боли и уменьшаться в размере. Говорят, она может стать совсем другой!
– А как его имя?
– В том-то и дело, что никто не знает! Или почти никто. Я думаю, тут может помочь только Его Величество…
– Король?! Но ведь он, насколько я понял, глуп…
– Он не глуп, а слабоволен! Но по закону королева обязана подчиняться ему, если Его Величеству хватит мужества ей хоть что-нибудь приказать.
– Но если мы узнаем Имя и победим королеву, чем это поможет Мидаву?
– Так, слушай. Королеву не надо побеждать, её надо просто поставить на место. Её энергию можно использовать и в добрых целях. Без неё король не сможет существовать, и всё королевство рухнет.
– Я думал, что она – зло в чистом виде!
– Сейчас – да. Но она может преобразиться, стать той, кем и должна быть. При рождении (а они с королём родились в один день) ей дали имя Индивидуальность, а Его Величество назвали Умом. Это было в вашем мире. Они должны были дополнять друг друга и помогать друг другу развиваться. Но откуда-то явился господин Херг (в то время его звали иначе), вошёл в доверие к королеве и восстановил её против короля. Тогда мир распался на две части – внутреннюю и внешнюю. Во внутреннем мире, где мы сейчас с тобой находимся, всё перевернулось с ног на голову. Его Величество стали королём Му – бессловесным созданием, способным только мычать. А королева полностью сменила имя и одежды. Теперь она носит только чёрное – вечная вдова при живом муже. Из помощницы она превратилась в тираншу, и король не может сказать ей и слова поперёк. Она во всём творит волю своего фаворита – министра труда Херга. Если мы вернём королю его былую славу и заставим королеву его слушаться, министр будет уничтожен, а Мидав не решится без него на самоубийство. Но король сильно сдал за последние годы…
– Откуда ты всё это знаешь? – удивился Павел. – Может, это просто легенда?
– Может быть, – согласился Левап. – Но поверить в это – наш единственный шанс. Вот мы и пришли!
Серебряные ворота были заперты. Они никем не охранялись, но над ними торчало дуло пулемёта. По ходу движения Павла и Левапа оно поворачивалось за ними. Они остановились, и дуло замерло.
– Ему, что ли, докладываться? – разозлился Левап.
– А что будет, если мы пойдём в разные стороны? – заинтересовался Павел и стал отходить от своей души. Из-за стены выдвинулось ещё одно дуло пулемёта и направилось на него.
– Нашёл время для игр! – возмутился Левап. – Придумай лучше, как попасть внутрь!
– А чего тут думать? Пулемёты управляются компьютером, значит, и за открывание ворот отвечает компьютер. Вон, видишь, клавиатура!
Левап, и в самом деле, разглядел миниатюрную клавиатуру, вмонтированную в крепостную стену. Неподалёку был и крошечный монитор. На нём светилась надпись: «введите ваши данные и цель вашего визита к министру безопасности».
Павел ввёл их имена и цель – «секретная информация о заговоре». Через минуту что-то щёлкнуло, пулемёты разъехались в стороны, и ворота начали медленно открываться.
Глава третья
Они прошли через сад, вошли во дворец и стали подниматься по лестнице. На полу были нарисованы стрелки, указывающие, куда надо идти.
– Какой план? – спросил Левап.
– Попытаемся наняться на службу! – ответил Павел.
Они вошли в просторную залу. Там, в длинном чёрном платье, с чёрной вуалью на лице, на троне сидела королева Яныдрог. Трон был в зале единственным и когда-то, наверно, предназначался для короля. Молодые люди вежливо поклонились и остановились на значительном расстоянии от королевы.
– Добро пожаловать, заговорщики! – сказала королева ласковым голосом.
– Мы – не заговорщики… – промямлил Павел. Левап стоял бледный и не смел раскрыть рот.
– В нашей стране не бывает заговоров, – сказала королева, – а если и бывают, я узнаю́ о них первая! Вы мне толкуете о заговоре, значит вы и есть заговорщики! – Она звонко рассмеялась.
– Возьмите нас на работу придворными пажами! – попросил Левап.
– Ещё чего! – рявкнула королева. – А вообще-то мысль неплохая… Надо держать вас под присмотром. Так и быть! – улыбнулась она. – Назначаю вас пажами. Будете стирать королю кальсоны и натягивать чулки! Отправляйтесь по галерее к тётушке Аген. Немедленно! – вскрикнула королева, выпихивая их на галерею.
– Она что, психически неуравновешенная? – спросил Павел.
– А ты как думал! Легко, думаешь, чувствовать себя овдовевшей царственной особой, когда муж жив?
– А кто такая тётушка Аген?– Старшая служанка, надо думать.
Тётушка Аген оказалась добрым и заботливым существом. Юноши поведали ей свои печали. Они рассудили, что, когда твой заговор раскрыл главный враг, нечего больше шифроваться.
– Такого молодого? В любой момент могут казнить? – причитала она. – Сколько лет он ещё мог бы наслаждаться жизнью!
– Мы хотим свергнуть владычество Яныдрог с её бесовским министром и восстановить справедливость в нашей стране, – сказал Левап. – Тогда и Мидав спасётся. Для этого нам надо расшевелить ум короля!
– Да вы что! Я вас к королю на пушечный выстрел не подпущу! Такой хороший человек, живёт и горя не знает! Получает удовольствие от жизни! А вы хотите лишить его покоя? Этак Его Величество ещё вызовет госпожу Тсевос! Что тогда начнётся?!
– Но как же нам тогда спасти Мидава?
– Если вы спросите меня, я вот что скажу. Есть у нас ещё министр потребления. Зовут её госпожа Тсартс. Кто-то считает её плохой, но, что касается меня, я считаю, что госпожа Тсартс вполне может быть неукоризненной. Живёт она в восьмидесяти километрах к югу, на морском курорте. Может, она и знает, как уговорить вашего друга не прыгать с Башни Смерти.
– А в чём состоят наши пажовские обязанности, если нельзя видеть короля? – спросил Павел.
– Отдыхайте! Развлекайтесь! Ни о чём не думайте, мои дорогие! Можете съездить к госпоже Тсартс и понежиться на солнышке на морском берегу. Если вы спросите меня, я скажу, что там отличные пляжи. Возьмите личный автомобиль Её Величества, она всё равно никуда не выезжает. Разве может эта добрая женщина хоть на час оставить своего мужа?
Ребята решили отправиться в путь, не мешкая ни минуты. Переодевшись в униформу пажей, они вышли через главные ворота, где их ждала машина. К их удивлению, оказалось, что автомобиль Её Величества является катафалком. Водитель открыл им заднюю дверцу, и они уселись на боковой диванчик в отделении для гроба.
Путь к побережью был неблизкий, и Левап ныл всю дорогу, заявляя, что у него ломка от длительного несмотрения телевизора. Сейчас как раз было время молодёжного сериала, и ему было ужасно интересно узнать, чем закончится роман несовершеннолетнего негра и несовершеннолетней дочери священника, которую жестоко терроризировал консервативный отец.
– Вот у министра Херга в лимузине наверняка есть телевизор и ремни безопасности! – пожаловался Левап, в очередной раз слетая с диванчика, когда машина подпрыгнула на кочке.
– Лучше ехать в катафалке с целью предотвратить смерть, чем в лимузине на встречу со смертью! – изрёк Павел, и его душа на время затихла.
Наконец они достигли своей цели. Водитель припарковал машину у витой металлической ограды, юноши вылезли и размяли затёкшие конечности. В ограде была приоткрытая, никем не охраняемая калитка, за ней сад, а в саду стоял роскошный дворец, весь в башенках, балкончиках и колоннах. Он напоминал гигантский торт, украшенный кремом, шоколадными розочками, леденцами и фруктами. Но только торт был вовсе не первой свежести. Кремовые башенки покосились, краска облезла, всё было в явном запустении. Сад был тоже давно не ухожен: газоны не стрижены, фонтаны сломаны, плодовые деревья разрослись и перегородили ветками садовые дорожки. Еле продравшись сквозь заросли, Павел и Левап подошли ко дворцу. Дверь была ржавая, и её с трудом удалось открыть. Все потные и грязные, они ввалились в плохо освещённый холл и сразу же чуть не сбили с ног какого-то оборванного старика в ливрее, тащившего замызганный поднос с пирожными. От неожиданности лакей выронил поднос, и все пирожные рассыпались по полу. Старик злобно сверкнул глазами и прошамкал своим беззубым ртом:
– Да как вы смели, гнилые кочерыжки, помешать третьему обеду госпожи Тсартс?! Да я вас сейчас поганой метлой! – И он стал шарить трясущимися руками по стене в поисках какого-нибудь оружия. Левап угодливо забормотал:
– Уважаемый господин, простите нас, пожалуйста, за столь грубое вторжение, но у нас поручение от королевы! Нам срочно надо увидеть госпожу Тсартс!
– Ах, от королевы! – злобно вытаращив глаза, воскликнул лакей. – Ну тогда держитесь! Уж я вас отлуплю, яйца протухшие, раз уж вы сами мне в руки попались! – И он с остервенением схватил железный поднос, видимо, решив использовать его в качестве поганой метлы. Неизвестно, чем бы дело кончилось, если бы в эту секунду не раздался капризный, плаксивый голос откуда-то сверху:
– Оверч! Где ты пропадаешь, дубина стоеросовая?! Я тебя жду уже целых десять минут! Ты что, смерти моей желаешь, изверг проклятый?!
Старикашка сразу как-то обмяк, забыл о пажах и стал подбирать упавшие на пол пирожные, приговаривая:
– Ну что ты, дорогая! Я уже несу, уже несу! Подожди немного, и твой пирожок придёт к своей пышечке!
Не дожидаясь, когда «пирожок» дособирает пирожные, ребята проскользнули мимо него к лестнице и что было духу побежали наверх, туда, откуда исходил плаксивый голос. Затормозив на последней ступени, Павел схватил Левапа за руку и прошептал ему в самое ухо: «Королева-то, похоже, здесь не в чести! Это облегчает дело».
Откинув линялую бархатную портьеру, они вошли в душную, пропитанную пóтом и духами комнату с низким потолком и маленькими грязными окнами. Помещение было похоже на один из будуаров Лувра или на приёмную в публичном доме, что, по сути, одно и то же. Тут было огромное количество всяких диванчиков, кресел, пуфиков, низких столиков и подушек. Стены были задрапированы гобеленами, на которых были изображены полуобнажённые мужчины и женщины в непристойных позах и розовенькие херувимчики с пухленькими детскими личиками и томными блудливыми глазами. Пол покрывал персидский ковёр. В нём скопилось столько пыли, что у Павла с Левапом сразу потекли сопли. В алькове стояла громадная кровать с балдахином. Оттуда донёсся жалобный стон, и кровать заскрипела и зашаталась так, как будто на ней ворочался огромный бегемот. Павел, набравшись смелости, проговорил:
